* Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго *

Гектор впервые заметил, что каэри не носит перчаток, только тогда, когда она соприкоснулась руками с его оруженосцем. Жан был магом, совсем слабым, но, безусловно, он в полной мере прочувствовал всю силу девушки.

Собственная реакция поразила Гектора — ему немедленно захотелось влезть между ними, отшвырнуть Жана. Что сейчас чувствовал его оруженосец? Гектор и сам помнил эйфорию самого первого прикосновения к каэри, помнил, как после этого буквально подмял её под себя, прижимаясь обнажённой кожей к ней так близко, как только возможно.

Чувствовал ли сейчас то же самое Жан?!

Недоумение на лице девушки, когда он надел на неё перчатки, было настолько легко читаемым, что Гектор сразу же сообразил, что перчаток у неё просто нет. И, кроме того, она не знает, что обязана их носить.

Она не носила их всё это время во дворце, сталкиваясь руками с кем только можно… Неудивительно, что лорд Кранц посчитал её гулящей и решил, что Гектор легко передаст её любому. Неудивительно, что Элоиз до сих пор сомневается, что между ними ничего не было.

Да и можно ли говорить, что между ними ничего не было?

— Извините, сэр Гектор, такого больше не повторится! — горячо воскликнул Жан, когда Гектор окликнул его — второй раз. Невнимательность не была свойственна его оруженосцу.

— Не повторится, — уверенно произнёс рыцарь. — Когда закончишь, пришли ко мне нашего гонца, у меня для него задание.

Жан помог ему снять доспехи, и Гектор сам расседлал Валора.

Имя коня ему не нравилось, он предпочитал более простые, простонародные клички вроде Смолы или Уголька. Но Валор, на взгляд Гектора, был лучшим жеребцом в ближних королевствах и достался рыцарю уже вместе с кличкой.

— Гектор, численность разбойников превосходит нашу кавалерию в три раза, — к нему подошёл Мориц, один из рыцарей, участвующих в этом походе. — Нам следует подождать подкрепления от сэра Винсента из Рошгейта; если мы отправим гонца, они будут здесь уже через три дня.

Гектор в ответ покачал головой. Возможно, именно за это его боялись, но и выбирали лидером походов тоже — потому что он никогда не позволял противнику скрыться.

— Нет, они знают, что мы здесь, к тому моменту они уже уйдут. Они как тараканы или крысы в Альмерэ. Только и ищут возможности напасть ночью и перерезать стражу, украсть у своих же. Наши действия должны быть решительными, мы не можем показывать им слабость. Напуганный враг будет совершать ошибки, и я не собираюсь давать им время собраться с силами.

— Ты сможешь справиться с ними?

Когда Гектор уверенно кивнул, глаза сэра Морица загорелись неверием и торжеством. Почти никто из них не мог привыкнуть к тому, как быстро Гектор теперь восстанавливался.

— После того как мы справимся с этой шайкой, мы воспользуемся гостеприимством сэра Винсента, и все смогут отдохнуть так, как они того заслуживают, — решил приободрить Морица Гектор.

— Ты возьмёшь с собой каэри? Пусть хоть посмотрит, как живут, такие, как она.

— Я пока ещё не решил, — холодно ответил Гектор, чем заставил второго мужчину сразу замолчать.

Все они знали, что Гектор не любил обсуждать свою каэри с ними.

***

Она ждала его в шатре, как он и приказал, хотя послушностью эта каэри не отличалась. Девушка подняла голову, смотря на него осоловевшими сонными глазами — растрёпанная и мягкая, совершенно обнажённая под шерстяным одеялом.

Гектор почувствовал возбуждение от одного её вида, и горячая волна стыда и ненависти окатила его тело.

— Отвернись, — тут же грубо приказал он ей, понимая, насколько недостойно испытывать такие чувства к покалеченной каэри, тем более — к той, кто причинила столько вреда его любимой.

Он ненавидел, что его тело так реагировало на неё. Это чувство было постыдным, животным, не имеющим ничего общего с той светлой идеальной любовью, которую воспевают барды.

Почему, почему это происходит?! Он же не хочет этого, она ему даже не нравится, он готов избавиться от неё в любое мгновение!

— Впредь никогда не смотри на меня, когда я раздеваюсь, перед тем как лечь с тобой в постель. Лежи ко мне спиной.

В её глазах, как и в прошлый раз, загорелась обида, а после она резко отвернулась, вернув ему наконец хоть немного способности мыслить. Гектор разделся, как и прежде, до трусов, но в этот раз его плоть заметно оттягивала плотную ткань, будто у него не было близости по меньшей мере месяц.

