Натаниэль не слишком удивился, увидев, как Джоселин и сестры Харпер замерли в изумлении, когда вошли в ателье мадам Ладгейт и обнаружили его там.

Пока остальные сразу направились в примерочную, Элиза отвела его в сторону.

— Я думала, мы договорились, что ты не будешь сопровождать Джоселин.

— Мы ни о чем не договаривались. Мы… отвлеклись.

В ответ она смерила его сердитым взглядом, и он поднял руки в примирительном жесте.

— Но я готов согласиться с этим условием — только в отношении светских вечеров. Однако даже в этом случае я не позволю Джоселин разъезжать между Фокстед-Плейс и городом в одиночестве по ночам. Если вы с сестрами не сможете сопровождать ее до дома, я ожидаю, что вы пришлете за мной лакея, чтобы я мог забрать ее сам.

— Это уже чересчур, тебе не кажется? Ты мог бы просто отправить с ней своего лакея, когда твой кучер будет отвозить ее утром.

Он понимал, что перегибает палку, но ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что Джоселин окажется вне его поля зрения, тревожила.

— Возможно. Но Джоселин не привыкла к городу. Она впервые в Лондоне, и я не собираюсь рисковать. Что, если какой-нибудь лакей задремлет в карете, а тем временем на нее нападут?

— Боже правый, да она жила в окружении солдат в военном лагере! — возмутилась Элиза. — Уверена, она догадается закричать или позвать на помощь кучера или лакея.

— Ты же понимаешь, что благодаря отцу-генералу она была в том лагере в безопасности и рисковала ничуть не больше, чем здесь, в сельской местности? Никто и пальцем бы ее не тронул.

Все же это утверждение не совсем соответствовало правде. Один из ее «защитников» тем не менее, сумел обойти все предосторожности и соблазнить ее. К счастью или, возможно, к несчастью, он вскоре погиб в бою.

— Я думала, ты говорил, что они с мужем были в другом полку, не под командованием ее отца.

Он едва сдержал стон. Его ложь уже начинала оборачиваться против него.

— Так и было. Я говорил в основном о времени, когда она жила с отцом, до замужества. Она ведь вышла замуж совсем юной. В нашем полку все старались оберегать ее, а ее отец позаботился о том, чтобы она знала, куда не следует ходить. После свадьбы этим занимался ее муж. Но Лондон — совсем другой мир.

— Похоже, ты воспринимаешь ее как человека, обделенного умом, смелостью и инстинктом самосохранения, — резко сказала Элиза. — А что насчет сражений? Разве она не помогала ухаживать за ранеными?

— Нет. Отец и муж отправляли ее в тыл, вместе с другими женщинами, туда, где она точно была бы в безопасности. Ради всего святого, не забывай, ей было всего семнадцать, когда они погибли. Учитывая, что она беспрекословно следовала их указаниям, я как раз считаю, что она вполне разумна и обладает чувством самосохранения. Что касается смелости… думаю, любая женщина, прошедшая через роды, обладает ею в избытке.

Элиза моргнула, удивленная.

— Какой… неожиданно прогрессивный взгляд.

Он кривовато улыбнулся.

— Мать вложила много сил в мое воспитание. Она потеряла всякую надежду, глядя на то, какой распутный образ жизни я вел в свое время. Ее приводило в отчаяние, что она так и не увидела плодов своего воспитания. К счастью, перед ее смертью я успел убедить ее, что того беспутного человека, который внушал ей такой ужас, больше не существует.

— Ты в этом вполне уверен? — Элиза понизила голос до шепота, хотя в приемной, кроме них, никого не было. — Буквально только что ты едва не соблазнил меня прямо в нашей гостиной.

— «Едва» — слишком громко сказано, моя милая, — отозвался он, но тут же мысленно обругал себя за то, что снова позволил себе увлечься. Разве он не решил для себя, что она для него — запретный плод, недопустимый соблазн? В особенности сейчас, когда она и ее сестры взялись за Джоселин. Кто мог гарантировать, что они не откажутся от своей затеи, как только он перейдет черту с Элизой?

Из примерочной высунулась Диана.

— Ты идешь, Элиза? Мне нужно узнать твое мнение.

— Дай мне еще пару минут, — попросила та, затем вновь повернулась к графу. — Мне пора. Что касается Джоселин, мы будем сопровождать ее, если на другое ты не согласен. Так что можешь уходить. Нам не требуется, чтобы ты записывал расходы на свой счет. Миссис Ладгейт знает, что мы всегда рассчитываемся и следим, чтобы клиенты возмещали затраты.

Натаниэль никогда бы не додумался построить так сотрудничество, однако слова Элизы звучали вполне разумно. Репутация компании была столь высока, что никто не сомневался в честности сестер-владелиц. И все же граф полагал, ему стоило хотя бы оставить свои контакты.

