Натаниэль сидел за столом в своем кабинете в Фокстед-Плейс и пытался ответить на письма от управляющего, но не мог сосредоточиться на работе. В ушах звучал голос Элизы, полный боли от предательства. Натаниэль не должен был лгать ей. И как только он мог свалять такого дурака?

Он просто не ожидал, что станет испытывать к ней столь сильные чувства. Прошло всего три дня с момента их расставания, а ему уже казалось, что у него ампутировали конечность. Хуже того, он сам отрезал ее, а все из-за легкомысленного, бездумного поведения. У Натаниэля не было никакого оправдания в том, что в конечном счете, он причинил себе одни мучения — не говоря уже о тех страданиях, которые принес ей.

Боже, дай ему сил пережить это. Его тоска по Элизе во время тех двух недель в Эмберли была ничтожной по сравнению с теми терзаниями, которые он испытывал после их ссоры. Столь циничную ложь Элиза никогда не сможет ему простить.

— Лорд Фокстед? — раздался голос у двери его кабинета.

Он поднял голову и увидел Джоселин. Черт. И как долго она там стояла?

— Да?

— Вы в порядке?

Он моргнул.

— А почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Ваша сестра переживает за вас. Все слуги обеспокоены. Но вы всегда начинаете их бранить, если они задают вам подобные вопросы, поэтому…

— Они попросили тебя проведать меня. Потому что они знали, что я никогда не стану выговаривать тебе за расспросы.

Она натянуто улыбнулась.

— Да, примерно так и было. Все переживают за вас, и я в том числе. Вы отказываетесь появляться на совместных трапезах, проводите все время здесь с бухгалтерскими книгами, отклоняете приглашения на мероприятия и, судя по всему, даже не ложитесь спать. И вы перестали приезжать на Гросвенор-сквер.

Он откинулся на спинку стула, бормоча под нос проклятия.

— Я нахожусь в непростой ситуации, вот и все.

— А эта ситуация как-то связана с вашей ссорой с Элизой?

Он нахмурился.

— Как ты узнала об этом?

— Все слуги на Гросвенор-сквер обсуждают вашу с ней размолвку.

Этого еще не хватало. Он выпрямился.

— И что же они говорят?

Она пожала плечами.

— Что вы поссорились. Как я и сказала.

— А они говорят о причине, по которой мы поссорились?

— Нет, причины никто не знает. А что, произошло что-то серьезное?

Почему она спрашивает об этом — может, что-то подозревает? Следует ей рассказать, из-за чего они с Элизой поссорились. Но тогда ему придется объяснить, почему они с Элизой вообще затронули эту тему. Он будет вынужден поделиться и тем, что Куинн знает правду и теперь Элизе все известно. Это глубоко уязвит Джоселин, особенно если она надеялась получить от майора предложение руки и сердца.

Этот майор оказался мерзавцем. Теперь Натаниэль никогда не позволит ему жениться на Джоселин.

— Все это не имеет значения, — сказал он.

— Если вы не хотите мне ничего рассказывать…

— Нет, не хочу. — У нее задрожала нижняя губа, и Натаниэль пожалел, что его слова прозвучали слишком резко. — Это касается только нас с Элизой. Я уверен, ты меня понимаешь.

Она кивнула, хотя, очевидно, не понимала. К счастью для него, Джоселин никогда не настаивала на своем, даже если что-то подозревала.

Бог весть почему, он продолжил с ней беседу.

— Я попытался снова увидеться с ней в тот день, когда произошла наша… размолвка, и принял приглашение на бал.

— Я знаю. Вы с вашей сестрой меня сопровождали.

— Да, конечно. — Боже, его слова звучали чрезвычайно глупо, он словно утверждал очевидное. — Но ее там не было.

