* Сабин *

— Скольких они уже так обманули? Страшно подумать, что кто-то из гостей, находившихся здесь во время Дня Угасающего Солнца, тоже купил их безделушки! Как вы могли не усмотреть?!

Наша экономка, Дория, просто-таки сокрушалась, не зная, что со мной делать. Срывалась она в основном на стражниках, которым так долго не было до меня никакого дела и которые даже не следили за мной, когда я то и дело покидала крепость.

— Что приказала леди Элоиз? — угрюмо спросил заместитель капитана стражи, совсем ещё молодой мужчина по имени Патрик.

На меня он старался не смотреть — каждый раз его взгляд возвращался к ожогам на моей шее и плечах, и он тут же отворачивался, не выдерживая подобного зрелища. Может, именно это позволяло мне оставаться невидимой: никому не хотелось всматриваться в чью-то болезнь.

— Она не знает, она же не хозяйка этой этой…

Этой…

Дория запнулась, подбирая слова.

— Нам нужно дождаться сэра Гектора. А пока встань здесь, никому не доверяй, дождись своего капитана. И окна у неё заколоти, а то ещё и туда выберется!

Нет! Как «заколоти»?!

— Пожалуйста, не надо, — попросила я впервые за всё время.

Вообще-то, я была очень послушной каэри. Как только сэр Гектор велел мне вести себя тихо, ничего не говорить, не высовываться и не перечить лордам — я именно так и начала действовать. Он сам сказал, я не ровня им. Наконец-то объяснил мне моё место.

Но я не смогла и не смогу оставить свою жизнь за пределами крепости, пусть я и перестала заниматься незаконными делишками.

— Что «не надо»?! Мы уже доверяли тебе, леди Элоиз верила тебе, и посмотри, что случилось! Мало ты проблем устроила с родом Кранц?! — экономка впервые позволяла себе повышать на меня голос, хотя и до этого разговаривала не слишком вежливо.

А что случилось? Мне так никто ничего и не объяснил! Судя по обрывкам фраз, безделушки, которыми мы торговали, оказались в руках не тех людей, и стража Гратана как-то связала это со мной. Как?!

— Сделай так, чтобы даже просвета не было, и дождитесь сэра Гектора. Уж он-то решит, что делать с ней… И так ничего не делает, живёт на всём готовом, так ещё и такие проблемы устраивает! — в голосе экономки звучал настоящий страх: ей предстояло отчитываться хозяйке и принимать какое-то решение.

За тем, как мои окна заколачивали, я наблюдала с ужасом, представляя, как буду сидеть здесь под надзором, не имея возможности даже видеть свободный мир там, за стенами крепости.

Я ненавидела свою жизнь здесь, ненавидела красивый декоративный ошейник, постоянно находившийся на мне, ненавидела эти стены и больше всего — себя, когда возвращался сэр Гектор. Я не понимала, почему он вызывает у меня такие эмоции, но каждый раз, когда он приезжал, я подсознательно надеялась, что что-то изменится. Подсознательно ждала…

Нет. Он вообще почти перестал со мной общаться, ограничиваясь сухими приказами, и моё молчание его полностью устраивало. Приказ явиться в его постель — короткий сеанс, во время которого я, как правило, засыпала, при этом теперь он больше не поворачивал меня к себе лицом. Когда я случайно обернулась в один из сеансов, его глаза были крепко зажмурены, и он тут же приказал мне не дёргаться без его указаний.

И так — каждые несколько дней. Я только-только разработала график, по которому выбиралась за стены…

Последняя доска полностью закрыла мне обзор, но к тому моменту я уже успокоилась и решительно смотрела на заколоченное окно. Я понимала, что смогу, наверное, убрать хотя бы одну или две доски. А если кто-то случайно зайдёт, я закрою их иллюзией на время, а потом скажу, что они сами отвалились.

Я попрощалась с Патриком, и он бросил на меня недоумённый взгляд после чего, вздохнув, ушёл. Жители крепости не всегда относились ко мне плохо, они просто выполняли приказ. И я никого из них не винила, на самом деле, кроме, разве что, лорда Рудольфа. И, может, немного — леди Элоиз, рассказавшую сэру Гектору, что именно она за ним ухаживала.

Зачем она это сделала? Я не знала, но видела, что эта ложь только подлила дров в огонь чувств рыцаря.

