Час спустя, закончив ряд приготовлений, Элиза окинула взглядом место проведения праздника. Джоселин, Натаниэль и Изольда Краудер, подруга сестер, спускались с холма, чтобы осмотреть площадку для банкета, где лакеи уже занимались сервировкой столов. Рядом стояли палатки, в которых слуги должны были раскладывать еду по тарелкам перед подачей. Столы располагались напротив небольшой сцены, установленной для выступления оперной певицы. Рядом со сценой стояло Майское дерево — высокий столб, один из главных атрибутов Майского праздника. Позже вечером, когда приглашенный оркестр начнет играть веселые мелодии, молодые люди будут беззаботно петь и плясать вокруг этого столба, радуясь приходу весны.

— Ты довольна нашими приготовлениями к празднику? — Верити подошла к Элизе.

— О, на этот раз ты, по-моему, превзошла саму себя! А верхушка Майского дерева даже украшена резными цветами! Где ты только нашла такое сокровище?

Верити пожала плечами.

— Кто-то сносил старый театр и собирался выбросить длинный ненужный столб. «Из него выйдет отличное Майское дерево»? — подумала я и сразу же выпросила его для нашего праздника. Слуги его почистили и раскрасили так, как я велела. Получилось неплохо, верно?

— Просто чудесно. Я вижу, ты решила сервировать столы в стиле Майского праздника — прелестная затея и замечательное исполнение. А какие изысканные композиции в центре столов!

— Все это великолепие я позаимствовала из старого театра. Однако все канделябры принадлежат леди Краудер. — Верити нахмурилась. — Никак не могу привыкнуть, что сейчас она леди Краудер. Я всегда называла ее миссис Краудер.

— Что ж, она добросердечная женщина. Если ты единожды за разговор ошибешься в обращении к ней, она не обидится.

— Мне бы твою уверенность. — Верити на мгновение замолчала, посматривая на прогуливающихся людей. — Я хотела сказать, что ты отлично справилась с прической Джоселин. Как тебе удалось так искусно вплести ленты в ее косы? А крохотные букетики шелковых цветов напоминают корону. Обещай, что в следующий раз на какое-нибудь мероприятие сделаешь мне такую же прическу.

— Я сделаю все, что ты пожелаешь, дорогая. А сейчас не задерживайся — я знаю, что у тебя есть дела на кухне.

Верити еще не успела заметить Натаниэля, и Элиза пыталась оттянуть момент их встречи, насколько это было возможно.

— Подожди-ка, что здесь делает лорд Фокстед? — прошипела Верити.

И стало слишком поздно. Натаниэль, Джоселин и Изольда медленно поднимались по холму, направляясь прямо к ним.

— Разве ты не должна была помешать ему приехать? — сердито спросила Верити.

Элиза бросила на сестру предостерегающий взгляд.

— Не так громко, пожалуйста. И постарайся не устраивать сцен из-за его присутствия. Джоселин не знает, что мы хотели держать его подальше от нее. Она думает, что он просто изменил свои планы.

— А по какой причине? Насколько я знаю, он не собирался приезжать.

— Боюсь, это произошло из-за меня.

В нескольких словах Элиза рассказала сестре о своем желании познакомить Джоселин с офицерами. К ее удивлению, Верити приняла сторону Натаниэля.

— Ты ведь не хочешь, чтобы бедная девочка снова оказалась на Пиренейском полуострове? Это было бы просто ужасно!

— Все постоянно называют ее «девочка» или «дитя», — резко ответила Элиза. — Это унизительно. Ты, как никто другой, должна это понимать.

— Почему? Потому что я всего на три года старше ее? Или потому что она вдова, а я даже не могу удержать кавалера?

— Ни то ни другое, господи помилуй. Ты же постоянно жалуешься на то, что все эти французские шеф-повара насмехаются над тобой, не воспринимая всерьез, мол, женщина, да еще и молодая, не способна приготовить приличное блюдо. А ты отстаиваешь свои права, заставляя их с собой считаться. Вот что я имела в виду.