Почему она не приехала? Или он причинил ей столь сильную боль, что она не хотела даже появляться в тех местах, где обычно проводила время? При этом обе ее сестры были на балу. Диана проявила достаточно любезности, чтобы коротко с ним переговорить, однако, когда он спросил про Элизу, сказала лишь: «Ей нужно время побыть одной». Именно об этом и просила его сама Элиза, перед тем как выпроводить из дома.

Что ж, он выполнил ее просьбу. Но не знал, как долго придется терпеть их разлуку. Элиза так легко простила его за то, что две недели он пропадал в Эмберли, поддавшись панике холостяка. Но теперь ей будет гораздо сложнее это сделать. И он заслужил свое наказание, что бы она ему ни уготовила. Потому что он сам был виноват во всех бедах, которые навлек и на себя, и на нее.

— На балу Верити сказала, что Элиза плохо себя чувствовала, — призналась Джоселин. — Но на следующий день она уехала из города и отправилась… — На лице Джоселин промелькнуло беспокойство.

В тот момент его мало волновали эмоции Джоселин, и он ухватился за те неясные обрывки фраз, которые только что услышал:

— И отправилась куда?

— Я не могу этого сказать! Мне вообще не следовало упоминать при вас о ее отъезде. Я-я забыла! Я дала им слово хранить все в тайне. — Она опустила голову. — Я не могу поверить, что проболталась.

— Ты ни о чем не проболталась, — выпалил он. — Ты сказала всего-навсего, что она уехала, черт возьми! — Увидев, как Джоселин вздрогнула, Натаниэль заставил себя успокоиться, чтобы не пугать ее резким тоном. — Ты же понимаешь, что эти сведения мне ни о чем не сказали. Может быть, ты хотя бы намекнешь мне, куда она поехала?

— Я дала слово, что ничего не скажу, — упорствовала Джоселин, кусая нижнюю губу. — Пожалуйста, не заставляйте меня. Они мои друзья.

Другими словами, они сохранили дружбу с ней, но не с ним. Они вычеркнули его из списка своих друзей. Он хотел в сердцах ударить кулаком по столу, но это напугало бы Джоселин по-настоящему, а она и без того была явно расстроена. Кроме того, если бы он добился своего, запугивая Джоселин, то мог бы совершенно заслуженно потерять Элизу навсегда.

По крайней мере, теперь стало понятно, почему она не приезжала к нему в Фокстед-Плейс и не отправляла писем — она куда-то уехала. Возможно, письма где-то задержались.

— Не беспокойся, я не буду донимать тебя расспросами, дитя мое. Какое-то время ей нужно побыть одной, может быть, развеяться, и я… должен набраться терпения.

Натаниэль решил подождать, хотя это сводило его с ума. Выдержка никогда не значилась в числе его сильных сторон. Теперь он понимал, что чувствовала Элиза, когда он пропадал в своем поместье две недели, не давая о себе знать. Неведение было сродни медленной пытке. Закрыв глаза, он потер виски.

Джоселин выдохнула с облегчением.

— Значит, вы меня понимаете. Слава богу.

Понимал ли он ее? Вряд ли. Несколько дней назад он держал в своих объятиях женщину, о которой мечтал всю жизнь, а потом сам же ее и отпугнул.

— Может быть, ты хочешь мне сказать что-то еще? — спросил он, желая поскорее выпроводить Джоселин из своего кабинета и попытаться разобраться, где искать Элизу. В конце концов, как бывший армейский капитан, он обладал некоторыми навыками, которые могли сослужить ему хорошую службу. Было не так много мест, куда она могла отправиться.

— Что ж, раз вы спрашиваете… Я думаю, Чарли собирается сделать мне предложение. И если это произойдет, я намерена согласиться.

Черт возьми! Час от часу не легче.

— А как ты намерена поступить с Джимми?

— Я не знаю. Я не могу обсуждать с Чарли Джимми до тех пор, пока он не сделает мне предложения. — Тут на ее лице промелькнула надежда. — Может быть, он уже говорил с вами? Ведь вы мой опекун.

— Еще нет.

