Натаниэль отметил про себя изысканную любезность и внимательность, с которыми Верити провожала гостей. От его внимания не укрылось и отсутствие Элизы, видимо решившей воздержаться от выполнения этой светской условности.

Учитывая то, что произошло между ними, он с пониманием воспринял ее поведение. И все же, уже в карете с миссис Марч и Джимми, позволил себе удовольствие предаться воспоминаниям о страстных поцелуях с Элизой.

Его всегда интересовало, насколько честен был Сэм, когда обсуждал с ним свою жену. Очевидно, в его словах не было ни крупицы правды. Однако Натаниэль никак не ожидал, что поцелуи с Элизой произведут на него столь сильное впечатление. Если бы он мог, то бы не выпустил ее из своих объятий — и позволил бы себе гораздо большее. Он бы ласкал ее восхитительную округлую грудь вначале руками, потом ртом, желая услышать, как Элиза стонет от наслаждения.

Непродолжительные встречи… черт возьми, увольте. Он хотел по-настоящему показать ей, как он хорош. Почувствовав возбуждение, он переменил позу и постарался отвлечься от мыслей о прекрасной Элизе Пирс.

Слишком уж долго Натаниэль оттягивал время. Ему было просто необходимо понять, как заговорить с Джоселин о ее истинных чувствах к нему. Черт бы побрал все эти неловкие разговоры о делах сердечных, меньше всего на свете ему хотелось выяснять какие-либо отношения.

— Лорд Фокстед!

Как оказалось, Джоселин уже успела произнести его имя несколько раз, прежде чем он очнулся от своих мыслей.

— В чем дело, дитя мое?

Она всегда обращалась к нему, используя титул, — в их случае он считал такие условности вполне подобающими, учитывая разницу в возрасте. Однако сам Натаниэль звал ее по имени с момента знакомства — ведь он знал больше, чем осмеливался рассказать ей. Чем осмеливался рассказать кому-либо на белом свете…

— Я должна знать, милорд… — Она замолчала, посмотрев на малыша Джимми, который, хихикая, подпрыгивал на сиденье кареты. — Считаете ли вы заботу о нас с Джимми тяжким бременем? Дело в том, что я готова зарабатывать себе на жизнь самостоятельно. Я могу пойти в услужение… или работать в каком-нибудь магазине в Лондоне. То есть если мне удастся придумать, что делать с Джимми, пока я буду работать…

— Ты не станешь никому прислуживать, ни о чем подобном я и слышать не хочу. — Он содрогнулся от одной только мысли о подобном исходе событий. Генерал не даст ему покоя ни на том, ни на этом свете, без сомнения. — Вы с Джимми для меня вовсе не тяжкое бремя, господи помилуй. Вы для меня так же дороги, как мне был дорог твой отец. — Если бы он только мог все ей рассказать. Однако никто — даже она — не должен был знать всей правды. Никогда. Кроме того, Натаниэль торжественно поклялся генералу Энсону, что никогда не раскроет Джоселин этой тайны.

— И все же, — продолжила Джоселин, — когда вы обещали папа, что найдете мне мужа, не рассчитывали, что Джимми появится на свет.

— Для меня это не имеет значения. Я рад тому, что вы появились в моей жизни.

Она теребила тесемки накидки, опустив голову.

— Вы будете испытывать к нам те же чувства после вашей свадьбы с миссис Пирс?

Проклятье. Вот и пришло время для разговора, которого он так боялся с тех пор, как Джоселин застала их с Элизой целующимися.

— Нам с миссис Пирс еще далеко до свадьбы. Один поцелуй не является гарантией женитьбы.

Как и два поцелуя. Но, черт возьми, это могло бы положить начало роману. Если Элизу удастся уговорить на этот шаг.

— Даже в этом случае… однажды вы женитесь на ком-нибудь, хотя бы для того, чтобы на свет появился ваш наследник. И тогда вам придется придумать, что делать со мной и Джимми, если до тех пор я не смогу найти мужа.

