— Я сбилась с ног, пытаясь вас отыскать, — начала Верити гневно выговаривать Элизе, когда та подошла к сестре поближе. — Черт возьми, где вас только носило?

— Мы осматривали территорию, — ответил Натаниэль со столь невозмутимым видом, словно у него вошло в привычку лгать, чтобы никто не заподозрил его в чем-то предосудительном. Судя по легкости, с которой ложь слетела с губ, выдумывать на ходу оправдания ему приходилось весьма часто. — Я никогда здесь не был, поэтому попросил Элизу показать мне окрестности.

Закатив глаза, Верити фыркнула и зашагала рядом с ними.

— Очень правдоподобная история. Судя по увядшим цветам с наряда Элизы, вы занимались чем-то совершенно другим. Возможно, вам невдомек, сэр, но у моей сестры есть и другие обязанности. Так что, прошу, не мешайте ей посвящать им надлежащее время.

— Я бы никогда не… — начал он.

— В чем дело? — резко спросила Элиза, зная, что Верити никогда не стала бы вести себя так грубо при обычных обстоятельствах.

— Ты помнишь ту пустоголовую певицу, которую ты не хотела нанимать, а я настаивала, чтобы мы ее взяли? — спросила Верити.

Элиза сразу поняла, к чему клонит ее сестра.

— Ты имеешь в виду свою подругу, ту оперную певицу?

— Да! — Верити вздохнула. — Признаюсь, я совершила большую ошибку. Она должна была прибыть примерно в то время, когда приехали вы, но она так и не появилась. Только что я получила от нее сообщение, в котором она уведомляет нас о том, что на празднике ее не будет. Она не объяснила причин своего отсутствия и даже не извинилась. — В голосе Верити звучала настоящая паника: — Как тебе прекрасно известно, через час она должна была бы спеть «Venite inginocchiatevi» из оперы «Женитьба Фигаро». Ты знаешь эту арию?

— Я слышала ее в исполнении одной певицы, но никогда не пела сама. К счастью, я хорошо знаю и не раз исполняла песню «Берега Девона»[5], которая вполне подходит для Майского праздника. Эту песню я исполняла, в том числе и с музыкантами из оркестра, которых наняла играть на нашем празднике. Кроме того, я… позаботилась о том, чтобы они захватили с собой ноты этой и еще нескольких других песен из моего репертуара. Если придется, я могу устроить в одиночку настоящий концерт.

Верити поморщилась:

— Ты подозревала, что она не появится, верно?

— Поверь мне, я бы предпочла, чтобы она пришла. Но некоторые певицы славятся своей ненадежностью, так что я решила подготовиться.

— Я искренне хотела помочь ей восстановить репутацию, — удрученно сказала Верити. — Но, похоже, она заслужила некоторую неприязнь со стороны общества.

— Возможно, в следующий раз вы позволите Элизе принимать решения относительно музыкальных номеров, — вставил Натаниэль.

Элиза бросила на него предостерегающий взгляд. Этот мужчина, похоже, даже не догадывался, что играет с огнем.

— А может, в следующий раз, сэр, вам стоит оставить свое мнение при себе, — резко ответила Верити. — В конце концов, именно вы заключили с нами соглашение, чтобы мы, исходя из своего опыта, занимались организацией званых вечеров, на которых должна присутствовать ваша подопечная. И вас здесь сегодня вообще не должно быть!

— Верити, успокойся! — вмешалась Элиза. — Он просто пытается… пытается…

— Указывать мне на мои собственные ошибки? Спасибо, но для этого у меня уже есть вы с Дианой. Кроме того, все это время он пытается тебя соблазнить, а ты ему в этом помогаешь.

Натаниэль начал покашливать, явно пытаясь не рассмеяться.

— Может, мне следует просто…

— …Оставить нас! — Верити обернулась и вытянула в его сторону руку ладонью вперед. — Прошу, не сопровождайте нас далее. Элиза должна сосредоточиться на выступлении, а в вашем присутствии она становится… рассеянной мямлей.

