Две недели. Неужели прошло целых две недели с тех пор, как Натаниэль позволил Элизе окунуться в мир чувственных удовольствий и понять, насколько искушен в эротических играх? С тех пор, как Элиза дерзко бросила ему вызов на прощание… Увы, да. И она думала о событиях тех дней каждую секунду.

Сначала ей казалось, что графу потребуется всего день, чтобы ответить на ее завуалированное предложение. Но дни шли, минула неделя, потом две. И ничего не происходило. Более того, лорд Фокстед подчеркнуто держал с ней дистанцию, словно признавая, что им не следует сближаться.

Да и шансов побыть наедине друг с другом у них не было. Решив не отступать от своего плана, он поручил «Элегантным событиям» организовать несколько небольших званых вечеров, чтобы помочь Джоселин освоиться в обществе. Когда Джоселин давали уроки — по этикету или развитию других навыков, — Диана и Верити всегда были рядом, а Натаниэль старался не сидеть рядом с Элизой… если вообще удостаивал присутствующих своим обществом.

Так что она не дождалась от него ни украдкой брошенных взглядов, ни ироничных замечаний. Он ни разу не нашел повода увести ее от сестер, чтобы предаться поцелуям и ласкам где-нибудь в укромном уголке или чтобы уговорить встретиться с ним поздно ночью.

Что ж, Элиза достаточно долго ждала, когда граф сделает следующий шаг. Видимо, он не собирался принимать ее «предложение». Дерзкие слова, должно быть, отпугнули его. Да будет так. Если он действительно от нее отказался, тогда к черту его. Она не собиралась за ним бегать. В высшем обществе было немало мужчин, которые поборолись бы за шанс завести с ней роман. Жаль, что ни один из них ее не привлекал.

В тот день, когда Элиза прибыла в Фокстед-Плейс к часу дня, чтобы сопроводить Джоселин, она пыталась не думать о том, удастся ли увидеть Натаниэля. Она сдерживала желание привести себя в порядок: проверить, не съехала ли ее шляпка, или слегка ущипнуть себя за щеки, чтобы придать им естественный румянец, или даже поправить перчатки.

Сестры отправили ее сюда одну, чтобы она отговорила Натаниэля от присутствия на благотворительном приеме в доме Краудеров в Ричмонде. Но даже если уговоры на него не подействуют, Элиза пообещала, что сама будет держать его подальше от Джоселин. Может, сестры думали, что им ловко удалось тем самым свести ее и Натаниэля на один вечер, однако Элиза слишком хорошо осознавала, насколько мучительно для нее будет пытаться развлечь его разговором, когда он ясно дал понять, что предпочел бы не проводить время наедине с ней.

Тем не менее, она не могла подвести сестер. И Джоселин, раз уж на то пошло. Элиза привязалась к этой девушке, несмотря ни на что.

Войдя в просторный городской дом Натаниэля, который был в три раза больше ее собственного, она удивилась и обрадовалась, когда маленький мальчик выбежал в прихожую и потянул ее за юбку.

— Мисси Пейс! — воскликнул он. — Дзимми скутял!

Она погладила его по голове.

— Я тоже скучала по тебе, малыш.

Несколько недель назад она согласилась присмотреть за Джимми, пока Натаниэль и Джоселин проводили собеседования с кандидатками на роль няни. День прошел чудесно: они с Джимми ели персики, играли на ее рояле (малыш, конечно, скорее стучал по клавишам, нежели играл) и пели. Именно тогда мальчик начал называть ее «мисси Пейс», что в целом звучало очень похоже на «Пирс», хотя он и не выговаривал «р». В общем, Элиза не стала его поправлять.

Она искренне не понимала, почему Верити жаловалась на него. Джимми был маленьким сокровищем. Единственное, что могло заставить Элизу сомневаться в своем решении не выходить замуж, было время, проведенное с этим малышом.

Но потом она напомнила себе, как вели себя Сэмьюэл, ее отец и даже отвратительный бывший жених Верити по отношению к женщинам в их жизни, и вновь преисполнилась решимости отказаться от повторного замужества. Она насмотрелась на детей в приюте для подкидышей. Вид обездоленных сирот производил на нее тяжкое впечатление.

— Прошу прощения, миссис Пирс, — выдохнула няня Джимми, подбегая к ним. — Маленький проказник сбежал от меня. Это больше не повторится.