— Ты сможешь найти мужа, — не терпящим возражения тоном ответил он. — В этом тебе помогут «Элегантные события», а эта компания еще ни разу не подводила, ни одну молодую леди.

— Вы уверены, что я подхожу для подобного, милорд? — с сомнением спросила Джоселин. — Что вы можете просить о помощи… для меня?

— Я знаю, что делаю.

— Что, если миссис Пирс узнает, что Джимми… незаконнорожденный? — Она кивнула в сторону сына, который, к счастью, в это время увлеченно рассматривал через окно витрину какого-то магазина, мимо которого они проезжали.

— Я сделаю все, чтобы этого не произошло, — твердо ответил Натаниэль. — В любом случае я сомневаюсь, что это может смутить миссис Пирс. После того как ей удалось благополучно пережить скандальный развод родителей, ее вряд ли станет беспокоить происхождение Джимми. К тому же им с сестрой мальчуган явно понравился. Они никогда не причинят ему вреда. Как и тебе. Они на это не способны. А то, что сестры представляют твои интересы, поможет развеять чьи-либо подозрения относительно его происхождения.

Если, конечно, Натаниэлю удалось развеять подозрения Элизы относительно него самого.

— Матите, садаты! — с восторгом закричал Джимми. Затем добавил тихо и почтительно: — Садаты.

У Натаниэля ком подступил к горлу. Если бы он был отцом Джимми, мальчугану никогда не пришлось бы пытаться заслужить любовь, и никто не осмелился бы назвать его бастардом — незаконнорожденным сыном графа или другого мужчины.

Джоселин молчала.

К несчастью, Натаниэль должен был выяснить еще кое-что, прежде чем прекратить этот чрезвычайно неловкий разговор. Недвусмысленное поведение Джоселин, заставшей их с Элизой за поцелуем, и пристрастные вопросы самой Элизы дали понять, что карточный домик, который он построил вокруг Джоселин и Джимми, может рухнуть в мгновенье ока, подвергнув их всех тяжкой душевной боли и переживаниям, — если Натаниэль не проявит крайнюю осторожность. Он должен избежать катастрофы во что бы то ни стало.

— Мне очень жаль, что ты стала невольной свидетельницей нашего с миссис Пирс поцелуя. Я и подумать не мог, что это может тебя так расстроить.

Она выдержала его взгляд.

— Я вовсе не расстроилась. Я просто… споткнулась о порог, когда входила в комнату.

— Джоселин, дитя мое…

— Я уже не дитя! Появление Джимми на свет это доказывает. — Она разгладила складки платья. — Я совсем не расстроилась. — Однако ее слова противоречили выражению лица, на котором ясно читалось уязвленное самолюбие. — С чего бы? Миссис Пирс мне кажется милой женщиной, вполне достойной мужчины вроде вас. Учитывая возраст, вам стоит начать подыскивать себе подходящую жену.

Натаниэль хотел было возразить, что не настолько он стар, чтобы беспокоиться о таких вещах, но вовремя прикусил язык. Чувство собственного достоинства девушки было задето. Не стоило усугублять ситуацию, нужно было позволить ей остаться при своем мнении.

— Несмотря на свой преклонный возраст, — пошутил он, — пока что я воздержусь от поиска жены. Всему свое время. — В его жизни и без того было слишком много забот. — Кроме того, я знаю Элизу уже много лет. Для меня она скорее друг, нежели женщина, за которой я стану ухаживать.

«Какая ложь». После долгих разговоров с Сэмом об их семьях, Натаниэль действительно воспринимал Элизу как друга — но лишь до ее выступления на музыкальном вечере накануне.

Теперь он задавался вопросом, мог ли в принципе верить словам Сэма. Может быть, на характер Элизы коренным образом повлиял опыт управления «Элегантными событиями»? Или же Натаниэль все это время совершенно не видел в ней личность?

— Вы целовали ее не так, как целуют друга, — заметила Джоселин с нотками негодования в голосе.