Натаниэль в замешательстве заморгал — было очевидно, что он нечасто встречал людей, которые, подобно Верити, отваживались указывать ему.

— Могу я хотя бы задать один вопрос, прежде чем вы меня окончательно прогоните?

Верити с раздражением пожала плечами.

— Какой вопрос?

— Где и во сколько Элиза будет петь? Я не хотел, бы пропустить ее выступление.

Элиза еле удержалась, чтобы не засмеяться. Впервые упорное нежелание Натаниэля воспринимать всерьез окружающих показалось ей довольно забавным.

Верити, однако, придерживалась другой точки зрения на происходящее. Бросив на него сердитый взгляд, она схватила Элизу за руку и потащила ее вслед за собой по дорожке.

— Я буду выступать через час у большого шатра! — крикнула ему Элиза через плечо. — А теперь, прошу вас, перестаньте следовать за нами, иначе Верити вырвет мне руку из плеча!

По-видимому, он остановился — Элиза перестала слышать какие-либо звуки за своей спиной.

Наконец Верити ее отпустила.

— Извини, — пробормотала она. — Я всегда забываю, что ты не любишь быстро ходить.

— Можешь не сомневаться, я постоянно сталкиваюсь с вашей забывчивостью, — сказала Элиза. — Вы с Дианой то и дело норовите убежать вперед, оставляя меня позади глотать дорожную пыль. — Элиза нахмурилась. — Кроме того, в присутствии лорда Фокстеда я не становлюсь рассеянной. И как ты могла назвать меня мямлей? Это просто нелепо.

— Нет, твое поведение в его присутствии — вот, что действительно нелепо.

— Что ты вообще имела в виду под этими словами «рассеянная мямля»?

Верити сложила руки на груди.

— «О, лорд Фокстед, вам действительно кажется, что я пою как ангел? Может быть, мне спеть для вас прямо сейчас, вместо того чтобы помогать сестрам? Я могу услаждать ваш слух прекрасной арией, сидя у вас на коленях, — не желаете ли?»

Элиза изо всех сил сдерживала смех. Он бы только раззадорил ее язвительную сестренку.

— Я никогда в жизни не использовала словосочетания «услаждать чей-то слух». И никогда не сидела на коленях Ната… лорда Фокстеда… — Хотя именно этим она и занималась меньше часа назад. — Ты ведешь себя неразумно. А я вовсе не рассеянная мямля.

— О, а вот и Диана, — заметила Верити. — Посмотрим, согласится ли она с тем, что в присутствии лорда Фокстеда ты превращаешься в рассеянную мямлю.

— Ты нашла ее! — воскликнула Диана, приближаясь к ним быстрым шагом. — Слава богу.

— Постой-ка! — забеспокоилась Элиза. — Где же Джоселин? Ее что, никто не сопровождает?

— За ней по пятам ходят леди Краудер и Джеффри. Джоселин собрала вокруг себя кучу поклонников в лице солдат — похоже, на праздник приехали не только Чарли с майором — и теперь развлекает их историями о жизни в армии. Рассказывает о детстве и отрочестве.

— Ей удалось привлечь их внимание своими рассказами? — удивилась Элиза. — Я бы никогда не подумала, что Джоселин способна покорить кого-то красноречием.

— Похоже, ей нужно было познакомиться с парой военных, чтобы вылезти из своей скорлупы. Кажется, сюда явились почти все гусары из роты Чарли, — припомнила Диана. Они с Верити шли по обе стороны от Элизы, и Диана время от времени замедляла шаг, так как в ее положении было трудно быстро передвигаться. — Так что не переживай за Джоселин. Вот о ком тебе и стоит побеспокоиться, так это о дирижере оркестра. Похоже, отсутствие певицы повергло его в крайнее смятение. Он ведь сумеет оправиться после такого тяжелого потрясения, верно?