Как Элиза и предполагала, после этих слов Верити сменила гнев на милость.

— А, тогда ладно. Формально Джослин действительно женщина, а не девочка. Она ведь родила ребенка, хотя ума не приложу, как ей удалось забеременеть, учитывая то, что она постоянно краснеет по малейшему поводу. И все же я считаю, что для нее нужно найти ухажера получше Чарли Краудера.

— Теперь он лейтенант Чарли Краудер, — напомнила сестре Элиза. — И как только ему удалось получить это звание?

— Очень просто — я купил себе офицерский патент, — услышали они веселый мужской голос за спиной Верити. — Хотя отец тоже подключил кое-какие связи, не без этого.

Верити чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Чарли! Ты приехал! — Бросив на Элизу многозначительный взгляд, Верити быстро обернулась. — Мы боялись, что не сможем увидеть тебя сегодня на празднике.

Младший брат Изольды Чарли Краудер был давним другом Верити и Дианы — высоким крепышом, не обладавшим талантами своего знаменитого отца. Ныне, к слову, короткостриженным. Больше всего на свете Чарли ценил хорошее пиво и славную охоту. Однако при этом его можно было назвать достойным человеком, и Элиза всегда ценила в нем это качество, хотя Верити и не разделяла расположения сестры к молодому человеку.

— Мы думали, что тебе, возможно, придется задержаться по пути на юг вместе с новым полком, — добавила Верити.

— К счастью, нам удалось добраться до места назначения без проволочек. Но в городе мы пробудем всего месяц. Ребята в нашем полку спешат попасть на войну, как ты понимаешь. Мы жаждем убить как можно больше этих бонистов.

— Бонистов? — удивилась Элиза.

— Последователей Бони, — объяснил Чарли. — Наполеона Бонапарта. Мы, гусары, окрестили его «Бони».

— Это прозвище нам известно, — сухо прокомментировала Верити. — Все называют Бонапарта именно так.

Это утверждение поставило Чарли в тупик.

— Ты уверена? Я думал, что так зовет его только наш брат. — Он огляделся. — Ты не видела Изольду? Хотел чмокнуть сестрицу. Давно ей не писал. — Он подмигнул Верити. — Все недосуг — слишком занят строевой подготовкой на севере, знаешь ли.

Верити обернулась и окинула взглядом подножие холма.

— О, кажется, она направляется к нам. Но, увы, мне пора идти. Я должна… э-э… прикрепить ручки к корзиночкам с курицей.

Чарли в недоумении захлопал глазами.

— Мы завели кур? Отец мне ничего не говорил.

Закатив глаза, Верити поспешила уйти, оставив Чарли наедине с Элизой.

— Думаю, она имеет в виду закуски для банкета, — пояснила Элиза, добродушно улыбаясь. — Это такие маленькие корзинки из песочного теста, наполненные куриным фаршем. Ручки из теста прикрепляются в последний момент.

— Звучит весьма неплохо, — откликнулся Чарли. — Надо будет непременно попробовать. Твоя сестра — мастерица готовить. — Слегка наклонившись к Элизе, он заговорщицки понизил голос: — Как ты думаешь, что, если она ищет себе мужа, а?

— Я в этом сомневаюсь, — честно ответила Элиза.

Как раз в этот момент к ним подбежала Изольда.

— Чарли! Ты приехал! — Она порывисто обняла брата. — Я так надеялась тебя увидеть.

Вслед за ней к Элизе и Чарли неторопливо подошли Джоселин и Натаниэль. Изольда взяла Джоселин за руку и вывела вперед.

— Миссис Марч, позвольте представить вам моего брата — лейтенанта Чарли Краудера.

Чарли смотрел на Джоселин во все глаза и никак не мог найтись с ответом. Ему всегда нравились красивые женщины, а Джоселин в тот вечер была особенно прекрасна.