Было бессмысленно отрицать очевидное — любой на месте Джоселин утверждал бы то же самое. На самом деле его… влечение к Элизе усилилось после ее выступления на музыкальном вечере, однако интерес к ней постепенно возрастал после того, как пришлось сообщить ей о смерти Сэма.

До того дня Натаниэль воспринимал ее как жену Сэма и не смел увлечься ею как женщиной, или же сам был на войне, или носил траур и не мог задумываться о вступлении в брак.

Хотя… обстоятельства складывались не совсем так. Он мог начать ухаживать за ней годом ранее, в короткий промежуток между периодами, когда носил траур вначале по отцу, затем по матери. В то время его друг Джеффри, герцог Гренвуд, ухаживал за Дианой и, в конце концов, женился на ней. Натаниэль мог беспрепятственно ухаживать за Элизой, но вместо этого он танцевал со всеми женщинами из их общего круга знакомых — со всеми, кроме нее.

И на то был целый ряд достаточно веских причин. Во-первых, тайны брака его родителей почти разрушили семью, и он не мог позволить, чтобы их прошлое уничтожило его самого и его будущую жену. А теперь еще ему приходилось хранить секреты от Элизы.

И если бы только умалчивать приходилось только один неприглядный факт… Элиза знала, что Натаниэль нес ответственность за призыв Сэма на войну. Однако ей было ничего не известно о том, что именно из-за него Сэм стал адъютантом Энсона. Если бы Элиза узнала всю правду, стала бы его, Натаниэля, избегать.

Следующим пунктом в списке причин был долг перед собственным родом. Элиза пожелала бы жить в городе круглый год из-за своей деятельности в «Элегантных событиях», тогда как он был твердо намерен сделать для Эмберли все, что было в его силах. Пройдет немало времени, прежде чем ему удастся возродить поместье, наняв хорошего управляющего, — из-за смерти родителей фамильное имение было полностью разорено.

Однако все это меркло по сравнению с тайной Джоселин, которую он бы никому не осмелился открыть.

Натаниэль глухо застонал. Нет, о том, чтобы начать официально ухаживать за Элизой, не могло быть и речи. По крайней мере, пока. Видимо, она также воспринимала их серьезные отношения с перспективой брака как нечто лишенное смысла, так что Натаниэлю оставалось только снять шляпу перед ее благоразумием, выражаясь фигурально. Однако он не мог упустить шанс овладеть ею. Потому что одна лишь мысль об этом заставляла его сердце учащенно биться.

Возможно, после того как Джоселин удачно выйдет замуж, после того как они с Элизой отдадутся во власть желания, они снова смогут поговорить о серьезных отношениях. А если она в принципе отвергает любую возможность повторного брака? Если никогда не захочет вновь стать чьей-то супругой? Натаниэлю придется с этим смириться. В его жизни было слишком много вещей, которые он тщетно жаждал заполучить. Брак с Элизой окажется очередным пунктом в этом списке.

Элиза вышла из гостиной, как только услышала, что прибыла Диана. Черт побери! Она не успела попросить Верити хранить молчание о том, что произошло часом ранее.

Сожалеть было слишком поздно. Когда Элиза присоединилась к сестрам в гостиной с видом на сквер, то поняла, обсуждение каких новостей прервала: они, чуть ли не подскочили на месте, стоило Элизе войти, а затем рассмеялись, когда из нее вырвался стон отчаяния.

Элиза сделала попытку оставить их смешки без внимания. Она направилась к Диане и заняла свое обычное место на диване рядом с сестрой, положив руку на ее растущий живот. На этот жест имели право исключительно сестры и муж Дианы.

— Как поживает мой маленький племянник?

— Племянница, — запротестовала Диана. — Да будет тебе известно, что мы намереваемся создать линию наследниц наших «Элегантных событий».

— Мы? — Элиза окинула ее критическим взглядом. — Джеффри поддерживает эту идею?

— Что ж, я пока не сообщала ему о своих планах, но, уверена, он будет согласен, вне всякого сомнения.

Верити скептически усмехнулась.