— Люди из музыкальной сферы очень чувствительны, — сказала Элиза. — Они остро воспринимают все жизненные коллизии. Я смогу его успокоить. Все будет в порядке. — Она бросила на Верити многозначительный взгляд. — Пожалуй, я сяду к нему на колени. Что скажешь, сестренка, это хорошая идея?

По лицу Верити было видно, что она вот-вот начнет метать молнии, а Диана невозмутимо заметила:

— Это слишком уж радикальное решение вопроса. К тому же ему столько же лет, сколько и нашему отцу, и он гораздо более корпулентный. Хотя, наверное, тогда на его коленях тебе будет не так жестко сидеть. Почему мы вообще заговорили о коленях?

Элиза фыркнула:

— Верити считает, что я становлюсь «рассеянной мямлей» в присутствии лорда Фокстеда.

— Верити просто завидует. Потому что всем очевидно, что он к тебе неровно дышит, вот и ей хотелось бы заполучить для себя такого же поклонника.

— Не нужен мне никакой поклонник! — Упрямо выпятив подбородок, Верити скрестила руки на груди в чрезвычайно неподобающей для молодой леди манере. — И я не завидую. Если ей не хватает ума и она способна влюбиться в гуляку, мне все равно. Я ведь не обвиняю тебя в том, что ты ведешь себя как влюбленная дурочка рядом с Джеффри, правда? Хотя так оно и есть. — Она взглянула на Диану. — Когда я нашла Элизу, она была одна с лордом Фокстедом и выглядела немного растрепанной.

Диана рассмеялась.

— Я бы удивилась, если бы она так не выглядела. Во-первых, Элиза не какая-то там наивная девочка, как Джоселин. Во-вторых, у нее прекрасное самообладание и она может разобраться с любым мужчиной.

— Этого-то я и боюсь, — прокомментировала Верити. — Что она с ним «разбиралась», если ты понимаешь, о чем я.

Диана бросила на нее строгий взгляд.

— В-третьих, это не наше дело. Оставь ее в покое. Вдовы определенного возраста могут… э… позволить себе подобные развлечения, если соблюдают осторожность и умеют заметать следы. — Верити попыталась было что-то возразить, но Диана перебила ее: — Если что-то заметила ты, это не считается.

— Рада слышать, что я достигла такого возраста, когда могу делать что хочу, — усмехнулась Элиза.

— Ты же понимаешь, что я имею в виду, — сказала Диана. — Ты ведь соблюдаешь осторожность и не рискуешь понапрасну, не так ли?

— Делаю все возможное. Когда вы обе ходите где-то неподалеку, все несколько усложняется, знаешь ли. И я не думаю, что Верити мне завидует. Скорее, она боится, что останется одна и будет вынуждена взять в свои руки бразды правления «Элегантными событиями».

— Чепуха. У нее есть Рози. Я тоже не собираюсь покидать наш проект. Уверена, что и ты нас не бросишь, если выйдешь замуж за лорда Фокстеда.

— Я не собираюсь выходить замуж за лорда Фокстеда. — Элиза была в этом почти уверена. — Так что тебе не о чем волноваться, Верити.

Верити ускорила шаг.

— Не говорите глупостей. У меня нет причин кому-то завидовать или из-за чего-либо волноваться, если не считать того, что я переживаю, как бы Элиза не попала в неприятное положение. А теперь прошу меня извинить, я пойду вперед, пока вы, медлительные особы, плететесь позади, и сообщу дирижеру, что помощь уже в пути.

И Верити быстро скрылась из вида — в отличие от Элизы, она любила шагать быстро и размашисто, и, в отличие от беременной Дианы, ее стремительным движениям не мешал быстро растущий живот.

— Она любит говорить о своих чувствах больше, чем кто-либо из нашего окружения, — сказала Диана Элизе.

— В отличие от лорда Фокстеда, который предпочел бы скорее откусить себе язык, чем признаться в том, что он чувствует. — Элиза серьезно посмотрела на сестру. — Ты знала, что он, оказывается, легенда?

