Откинувшись на спинку сиденья, Натаниэль посматривал на Элизу, которая всем своим видом демонстрировала, что не желает поддерживать с ним какой-либо разговор. Что ж, на то у нее была довольно веская причина. Он нарушил свое обещание. Но он не мог поступить иначе: в глазах любого армейского офицера Джоселин — заманчивая добыча, и многие мужчины на празднике непременно начнут проявлять к ней интерес. К сожалению, внимание поклонников влекло за собой определенные риски.

Во-первых, существовала небольшая вероятность того, что кто-то из них мог ранее служить в полку ее «мужа» и при знакомстве догадаться, что этот человек — персонаж вымышленный. Никто не должен был заподозрить Джоселин в обмане, иначе ее репутация будет разрушена, а будущее Джимми окажется под угрозой.

Во-вторых, Натаниэль не мог позволить какому-то офицеру вскружить голову Джоселин и увезти ее обратно на Пиренейский полуостров. Что тогда будет с Джимми? Мальчик не должен был оказаться в военном лагере.

В-третьих, что, если потенциального ухажера заинтересует только приданое девушки? Нет, не бывать этому. Натаниэль не позволит Джоселин увлечься охотником за состоянием.

В тот день он должен был сыграть роль заботливого опекуна, умело направляющего беседу его подопечной с офицерами в нужное русло, не вызывая у Элизы новых подозрений. Ее предположения относительно него и Джоселин были необоснованными, но очередные домыслы могли привести к более разрушительным последствиям.

На карту были поставлены будущее Джоселин и его отношения с Элизой. Он должен был любой ценой устранить все возможные риски.

Наблюдая за тем, как вдова ведет себя с его подопечной, Натаниэль поймал себя на мысли, что ему хотелось бы довериться Элизе. Как бы она ни относилась к Джоселин в глубине души, тем не менее, всякий раз, когда Элиза общалась с девушкой, ее тон был мягким и ободряющим. Это доказывало благородство ее натуры. Она была лучше, чем он осознавал.

По крайней мере, так ему казалось со стороны. За последние несколько лет он научился не доверять людям. И учитывая то, каким испытаниям ее подверг Сэм… Нет, все же следовало держать свои мысли при себе.

— А теперь, — обратилась Элиза к Джоселин, — напомните мне, что вы должны сделать, когда вас представят Краудерам?

Джоселин машинально выпрямилась.

— Я должна сказать, как рада познакомиться с ними и как прекрасен их дом, — монотонно проговорила девушка, словно повторяя заученный урок.

— Может быть, что-то еще? — спросила Элиза.

Джоселин в замешательстве заморгала.

— Я… я… О! Я забыла сначала присесть в реверансе.

Элиза улыбнулась.

— Очень хорошо. Я уверена, что вы бы вспомнили об этом в нужный момент.

— Почему это она должна приседать в реверансе перед миссис Краудер? — возмутился Натаниэль. — Джоселин — дочь заслуженного армейского генерала. Насколько я знаю, миссис Краудер была всего лишь женой горожанина.

— Он уже не просто «горожанин», — ответила Элиза. — Мистер Краудер недавно был посвящен в рыцари за свои заслуги перед короной, так что теперь он сэр Бартоломью Краудер, а его жена — леди Краудер.

Натаниэль склонил голову набок.

— Неужели. И чего же ему удалось добиться на службе?

— Его компания провела модернизацию винтовок Бейкера. Благодаря усовершенствованию конструкции повысилась эффективность стрельбы. Или, по крайней мере, так мне объяснили.

— Подождите-ка. Мы сейчас направляемся в поместье того самого Краудера? Если бы я знал об этом раньше, я бы настоял на том, чтобы пойти с вами хотя бы только ради того, чтобы познакомиться с ним.

— Вот именно поэтому Джоселин должна присесть в реверансе перед леди Краудер, чей муж — рыцарь. В то время как…

— Хотя мой отец и занимал высокое положение в армии, — перебила Джоселин, — все же он поднимался по служебной лестнице своими силами. Он стал офицером благодаря тому, что оказал услугу английскому лорду, который купил ему первый патент. Но он никогда не занимал высокое социальное положение в английском обществе.

— А ваш муж? — поинтересовалась Элиза.