— Невозможно выбрать пол ребенка. Кто родится — тот и родится. И хватит обсуждать это. Мне все утро пришлось возиться с Джимми, и да, он очаровательный малыш, однако я просто сбилась с ног, пока нянчилась с ним.

— Именно поэтому ты стоишь на ногах вместо того, чтобы присесть? — поддразнила сестру Элиза.

Верити смерила ее долгим изучающим взглядом.

— Я не могу усидеть на месте, потому что просто умираю от любопытства. После всех этих лет распутства лорд Фокстед, должно быть, целуется просто превосходно.

— Я не собираюсь удостаивать этот вопрос ответом. — Элиза не хотела обсуждать личные темы и делиться с сестрами душевными переживаниями.

— Неисправимая гордячка! — Верити плюхнулась в кресло с декоративными подушками напротив сестер.

— Оставь ее в покое, — вмешалась Диана. — Если не хочет говорить о этом, пусть держит мысли при себе.

— Благодарю, — проговорила Элиза, с изяществом кивнув сестре.

Диана с беспокойством нахмурилась.

— И все же будь осторожна. Лорд Фокстед флиртовал со всеми нами, так что один поцелуй, скорее всего, ничего для него не значит.

— Я вполне отдаю себе в этом отчет, — ответила Элиза. Даже два поцелуя вряд ли имели значение для мужчины с его репутацией.

— Откровенно говоря, — продолжила Диана, — я была уверена, что он нацелился на Верити.

— Мне тоже так казалось, — согласилась Элиза. — Или на свою подопечную, миссис Марч.

— Мы обсуждали, мог ли лорд Фокстед оказаться отцом Джимми, — заметила Верити. — И мне показалось очень странным, что он не знал, что мальчик не любит чай. Вам не кажется, что обычно отцы имеют представление о привычках своих детей?

Диана покачала головой.

— Наш собственный отец редко общался с нами, пока нам не исполнилось семь лет. Он не имел никакого понятия о наших предпочтениях в еде. Только наши няни и, возможно, мама знали, что мы любим, а что — нет.

— Согласна, папа уделял мало времени всем нам, включая мама, — выдохнула Верити. — Но миссис Марч жила с лордом Фокстедом и его матерью не один месяц. Можно предположить, что они трапезничали вместе, тем более учитывая, что не стали подыскивать няню. — Верити постучала пальцем по подбородку. — И все же мне непонятно, как получилось, что она переехала вначале к его матери, а затем к его сестре, если все это время была его любовницей.

Элиза поморщилась — она никогда не умела легко признаваться в своих заблуждениях.

— На самом деле лорд Фокстед прояснил ситуацию, связанную с… тем, где находилась миссис Марч, пока ее муж был за границей.

— Она приезжала к лейтенанту Марчу? — спросила Верити, рассмеявшись. — Она призналась мне. Я задала ей вопрос о муже — очень тактично, — пока мы гуляли в парке. Она была крайне немногословна, но мне удалось выяснить хотя бы это. — Ее глаза блеснули. — Вот вам и «жене> запрещено сопровождать мужа на войну».

— В любом случае, — высокомерно начала Элиза, — по-видимому, я ошибалась относительно его чувств к миссис Марч.

— Не могу не согласиться, принимая во внимание ваш поцелуй. — Верити взглянула на Диану. — Жаль, что ты не видела, как именно он ее целовал.

— Ах, вот как? — оживилась Диана.

Верити понизила голос:

— Он сжал ее бедра, а она зарылась руками ему в волосы.

— Ну что ж, — проговорила Диана, — исходя из этого, мы можем заключить, что его развратный образ жизни превосходным образом подействовал на его искусство целоваться.

Они с Верити расхохотались. Элиза посмотрела на сестер с негодованием.

— Довожу до вашего сведения, что я не какая-то там нежная ромашка, которой никогда не касался мужчина. Ради всего святого, я ведь была замужем. Если я захочу запустить руки в волосы мужчины, то прекрасно с этим справлюсь.

Верити рассудительно заметила:

— Тем не менее, Диана права. Будь осторожна, дорогая Элиза. Может быть, он изучает нас с тобой, чтобы понять, кто из сестер ему больше подходит в качестве жены.