— Нет. Джеффри тоже был потрясен. Когда я пошла тебя разыскивать, он как раз расспрашивал солдат о том ужасном происшествии, и те уверяли его, что так все и было на самом деле. Мой муж вообще-то всегда думал, что этот человек может прослыть легендой только в отношении своих подвигов в спальне.

— Признаться, я и сама так думала до сегодняшнего дня. — Элиза не стала рассказывать сестре о признании Натаниэля в том, что с тех пор, как он вернулся с войны, он не вступал в близость с женщинами. Как бы ей хотелось поверить ему! Но после Сэмьюэла…

Сэмьюэл практически подорвал ее веру в существование честных и порядочных мужчин. Отношения с покойным мужем критически повлияли на ее мышление — теперь завоевать ее доверие удавалось единицам. И ее сомнения могли только усилиться со временем от общения с клиентками, чьи отцы, мужья или братья считали сестер Харпер легкой добычей. К счастью, девушкам достаточно было, как бы вскользь упомянуть имя их отца, чтобы их оставили в покое.

Мужчины опасались, что им несдобровать, поскольку отец сразу кинется на помощь дочерям, чтобы их защитить. Элиза и ее сестры были счастливы, что большинство людей ничего не знали об их напряженных отношениях с отцом.

Элиза много времени посвящала благотворительности и могла лично убедиться в том, что богатые, знатные и влиятельные мужчины часто вели себя бессовестно, подло и жестоко со служанками, старыми девами и представительницами торгового сословия. Такая сложившаяся ситуация в обществе была чудовищно несправедливой. И Элиза твердо решила, что сделает все, чтобы никто не посмел использовать Джоселин в своих целях.

— Итак, — с улыбкой начала Элиза, — как тебе замужняя жизнь?

Из-за плотного графика «Элегантных событий» и подготовки к свадьбе Рози они с Дианой едва ли могли улучить момент поговорить по душам — им не удавалось этого еще со свадьбы самой Дианы.

— Я всем довольна, но потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к некоторым вещам. Скажи, Сэмьюэл храпел?

Сестры начали оживленно обсуждать особенности замужней жизни, и этот разговор продолжался до тех пор, пока они не дошли до места, где музыканты настраивали инструменты. Увидев Элизу, дирижер кинулся к ней, чтобы поделиться переживаниями и обсудить детали репертуара. Они согласовали список песен, которые Элиза хотела исполнить, и дирижер с чистой совестью вернулся к своим музыкантам, чтобы, в свою очередь, успокоить их.

Они хотели было немного порепетировать, однако поняли, что им это вряд ли удастся — на площадке уже стали собираться гости, чтобы принять участие в праздничных мероприятиях. Все ждали, когда оркестр начнет играть веселые мелодии, знаменующие приход весны, а молодые юноши и девушки готовились устроить танцы под Майским деревом.

Тем временем Верити хлопотала возле палаток, объясняя лакеям, как подавать первое блюдо — белый суп[6]. Заметив сестер, она бросила свои дела и поспешила отвести их подальше от собравшихся гостей. По ее лицу было видно, что ее что-то встревожило.

— Вы случайно не видели Зеленого Джека, которого я пригласила? Он как сквозь землю провалился.

Элиза огляделась по сторонам.

— Учитывая, что его костюм — это куст, не думаю, что он исчез, скорее… слился с окружающей средой. Вон там я вижу несколько кустов. Может быть, один из них и есть твой Джек?

Верити театрально закатила глаза.

— Неужели ты полагаешь, что он будет отсиживаться в углу? Он должен танцевать, как… как полагается Зеленому Джеку.

— А вон там разве не он? — Диана указала на странное зеленое существо, напоминавшее своими очертаниями куст, пробиравшийся через толпу.

— Но он не похож на того мужчину, которого я пригласила, — прошептала Верити.

— Ты наблюдаешь за ним издалека — откуда такая уверенность? — спросила Элиза. — Он надел на себя деревянный каркас, украшенный листвой, а его лицо перепачкано углем. Конечно, роль Джека обычно исполняет местный трубочист, но все же… лицо у этого парня чрезвычайно чумазое.