И когда он попросит благословения Натаниэля — если, конечно, он собирается сделать Джоселин предложение, — Натаниэлю придется решать, раскрывать ли ему всю правду о прошлом Джоселин или нет.

«Но ты не имеешь права скрывать правду от Чарли Краудера, если он сделает Джоселин предложение. Мужчина не должен жениться на женщине, находясь в полном неведении о ее прошлом!»

Элиза была совершенно права. И обоснованность ее слов вызывала большую тревогу.

— Джоселин, тебя не беспокоит то, что вы с ним знакомы всего несколько недель? — спросил Натаниэль.

— Не особенно. Я знаю некоторых женщин, которые до свадьбы провели еще меньше времени со своими будущими мужьями. Это не редкость.

— Верно. Но это не означает, что эти женщины приняли мудрое решение.

— У меня нет времени на мудрые решения. Если он сделает предложение, это произойдет совсем скоро. Через две недели его полк отбывает на побережье. Вы дадите свое согласие на наш брак?

Он вздохнул.

— Это зависит от того, как он ответит на мои вопросы.

Джоселин нервно сглотнула.

— Вы ведь не будете вести себя с ним слишком сурово, не так ли?

Она с мольбой взглянула на него, и он понял, что не сможет ей ни в чем отказать. Как Натаниэль вообще мог отказать ей, если ему самому было известно, каково это — любить кого-то, кто может никогда больше не взглянуть в его сторону? Кроме того, если бы не он, Джоселин никогда бы не встретила на своем пути Сэма, поступившего с ней столь низко, поэтому Натаниэль должен был хоть как-то восстановить справедливость и помочь ей найти свое счастье. Даже если она променяет открывающиеся перед ней возможности на кочевую жизнь с мужем-солдатом.

Однако Натаниэль сделает все возможное, чтобы Джимми остался в безопасности. У него все еще остались связи в армии. Может быть, ему удастся выхлопотать для Чарли более безопасное место службы.

— Лорд Фокстед?

Ах да. Она задала ему вопрос.

— Я постараюсь проявить беспристрастность. Это все, что я могу обещать. И мы, вероятно, строим слишком много предположений о лейтенанте Краудере, так что нет смысла беспокоиться заранее.

Его слова прозвучали не слишком обнадеживающе, однако Джоселин кивнула и поднялась со своего места.

— Меня ждут на Гросвенор-сквер. Я принимаю участие в приготовлениях к семейному празднику, который состоится на следующей неделе. Мы ведь придем на него, не так ли, — вы, я и леди Осборн?

— Конечно. Несмотря ни на что, Джеффри все еще мой лучший друг. Мы не перестанем общаться из-за нашей ссоры с Элизой.

На ее губах промелькнула улыбка.

— Я надеялась, что вы не отклоните приглашение. Мне бы очень хотелось пойти на этот праздник. Чарли собирается остановиться у своих родителей в Ричмонде, поэтому он сможет меня навестить.

— Ах да, я и забыл, что семейное торжество состоится в охотничьем домике Джеффри недалеко от Ричмонд-парка. Он больше, чем можно подумать. Тебе там понравится.

Она лукаво посмотрела на него.

— Элиза обязательно появится на семейном торжестве.

Когда он осознал смысл ее слов, у него перехватило дыхание. Там будет Элиза! Он увидит ее. Когда за Джоселин закрылась дверь, он подумал, что будет ухаживать за Элизой на этом празднике. Господи, когда же состоится это семейное торжество?

Натаниэль начал лихорадочно перебирать бумаги на столе и наконец, нашел приглашение. Подняв его и подставив солнечным лучам, проникавшим сквозь окно, Натаниэль убедился, что до торжества осталось четыре дня. Наверняка Элизе хватит этого времени, чтобы разобраться в своих чувствах. И она не сможет обвинить его в том, что он проявляет чрезмерную назойливость, пытаясь выйти с ней на связь против ее воли. Ведь приглашение получили все члены семьи графа. Его появление на празднике не будет выглядеть неуместно.