Знать бы ещё, в чём меня обвиняют? Как я объясню это рыцарю? Что если он даже слушать не станет, просто отошлёт меня, как и грозился?

Последующие два дня я провела в страшной нервозности, боясь, что меня просто закроют в покоях навсегда. Эта мысль погружала меня в панику, впадая в которую, я подбегала к окну и смотрела наружу, желая выбраться, но понимая, что сейчас нужно хотя бы дождаться решения сэра Гектора.

Он вернулся в крепость и, как и всегда после битвы, сразу же устремился в свои покои, куда меня наверняка должны были вызвать. Я слышала его тяжёлые шаги, представляла его самого — высокого, темноволосого, молчаливого, холодного, как никто из мужчин, которых я знала.

Он не дошёл до своих покоев — его остановили неразборчивые голоса. Я присела под дверью, пытаясь подслушать, но тщетно. Зато после этого дверь открылась совсем не в его покои, а в мою комнату. Рыцарь стоял на пороге, освещённый слабым светом факела из коридора, лишь обрисовывающим его фигуру.

— Похоже, как раньше мы уже не сможем, — хрипло произнёс он.

Не сможем как раньше? И как же он представляет моё будущее? Запрёт меня в крепости или всё же отдаст другому, как и грозился?

Честно говоря, я понятия не имела, что буду делать в таком случае. Живя здесь, вдалеке от семьи, от немногих знакомых и привычного уклада, я осознала, что совершенно не знала саму себя.

— Молчишь?

— Вы приказали мне вести себя тихо, — упрямо ответила я и тут же прикусила язык.

Ну зачем я это сказала? Почему не могу просто промолчать?!

— А ещё я велел тебе не высовываться! — рявкнул он, делая шаг вперёд, отчего я наконец смогла разглядеть его лицо. — За подобное тебя могут выпороть розгами, публично!

На его лице заходили желваки, а глаза настолько потемнели, что мне почудилось, будто он разорвёт меня в то же мгновение. Он дышал ровно, но в этом спокойствии чувствовалась сдержанная ярость.

Которая, однако, не пугала меня. Не знаю, перед кем он здесь хмурит брови. Я выросла в деревне, и отец на меня и не так смотрел, а отлупить по попе мог любого из своих детей. Поэтому я просто замолчала, не отводя взгляда, и это, похоже, взбесило его ещё сильнее.

— Не боишься… Совсем не боишься, — неожиданно хмыкнул он. — И что, даже того, что я отдам тебя другим, не боишься?

Похоже, он наконец прочёл на моём лице желанную реакцию, потому что замер, прожигая меня взглядом.

— Думаешь, я не знаю, что на самом деле ты боишься постели? Боишься, что тебя возьмут как женщину, лишат невинности? — Его слова били точно в цель. — Так почему же, если ты так напугана, ты не ведешь себя как положено?!

— А как положено? Не покидать комнаты? Кто же не сойдёт с ума в четырёх стенах, разве это жизнь?! — я разозлилась на саму себя за то, что чувствую такую сильную обиду от его слов.

Казалось бы, для любого в моей деревне такая участь была бы не горем, а радостью. Кормят, поят, работать не заставляют — сиди себе в высокой башне да горя не знай. Но мне было искренне интересно, сколько бы они продержались, оказавшись в моей шкуре.

Мой вопрос застал рыцаря врасплох. Он на мгновение задумался, но вскоре гнев вновь взял над ним верх.

— И что, по-твоему, это повод воровать? — вкрадчиво спросил он.

— Я ничего не крала! — ну почему я не могу дождаться, пока он выскажется до конца?

— Ты хоть понимаешь, что вы продавали?! Где живут твои подельники? Где тот маг, что зачаровал эти талисманы, и как нам убедиться, что они не навредили здоровью покупателей? Обереги нашли у пяти вельмож, на каждом — следы магии! Где ты их взяла?

Обереги всегда продавали Алан и Рика, я никогда не стояла у храма сама! Как они могли связать меня с этим? Тем более что мы уже давно забросили это дело…

— Подельники?! — единственное, о чём я могла думать, это то, что они вышли на след детей.

— Да, с тобой видели ребёнка, девчонку, которая вхожа в воровскую шайку. Я лишь надеюсь, что ты связалась с ворами по глупости, не понимая, что дети часто служат посредниками для разбойников, и не зная, что именно вы продаёте! Где она, эта девчонка?!