— В этом-то и дело, — продолжала Верити, — с моим трубочистом мы сегодня уже успели увидеться. Как у любого другого трубочиста, его лицо было слегка потемневшим от сажи, но вовсе не ужасно перепачканным. Что, если этот человек — мой «призрачный приятель», который скрывается под маской Зеленого Джека? Ведь я наняла для праздника только одного Джека. И этот парень точно не… — Она кивнула в сторону существа, которое бродило в толпе. — Не он.

— Может быть, этого другого наняли Краудеры, — предположила Диана. — Почему бы тебе не расспросить их, прежде чем делать поспешные выводы?

— Для чего «призрачному приятелю» маскироваться под Зеленого Джека? — спросила Элиза. — Это бессмысленно. И почему он не показывается на глаза никому, кроме тебя?

— Почему он вообще часто появляется на наших мероприятиях? — резко ответила Верити. — Если бы я только знала, его присутствие не вызывало бы у меня беспокойства!

— Ну, так иди и поговори с этим… Джеком, — сказала Диана, махнув рукой в его сторону. — Все равно в этом громоздком костюме он далеко не убежит. Просто хватай его за ветки и требуй объяснений, что он здесь делает. Пригрози, что подрубишь его под корень, если откажется отвечать.

Диана посмотрела на Элизу, и обе рассмеялись.

— Очень остроумно, — холодно ответила Верити. — Вы не воспринимаете эту ситуацию всерьез, а я точно знаю, что в толпе расхаживает не мой Зеленый Джек. У этого на ногах сапоги, а у моего были поношенные башмаки. Кроме того, мой надел на себя каркас из кустов самшита, а у этого самозванца каркас сделан из кустов тиса.

— Может быть, твой Джек привел своего напарника, — высказала мысль Диана. — Я не понимаю, почему ты так беспокоишься.

— Наша сестрица зациклилась на кустах, — вставила Элиза. — Ты действительно можешь издалека отличить тис от самшита? И с каких это пор ты стала так прекрасно разбираться в кустах, Верити?

— Свои кусты я не спутаю с чужими.

Верити решительно направилась к фигуре Зеленого Джека, вызвавшего у нее подозрения, когда внезапно раздавшийся громкий смех заставил ее и Диану обернуться. Оказалось, Джеффри и Натаниэль незаметно приблизились к сестрам, и теперь перемигивались друг с другом, с трудом сдерживая хохот.

Джеффри толкнул Натаниэля локтем.

— Верити, оказывается, прекрасно разбирается в кустах, подумать только! Вот так живешь и не знаешь о скрытых способностях других людей.

— Свои кусты она не спутает с чужими, вне всякого сомнения, — подмигнул Натаниэль.

Элиза закатила глаза.

— И что это их так разобрало, интересно знать? — спросила Диана у Элизы.

— Очевидно, я чаще тебя навещаю падших женщин в связи с благотворительностью. «Куст» — это жаргонное выражение, означающее женские… волосы внизу, а еще женскую… ну, ты поняла.

— Боже мой, — выдохнула Диана, покраснев до ушей.

— «Волосы внизу», — передразнил Джеффри, и они с Натаниэлем снова зашлись в приступе смеха.

— Не обращай на них внимания, — бросила Элиза. — Видимо, их возраст не соответствует уровню их умственного развития. Или они пьяны. Скорее всего, справедливо и то и другое.

— Клянусь честью, мы вовсе не пьяны, — с улыбкой взял слово Джеффри. — А если и выпили, то совсем чуть-чуть — впрочем, достаточно, чтобы понять, что факт приглашения твоей сестрой кустов на званый вечер, устроенный «Элегантными событиями», — это… это…

— Верх иронии? — подсказал Натаниэль.

Они оба снова рассмеялись.

— Хватит нести вздор! — Диана подошла к мужу. — Пожалуйста, Джеффри, прекрати смеяться над Верити, пока она вас не услышала! Ты ведешь себя просто вульгарно, и ты это прекрасно знаешь.