Он закинул руки за голову и откинулся на спинку стула, предвкушая радость от долгожданной встречи. Торжество состоится в августе. Что ж. Он завоюет ее сердце во что бы то ни стало. Потому что ему стало казаться… что жизнь без Элизы не имеет ни малейшего смысла.

Спустя пару дней Натаниэль начал задумываться, сможет ли выдержать еще два дня полного неведения. Если бы он только мог выяснить, куда уехала Элиза, ему не пришлось бы мучиться. Однако, когда он осведомился о ее местонахождении на Гросвенор-сквер, Норрис бесцеремонно выставил его за порог. Натаниэль сопровождал Джоселин на другие светские мероприятия, однако ни на одном из них Элиза не появилась. А ее сестры отказались сообщить ему, куда она уехала.

Несколько дней он провел около ее дома, словно влюбленный дурак, думая, что в конце концов, она должна вернуться. Однако она не вернулась. И теперь у него не было выбора — он должен был дождаться семейного торжества, чтобы ее увидеть.

Джеффри постучался в его дверь через пять дней после ссоры Натаниэля с Элизой. Неудивительно, что, когда дворецкий графа сообщил ему о приезде ближайшего друга, тот воспрянул духом.

— Отлично, — сказал Натаниэль, — проводите его в гостиную. Я приду через пару минут.

Наверное, Джеффри знал, где Элиза. Черт, Натаниэль должен был подумать об этом раньше. Он немного помедлил, чтобы убедиться, что не производил впечатления жалкого неудачника, каким себя чувствовал. Затем он направился в гостиную.

Войдя в комнату, он увидел, что его друг с недовольным видом мерил шагами помещение, причем морщины у него на лбу становились тем глубже, чем дольше ему приходилось ждать.

— Боже мой, Джеффри, я задержался всего на несколько минут, — с удивлением заметил Натаниэль, направившись к шкафчику, где обычно хранил бренди. — Составишь мне компанию? — спросил он, наливая себе порцию напитка в стакан.

— Боже упаси, по утрам я не пью. — Джеффри избегал встречаться с ним взглядом. — И я… в любом случае я не собираюсь задерживаться. Если бы мы не были друзьями, я бы уведомил тебя обо всем в письме. Но такой поступок свидетельствовал бы о невоспитанности и дурном тоне.

Эти слова озадачили Натаниэля.

— Какой поступок свидетельствовал бы о «дурном тоне» и с каких пор тебя волнуют такие вещи?

Приосанившись, Джеффри ответил оскорбленным тоном:

— Я все-таки джентльмен, сэр.

— По-моему, рановато для столь пафосных утверждений… — Однако Джеффри не засмеялся, и Натаниэль понял, что его друг настроен серьезно. — Что ж, скажи мне, что ты хотел написать в письме.

Натаниэль отпил немного бренди, задаваясь вопросом, не следует ли ему послать слугу за чаем или кофе для Джеффри.

— Боюсь, что я должен… э… отозвать свое приглашение на нашу вечеринку в Гринвуд-Лодж.

У Натаниэля замерло сердце. Уставившись на друга, он пробормотал:

— Что ты имеешь в виду?

— Диана и Верити считают, что в твоем присутствии Элиза будет чувствовать себя некомфортно.

— Ах, вот как? — Он допил бренди и с грохотом поставил стакан на стол. — А Элиза, сама Элиза с ними согласна?

— Этого они не сказали. А я не обсуждал с ней этот вопрос.

Раздражение Натаниэля росло с каждой минутой. Подойдя к своему, так называемому другу, он воззрился на него с возмущением:

— Давай-ка разберемся. Несмотря на то, что ты и понятия не имеешь об истинных желаниях Элизы, ты ставишь интересы своей жены и ее сестры выше интересов своего друга, который знает тебя гораздо дольше, чем ты знаешь этих трех сестер!

Джеффри нахмурился.