— Во всяком случае, он явно не торопится с принятием решения, если таковы его намерения, — высказалась Диана.

— Его мать умерла, — вставила Верити, — и он носил траур. Однако время идет и моложе он не становится. Ему уже тридцать один.

— Ему тридцать. — Когда сестры с удивлением уставились на Элизу, она поняла, что сболтнула лишнего, и разозлилась на себя. Она с вызовом посмотрела на них. — Ему тридцать лет. Сэмьюэл говорил, что тридцать один, но он солгал.

— Довольно неожиданно, — пробормотала Диана.

— Я хочу сказать, — продолжала Верити, — что его родители умерли, сестра вышла замуж, а ему самому нужен наследник. Если у него есть хоть капля здравого смысла, он будет подыскивать себе жену. А чем еще он мог заниматься, когда ходил на балы и танцевал со всеми нами в прошлом году?

— Не со всеми, — пробормотала Элиза. — Только не со мной.

С прошлого года этот факт не переставал ее терзать. Что с ней было не так, раз он ни разу так и не пригласил ее на танец?

— Погоди-ка… — Диана выпрямилась на стуле, устремив испытующий взгляд на Элизу. — Он не танцевал с тобой? Ни разу? Ни одного танца?

— Нет. То есть… ни разу с тех пор, как Сэмьюэл стал за мной ухаживать. Лорд Фокстед уже тогда обладал сомнительной репутацией. — Она добавила, словно защищаясь: — И что же из этого следует?

— Что из этого следует? Разве ты не понимаешь? Он словно маленький мальчик, который пристает ко всем девочкам, кроме одной. Всегда та, к которой он не пристает, нравится ему больше всех.

— Это просто смехотворно, — сказала Элиза, пытаясь игнорировать удачное сравнение. — Граф уже давно не семилетний мальчишка. — Меньше всего ей хотелось его оправдывать и пытаться разобраться в причинах, по которым он не заинтересовался ей. — По-видимому, у него не возникает никаких трудностей с тем, чтобы целовать меня в приватной обстановке. А вот танцевать со мной на людях он не может.

— Ерунда, — заявила Верити. — Было бы неприлично целовать тебя при всех. Даже Джеффри никогда не позволял себе такого, пока Диана не вышла за него. Кроме того, комната с открытой дверью вряд ли может считаться приватной обстановкой. Только представь себе, как горячо он желает потанцевать с тобой после того, как вы поцеловались.

— Моя дорогая Верити, все как раз наоборот, — проговорила Диана. — Танец ведет к поцелую, затем следует объятие, которое, в свою очередь, приводит к… — Она усмехнулась. — Нет, мне нельзя говорить о таком, пока ты все еще невинна.

Верити бросила в нее диванную подушку.

Элиза встала, намереваясь уйти.

— Вы обе временами ведете себя как дети, честное слово.

— Подожди! — воскликнула Верити, схватив Элизу за юбку. — Мы еще не обсудили, что нам делать с миссис Марч.

— Да, — поддержала ее Диана. — И я ничего не знаю о ней.

Со вздохом Элиза снова села на свое место. Диана похлопала ее по колену.

— Но прежде чем мы перестанем обсуждать лорда Фокстеда, хочу сказать тебе со всей искренностью, что ты всегда заслуживала нечто большее, чем тебе мог дать Сэмьюэл, и, возможно, теперь ты это получишь.

— От Натаниэля? Не думаю, что…

— Ах, ты уже называешь его Натаниэлем? — с усмешкой перебила ее Верити, переглядываясь с Дианой. — Ох, с тобой все предельно ясно. Никто не называет лорда Фокстеда Натаниэлем.

— Я даже не знала, что его так зовут, — заметила Диана. — Никогда не слышала, чтобы Джеффри называл его по имени.

— Я слышала это от Сэма, — оправдывающимся тоном сказала Элиза. — А родные называют его Натом. Прошу обратить внимание, мне он так себя называть не позволил.