— Но тебе, же нравится, когда я позволяю себе разные вольности, — сказал он, подмигнув ей.

— Да, но только если твое поведение не может сконфузить мою младшую сестру.

Упрек немного его отрезвил. Обернувшись в ту сторону, куда шла Верити, Диана и Элиза заметили, что ее остановил слуга. Пару мгновений Верити оживленно жестикулировала, словно давая ему указания, а затем огляделась. Потеряв из виду объект преследования, она в ярости вернулась к сестрам.

— Слуга отвлек меня, и моя добыча, разумеется, сбежала, — сказала она. — В который раз. Он, должно быть, увидел, что я направляюсь к нему. Я посмотрела по сторонам, но его и след простыл. Казалось бы, что может быть проще — заметить ходячий куст, но на самом деле…

Джеффри и Натаниэль снова расхохотались.

Верити кивнула в их сторону.

— Что это их так развеселило?

— Кто знает? — Диана гневно посмотрела на обоих. — Они же мужчины.

— Мне нужно, во что бы то ни стало его отыскать, — решила Верити. — Их обоих. Джек-самозванец, возможно, решил как-то устранить Джека, которого я наняла, чтобы занять место бедного парня.

Оркестр заиграл веселые мелодии, и Элиза увидела, как люди бросились танцевать вокруг Майского дерева. Дворецкий Краудеров оповестил собравшихся о начале вечерней трапезы, и гости начали рассаживаться за столы. Выступление Элизы было назначено сразу же после представления танцоров морриса, которые уже готовились выходить на сцену, поэтому ей нельзя было отлучаться надолго.

— Не думаю, что тебе следует искать его в одиночку, — сказала Элиза.

— Согласна. — Диана подошла к Джеффри. — Может быть, вы с Натаниэлем сопроводите мою сестру, пока она будет искать этих двух Зеленых Джеков?

Джеффри посмотрел на жену с видом маленького мальчика, которого лишили сладкого.

— Но… но ведь, кажется, уже подают ужин?

Натаниэль нахмурился.

— Я надеялся послушать выступление Элизы… — Заметив мрачный взгляд Элизы, он осекся. — Конечно. Будем рады помочь. Пойдем, Джеффри.

— Что за ерунда, Диана? — возмутилась Верити. — Пока я буду искать Зеленых Джеков, никакие защитники мне не потребуются. Я не нуждаюсь в сопровождающих: ни в твоем муже, ни тем более в лорде Фокстеде.

— Не спорь, Верити, — вздохнула Элиза. — Если второй Джек самозванец, он может быть опасен.

Джеффри с сомнением наклонил голову набок.

— Вряд ли он представляет собой большую опасность, чем солдаты на этом празднике, рассказывающие друг другу военные истории. Уж я наслушался вдоволь. Ни один из них не имеет представления о том, как строятся мосты, зато они знают, как их взрывать. Я никогда не встречал более недалеких и некомпетентных молодых людей. Не могу поверить, что в армии им вообще выдают винтовки. — Он посмотрел на Натаниэля. — Извини, старина. Я не хотел обидеть твоих друзей.

— О нет, я с тобой полностью согласен. Последнее, что я когда-либо хочу услышать снова, — это истории, имеющие какое-то отношение к армии или военной кампании.

Верити, казалось, вот-вот взорвется от возмущения.

— Мы тратим время на обсуждение пустяков. Самозванец затерялся в толпе гостей и, вероятно, уже успел избавиться от своего костюма из прутьев, так что я его никогда не найду. Я ухожу прямо сейчас, с сопровождающими или без них.

— О чем она говорит? — вмешался Джеффри.

— Верити думает, что ее «призрачный приятель» заявился на праздник, нарядившись в костюм второго Зеленого Джека, — объяснила Диана.

— «Призрачный приятель» Верити… Неужели вы верите в его существование? — Джеффри покачал головой. — Он что, ее воображаемый друг?