— Не создавай нам обоим лишние сложности. — Он поправил галстук. — Мне кажется, ты мог бы порадоваться, что тебя избавили от необходимости идти на этот семейный вечер. Ты же знаешь, что подобные мероприятия, как правило, скука смертная.

— Я не видел Элизу уже пять дней и рассчитывал на то, чтобы… — Он вперил гневный взгляд в Джеффри: — Если ты не желаешь меня видеть на это вечере, то имей в виду — отказ я приму только от нее.

— От Дианы?

— Господи, конечно нет. От Элизы. Если она не хочет меня там видеть, я не приду. Но пока она сама не скажет мне об этом…

— Натаниэль, — мягко сказал Джеффри, — прошу, оставь ее в покое. Ее сердце разбито. Ты лгал ей, скрывая важнейшие факты из жизни ее мужа. Ее сестры хотят, чтобы она перестала страдать и терзаться.

Натаниэль прикусил нижнюю губу.

— Полагаю, ты узнал всю правду, в том числе и о Джоселин.

Джеффри вздохнул.

— Да. И о настоящем отце Джимми. Я не был знаком с мистером Пирсом лично, но…

— Он был недостоин Элизы во всех отношениях. — Пытаясь унять мучившее его разочарование, Натаниэль вернулся к столу, где оставил стакан, и налил себе еще бренди. Сделав несколько медленных глотков, он проговорил глухим голосом: — Узнав, что он соблазнил Джоселин, я понял, что он был еще большим мерзавцем, чем я мог предполагать. — Он заколебался. — Ты… ты же никому не расскажешь о Джоселин, верно?

— Конечно, нет! Я умею хранить тайны.

— Я должен был сделать все, чтобы защитить будущее девушки, за которую несу ответственность. Если бы кто-то узнал, что Джимми незаконнорожденный, жизнь Джоселин была бы разрушена, а мальчик вырос бы с клеймом бастарда.

— Понимаю. — Джеффри внимательно посмотрел на друга. — Но мне кажется, что ты беспокоишься гораздо сильнее о перспективах Джоселин и Джимми, чем о чувствах Элизы к тебе.

— Это тебе сказала Элиза?

Джеффри неохотно кивнул.

— По ее словам, ты что-то недоговариваешь. Якобы ты постоянно повторяешь, что беспокоишься о Джоселин лишь потому, что тебя назначили ее опекуном, и не даешь более никаких объяснений.

— Мое беспокойство объясняется только тем, что я ответственно отношусь к своим обязанностям. — Даже Джеффри не должен был знать всей правды. — Поверь мне, — продолжил он, — я никогда не переставал думать о чувствах Элизы. Как я мог признаться ей, что ее муж связался с семнадцатилетней девушкой? Что бы она, по-твоему, почувствовала?

— Не сомневаюсь, ее бы это глубоко ранило. Но ты скрыл от нее правду по другой причине. Ты хотел, чтобы она помогла тебе устроить будущее Джоселин, не узнав, кто такая эта девушка на самом деле. И ты даже не подумал, что может произойти с Элизой, если правда о Джоселин выйдет наружу.

— Черт возьми, я не думал, что Элизе когда-нибудь станет все известно! — Он потер обросший щетиной подбородок. Всю ночь он не сомкнул глаз. Стоило принять ванну и побриться. Но для кого стараться хорошо выглядеть, если его изолировали от Элизы? — И я не ожидал, что… она станет мне так дорога.

— О! — выдал Джеффри, как будто поняв его чувства.

— Почему, по-твоему, я так хочу пойти на этот проклятый вечер? — резко спросил Натаниэль. — Чтобы загладить вину. До сих пор я не имел никакой возможности поговорить с ней потому, что никто не соглашается сообщить мне, где она!

Джеффри моргнул.

— О. Я думал, тебе это известно. Она в Гринвуд-Лодж, занимается приготовлениями к семейному празднику.