— Да, однако миссис Марч он не давал разрешения называть его как-то иначе, нежели «лорд Фокстед», — заметила Верити, — так что в этой игре ты уже выбилась в лидеры.

— Кстати, о миссис Марч, — вставила Диана, — к сожалению, я приехала слишком, поздно, и не успела составить о ней впечатление. Какая она? Хорошенькая? Нескладная? Лишена светских манер?

— Немного неловкая, пожалуй, — признала Элиза.

— Но скорее застенчивая, — сказала Верити.

— Застенчивая, как Рози? — с явной насмешкой уточнила Диана.

Элиза вздохнула.

— Нет. По-настоящему застенчивая. Болезненно робкая. — Она повернулась к Верити. — Она говорила тебе хоть что-нибудь, пока вы гуляли в парке с Джимми?

— Едва ли слово вымолвила. А ты знаешь, я обычно хорошо умею разговорить даже самых робких дам. — Верити нерадостно усмехнулась. — Когда они видят, что я могу болтать о чем угодно, им становится чуть комфортнее, и они осмеливаются высказать свое мнение хоть по какому-то вопросу.

— И это еще мягко сказано, — согласилась Диана, бросив взгляд на Элизу. — Помнишь, какой сдержанной была мисс Паскелл, когда мы с ней только познакомились?

— Как же не помнить? — рассмеялась Элиза. — Верити превратила ее в свою копию еще до того, как юная леди вышла замуж за маркиза. А теперь она такая же неугомонная и остроумная, как и Верити.

Верити встала с кресла и сделала пару театральных поклонов.

— Благодарю, благодарю! Она — мое произведение искусства. Мы дружим до сих пор, между прочим.

— Мы знаем! — хором ответили Диана и Элиза. А затем обе рассмеялись.

Элиза немного расслабилась. Иногда было так приятно поговорить с женщинами, которые понимали ее лучше всех. По крайней мере, до тех пор, пока разговор не заходил об отношениях с мужчинами.

Элиза улыбнулась Верити:

— Поручаем тебе задачу разговорить миссис Марч.

— Возможно, я тоже смогу помочь, когда буду оценивать ее наряды и следить за примерками, — сказала Диана. — Такие моменты неизменно располагают к откровениям. И если она действительно так хороша собой, как вы утверждаете, вероятно, не придется сильно менять гардероб.

— Нам значительно облегчит задачу, если Джимми не будет слишком часто ее отвлекать, — вставила Верити. — Должна признать, что о нем она говорила куда охотнее. Да и в парке на свежем воздухе она выглядела более расслабленной, даже несмотря на то, что ей приходилось бегать за ребенком.

— Кстати… — Элиза достала записную книжку. — Я обещала помочь найти няню для Джимми. Думаю, сегодня этим и займусь: загляну в больницу для подкидышей.

— Отличная идея, — кивнула Диана.

— Но давайте вернемся к нашим планам насчет нее, — сказала Верити, бросив осторожный взгляд на Элизу. — Думаю, нам следует предложить лорду Фокстеду не слишком часто сопровождать ее на светских вечерах. Иначе велика вероятность, что люди начнут строить такие же предположения, что и Элиза. Диана и Джеффри могут составить ей компанию, или Элиза, или даже сестра лорда Фокстеда, если леди Осборн не будет против.

— И сообщить ему о нашем решении должна именно Элиза, — заметила Диана. — На нее он уж точно не разозлится. — Она ухмыльнулась. — Раз уж он успел потрогать ее за зад.

— Верити все преувеличивает, — проворчала Элиза.

— А если уж по какой-то причине ему все же придется сопровождать Джоселин, — продолжила Диана, — их следует держать подальше друг от друга. — Она приподняла бровь, глядя на Элизу. — Еще одна задача, которую мы возлагаем на тебя, Элиза, — развлекать его, раз уж он так тобой увлечен.

— И в этом я тоже не уверена, — задумчиво проговорила та. — Хотя соглашусь, что их стоит держать на расстоянии, в основном потому, что, как мне кажется, она по уши в него влюблена.