— Вовсе не друг, уж поверь. — Верити сердито подбоченилась. — И уж точно не воображаемый. Ты сам видел его на балу по случаю первого выхода в свет твоей сестры.

— Что ж, если ты утверждаешь это с такой уверенностью…

— Ты видел его, не увиливай! — воскликнула Верити с обидой в голосе.

Натаниэль встретился взглядом с Элизой.

— Джеффри не обязательно идти вместе со мной. Я сам могу заняться поисками этих двух… этих Джеков. Вы согласны?

Элиза была глубоко тронута тем, что он предложил ей свою помощь, словно настоящий рыцарь, готовый исполнить желание дамы сердца.

— Благодарю вас за услугу, — ответила ему Элиза. — Но скорее отправляйтесь вместе с Верити, иначе ее хватит апоплексический удар. К сожалению, я не могу пойти вместе с вами, так как скоро мой выход на сцену.

Диана легонько толкнула мужа, который тяжело вздохнул.

— Я справлюсь, Фокстед. А ты оставайся, чтобы не пропустить выступление Элизы. Пойдем, Верити. Мы быстро обследуем всю территорию. Я уверен, что ни один из Джеков от нас не скроется.

— Благодарю тебя, дорогой мой! — крикнула Диана ему вдогонку, когда он вслед за Верити направился вверх по холму.

— А где Джоселин? — спросила Элиза.

— Она сидит за одним из столов вместе с леди Краудер и Чарли, — ответил Натаниэль. — Вы полагаете, мне стоит присмотреть за ней?

— Нет! — воскликнули обе сестры в один голос.

Затем Диана добавила:

— Я подсяду к ним, чтобы удостовериться, что правила приличия соблюдены. А вы, лорд Фокстед, оставайтесь здесь и развлекайте Элизу беседой, пока не объявят ее выход на сцену.

Натаниэль с осторожностью приблизился к Элизе.

— Ты не возражаешь, если я останусь? Знаю, что мы с Джеффри успели вам с Дианой изрядно досадить своим смехом.

— Могу я тебе по секрету кое в чем признаться? — шепотом спросила она.

— Конечно.

— Когда она сказала, что не спутает свои кусты с чужими… Вынуждена признать, что первое, о чем я подумала, было именно то, над чем смеялись вы с Джеффри.

— Не может быть. — Он скрестил руки на груди. — Не могу в это поверить.

Она вздохнула.

— Я чаще других леди навещаю падших женщин на Филморской ферме, поэтому поневоле слышу такие… вещи, о которых светские дамы, разумеется, не имеют ни малейшего представления.

— Расскажи поподробнее, — шепнул он, сверкнув глазами.

— Это не тема для шуток, — предупредила она. — Иногда я задумываюсь… Если бы Сэмьюэл не отвез меня в Гретна-Грин[7] — если бы он оказался негодяем, который решил соблазнить и бросить меня… я бы осталась совсем одна, отверженная и опозоренная. Эти женщины с Филморской фермы — большинству из них столько же лет, сколько и мне, попадаются совсем молодые девушки… Многие оказались в этом ужасном положении в юном возрасте, и у них не было даже выбора… Это чудовищно несправедливо.

— Да, это просто ужасно. — Он замолчал, и ей показалось, будто у него на языке вертится какое-то важное признание. Затем его лицо прояснилось, и Элиза задумалась, не привиделось ли ей это. — Но ты делаешь все, что можешь, чтобы помочь этим несчастным женщинам.

— А то, как их называют в обществе? Я ненавижу этот термин «падшие». Никто не называет «падшими» мужчин, которые их совратили, хотя именно они виновны в загубленных жизнях этих женщин. Почему в обществе все устроено так… лживо и лицемерно?

— Прости, милая, но мир жесток и несправедлив, а весы правосудия не сбалансированы, — сказал он жестким голосом. — Поэтому тебе приходится прилагать усилия, чтобы выровнять их хоть на какое-то время.

— Я пытаюсь сделать то, что в моих силах. — Она слабо улыбнулась. — Тем временем ты спасаешь солдат от страшной смерти в пламени огня. То, что делаю я, кажется ничтожным в сравнении с тем, чем занимаешься ты.