Вообще-то о том, что дети часто состоят в городских воровских шайках, я прекрасно знала и была абсолютно уверена, что Алан и Рика не имеют к этому отношения — я ведь даже бывала у них дома! Но убеждать в этом рыцаря сейчас было плохой затеей.

По крайней мере, теперь я понимала, в чём меня обвиняют. Интересно, кто заметил меня с детьми и донёс?

— Ты не знала, что она состоит в воровской шайке? — спросил меня сэр Гектор, неожиданно присев рядом.

Я совсем не ожидала ни этого тона, ни того, что он попытается оказаться на одном уровне со мной, и от неожиданности отшатнулась. Мужчина напротив недовольно нахмурился, но промолчал.

— Каэри?

— Я не считаю, что она входит в воровскую группу! — наконец ответила я. Об Алане я решила не упоминать, он уже почти взрослый и позаботится о Рике.

Дети не были дураками, и если за ними следили дворцовые стражники, они сразу поймут, что дело плохо и пора прятаться, хотя идти им особо некуда. Гратан был крупнейшим городом на многие пяди вокруг, а за его пределами царило лишь беззаконие и рыскали разбойники.

— То есть ты действительно торговала ворованным.

— Я просто помогала ей продавать самодельные безделушки. Никто ничего не воровал, люди сами покупали обереги! — раз уж меня видели с Рикой, мы могли по крайней мере сделать вид, будто понятия не имеем, почему амулеты оказались зачарованы. Магия на них давно исчезла, но следы все ещё читались, однако никакого вреда мои чары не несли.

Они всё равно ничего не смогут доказать. А я буду отрицать вину до последнего.

Сэр Гектор молчал, сидя напротив меня, и это безмолвие буквально выворачивало меня наизнанку. Он знал, чего я боюсь, мог избавиться от меня в любой момент, и я желала узнать свою судьбу прямо сейчас.

— Сэр Гектор…

— Называй меня «господин», — ответил он, мгновенно создавая между нами ещё более глубокую пропасть.

Почему он так настаивал на этом? Чтобы леди Элоиз, не дай боги, не заподозрила его в доброте ко мне? Как будто такое вообще могло случиться!

— Господин… Вы собираетесь отказаться от меня? — я ненавидела неизвестность, пусть наконец скажет прямо.

— Нет, но я не могу оставить это безнаказанным. Ты извинишься перед каждым, кто купил эти обереги, а после отправишься в темницу на несколько месяцев, хотя тебя, конечно, будут выпускать к моему приезду. Надеюсь, после этого ты навсегда забудешь о воровских шайках и начнёшь наконец думать головой!

Неужели Рика и Алан действительно принадлежали к банде? Он не стал бы утверждать подобное без веских доказательств…

— Пожалуйста, нельзя выбрать наказание покороче? Выпорите меня у столба, по крайней мере, это быстро закончится! — долгого одиночества в темнице я боялась куда больше, чем физической боли.

Для того, кто вырос в деревне, боль и случайные побои не были редкостью. Моё предложение настолько изумило сэра Гектора, что он даже немного остыл.

— С ума сошла? Избивать каэри! Да ты и удара не выдержишь, посмотри на себя! С твоими-то болячками…

Мужчина поднялся и принялся мерить шагами комнату, отчего она сразу стала казаться мне очень маленькой. Его взгляд задумчиво упёрся в заколоченное окно, где не хватало одной доски, и я мысленно выругалась.

Вот почему я не могу полностью полагаться на свою магию. Если собственную внешность я привыкла поддерживать неизменной, чтобы не разрушать иллюзию, то всё остальное требовало жёсткой концентрации, а сильные эмоции были категорически противопоказаны.

Сэр Гектор стоял неподвижно, не глядя на меня, словно принимая какое-то важное решение. Я не могла знать, какие демоны одолевали этого мужчину в ту минуту.

— Следуй за мной. Мы отправимся к леди Элоиз. Извинишься перед ней, а потом сама обойдёшь всех остальных. У меня есть идея.

Своей идеей он, конечно же, не поделился, очевидно всё ещё сильно на меня сердясь. Но я радовалась хотя бы тому, что он не собирается отдавать меня другим или запирать в темницу на долгие месяцы.