Джоселин вздрогнула, а у Натаниэля на мгновение перестало биться сердце. Помолчав мгновение, девушка ответила:

— Он тоже пытался продвинуться по служебной лестнице и в итоге стал лейтенантом. Ни у папы, ни у моего дорогого лейтенанта Марча не было семьи или связей. — Она бросила на Натаниэля торжествующий взгляд. — Поэтому я охотно присяду в реверансе перед леди Краудер.

— Боже мой, Элиза, в кого только вы превратили бедную девушку. Она пополнила наши ряды.

И он не был так уж уверен, что результат стоил потраченных усилий.

В те времена, когда они с Сэмом вели в Лондоне беспутный образ жизни, погрязнув в праздности и лени, Натаниэль, скорее всего, при упоминании имени Краудера назвал бы его «мелкой сошкой», который не имеет права подражать господам из высших слоев общества. Ему было стыдно вспоминать, каким же ослом он был. Но война выбила из него всю дурь, Энсон преподал ему хороший урок, объяснив, что человек без всяких связей может добиться выдающихся результатов и принести гораздо больше пользы обществу, чем нерадивый сын какого-нибудь напыщенного графа.

Элиза смерила его сердитым взглядом.

— Вы собираетесь ставить под сомнение все, о чем мы с Джоселин будем говорить по пути в Ричмонд? Вы ведь обещали, что не будете вмешиваться.

— Я имел в виду, что не буду вмешиваться во время ее беседы с джентльменами. — Элиза нахмурилась, и он поспешно добавил: — Я замолкаю. Я буду нем, как могила.

Она недоверчиво покосилась на него, но, похоже, решила принять его слова на веру, так как продолжила свои наставления, повернувшись к Джоселин.

— Вы хорошо запомнили, как выполнить реверанс, чтобы он выглядел изящно?

Джоселин кивнула.

— Мы достаточно часто практиковались, так что я, думаю, запомнила, что следует правую ногу плавно завести за левую, спину — держать прямо, а голову — наклонить.

— К счастью, вам свойственны природная грация и элегантность, и они помогут произвести хорошее впечатление в обществе. В этом платье, с этой прической вы выглядите просто восхитительно.

Нежный румянец разлился по щекам Джоселин. Господи, эта девчонка покорит сердца всех офицеров на празднике почти так же, как сердце Натаниэля покорила Элиза. …Покорила сердце? Какая нелепость. Он испытывал к ней чисто физическое влечение.

В отличие от Джоселин, похожей в своем одеянии на эфемерного эльфа, Элиза в открытом зеленом платье и бирюзовой шляпке, украшенной павлиньими перьями, напоминала роскошную морскую сирену. «Моя майская русалка», — мелькнуло у него в голове.

Нет, она не имела к нему никакого отношения. Он не имел права присваивать ее себе даже мысленно. Хотя был бы совсем не против, если бы она стала его любовницей. Натаниэль пытался бороться со своим влечением целых две недели и какого результата добился? Он не мог ее забыть. Трудные дни сменялись бессонными ночами.

Он должен был положить этому конец. В тот момент, когда увидел Элизу на музыкальном вечере, он поклялся себе, что она неизбежно покорится ему. И он продолжал мечтать о ней, несмотря на все доводы против их связи, которые он постоянно приводил самому себе. Одна только мысль о ней в его постели заставляла его… Проклятье. Благодарение богу, обе дамы любовались красивыми пейзажами Ричмонда и не смотрели в его сторону. Иначе они могли бы заметить, что он положил цилиндр себе на колени.

Джоселин с некоторым беспокойством посмотрела на Элизу.

— Я все еще плохо ориентируюсь в том, когда следует делать реверанс, если я, например, прогуливаюсь. Я знаю, что, когда иду по улице, я должна слегка наклонить голову в знак приветствия какого-нибудь знакомого. Но если я никуда не направляюсь, а просто стою на месте…

— Вам следует сделать реверанс, если вы стоя с кем-то беседуете и вам ничего не мешает с легкостью присесть. Если, прогуливаясь, вы встречаете лорда Фокстеда или любого другого джентльмена, которого вам представили, просто поздоровайтесь с ним быстрым кивком головы.

— Да, миледи.

— Нет, не «миледи». Вам следует обращаться ко мне «мадам».

Джоселин нервно сглотнула.

— Да, точно. Потому что вы взяли фамилию мужа, отказавшись от своего титула.

— Не только по этой причине. Если вы обращаетесь к Верити, можете называть ее «леди Верити», но не говорите «миледи» на протяжении всего разговора. Так делают только слуги.