— Не говори так. — Он сделал шаг к ней навстречу, будто желая сказать что-то еще.

В этот момент сзади раздался голос:

— Миссис Пирс? Мы ждем вас на сцене через несколько минут.

Она оглянулась и увидела, что танцоры морриса уже вовсю отплясывают на сцене, пока гости пробуют первое блюдо.

— Прости, Натаниэль, нам придется прервать беседу. Скоро мой выход.

— Конечно. — Он взял ее за руку и на мгновение сжал ее пальцы — от этого прикосновения по ее телу побежали мурашки. — С нетерпением жду твоего выступления.

— Скажи, я выгляжу как подобает?

— Ты выглядишь прекрасно, как всегда. — Он наклонился ближе. — Хотя твоя шляпка сидит немного криво, и тебе, наверное, стоит избавиться от этих увядших цветов.

— О да, конечно. — Элиза незаметно вытащила цветы из декольте и бросила их на землю. Затем она поправила шляпку. — Так лучше?

— Замечательно.

Одарив его нежной улыбкой, она направилась к месту, где сидели музыканты. По пути ее задержал Чарли Краудер, рядом с которым стояла Джоселин — очевидно, ей нравилось общество молодого гусара.

— Миссис Пирс, не могли бы вы исполнить мою просьбу? — обратился к ней он. — Мы с ребятами из нашего полка были бы очень рады, если бы вы спели «Далеко-далеко за холмами»[8]. Мы ведь скоро отбываем в Испанию.

— Я скучаю по этой песне, — добавила Джоселин. — Раньше солдаты постоянно ее пели в нашем лагере.

В глазах молодых людей читалась такая надежда, что Элиза не смогла им отказать.

— Если музыкантам известна эта песня, и они могут ее сыграть, я постараюсь внести ее в концертную программу сегодняшнего вечера.

Вносить какие-либо изменения в уже утвержденный список произведений было возможно… но совсем не просто. Элиза уже выбрала для исполнения «Колокольчики Шотландии»[9], «Берега Девона» Роберта Бернса и «Чудо Саффолка»[10] — последняя песня была полна тайного смысла для самой Элизы и ее сестер, все остальные восприняли бы это произведение, скорее всего, как красивую старинную балладу, не более того. Элиза решила заменить ее на «Далеко-далеко за холмами». Среди гостей было действительно много солдат, и военная песня со сцены прозвучала бы более чем уместно.

Убедившись, что музыканты готовы сыграть эту песню и что у них есть ноты, Элиза села за стол перед сценой и досмотрела до конца выступление танцоров морриса. Слуга предложил подать ей ужин, но она отказалась — перед выходом на сцену она никогда не могла проглотить ни кусочка.

Через несколько минут леди Краудер вышла к гостям, чтобы объявить выступление Элизы и объяснить собравшимся, что оперная певица не смогла почтить вниманием присутствующих по причине болезни. Эта безобидная ложь, по мнению сестер Харпер, не могла обидеть хозяев и гостей, в отличие от неприятной правды, которая заключалась в том, что певица просто не захотела приехать.

К удивлению Элизы, объявление о ее предстоящем выступлении было встречено восторженными аплодисментами. Тогда она напомнила себе о том, что среди собравшихся было немало ее друзей, которые, конечно же, хотели ее поддержать.

Пока она шла к сцене, в голове звучали слова, которые она собиралась произнести перед гостями, объясняя выбор песен. Однако, когда Элиза подошла к краю подмостков и окинула взглядом присутствующих, сидящих вдоль столов, она заметила одного человека, который полностью изменил ее планы на репертуар того вечера. Теперь она просто обязана была спеть «Чудо Саффолка» — хотя бы для того, чтобы позлить мужчину, сидящего за дальним столом.

Этот мужчина смотрел на нее с крайним неодобрением.

Граф Холтбери, известный своей сомнительной репутацией.

Ее отец.