— Д-добрый вечер, мадам, — наконец пробормотал он, поспешно снимая гусарский кивер. — Очень приятно познакомиться с вами.

— Взаимно, лейтенант, — ответила Джоселин. У нее был немного удивленный вид, словно внушительный рост Чарли произвел на нее сильное впечатление. — Я очень рада познакомиться с гусаром. В каком вы полку вы служите?

— Откуда вы…

— Поняла по вашей униформе. И по усам. Только гусары носят такие усы. — Она улыбнулась. — Мой покойный муж служил в армии. Но… но не в кавалерии. Он был пехотинцем.

— Пехота играет важную роль в армии, — заметил Чарли.

Элиза ожидала, что Натаниэль вмешается с чем-то наподобие: «Черт возьми, именно так», но, прежде чем он успел вмешаться в беседу, кто-то подошел к ним сзади и веско сказал:

— Для того чтобы создать боеспособную армию, нужно задействовать разные полки, лейтенант. Все они чрезвычайно важны для исхода сражения.

Элиза обернулась и увидела майора Куинна, а рядом с ним Диану и Джеффри. Последний внял-таки просьбе Элизы привести майора для знакомства с Джоселин.

— Майор! Я так рада, что вы нас нашли. Познакомьтесь, это майор Адам Куинн, наш кузен.

— Мы состоим друг с другом в дальнем родстве, — уточнил он.

— Верно. — Элиза официально представила его остальным дамам, а затем Натаниэлю и Чарли.

— Счастлив познакомиться с вами, майор, — взял слово Чарли, отдав честь. — Я служу в восемнадцатом гусарском полку.

— Я осведомлен об этом, — ответил майор Куинн. — Это видно по вашей униформе.

— Я как раз говорила об этом, — сказала Джоселин, с застенчивой улыбкой глядя на Чарли. — Ваши гессенские сапоги тоже выдают в вас гусара, лейтенант Краудер. А вот шнур у вас серебряный, хотя такие же носят солдаты, служащие в разных полках.

Чарли начал недоуменно разглядывать свой китель.

— У меня здесь где-то есть шнур?

— Ах, точно, простите. Наверно, я запуталась в терминах. — Она подняла руку, словно собираясь коснуться его кителя. — Если позволите…

— Конечно, — пробормотал он, густо покраснев.

Элиза была потрясена невиданной смелостью Джослин, когда та с большой деликатностью провела рукой по украшению на кителе Чарли.

— Вот эта нашивка. Раньше всю эту отделку называли шнуром. Не знаю, какое название носит сейчас эта деталь униформы.

— В названии ничего не изменилось, — сказал майор, бросив пристальный взгляд на Джоселин.

— Но как вы узнали, что я служу именно в восемнадцатом полку? — спросил Чарли.

Джоселин пожала плечами.

— На ваших серебряных пуговицах выгравирована эта цифра.

В этот момент Элиза опрометчиво посмотрела на Натаниэля — тот театрально закатил глаза, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не прыснуть со смеху.

— Ну, конечно, — угрюмо пробурчал Чарли. — Как я мог сам до этого не додуматься.

— Для того чтобы начать разбираться в армейских униформах, требуется время, — сказала Джоселин. — Наверное, вы не обращаете внимания на пуговицы, потому что используете мундир по прямому назначению.

— У тебя очень красивый мундир, Чарли, — проговорила Диана, явно желая его ободрить.

Чарли и в самом деле был очень хорошим и бесхитростным парнем, несмотря на свое кровожадное стремление убивать бонистов. Услышав комплимент, он перестал хмуриться, расплылся в улыбке и гордо выпятил грудь.

— Он выглядит шикарно, правда? Синяя униформа мне идет больше красной, я ведь рыжий. А еще мне нравится эта полевая сумка. Чертовски стильная.

— Она называется «сабреташ», — заметила Джоселин.

— Название ей под стать, — подхватил Чарли, подмигнув Джоселин. — Звучит очень изысканно.