Проходить по коридорам крепости, которые я долгое время обходила стороной, было странновато. Судя по всему, все уже знали о моих приключениях вне этих стен. Слуги продолжали отводить глаза, не вынося вида моих шрамов, и многие принимались шушукаться, стоило сэру Гектору скрыться из виду. Было обидно, ведь уже много недель мы работали с детьми законно, помогая приглядывать за скотом. С этой задачей прекрасно справлялись крохотные, почти незаметные для посторонних иллюзии. И пусть платили не так много, зато это было безопасно…

Смогу ли я ещё увидеть Рику и Алана?

Не дойдя до башни, в которой сейчас находилась леди Элоиз, сэр Гектор осмотрел свои руки и одежду. Обнаружив на плотном камзоле запекшуюся каплю крови, он попытался её стереть, но тщетно — она попала туда слишком давно.

В покои хозяйки замка меня не пустили. Я не слышала, о чём они разговаривали, но, судя по доносившимся звукам, там находилось не меньше пяти человек — наверняка дуэнья леди Элоиз и её личная служанка.

Опять извиняться… Неужели такова участь всех служащих здесь, в замке — постоянно просить прощения за то, чего не делал?

Тяжёлые шаги направились в сторону двери. Я уже ожидала увидеть рыцаря, когда вдруг услышала встревоженный нежный голос Элоиз, звучавший неожиданно громко и расстроенно:

— Вы не можете говорить это серьёзно! Вы собираетесь взять её с собой в поход?

Стоило мне это услышать, как сердце тут же подскочило к самому горлу, и против воли я почувствовала, как на моём лице расплывается улыбка. Да, я бы предпочла жить в Гратане и иметь нормальную работу, которую выберу сама, но отправиться с рыцарем в поход уж точно лучше, чем сидеть здесь взаперти.

И наконец-то леди Элоиз перестанет видеть во мне проблему, ведь я её так постоянно расстраиваю. Так почему же сейчас она настолько недовольна?

***

Из комнат, в которых находилась леди Элоиз со своим окружением, сэр Гектор вышел совсем другим.

Казалось бы, всего несколько часов назад мы наконец смогли откровенно поговорить — пусть и в дурацких обстоятельствах, пусть мне и придётся вновь извиняться буквально ни за что. Но он слышал меня, был готов к разговору, пусть и сложному, и пытался искать компромиссы. Однако стоило рыцарю пообщаться с леди Элоиз, как он полностью изменился. Закрылся так, что на его лице не осталось и единой эмоци, а общение со мной ограничивалось короткими приказами. Зато стоило ему посмотреть на хозяйку замка, как в тёмных глазах загоралась почти смертельная верность.

Будто ради неё он готов будет на всё.

Будто одно только её присутствие рядом имело на него какое-то магическое влияние, и всё остальное отходило на второй план — лишь бы не расстраивать леди Элоиз.

— Следуй за мной, — бросил он почти сразу, и леди Элоиз взволнованно двинулась за нами.

Сегодня она выглядела особенно бледной, почти белоснежной, такой, будто могла упасть от малейшего дуновения ветра. Сэр Гектор смотрел на неё с волнением и решимостью, а я просто не могла понять, что я опять сделала для того, чтобы расстроить хозяйку.

Надеюсь, он не передумал. Надеюсь, он и правда заберёт меня с собой в поход.

Первыми, к кому мы направились, оказались молодой мужчина с престарелой матушкой, весьма удивившей меня своими решениями в выборе украшений. Женщина была обладательницей огромного количества золотых колец, нацепленных на каждый палец. Её сын по сравнению с ней выглядел невзрачно, и извинений, по всей видимости, требовала именно она.

— Вперёд, каэри, — приказал мне рыцарь.

Я даже не помнила эту женщину. Мне кажется, я не могла бы её забыть?

— Пр… — всё внутри скручивало от того, что я вновь извинялась, и вновь за то, чего не совершала. Но куда хуже была мысль, бьющая в голове набатом: неужели именно так будет выглядеть остаток моей жизни в этой крепости?

— Что такое?! — громко заявила она. — Тебя не слышно, каэри, громче! Но я рада, что ты додумалась хотя бы выглядеть прилично в высоком обществе.

Это она про моё нормальное, человеческое платье?

А что если эта женщина ничего у нас не покупала, а просто требовала извинений, потому что ей претило само присутствие распутной каэри в замке? У девушек с моим даром и правда была скандальная репутация, во многом из-за одежд.