Он сжал головку своего члена рукой, сильно, пытаясь причинить себе боль, чтобы убрать проклятое возбуждение, но вместо этого едва не зашипел от того, насколько сильно ему хотелось большего.

А каэри, меж тем, казалась невероятно напряжённой на кровати.

Задрав одеяло, он уставился на тонкую девичью спину, всю покрытую страшными уродливыми рубцами, и белые ягодицы, приятно округлые, почти лишённые шрамов. Две маленькие ямочки над ними… Он знал, что стоит ему оказаться рядом с ней, получая её энергию, эти ягодицы окажутся совсем рядом с его горящей плотью.

Так близко… Она здесь, в его руках. Желание стучало в его голове.

Грудь обожгло холодом — это кулон леди Элоиз с её локоном внутри, прокатился по груди, моментально приводя его в чувство.

***

Он встал ещё до восхода солнца, не чувствуя усталости, хотя Гектор не спал и минуты — в отличие от каэри, которая почти сразу впала в сон, стоило ему начать получать её энергию. Как другие вообще могли вступать в близость с каэри, если те постоянно спят?

Или это потому, что другие каэри обучены? В таком случае для него же лучше, если его каэри никогда по-настоящему не изучит свои силы.

Девушка спала на боку, повернувшись к нему спиной и используя его руку вместо подушки. Он осторожно освободил конечность и переложил голову каэри на подушку, прежде чем выбраться и начать одеваться.

Гектор наклонился ниже и принялся изучать её лицо — очень простое, с широким кривоватым носом и пухлыми губами. Настолько далёкое от изящных аристократичных черт леди Элоиз, мысли о которой не оставляли его почти всю ночь. Пушистые каштановые волосы скрывали её плечи, грудь и большую часть рубцов.

На секунду в его голове мелькнула мысль о том, чтобы переложить её на лежанку у походной кровати — в конце концов, та была подготовлена именно для каэри. Но нежелание прикасаться к ней лишний раз перебороло это чувство. Кроме того, ей нужно полноценно восстановиться.

— Сэр Гектор! — раздался из-за стенки шатра голос Жана. — Гонец вернулся.

Рыцарь бесшумно закончил одеваться и встретил своего оруженосца, сразу же закрыв за собой шатёр. Он знал, что никто не посмеет сунуться туда без его разрешения.

— Принёс? — прямо спросил он.

Жан кивнул, передавая ему посылку, и Гектор быстро развернул её — женские перчатки, как он и просил. Вернувшись назад, он равнодушно бросил их рядом с каэри и оставил на столе золотую монету, готовясь покинуть лагерь.

Страшная сила бурлила в нём, ища выхода.

***

Противник отступал, бросая тех, кто не способен был убежать. Конечно, они могли бы ещё напасть с востока, но Гектор в это не верил — разбойники явно не ожидали, что их отряд решит атаковать таким крохотным количеством, и не были готовы отступать.

И тем более — не были готовы полноценно обороняться. Не против Гектора.

Он чувствовал лёгкую слабость после двух недель бесконечного использования силы, но торжество от того, что они провели эту операцию почти бескровно, перевешивало любое недомогание. Бескровно для них, конечно, не для противника.

Численность разбойников действительно превышала кавалерию Гектора в три раза, и среди них даже находились те, кто действовал как обученные солдаты. Скорее всего, из-за нищеты здесь собрались и разбойники, и бывшие крестьяне, и, возможно, даже дезертиры армии Альмерэ, с которой они почти не сталкивались.

Их пытались заманить в лесные чащи, затянуть в овраги и болота, надеясь заставить сломать строй, но сила Гектора неизменно становилась решающим фактором. Даже ложные отступления врага не приносили успеха — дисциплина кавалерии оставалась железной. Лишь однажды они всё же угодили в ловушку, стоившую им трёх лошадей. Тогда же Конрад, один из лучших мечников отряда, получил серьёзное ранение.

Они дробили шайку на части и методично отсекали группу за группой. Выживших связывали и отправляли в ближайшую крепость — Рошгейт, где сэр Винсент, принявший титул лорда, должен был вершить их судьбу.

— Не могу поверить! — Жан, ехавший бок о бок с Гектором, широко улыбался, не забывая при этом зорко осматривать лес. — Ни единой потери с нашей стороны! Ваша сила — истинное благословение Кроффа для Меритана… И для Альмерэ, конечно.

Вряд ли разбойники, большинство из которых были местными жителями, разделили бы его восторг. Сила Гектора ломала их и сводила с ума, он знал, что многие из них никогда не станут прежними.