Бормоча под нос проклятья, Натаниэль шагнул к камину. Ну разумеется. Он должен был сам догадаться. Когда он прикидывал, куда могла отправиться Элиза, из всех поместий ему на ум приходили только замок Гринвуд в Йоркшире либо особняк возле Гайд-парка. Он даже не подумал, что она могла оказаться в усадьбе в Ричмонде.

Натаниэль не отрываясь смотрел в огонь.

— Элиза не единственная, кто сейчас страдает, знаешь ли.

— Не могу не признать, ты выглядишь довольно паршиво.

Посмотрев на Джеффри с неодобрением, Натаниэль сказал:

— Я никогда не хотел ее ранить. Одна из причин, по которым я не раскрыл ей правду с самого начала, заключается в том, что не хотел пятнать имя ее покойного мужа.

— Я думаю, он сам запятнал свою честь, насколько это было возможно. Мне всегда казалось, что она недолго оплакивала его.

— Ей пришлось несладко, нашей Элизе. Она оплакивала потерю человека, который заставил ее страдать еще при жизни, при том, что она даже не догадывалась об истинной сущности своего мужа, который после своей смерти заставил ее страдать еще больше.

— Ты рассуждаешь довольно проницательно для человека, который «даже не ожидал, что она станет ему так дорога». — Джеффри пристально посмотрел на друга. — Ты по-настоящему в нее влюблен?

Этот вопрос беспокоил Натаниэля уже несколько дней.

— Как мне это понять, черт побери? — сказал он хрипло. — Я никогда в жизни не был влюблен, ни разу. Как мне понять, что я испытываю истинную любовь?

Джеффри пожал плечами.

— На самом деле все довольно просто. Если ты ее любишь, ты будешь за нее бороться. Ты не станешь от нее что-либо скрывать и будешь ставить ее потребности выше своих. Если же ты ее не любишь, ты не будешь так поступать.

— Это какой-то абсурд. Существуют и другие факторы. Все не так просто, как ты пытаешься представить.

— Нет, все именно так просто. И ей это известно. Может быть, она пытается устроить тебе своего рода проверку, чтобы убедиться, что ты по-настоящему готов на ней жениться. Конечно, если ты действительно хочешь на ней жениться.

— Да, я хочу жениться на ней.

В тот момент, когда он произнес эти слова, он понял, чего все это время хотела его душа. Он хотел связать свою жизнь с любимой женщиной — не любовницей, нет. Ему была нужна жена, партнер, возлюбленная. Ему была нужна Элиза.

Джеффри продолжал:

— Элиза уже была замужем за человеком, который постоянно что-то от нее скрывал. Она даже не знала, по какой причине он ушел в армию.

— Она объяснила тебе, почему это произошло?

— Нет. Но я знаю, что его отъезд на Пиренейский полуостров ее сильно расстроил. Мы догадывались о причинах его скоропалительного решения, учитывая то, что знаем о разводе ее родителей. Брак ее родителей наглядно показал ей, какой ужасной может быть супружеская жизнь. Ее собственный брак оказался не лучше. Сейчас она думает, что ваша с ней семейная жизнь может быть похожа на эти два неудачных союза. Тебе нужно доказать ей, что ваши с ней взаимоотношения будут выглядеть совершенно по-другому, что они будут представлять собой то, чего она никогда не испытывала раньше, — что вас будут связывать настоящая любовь и партнерство, что вы будете по-настоящему доверять друг другу во всем.

— Да, но как я могу это сделать, если она отказывается даже увидеться со мной? — выпалил он.

Почесав подбородок, Джеффри задумчиво посмотрел на друга.

— Поклянись, что никому не скажешь, не признаешься, что узнал это от меня. Потому что Диана спустит с меня три шкуры, если узнает, что я тебе проболтался.

— Можешь на меня положиться, — пообещал Натаниэль.

— Элиза возвращается на Гросвенор-сквер сегодня после полудня. Она сказала, что ей нужно подготовиться к торжеству.