— Не беспокойтесь об этом, Молли, — ответила Элиза с улыбкой. — Мне сказали, что вы отлично справляетесь. А этот малыш умеет обвести всех вокруг пальца.

— За исключением вас, — вставил мужской голос.

Вот они и встретились.

Элиза улыбнулась так холодно, как могла, несмотря на то что с трудом переводила дыхание от волнения, а сердце ее бешено колотилось в груди.

— Лорд Фокстед. Я должна была бы уже понять, что, где бы ни был Джимми, вы всегда будете где-то рядом.

Затем она обратила внимание на странный костюм графа и задумалась, куда же он направляется. Бутылочно-зеленый камзол и полосатый льняной жилет, а также желтые нанковые облегающие брюки и перчатки из козьей кожи не могли не вызвать удивления. Обычно цветовая палитра нарядов лорда Фокстеда была гораздо более сдержанной. Кроме того, в петлице лацкана камзола нашел себе место василек.

Когда лакей шагнул вперед, чтобы подать Натаниэлю цилиндр, Элиза заметила прикрепленный к его ленте пучок лаванды и только теперь поняла, что он затеял. О нет. Она посмотрела ему в глаза.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы направляетесь на деревенскую площадь, чтобы отпраздновать Майский праздник со своими друзьями.

Шагнув к ней ближе, он тихо ответил:

— Я помню, о чем ты просила меня, и уже был готов поступить по-твоему, пока…

— Разве это не замечательно, миссис Пирс? — с восторгом произнесла Джоселин, подбегая к ним. — Лорд Фокстед все-таки пойдет с нами! Вначале он отказывался присоединиться, но вчера передумал.

Элиза приподняла бровь. Передумал, значит? Она заставит его отказаться от своего решения, высказав ему все, что о нем думает! Однако, скорее всего, потерпит неудачу. Как она могла упрекать его, когда Джоселин просто светилась от счастья?

Джимми стал дергать мать за подол платья.

— Дзимми подет, мама. Дзимми подет!

Джоселин наклонилась, чтобы поднять сына на руки. К счастью, она уже успела надеть алый плащ, который они вместе так тщательно выбрали. Было бы крайне нежелательно, если бы ее новое платье из небесно-голубого шелка испачкалось, прежде чем она доберется до своего первого большого события сезона.

— Ты не можешь пойти, дорогой, — сказала Джоселин своему сыну с очевидным беспокойством. — Ты должен остаться здесь с Молли.

— Дзимми подет! Джимми подет! — повторял он, с недовольным видом выпятив нижнюю губу.

Прежде чем Молли успела вмешаться, Натаниэль взял мальчика из рук Джоселин и прижал к себе.

— Поверь мне, — начал он шутливым тоном, отчего Джимми сразу же перестал дуться, — тебе будет гораздо веселей здесь, с Молли. Ты сможешь поиграть с теми большими деревянными солдатиками, которые я купил тебе на днях. Разве это не здорово?

Джимми удивленно моргнул, а затем расплылся в улыбке.

— Садатики!

Солдатики. Его покойный отец был солдатом. Бедный ребенок. Стоило подумать об этом, у Элизы на глаза навернулись слезы. Как и от трогательного диалога, свидетелем которого она стала.

Все те его сбивающие с толку перемены настроений исчезали, когда он общался с Джимми. Натаниэль говорил с ребенком на равных, просто и естественно.

По какой-то причине его общение с малышом вселяло в нее смутную надежду — Элиза вздрогнула — на то, что они с Натаниэлем могут завести роман. И она не собиралась отказываться от этого.

— Должен сказать, что в том месте, куда мы направляемся, игрушечных солдатиков не будет, — продолжал Натаниэль. — Только скучные старики вроде меня, твоей мамы и миссис Пирс, обсуждающие неинтересные вещи.

— Говори за себя, — ответила Элиза, приподняв подбородок. — Я вовсе не скучная, знаешь ли. Мы с Джимми отлично провели время в тот день, когда я за ним присматривала, не так ли, Джимми?

— Угу, — закивал он своим пухлым подбородком. — Мисси Пе… — он нахмурился, силясь выговорить, — …йс не скучная.

Глубокий и загадочный взгляд Натаниэля упал на нее, и они встретились глазами.

— Я забираю свои слова обратно, — произнес он тем низким голосом, который заставлял ее кровь бурлить. — Миссис Пирс действительно умеет выводить из себя, скучной ее не назовешь при всем желании.