— Вам никогда не приходилось сталкиваться с теми, кто тянул с оплатой?

— Иногда бывало. Но благодаря связям Норриса, которые тот обрел после службы в армии, и различным уловкам Дианы, умеющей так или иначе вынудить клиента обеспечить выполнение обязательств, нам редко приходилось волноваться об этом. А теперь, когда Диана замужем за Джеффри… Ну, как ты можешь представить, нам не о чем беспокоиться.

У него вырвался короткий смешок.

— Конечно, не беспокоитесь. Мы с Гренвудом чуть не подрались из-за того, что я танцевал с Рози. Могу себе представить, что он может сделать с тем, кто осмелится пойти против Дианы.

Элиза с трудом сдержала улыбку.

— Джеффри реагирует на все… скажем так, довольно болезненно, когда дело касается моей сестры.

— Не могу не согласиться. — Он тоже столкнулся с не вполне адекватной реакцией Джеффри: тот чуть не оторвал ему голову за один только танец с Дианой. Вдруг краем глаза граф заметил какое-то движение и, оглянувшись, увидел, как Джоселин выходит из задних комнат, ведомая Дианой.

— Раз уж мы так и не дождались тебя, Элиза, — начала Диана, — то решили прийти к тебе.

Боже правый. Натаниэль редко видел Джоселин в чем-то, кроме дневных платьев, и даже когда она наряжалась для вечернего приема, ее туалет был довольно скромным. В Линвуде не давали балов — деревня была слишком маленькой, — и Джоселин предпочитала оставаться в поместье с Джимми, а не обременять слугу просьбой посидеть с малышом.

Поэтому, когда Натаниэль увидел ее в вечернем наряде, подходящем для светского вечера в Лондоне, он был ошеломлен. У платья из розового шелка был довольно глубокий вырез… Черт возьми! Пришлось сдержать желание потребовать вновь одеть Джоселин в девичье белое платье, прикрыв зону декольте батистовым платком, чтобы никакие недостойные джентльмены не попытались прикоснуться к ней.

По просьбе Дианы Джоселин покружилась на месте, ее лицо озарилось улыбкой.

— Вы можете себе представить, что бы все подумали, если бы увидели меня таком виде в лагере?

Он заставил себя улыбнуться.

— При виде тебя все солдаты онемели бы от восторга.

— Я всегда носила там самые простые, самые практичные платья из шерсти или хлопка. А вот этот наряд… — Она погладила руками шелковую материю. — В нем я почти красива.

— Ты и так красива. Платье лишь подчеркивает твою красоту.

Она бросила на него взгляд, полный надежды.

— Вы действительно так думаете?

Дьявольщина. У нее как будто был дар принимать каждое его невинное замечание за обещание женитьбы. Желая поднять ее самооценку и вместе с тем заставить ее выкинуть из головы саму мысль о том, что он может когда-либо задуматься о браке с ней, Натаниэль улыбнулся с покровительственным видом.

— Конечно, — кивнул он и как можно мягче прибавил: — На любом приеме все мужчины будут смотреть только на тебя.

Надежда на ее лице мгновенно сменилась разочарованием, и этот вид причинил Натаниэлю почти физическую боль. Снова Элиза оказалась права. Эмоции Джоселин были написаны у нее на лице, и если бы он решил сопровождать ее на вечерах или хотя бы находиться поблизости, то поставил бы ее будущее под удар.

Черт возьми. Он сожалел, что не уделял ей достаточно внимания за последние несколько недель. Он все еще надеялся, что она лишь увлеклась им и ее чувство было подобно тому, которое она испытала к своему соблазнителю. Однако, если Натаниэль ошибался, ему придется проявить всю свою решимость, чтобы раз и навсегда справиться с этой проблемой. Он предвидел, что в будущем его ждут настоящие испытания.

— Это платье вам очень идет, миссис Марч, — вставила слово Элиза, явно пытаясь сгладить ситуацию. — Оно сидит на вас просто превосходно. У вас идеальная фигура для такого наряда.

— Спасибо, — тихо ответила Джоселин. Теперь она избегала встречаться взглядом и с Натаниэлем, и с Элизой.

Он вздохнул. Диана же как будто поняла причину резкой смены настроения Джоселин.

— Пойдемте, дорогая, — сказала она девушке, — нам нужно примерить еще много платьев и других вещей.

— О, но я не хочу, чтобы граф тратил на меня слишком много…

— Твой отец ничего не пожалел бы для тебя, дитя мое, — перебил он, намеренно выбрав < именно то обращение, против которого она уже высказывалась.

Джоселин помрачнела.

— Очень хорошо. Если его светлость не возражает против расходов, я буду рада исполнить его пожелание. — Она поспешила обратно в примерочную. Натаниэль с трудом сдержал стон.