— Которое состоится послезавтра, верно?

— Не забывай, тебе не следует приходить, — сказал Джеффри.

— Не беспокойся, я не стану вам докучать.

Но к тому времени этот запрет уже не будет иметь значения.

Потому что теперь он знает, что Элиза через несколько часов вернется к себе домой, и все-таки попытается ее завоевать. Если она позволит ему приблизиться. Если не откажется заговорить с ним.

— Мне пора уходить, — заметил Джеффри. — Но если тебе нужно что-то еще, если я могу тебе как-то помочь…

— Нет, ты уже оказал мне всю возможную помощь. — У него появился шанс вернуть Элизу. — Благодарю тебя. Я не собираюсь тебя задерживать. И я клянусь, что не появлюсь на вашем празднике.

Как только Джеффри ушел, Натаниэль вылил остаток бренди в камин. Довольно быстро отыскав своего дворецкого, он начал отдавать ему распоряжения:

— Попросите кого-нибудь из лакеев принести мне кофе, и побольше. Затем скажите моему камердинеру, чтобы он подготовил для меня мой лучший вечерний наряд. Да, и распорядитесь, чтобы мне подготовили горячую ванну и бритву.

В ванне он начнет размышлять о том, каким образом может прорвать оборону, которую выстроили заботливые родственники Элизы. Должен был быть хоть какой-то способ. Хотя времени оставалось очень мало.

Тут Натаниэль заметил сестру.

— Дорогая, где Джоселин? — Подопечная могла обладать точной информацией, когда Элиза прибудет на Гросвенор-сквер. Натаниэлю, возможно, придется спланировать свой визит так, чтобы он прибыл туда одновременно с ней. Возможно, тогда она не станет его прогонять.

Тесс посмотрела на него с удивлением.

— Она отправилась по магазинам в экипаже Чарли Краудера. Я думала, ты знаешь об этом. Я думала, она уехала с твоего одобрения.

— Почему все думают, что я знаю, что творится вокруг? — пробормотал он.

— В конце концов, она вдова. И нет ничего предосудительного в том, чтобы вдовы, пусть и молодые, ездили с женихами в открытых двуколках.

— Разумеется.

Он не позволит этой небольшой неувязке расстроить свои планы. Он увидит Элизу. Во чтобы то ни стало. Он предложит ей руку и сердце и скажет, что муж из него выйдет гораздо лучше, чем вышел любовник.

В полном смятении он направился к лестнице. Проклятье. Значит, ему придется рассказать Элизе всю правду о Джоселин? Но разве у него был выбор? Она никогда не примет его предложение, если он станет от нее что-то скрывать, и он счел бы ее отказ справедливым наказанием за свое молчание. Ведь если он не может доверить ей свою тайну, то кому же тогда вообще может довериться?

Он должен был найти способ заставить ее хотя бы впустить его в дом, чтобы он мог развернуто изложить свои мысли. А так как Элиза не повторяла своих ошибок, было сомнительно, что она оставит окно своей спальни не запертым на щеколду.

Что же оставалось? Подарить ей какое-нибудь роскошное ювелирное украшение? Нет. Элиза не похожа на женщину, которую можно убедить что-то сделать, подарив какие-то драгоценности. В любом случае Натаниэлю нужно было всеми правдами и неправдами заставить ее открыть ему дверь, хотя бы для того, чтобы выставить его вон. Может быть, цветы? И снова нет — нельзя было приносить что-то, что Норрис мог просто взять у него из рук и передать ей. Кроме того, в тот день, когда Натаниэль в последний раз дарил ей цветы, она сказала, что если бы он действительно хотел вымолить ее прощение…

Ага! Вот оно!

Быстро развернувшись, Натаниэль бросился вниз по лестнице. Увидев, что его друг только садится в карету, он вздохнул с облегчением.

— Джеффри! — крикнул он, подбегая к карете. — Ты случайно не знаешь, где я могу нанять оркестр?