— Так и есть, — вновь подал голос майор, встав за спиной Элизы и посмотрев через ее плечо на Джоселин. — А в каком полку служу я, миссис Марч?

Она взглянула на него исподлобья.

— Очевидно, в одном из пехотных полков, судя красному кителю. Полагаю, что в пятьдесят седьмом.

Майор шагнул вперед.

— Как вы догадались?

— Я видела пуговицы у вас на мундире.

— Несмотря на то, что я стоял за спиной своей кузины?

— Скорее дальней родственницы, — пробормотал Джеффри. Видимо, до него дошли слухи, что майор когда-то был увлечен Дианой.

Тот же пропустил замечание мимо ушей: все это время он неотрывно смотрел на Джоселин, которую его подозрительный взгляд нимало не смутил. Вместо этого она рассмеялась:

— Я обратила внимание на цифры на ваших пуговицах, когда вы только подошли к нам, майор. Такие вещи я замечаю сразу.

— Отдаю должное вашей внимательности, — озадаченно проговорил майор Куинн. — Признаюсь, вы отлично разбираетесь в вопросах военной формы для молодой дамы, даже если вы вдова офицера армии.

— Мой покойный отец Джеймс Энсон тоже служил в армии в звании генерал-майора, — пояснила Джослин.

— Миссис Пирс упоминала о вашем отце. Я лично не был знаком с генералом Энсоном, но много слышал о нем. Он был отличным солдатом и много времени провел на Пиренейском полуострове. Вы часто виделись с ним?

— Постоянно. После того как умерла мама — тогда мне было шесть, — у меня не осталось никого, кроме отца. Он взял меня с собой на Пиренейский полуостров и занимался моим воспитанием. Если можно так выразиться, я — дитя полка.

Майор удивленно моргнул.

— Удивительно. И как вам жилось?

— Как мне жилось? — переспросила Джоселин, не понимая, о чем он.

— Да, вы жили и росли в полку. Уверен, для молодой дамы это было весьма нелегко.

— О нет, все было замечательно! — Джоселин вдруг заметно оживилась. — Я успела посетить столько мест… встретить стольких людей… Когда я впервые оказалась в военном лагере, отца с его подразделением полка как раз отправили на Минорку. Я пришла в восторг от этого острова: невероятная красота и буйство красок не подвластны воображению. Отец брал меня с собой на важные встречи с испанцами, и я с огромным удовольствием рассматривала прелестные платья дам.

— По этой причине я и записался в армию! — с энтузиазмом воскликнул Чарли. — То есть помимо того, что я хотел служить своей стране. Я мечтаю увидеть мир. По-моему, в армии проще всего добиться этой цели.

— Я вас понимаю, — с воодушевлением ответила Джоселин. — Я посетила не так много интересных мест, как мне хотелось бы.

Элиза еще никогда не слышала, чтобы Джоселин говорила так много за столь короткое время. И ни разу эта девушка не выказывала такого восторга по поводу чего бы то ни было. Даже ее новые наряды не вызвали бурного потока красноречия.

Тем временем майор начал явно проявлять раздражение из-за того, что Джоселин разговаривала только с Чарли.

— Я тоже провел некоторое время в Испании, миссис Марч, и вы верно отметили, что платья у местных дам очень красивые. Очень яркие.

Джоселин сразу же перевела внимание на майора.

— Когда я была совсем юна, любила носить цветок за ухом по примеру некоторых испанских дам. А их платья! Я мечтала иметь такое же. Но жена одного офицера нашего полка, которая за мной присматривала, взяла с меня слово, что я никогда не посмею надеть что-то подобное. Она называла этих дам язычницами, потому что они исповедовали католицизм. — Джоселин с горечью улыбнулась. — А я думала, что лучше стать язычницей, но все же носить эти платья, чем отказаться от такой красоты.

Чарли рассмеялся, а майор несколько озадачился.