Элиза сдержала желание проверить, расстроило ли это заявление Джоселин. Тем временем Джимми смотрел то на графа, то на Элизу, явно не понимая, что происходит.

Молли быстро воспользовалась возможностью и взяла мальчика на руки.

— А пойдем искать твоих солдатиков?

Джимми захлопал в ладоши.

— Садатики!

И они ушли под радостные крики Джимми.

Когда Элиза наконец набралась смелости взглянуть на Джоселин, та взглядом провожала Молли, удаляющуюся с Джимми на руках. Молодую женщину, смотрящую на своего сына, разумеется, никто не смог бы упрекнуть.

— Джоселин, — позвал Натаниэль. — Почему бы тебе не пройти к карете? Я бы хотел переговорить с миссис Пирс. Это не займет много времени.

Джоселин кивнула и направилась к двери.

— Помните, что нельзя накидывать капюшон на прическу, чтобы ее не испортить! — крикнула Элиза ей вслед.

Молодая леди засмеялась.

— После того, как вы усердно обучили мою горничную укладывать прическу так, чтобы сегодня она смотрелась идеально? Ни за что!

Как только подопечная ушла, Натаниэль скрестил руки на груди.

— Я так понимаю, на этом празднестве ты планируешь познакомить Джоселин с некоторыми армейскими офицерами?

— Так и есть, — ответила Элиза, сбитая с толку его резким тоном. — Сын Краудеров собирается уехать на Пиренейский полуостров с кавалерийской бригадой, а майор Куинн — мой дальний кузен, который получил отпуск и приехал в Лондон. Когда я упомянула, что они будут присутствовать на мероприятии, Джоселин умоляла меня познакомить ее с ними. Она была очень взволнована и не хотела упустить эту возможность.

Он сердито уставился на нее.

— Я говорил тебе, что хочу, чтобы она встретила богатых джентльменов с хорошей репутацией и достойным положением.

— Но она может хотеть чего-то другого. И я должна уважать в первую очередь ее желания. В конце концов, она наш клиент, не ты. Ты лишь ее опекун.

— Лишь! — Он отвел взгляд, нервно стиснув зубы. — Я рисковал своей жизнью, чтобы вернуть ее в Англию, и не собираюсь потворствовать ее возвращению в тот кошмар!

Он рисковал своей жизнью ради Джоселин? Должно быть, он многим обязан ее отцу.

— Ты наспех строишь предположения. — Элиза прозвучала спокойно. — Во-первых, эти мужчины могут просто ее не привлечь. Во-вторых, если даже кто-то из них ей понравится, она может решить остаться в Англии после замужества, как и большинство жен. У нее теперь есть ребенок. Зачем ей рисковать жизнью Джимми?

— Потому что она выросла в этой среде. Жизнь в лагере для солдат ей знакома и понятна. Мне было трудно уговорить ее вернуться в Англию. Даже после Талаверы она хотела остаться, чтобы ухаживать за своим отцом. Он умолял меня забрать ее с собой, как только появится возможность, но мы не могли уехать сразу, так что… К тому времени, когда мне все же улыбнулась удача и я мог осуществить свой план по возвращению в Англию, он уже умер. Джоселин была сломлена горем и не стала сопротивляться, когда я вновь начал настаивать на совместном отбытии. В противном случае, думаю, она осталась бы там.

— Боже мой, а как же ребенок? Она действительно решилась бы рожать в лагере? Одна?

— Она даже не знала, что беременна. Кроме того, вдовам в армии находят новых мужей, если они решают не возвращаться в Англию. Каждый холостой мужчина хочет обрести жену, чтобы она убиралась и готовила для него, делила с ним постель. Я однажды видел женщину, которая оплакивала своего мужа пять часов, прежде чем согласиться на предложение другого. Причина, по которой какая-либо женщина может захотеть остаться с полком в Испании, мне неведома, но некоторые так делают.

— Господи. Там же они занимаются и воспитанием своих детей, я полагаю.

— Некоторые из них, да.

— Но разве Джоселин могла бы согласиться на такую жизнь? — спросила Элиза.

— Честно говоря, не знаю. — Впервые он выглядел смущенным. — Сначала мне казалось, что она довольна той жизнью, которую сейчас ведет здесь, в Англии. Но она молода и плохо переносит однообразные будни, сидя в четырех стенах. Ей нужен муж, и кто может ее за это осуждать? — Натаниэль внимательно посмотрел на Элизу. — Не все женщины выбирают одиночество.