— Правда? — удивилась Диана. — Как неудачно. Для нее, я имею в виду, ведь он, очевидно, не испытывает к ней того же и даже не удосужился ей это объяснить.

— На самом деле… — Элиза глубоко вдохнула, зная, какой ажиотаж вызовут ее слова, но понимая, что умолчать об этом было бы неправильно, — оказывается, этот чурбан даже не догадывался о ее чувствах, пока не увидел ее лицо после того, как она застала нас за поцелуем. Кстати, именно поэтому он и поцеловал меня — чтобы проверить, права ли я была, когда рассказала ему про чувства миссис Марч.

— О, ну конечно, это все объясняет, — фыркнула Верити, закатив глаза. — Этот поцелуй не имел никакого отношения к тому, как он провожает тебя взглядом, когда ты выходишь из комнаты, или к тому, как спрашивает, как у тебя дела, пока танцует со мной…

— Он и со мной так делал! — воскликнула Диана, глядя на Верити. — Я хочу сказать, он говорил об Элизе, пока мы танцевали.

— Ты просто поддразниваешь меня, — сказала Элиза, стараясь не придавать слишком большого значения столь любопытному откровению.

Диана вздернула подбородок.

— Клянусь, нет. Единственный раз, когда я с ним танцевала, он хотел узнать, сильно ли тебя подкосила смерть Сэмьюэла. Когда я сказала, что, конечно, ты была подавлена, он выглядел обеспокоенным, а потом сменил тему.

Элиза покачала головой.

— Почему ему вообще есть до этого дело? И почему он никогда не задал ни единого вопроса мне?

— Не знаю, — задумчиво ответила Диана, внимательно глядя на сестру. — Но я же правильно ему ответила? В тот момент ты действительно страдала, разве нет?

Элиза напряглась.

— Поначалу да… Пока не узнала, что этот человек не оставил мне ничего на жизнь и к тому же наделал кучу карточных долгов. И за это, разумеется, я виню его частое времяпрепровождение с лордом Фокстедом.

— Я бы не торопилась обвинять графа, будь я на твоем месте, — заметила Верити, бросив на сестру быстрый взгляд. — Однажды я случайно услышала, как Сэмьюэл просил у папа денег, чтобы выплатить карточный долг, и поняла, что это было далеко не в первый раз. Конечно, это случилось еще до того, как мы уехали из дома, а Сэмьюэл отправился на войну.

Элиза приподняла бровь.

— И это никак не опровергает влияния графа.

— Верно, — согласилась Диана. — Но ведь не лорд Фокстед заставлял твоего мужа играть в карты, пока тот не проиграл больше, чем мог себе позволить.

Диана была права. И все же этот разговор о браке с Сэмьюэлом и истории взаимоотношений с Натаниэлем — хоть и достаточно малособытийной — уже порядком действовал Элизе на нервы. Она вскочила на ноги, уперев руки в бока.

— Мы вообще собираемся обсуждать нашу новую клиентку и решать, как поступить дальше?

Или мне следует удалиться на прогулку, пока вы будете отводить душу, разбирая мою жизнь по косточкам?

Сестры вздохнули одновременно. Затем Верити скорчила гримасу.

— Ладно уж, мы будем тише воды, ниже травы. Хотя иногда ты бываешь жуткой занудой.

Сэмьюэл тоже начал говорить ей нечто подобное под конец брака. Она всегда считала такое отношение несправедливым. Но что, если он был прав? Что, если она и правда была той скучной особой, за которую он ее принимал? Или, по крайней мере, стала такой после свадьбы? Господи, только бы Натаниэль считал иначе.

Элиза вновь опустилась на стул и разгладила юбку. Впрочем, неважно, что он думает. Она, может, и позволит ему оказаться в ее постели, но никогда не ответит согласием на предложение брака. Она не собиралась проходить через это снова, каким бы привлекательным ни выглядел Натаниэль в своих камзолах. Сэмьюэл преподал ей хороший урок, правда, слишком дорогой ценой.