— Приношу извинения за… приношу глубочайшие извинения! — а как вообще должны звучать эти проклятые извинения? Извиняться за то, что они купили товар, пришедшийся им не по нраву? За то, что он больше не сиял? За то, что я стояла рядом?

Судя по недовольному лицу сэра Гектора, я опять сделала что-то не так.

— И всё?

— Леди Волена Справедливая, милостью Кроффа, Каэри просит у вас прощения за ненадлежащий товар и допущенную ею ошибку. Сегодня она искупит свою вину перед вами во внутреннем дворике крепости, — на выручку мне пришла леди Элоиз, на которую я едва не вылупилась от изумления. — Склони голову.

Они от меня именно этого ждали? Я ведь даже не знала имени этой леди и её сына, как и имён кого-либо в замке — я никогда не была им представлена. И что там было про наказание во внутреннем дворике крепости?

Голову я склонила, кипя от гнева и чувствуя, что это хотя бы позволяет мне скрывать ярость, вызванную всем происходящим.

— Я принимаю извинения каэри, леди Элоиз, но только ради вас, — произнесла гостья. — Какое неуважение — заставлять вас жить в одном доме… с такими. Мы все знаем, насколько вам непросто. Поднимись!

— Вы ошибаетесь, сэр Гектор не такой, — тут же ответила леди Элоиз тёплым голосом, так располагающим к себе, но леди… Волену Справедливую это, похоже, не убедило.

Так и хотелось спросить, что же все каэри ей сделали, раз у неё такая к нам нелюбовь.

— Господин, леди Каносса, я не знаю имён всех тех, перед кем… вы хотите, чтобы я извинилась, — сказала я. — И этой леди мы точно ничего не продавали, она просто не любит каэри.

Сэр Гектор подарил мне ледяной взгляд, словно он не мог поверить, что я жила здесь всё это время и не удосужилась выучить имена проживающих. Интересно, он в курсе, что я выбрала обедать со слугами? Разве в обязанности каэри входит знание всех придворных?

— Ничего, я скажу тебе, что говорить, со всеми титулами, ты просто повторяй, — предложила мне леди Элоиз, и на том мы и решили.

Мы прошлись по каждому, и перед каждым я склоняла голову, понимая, что нахожусь здесь только из-за разницы в статусах. Они искали, на ком выплеснуть своё недовольство, обнаружив, что оберег совсем не сияет от силы Кроффа, и я просто удачно подвернулась под руку.

Хотя находились и те, кто сразу говорили мне, что не стоит извиняться, ведь жизнь меня уже и так наказала. И на том спасибо.

— Теперь перед леди Элоиз, — произнёс сэр Гектор, остановив меня, когда мы спускались во внутренний дворик. Видимо, он требовал извинений перед самой хозяйкой.

К этому моменту я полностью выгорела — не чувствовала вообще ничего, ни ярости, ни усталости. В моих словах не было искренности, как и в движениях. Закрыться вот так, перестав испытывать эмоции, было куда проще.

— Не стоит, сэр Гектор, — нежно прошептала леди Элоиз, прикоснувшись к его локтю. — Я думаю, каэри было просто одиноко, мы все совершали ошибки в молодости.

— Вы слишком добры, — он не отрывал взгляда от её красивых светлых глаз. — И слишком мудры для своих лет, потому что вам пришлось видеть слишком много. Я обещаю, каэри больше не побеспокоит вас.

— Я правда не думаю, что это хорошая идея… — она попыталась остановить его, теперь уже вцепившись в его одежду, но он осторожно отцепил руку леди Элоиз от своего камзола и медленно закрыл её ладонь, палец за пальцем.

Прикосновение длилось, казалось, вечность.

— Следуй за мной, каэри.

Во внутреннем дворе меня ждал позорный столб с прикреплёнными к нему досками с отверстиями для рук и головы. Колодки... Таких мест было четыре, и два уже были заняты слугами, которые в чём-то провинились.

— Одна ночь у позорного столба, даже не в городе. Это ничто за твой проступок. Завтра мы выдвигаемся в поход.

Сэр Гектор лично закрыл колодки, прямо под ошейником.

А я не сразу осознала, что вряд ли смогу простоять так всю ночь. В таком положении мои шрамы натягивались так сильно, что от внезапно нахлынувших волн боли хотелось вскрикнуть.