Слушая откровения Джоселин, Элиза в глубине души не могла не сочувствовать бедной девушке, которая была вынуждена вести кочевой образ жизни, приспосабливаясь к условностям, принятым в обществах двух миров. Неудивительно, что она ничего не знала о жизни высшего света. Слишком много времени она провела практически в другой цивилизации, чтобы разбираться в том, что требовалось знать в светских кругах английского общества. Однако, похоже, при этом Джоселин неплохо представляла себе, что от нее ожидалось в армейском обществе. Внимание обоих офицеров было приковано к ней.

— В каком полку служил ваш муж? — спросил майор.

Джоселин в замешательстве заморгала, и Натаниэль шагнул вперед.

— Он служил в шестьдесят шестом полку.

Майор Куинн нахмурился, оглядывая графа.

— Значит, вы знали его лично.

— Мы познакомились с ним перед битвой при Талавере, — ответил Натаниэль.

Майор вздрогнул.

— Подождите минутку. Когда миссис Пирс назвала ваше имя, признаюсь, я не сразу сообразил, но вы, случайно, не тот самый капитан Натаниэль Стэнтон из двадцать восьмого пехотного полка?

— Да, это я. Все знали меня под этим именем до смерти моего отца и вступления в права наследования титула. Тогда я продал свой офицерский патент.

Майор Куинн протянул ему руку.

— Вы легенда, сэр. Позвольте выразить вам свое почтение.

Натаниэль пожал ему руку, при этом немного смутившись.

— Почему вы называете его легендой? — спросил Джеффри у майора.

У Элизы промелькнула мысль, что, если бы Джеффри обратился с тем же вопросом к ней, она не смогла бы ему рассказать решительно ничего, кроме своих предположений о том, что Натаниэль мог прослыть легендой лондонских притонов в связи с разгульным образом жизни, который вел много лет назад.

— После битвы при Талавере, — начал объяснять майор Куинн, — на поле боя вспыхнул пожар. Битва уже закончилась, так что огонь не представлял опасности для сражающихся, однако раненые и с нашей стороны, и со стороны противника все еще лежали на поле…

Он тяжело вздохнул.

— Капитан Стэнтон увидел, что происходит, и начал оттаскивать находившихся рядом солдат в безопасное место. Другие стали ему помогать. А когда огонь настиг его, капитан побежал к ручью, намочил конскую попону и завернулся в нее, чтобы противостоять огню и вытащить как можно больше солдат из пламени.

— Боже мой, я и понятия не имела о этом. — Широко раскрыв глаза, Элиза смотрела на Натаниэля, но тот избегал ее взгляда. — Он никогда не вспоминает о войне.

— Этот день был… ужасен, — мрачно отозвался майор. — Нам очень тяжело вспоминать события того дня. Хотя стоит отметить, что среди тех, кого он спас, были — как вы, вероятно, знаете, миссис Марч, — генерал Энсон и его адъютант.

Элиза перестала дышать, ее сердце болезненно сжалось. Неужели Сэмьюэл погиб в огне, а не от ран? С замирающим сердцем она взглянула на Натаниэля, чей взгляд был полон такой глубокой жалости, что ей стало почти физически больно. Она резко отвернулась, не в силах справиться с захлестнувшими ее эмоциями.

Вдруг она почувствовала на своем плече чью-то руку — это Диана незаметно подошла к сестре, чтобы ее поддержать. Этот жест немного успокоил Элизу, и она перевела дыхание.

— Я слышал, адъютант скончался через несколько часов, — продолжал майор, не замечая растущего напряжения среди собеседников. — А генерал Энсон продержался около недели, прежде чем скончаться от ран. Однако остальные солдаты, которых спасли капитан и его товарищи, впоследствии полностью выздоровели.

Джоселин бросила на Элизу сочувствующий взгляд.

— Майор, я думаю, вам следует знать, что адъютант был мужем вашей кузины.

Было видно, что майор Куинн пришел в крайнее замешательство от своего промаха.