— Завтра мы вернёмся назад, лагерь уже должен быть близок к Рошгейту. Ты сможешь отправить весточку родителям, и все получат почти неделю отдыха перед тем, как мы перейдём на следующий участок тракта.

— Вы возьмёте с собой каэри? — зачем-то спросил Жан, заставив Гектора поморщиться.

Почему его это интересует? Почему кто-то считает, что вправе задавать ему вопросы о каэри?

На самом деле за время преследования разбойников он иногда забывал о девушке, вновь чувствуя себя собой, прежним. Он ощущал, что помогает этой земле, и пусть цена этой помощи для Альмерэ была страшной, иначе это королевство погрязло бы в беззаконии и хаосе. А ещё… он помнил о леди Элоиз, и эти чувства были далеки от тех низменных желаний, что он испытывал к каэри.

— Да. Возможно, каэри сэра Винсента сможет объяснить моей каэри её место в этом мире и научить манерам.

На следующий день они вернулись. Стоило лагерю показаться на горизонте, как Гектор, вопреки собственной воле, начал думать лишь об одном — как он будет восстанавливать энергию.

Уже сегодня ночью.

За время их отсутствия лагерь преобразился. Он медленно кочевал по безопасному участку тракта, приближаясь к Рошгейту, хотя его скорость и не шла ни в какое сравнение с темпом кавалерии. Первым, что ударило в ноздри, был густой замес запахов: дым костров, сырая земля, конский пот, вино и, разумеется, аромат свежей еды.

Гектор двигался почти бесшумно, несмотря на тяжесть доспехов. Рыцари знали, что командир любит наведываться в лагерь внезапно и тайно, желая лично убедиться, что никто не бездельничает и порядок не нарушен. Вот и теперь он отделился от отряда, спешился, бросил поводья Валора в руки Жану и незаметно прошёл между деревьями.

Прежде всего его заботили дозоры и состояние лошадей: чистота, уход, корма. Со стороны главного костра, где собрались солдаты и повариха, доносились громкие голоса и даже пение. Напевала себе под нос невероятно симпатичная девица со светящимися светлыми волосами…

— Манишь ты, Ира, а сама не даёшься, — заворожённо пробормотал один из стражников, вызвав общий хохот.

— А ты рот-то не разевай! Глядишь, на неё сам сэр Гектор позарится, он до светленьких охоч!

Стоило Гектору услышать это, как ярость горячей волной поднялась в груди. Он даже остановился, желая узнать, насколько далеко они зайдут в обсуждении его предпочтений.

Совсем расслабились…

— Если не сэр Гектор, тогда кто-нибудь из рыцарей. Простым солдатам вроде нас Ира не дастся, правда? — и вроде бы мужчина шутил, но в его голосе отчётливо слышалась зависть к тем, кто был выше него по положению.

— Ира не такая! — раздался внезапно решительный, ясный голос. Гектор сначала даже не сразу узнал его. — Не нужно говорить о ней так, будто она шлюха.

И столько огня было в этом голосе, столько чистого негодования… Почему каэри защищает эту служанку? Успели подружиться?

— Все вы такие! — огрызнулся мужчина, который, судя по всему, уже успел приложиться к чарке. — Хотя ты, может, и нет. На такую, как ты, у нормального мужика и не встанет. Если бы не твой дар, к тебе бы и пальцем никто не прикоснулся! Смотреть тошно, ущербная…

Всё, пора было заканчивать этот балаган.

— И прекрасно! Не нужно даже волноваться о таких, как ты. Это благословение Кроффа — он знал, что когда-то мы окажемся в одном лагере! — огрызнулась каэри, и Гектор поразился её реакции. Любая леди на её месте влепила бы пощёчину за такие оскорбления, а после долго плакала бы в своих покоях. А может, просто плакала, без всяких пощечин.

Большие глаза каэри горели таким яростным огнём, словно она готова была ругаться с этим солдатом ещё часами, но стоило ей заметить Гектора, как выражение её лица моментально изменилось.

Пухлые губы сложились в кружок от удивления, и все собравшиеся у костра разом замолчали.

— Сэр Гектор! — Трин бросилась к нему, но он даже не удостоил взглядом старшую по хозяйству.

Он смотрел только на свою каэри, оценивая её состояние. Воспалённые рубцы на шее затянулись, отчего та стала казаться совсем девичьей — тонкой и беззащитно длинной. Девушка замерла в ожидании. В её тёплых светло-карих глазах читалась надежда, что он заступится, ведь её только что грубо оскорбили в его присутствии.