Девушка вздохнула и уставилась на свои руки.

— Столько правил, которые нужно запомнить.

— Их много, но далеко не все из них вам когда-нибудь понадобятся. На этом празднике вас будут окружать доброжелательные люди. Они не станут вам пенять за какие-либо ошибки в этикете. Поэтому сегодня, полезно попрактиковать все, что выучили.

— И я буду рядом, чтобы поддержать тебя, — вставил Натаниэль.

Джоселин нахмурилась:

— Прошу прощения, сэр, но я думаю, Элиза сможет мне помочь гораздо лучше.

Натаниэль поморщился. Его подопечная ему прекословит. Что будет дальше — она воткнет ему нож в сердце? И когда это она начала говорить «Элиза», а не «миссис Пирс»? Учитывая обстоятельства, такие отношения выглядели решительно странно.

Но все же он ответил:

— Я в этом не сомневаюсь.

Элиза с трудом сдерживала улыбку:

— И помните, что большую часть вечера вы проведете с герцогиней.

Джоселин бросила на нее испуганный взгляд, и Элиза поспешно добавила:

— То есть с Дианой.

— Ах да! — застенчиво улыбнулась Джоселин. — Я иногда забываю, что она герцогиня. Она кажется такой… легкой в общении.

— Она обрадуется, когда я передам ей ваши слова, — посмеялась Элиза. — Никто не считает, что с Дианой легко, даже мы с Верити. На этом вечере Диана и Джеффри присутствуют в качестве гостей, поэтому они будут сопровождать вас.

— Везде? — с надеждой спросила Джоселин.

— Везде, где захотите. Нам с Верити придется приступить к исполнению наших обязанностей по организации праздника. Поэтому, представив вас офицерам, я удалюсь. Но вы всегда можете попросить одного из слуг позвать нас, если мы вам понадобимся.

— Хорошо.

— Теперь давайте повторим правила этикета за столом.

Джоселин кивнула.

— С ножа есть не следует. Также мне нужно положить перчатки на колени сразу же после того, как я сяду за стол. Ломтик хлеба следует ломать на кусочки. Отломленный кусочек намазывают маслом тонким слоем непосредственно перед тем, как его съесть.

Натаниэль вопросительно посмотрел на Элизу:

— Предполагается, что мы будем ужинать?

— Да, — ответила та. — Нас ждет фуршет на свежем воздухе. Стоит чудесная погода, а весной поздно темнеет. Гости получат возможность прогуляться по саду, а молодые люди смогут еще и поплясать вокруг Майского дерева[2].

— Мы сможем увидеть Зеленого Джека[3] и танцоров морриса[4] будет очень весело! — с восторгом воскликнула Джоселин. Ее искренняя радость напомнила Натаниэлю, что, несмотря на пережитые испытания, она все еще была юной девушкой, которая хотела от души повеселиться на празднике вместе с другими молодыми людьми. Он подумал, что стоило привезти ее в Лондон гораздо раньше.

Элиза взглянула в окно:

— Ох, дорогая, мы уже почти приехали. Итак, вернемся к повторению правил этикета. Когда вас приглашают танцевать, и вы принимаете приглашение, какую руку нужно протянуть джентльмену, чтобы он повел вас на танец?

— Левую.

— А что вы при этом делаете со своими перчатками?

— Я… я ничего не делаю.

Элиза лукаво улыбнулась:

— Это был вопрос с подвохом, и вы ответили правильно. Перчатки остаются на вас. Вы их снимаете только во время ужина.

— Кроме тех случаев, когда мужчина протягивает тебе руку для рукопожатия, — добавил Натаниэль.

Джоселин снова застыла с испуганным выражением на лице, а Элиза укоризненно бросила:

— Перестаньте пугать девушку, лорд Фокстед! Мы еще не дошли до этих правил — там все довольно запутанно, и знание этих условностей нам вряд ли пригодится сегодня.

— Столько правил, как подавать руку и как носить перчатки, — с отчаянием вздохнула Джоселин. — Как вы вообще все это выучили?

— Наша гувернантка больно била меня по пальцам линейкой, если я делала что-то неправильно. — Элиза сокрушенно вздохнула. — Поэтому я редко повторяла ошибку дважды, можете мне поверить.

У Джоселин от ужаса округлились глаза, и она засунула руки в карманы плаща.