— Не все женщины выходят замуж за человека вроде Сэмьюэла.

Он кивнул.

— Возможность выйти замуж за офицера вызвала у нее такое волнение, что я боюсь, как бы она действительно этого не сделала, хотя бы для того, чтобы снова жить в лагерях.

— И ты думаешь, что, помешав ей встретиться с каким-либо офицером, изменишь ее мнение? Это довольно самонадеянно с твоей стороны. Сердцу не прикажешь.

— Но я дал слово ее покойному отцу, что сделаю все, чтобы Джоселин была счастлива. Он никогда не пожелал бы для нее мужа, из-за которого она могла бы вернуться на войну.

— Не важно, чего хотел для нее он, и уж тем более не важно, чего хочешь для нее ты. Она взрослая женщина. Она вольна делать свой собственный выбор. Так что если сегодня ты задался целью разрушить ее шансы на отношения с одним из двух потенциальных женихов, которые могли бы ей понравиться…

— Это не так. Я просто хочу иметь возможность оценить их, понять, какие качества они ищут в будущей жене.

— Ты мог бы сделать это независимо от сегодняшнего празднества в Ричмонде.

Он признал справедливость этого утверждения кивком.

— Но я хочу понаблюдать за тем, как они ведут себя рядом с ней. Именно поэтому я и иду. После того как я переговорю с этими джентльменами, а они побеседуют с Джоселин, если я пойму, что они не попытаются увезти ее с собой обратно на Пиренейский полуостров, я уйду.

— Но могу ли я по-настоящему положиться на тебя? Ты уже однажды нарушил свое слово.

Он гневно нахмурился.

— Каким образом?

— Ты обещал держаться подальше от Джоселин. А теперь ты сопровождаешь ее на праздник.

— Ах, это. Но ты же не можешь не согласиться, что у меня есть на то веские причины.

— Никаких веских причин я пока не заметила, — ответила Элиза. — Будущее расставит все по своим местам.

Должна ли она рассказать ему о своем обещании сестрам? О том, что если она не сможет помешать ему пойти на праздник, то должна будет развлекать его разговорами, отвлекая от Джоселин? Нет, лучше не стоит. Он явно подумает, что она пытается увести его куда-нибудь в укромное место, чтобы соблазнить или что-то в этом роде. А ей ничего подобного и в голову не приходило. Честно.

Ну, какая же она лгунья.

— Я хочу сопровождать Джоселин еще по одной причине, — вдруг сказал Натаниэль, избегая взгляда Элизы. — У нее приличное приданое, и мне не хотелось бы, чтобы оно досталось какому-нибудь охотнику за состоянием. Я хочу убедиться, что никто из потенциальных кавалеров не женится на ней только ради ее богатства.

— Приданое? Не может быть! — Она уставилась на него с недоумением. — И когда ты собирался рассказать мне… и… и моим сестрам, что у нее есть приданое?

Он пожал плечами и наконец, посмотрел ей прямо в глаза.

— Я бы рассказал тебе о ее приданом, если бы убедился, что ты перестала приписывать мне с Джоселин роман. — Он глубоко вздохнул. — Как ее опекун, я отвечаю за ее наследство, достаточно внушительное, чтобы обеспечить ее приданым, хотя я все равно хотел бы, чтобы она нашла хорошего мужа, а не просто охотника за богатыми невестами.

Сдерживая резкие слова, Элиза заставила себя улыбнуться.

— Понимаю. И я полагаю, все это время ты оплачивал содержание Джоселин и ее сына, чтобы ее наследство не пришлось тратить на повседневные нужды.

— Именно так, — с раздражением ответил он. — Как ты могла догадаться, Джоселин не требует больших затрат на еду и одежду.

— Кроме всех новых платьев для ее выхода в свет. Не говоря уже о нашем гонораре за помощь в организации светских мероприятий. — Она понизила голос. — Так что, по сути дела, она твоя любовница, просто ты с ней не спишь.

Натаниэль помрачнел.

— Ты ведь понимаешь, что она не моя… — Тут он осекся, заметив лакея, который прислушивался к их разговору.

— Я понимаю, — прошептала Элиза. — Вероятно, она все еще питает к тебе нежные чувства, но очевидно, что ты не испытываешь к ней того же.

Он перестал хмуриться.

— Я даже не уверен, что она все еще влюблена в меня. Думаю, нас с ней объединяли только армия и ее отец. Чем больше времени проходило с момента его смерти и нашего возвращения в Лондон, тем легче ей было отпустить и меня. И меня радует, что она больше не страдает.