— К ней постепенно вернется хорошее расположение духа, — тихо сказала Элиза. — Молодым женщинам свойственны выдержка и стойкость. Просто оставь ее в покое на какое-то время.

— Время не на нашей стороне, — заметил он. Если кто-то раскроет секрет Джоселин, о браке не может быть и речи. Он должен найти ей мужа до того, как это произойдет.

Граф заметил, что Элиза как-то странно на него посмотрела, и решил поскорее ее отвлечь.

— Я бы охотно посмотрел на тебя в этом платье, — вполголоса проговорил он. — А потом сорвал бы его с тебя.

— Тебе пришлось бы снять его с меня как можно скорее, чтобы никто не увидел меня в нем, — ответила она с мечтательным выражением лица. — В этом платье я бы выглядела просто ужасно.

— Быть того не может. Ты не могла бы выглядеть ужасно, даже если бы очень постаралась.

Она рассмеялась.

— Ты умеешь льстить женщине даже лучше, чем Сэмьюэл, а это о многом говорит.

— Не сравнивай меня с ним, — машинально выпалил он.

Она внимательно посмотрела на него.

— Почему же?

— Просто… не стоит. — До войны он был совершенно другим человеком, и глубинные перемены стоили ему слишком много. Натаниэль не собирался возвращаться туда, откуда начал. Он пристально посмотрел Элизе в глаза. — Я никогда не скажу тебе комплимент только для того, чтобы сделать приятное. Я говорю то, что думаю: ты прекрасна, независимо от того, что на тебе надето.

— Я польщена… То есть ты очень любезен, но у нас с Джоселин совершенно разные фигуры. Она высокая и с женственными формами, так что это платье ее украшает. А если бы его надела я, то оно бы только подчеркнуло мои недостатки: маленький рост и пышную грудь.

— Боже, о чем ты говоришь?

Она улыбнулась и пожала плечами.

— Ты думаешь, я могу надеть на себя все что угодно? О нет.

— Позволь объяснить тебе. — Он нарочито окинул ее взглядом с головы до ног, оценивая великолепную фигуру. — Платья как таковые не имеют для меня ни малейшего смысла. Я знаю, что мне нравится в женщине, а пышные формы, безусловно, меня привлекают. Как и твоя внешность, твои глаза, волосы, аромат твоего тела, и… — Он вовремя замолчал, чтобы не выдать своих истинных чувств. Он не мог признаться, что она сводит его с ума. — Ты совершенна, Элиза. Не позволяй никому говорить, что это не так.

— Что заставляет тебя думать, что кто-то пытался меня в этом разубедить? — спросила она с едва уловимой насмешкой.

— Ты же не стала искать себе нового мужа, верно? Я думал, что ты не станешь откладывать повторное замужество в долгий ящик.

Она помолчала, погрузившись в невеселые воспоминания.

— Я не стала выходить замуж во второй раз по собственному выбору, — наконец ответила она. — Сэмьюэл перечеркнул для меня будущее с другим мужчиной. Я не желаю снова совершать ошибку, о которой горько пожалею. Теперь я знаю, что брак не для меня, и меня это вполне устраивает.

Наверняка она хотела, чтобы ее слова прозвучали как своего рода предупреждение. Боже милостивый, как же он мог не замечать, что Сэмьюэл своим безрассудным поведением заставлял Элизу страдать? Что же Натаниэль был за человек, если не обратил на это внимания?

Тем, кто был слишком поглощен своими собственными проблемами. Кто думал, что пьянство и разврат заставят его отвлечься от тревог и забот. Разумеется, сомнительные развлечения не приносили ничего, кроме пустоты в душе. И теперь он спрашивал себя, почему вообще ожидал, что разгульный образ жизни сможет решить его личностные проблемы.

— Я тебе не верю, — тихо сказал он. — Ты была бы замечательной женой для заботливого мужчины. Настоящего мужчины. Пожалуйста, не позволяй Сэмьюэлу лишить тебя будущего, которое ты заслуживаешь.

— Ты, видимо, имеешь в виду другого мужчину, не себя. — Когда Натаниэль нахмурился, пытаясь придумать ответ, она добавила: — Мне это подходит. Мне не нужен муж. — Элиза бросила на него игривый взгляд. — Но, возможно, нужен любовник.

Эти слова застали графа врасплох. Но прежде чем он успел что-то сказать, она продолжила:

— Меня ждут. Уверена, в скором времени мы увидимся.

С гордо поднятой головой вдова скользнула в примерочную. Натаниэль смотрел ей вслед в полном замешательстве, не в силах совладать со страстью к этой женщине. Если он не сумеет обуздать свои желания, текущий сезон станет невыносимым испытанием. Натаниэль не мог жениться на Элизе и не собирался заводить с ней роман, который не имел намерения завершать предложением руки и сердца.

По крайней мере, сейчас.

Так что ему просто придется держаться от нее подальше. Увы, другого выхода он пока не видел.