Натаниэль рассмеялся:

— Элиза не будет бить тебя линейкой, будь уверена.

— Но я могла бы ударить вас, — заявила Элиза, дерзко глядя ему в глаза. — Мы не успели повторить и половину правил из моего списка из-за того, что вы постоянно нас перебивали.

— Вы не станете бить меня линейкой по пальцам, — шутливо ответил он. — Вы же не захотите испортить мои перчатки, не так ли?

Джоселин с отчаянием посмотрела в окно.

— Я… я не могу выйти из кареты. Я знала, что не смогу, что у меня ничего не получится. Он всегда твердил мне… что я не гожусь для высшего общества… что я обязательно опозорюсь.

— Кто вам такое внушал? Кто осмелился так оскорблять вас? — возмущенно спросила Элиза. Натаниэль и Джоселин переглянулись.

— Муж Джоселин, — ответил Натаниэль. — Он был далеко не самым приятным человеком.

Элиза пробормотала себе под нос:

— Мне знакомы подобные люди не понаслышке.

Когда они прибыли к месту назначения, Элиза повернулась к Джоселин.

— Взгляните на меня, дорогая. — Девушка серьезно посмотрела ей в глаза, и Элиза продолжила: — Вы выглядите просто очаровательно, а что касается правил этикета, то помните, что вы прекрасно усвоили их большую часть. Подумайте, сколько времени требуется новобранцу, чтобы выучить устав полковой жизни. У вас было всего две недели для изучения правил поведения в высшем обществе, и вы справились просто замечательно.

Джоселин с трудом проглотила комок в горле:

— Вы действительно так думаете?

— Конечно, уверяю вас. Кроме того, вы ведь уже познакомились со многими людьми, которые приедут на праздник. Вам, кажется, понравилась наша подруга миссис Краудер?

Джоселин кивнула.

— Так вот, она очень хочет снова с вами увидеться и познакомить вас со своим братом. Думаю, я уже говорила вам, что он служит в кавалерии.

Натаниэль фыркнул.

Джоселин натянуто улыбнулась.

— Лорд Фокстед не любит кавалеристов. Он говорит, что они слишком часто задирают пехотинцев просто потому, что считают себя лучше них.

Элиза с лукавым видом приподняла одну бровь.

— Тогда почему же вы не купили себе патент в кавалерии, лорд Фокстед? Господь свидетель, вы отлично держитесь в седле.

— Откуда вам это известно?

— Я видела вас верхом много раз.

Он и не догадывался об этом. Видимо, ему придется задать Элизе несколько вопросов по этой интересной теме. Наедине, когда рядом не будет Джоселин.

— Дело в том, что двадцать восьмой пехотный полк был территориально связан с Глостерширом, где находится мой дом. Решение записаться в глостерширский полк казалось мне совершенно естественным.

— Наверное, это был единственный полк, где можно было купить офицерский патент, — с готовностью добавила Джоселин. — И они быстро повысили вас по службе. Вы ведь получили звание капитана уже через год, верно?

— Да, так оно и было. Я оставался в звании капитана, пока не продал свой патент в следующем году. Я не стыжусь своих действий, если ты на что-то намекаешь. Я исполнил свой долг как офицер и джентльмен, а это, собственно, все, что может сделать мужчина на поле битвы, дитя мое.

Джоселин обиженно откинулась на спинку сиденья:

— Я ни на что не намекала. А вы не должны называть меня «дитя мое». Это недопустимо. Не так ли, Элиза?

— Совершенно недопустимо, — подтвердила та с озорным блеском в глазах. — Если лорд> Фокстед будет продолжать вас так называть, это совершенно расстроит нам все планы.

— Милостивые государыни, довольно. — Когда слуга торопливо подошел к их карете, чтобы откинуть подножку, Натаниэль взял свой цилиндр и внимательно посмотрел на дам: — Если вы думаете, что сможете с помощью каких-то уловок заставить меня уйти, подумайте дважды. Я останусь здесь до самого конца, и даже не пытайтесь мне помешать.

Даже если бы небо упало на землю, он все равно бы остался и сделал для Джоселин все, что считал нужным и правильным, независимо от того, хотела она этого или нет. Слишком многим он был обязан генералу, ее отцу, и Натаниэль вернет ему долг, позаботившись о Джоселин. Никакие обстоятельства или другие заботы не смогут отвлечь его от главной обязанности — заботы о его подопечной.

Только не в этот раз.