— Возможно. И все же, мне кажется, она чувствует себя с тобой гораздо свободнее, чем с кем-либо другим.

— Правда? Тогда воспринимай ее как мою сестру. Или племянницу, дочь или любую другую родственницу, которую ты можешь назвать.

Она задумалась, постукивая по подбородку указательным пальцем.

— Интересно, кто тогда Джимми? Племянник? Двоюродный племянник? — Она безуспешно пыталась подавить рвущийся наружу смех. — Внук?

— Черт возьми, нет. Я не настолько стар, господи помилуй. Мне пришлось бы стать отцом Джоселин в… в десять лет.

Она рассмеялась.

— Я поддразниваю тебя, Натаниэль. Где твое чувство юмора?

— Не ожидал подобных шуток, — пробормотал он. — Ты раньше не дразнила меня. Мне потребуется время, чтобы к этому привыкнуть.

Она покачала головой.

— Ты безнадежен. Свет еще не видывал развратника, который боится подвоха от женщины.

— Я не развратник.

— Хорошо, бывший солдат. Я все равно считаю, что ты не даешь Джоселин возможности выбрать самой. Если ей понравится кто-то из офицеров…

— Довольно, проказница-шутница. Мы не можем стоять здесь и обсуждать возможный выбор Джоселин целый день. — Он помахал лакею, и тот поднес красивый букет, который Натаниэль затем протянул Элизе. — Это тебе.

Этот галантный жест застал ее врасплох. Она не ожидала от него никаких подарков, особенно после того, как он явно не желал оставаться с ней наедине и рассердился на нее из-за намерения познакомить Джоселин с офицерами.

В первую секунду естественной реакцией Элизы было принять цветы и поддаться эмоциям. Однако она сдержалась, мысленно обругав себя за излишнюю чувствительность. Мужчины знали, как некоторые женщины реагируют на цветы. За всю семейную жизнь Сэмьюэл подарил ей столько роз, что ими можно было бы заполнить теплицу, потому что быстро понял, что его жена их обожает. Но это никогда не могло изменить того факта, что подобная роскошь была им не по карману. Или что он ей часто лгал.

Тем не менее, Натаниэль все же не обманывал ее. Он просто… отказывался от обещания. Совершенно разные понятия, не так ли?

— У меня уже есть фиалки на шляпке, — нашлась Элиза, недоверчиво глядя на букет. — Сегодня у меня предостаточно своих цветов.

— Ах, но твои из шелка. Это не то же самое. — Он поднес букет ближе. — Эти цветы настоящие. Подходящий атрибут для леди на Майский праздник.

— И ты утверждаешь, что уловки повесы уже в прошлом. — Она хотела задушить его. Или поцеловать?

С неохотой Элиза приняла букет и поднесла его к лицу. Турецкая гвоздика, лилии, мирт и жасмин издавали восхитительный запах; аромат одних цветов сливался с другими, и букет благоухал, словно райский сад.

— Я прощен за то, что решил пойти с вами? — самодовольно спросил он.

Этот развратник или бывший солдат был умен, стоило отдать ему должное.

— Ты клянешься, что не будешь мешать Джоселин общаться с джентльменами?

— Клянусь. Что же, ты прощаешь меня?

— Только потому, что ты пообещал не вмешиваться и подарил мне букет? Едва ли этого достаточно. Во-первых, твоим обещаниям явно нельзя верить. А во-вторых, если бы ты действительно хотел купить мое прощение, то должен был бы послать к моему дому трубадура, чтобы тот спел мне под окном серенаду. — Она снова вдохнула аромат цветов и сдержала улыбку. — Но букет тоже сойдет, я полагаю. На данный момент.

— Тогда условимся о том, что ты простила меня… на данный момент. В следующий раз я закажу целый хор с оркестром, чтобы они исполнили тебе серенаду. Бог свидетель, я сам не смогу этого сделать. У меня нет ни слуха, ни голоса. — Он предложил ей руку. — Пойдем?

Она поколебалась. Сестры будут вовсе не в восторге, что она позволила ему пойти на праздник, и обязательно спросят с нее по всей строгости за ее обещание. А еще Элиза не была полностью уверена, что Натаниэль не испортит этот день для Джоселин.

В то же время он явно собирался пойти, независимо от того, «позволит» она ему или нет, и, если бы она отказалась его прощать, он, вероятно, сделал бы все, что считал нужным, у «Элегантных событий» за спиной. Так ей волей-неволей нужно было не упускать его из поля зрения, чтобы убедиться, что он сдержит свое слово.

— Что ж, пойдем.

Она взяла его под руку одной рукой, а другой держала цветы, и они направились к карете. Элиза не могла не признать, что букет получился большим и очень эффектным.

— Ты быстро сориентировался, если эти цветы были уже собраны к моему приезду.

— За Фокстед-Плейс есть довольно большой сад. И домоправительница точно знает, как собрать композицию, которая соответствует моим потребностям.

— О, смею заметить, она разбирается в этом просто превосходно, учитывая твою репутацию у женщин, — язвительно протянула Элиза. — Боюсь представить себе, сколько букетов ей пришлось составить. Удивлена, что тебе удается поддерживать сад на должном уровне.

— Дорогая, давай заключим мир, — попросил он, спускаясь с ней по ступенькам крыльца. — Клянусь, это последний раз, когда я без предупреждения заявлюсь на одно из твоих мероприятий. Также я сделаю все возможное, чтобы не приближаться к Джоселин, пока мы будем в Ричмонде… за исключением того, что мне будет необходимо составить свое мнение о твоих друзьях-офицерах.

Она вздохнула.

— Ты прямо как Джеффри. Он всегда удивляет нас, резко вмешиваясь в наши планы. Ей-богу, иногда он идет на это просто от скуки.

— Конечно, мы с ним похожи. Он же мой друг, в конце концов. — Натаниэль ухмыльнулся. — Знаешь, бывает забавно наблюдать, как у вас, трех дам, его поведение вызывает ажиотаж и вы пытаетесь приспособиться к меняющимся обстоятельствам.

— Будьте осторожны, лорд Фокстед, — строго предупредила Элиза. — Иначе я заставлю вас отправиться в Ричмонд в вашем фаэтоне.

— Заставить меня! Интересно, как бы ты попыталась это сделать? — пошутил он. — Не то чтобы я был против прокатиться в фаэтоне. Джоселин любит ездить в карете одна, если за окном открывается взору приятный пейзаж. — Его глаза насмешливо блеснули. — И я бы с удовольствием заставил кучера гнать по этим проселочным дорогам в безумном темпе, если бы ты была рядом.

— Ты понял, что я имела в виду, — проговорила Элиза, стараясь не засмеяться. — Я бы осталась с ней в карете, а ты…

— Был бы безутешен. — Он приложил свободную руку к сердцу. — Это совсем не то же самое — гонять в фаэтоне в одиночку. Мне определенно была бы нужна публика, чтобы люди могли восхищаться тем, как мастерски я умею им управлять.

— О господи, — пробормотала она. — За тобой кто-то должен присматривать.

— И ты добровольно предлагаешь свои услуги?

Она резко взглянула на него. Он ее дразнит? Флиртует с ней? После того, как формально и холодно общался с ней последние две недели, вряд ли он говорит серьезно.

— Ни одна женщина на земле не смогла бы отгородить от опрометчивых поступков или же удержать тебя там, где ты не хочешь быть.

Он положил свою руку поверх ее и серьезно посмотрел ей в глаза.

— Не такой уж я предсказуемый.

— Не думаю, что твои слова или поступки могут меня удивить, лорд Фокстед, — тихо бросила она, когда они подошли к карете.

Отмахнувшись от кучера, граф сам открыл для нее дверь кареты.

— Как странно, — пробормотал он. — Меня, напротив, удивляет в тебе все.

Элиза умирала от желания узнать, что он имеет в виду, и хотела было спросить об этом, но он уже помогал ей сесть, а Джоселин явно прислушивалась к их разговору.

Элиза заняла место рядом с молодой леди, стараясь не обращать внимания на то, как обтягивающие брюки Натаниэля подчеркивали его икры, когда он забирался в карету, усаживаясь напротив дам. При этом она отметила, что граф мгновенно начал как будто бы доминировать над всеми присутствующими, властно отдавая кучеру приказы и меняя темы разговора по своему желанию.

Вот нашлась еще одна причина не поощрять его ухаживания. Элизе не нужен был муж, и она не хотела заводить любовника, который снова станет распоряжаться ее жизнью. Так что, вероятно, ей стоило перестать мечтать о бывших развратниках и бывших солдатах.

Если бы только она могла.