— Боже мой, я и понятия не имел! Болтал тут, когда вы… Приношу свои глубочайшие извинения, кузина. Неужели вам никто не рассказал, как именно умер ваш муж?

— Нет, — выдавила она. — Лорд Фокстед был ближайшим другом моего супруга, поэтому именно он сообщил мне о смерти Сэмьюэла. Он не стал… вдаваться в детали.

— Не стоило мне пускаться в подробности того кошмара, — выдохнул майор. — Я сделал только хуже. Простите меня.

— Мне не за что вас прощать, кузен. Вы же ничего не знали.

Лучше бы и она никогда ничего не узнала. Мысль о Сэмьюэле, лежащем на поле боя, раненом и в огне… Пусть он не был хорошим мужем, но не заслуживал такой ужасной смерти. Нет, Элиза не должна была позволить воображению разбередить свою душу, иначе боль от утраты вернется вновь.

Диана еще раз крепко сжала руку сестры, прежде чем удалиться вместе с Джеффри вслед за Джоселин и Чарли, которые завели непринужденную беседу и направились по дорожке. В конце концов, кому-то следовало сопровождать молодую особу, чтобы соблюсти правила приличия.

Тем временем майор, должно быть, догадался о том, что происходило в душе Элизы, потому что, подойдя ближе, прошептал:

— Позвольте мне загладить вину. Давайте выпьем немного вина и перекусим.

Улыбнувшись через силу, она ответила:

— Боюсь, я не могу, сэр. Мне нужно переговорить с дирижером оркестра, который будет развлекать гостей музыкой во время фуршета. — После она понизила голос: — Но может быть, мисс Краудер составит вам компанию?

Обернувшись, майор посмотрел на Изольду, которая тихо беседовала о чем-то с Натаниэлем, и сказал:

— Отличная идея. Или я мог бы пригласить миссис Марч… — Он огляделся. — А где же она?

— Боюсь, лейтенант Краудер опередил вас и увел Джоселин на прогулку, пока вы разговаривали со мной. Они только что ушли.

— Ах. Тогда остается мисс Краудер. — Он крепко сжал ладонь Элизы обеими руками. — Я постараюсь загладить свою вину в ближайшем будущем.

— Буду ждать встречи с вами.

И в следующий раз она сошлется на неотложные дела. Элиза не знала, как ей следует относиться к майору и его откровениям, но одно понимала точно — в качестве будущего мужа он ее не интересовал. Зато он проявил интерес к Джоселин. Зрелый мужчина, военный, с хорошим положением в обществе, мог составить хорошую партию для нее. Или для Изольды, почему бы и нет.

Элиза увидела, как майор перекинулся с ее подругой парой фраз, и они вдвоем удалились. Она задумчиво глядела им вслед, когда к ней подошел Натаниэль.

— Я думал, тебе нужно поторопиться, чтобы переговорить с дирижером оркестра, — проговорил он с удивлением в голосе.

— На самом деле нет. Я все организовала сразу же по прибытии. Почти все было спланировано заранее.

— Значит, ты солгала своему кузену? — спросил он, приподняв одну бровь.

— Вовсе нет. Я намеренно сказала, что мне следует переговорить с дирижером, а не то, что я это непременно сделаю.

— Ах, вот как. Это была самая изящная уловка, которую я когда-либо видел. Но мне бы не хотелось случайно столкнуться с твоим кузеном, от которого ты постаралась избавиться, так что давай пойдем в противоположном направлении. — Он предложил ей руку. — К тому же я не хотел бы, чтобы ты обвинила меня в попытке испортить Джоселин ее первое светское мероприятие. Мне лучше держаться от нее подальше.

Элиза решила проигнорировать эту колкость и взяла графа под локоть. Пока они шли по извивающейся дорожке, которая, в конечном счете, вела к конюшням и каретному сараю, он спросил:

— Ты не захотела составить компанию майору из-за того, что он рассказал о смерти Сэмьюэла?

— Не совсем. — Она заставила себя посмотреть Натаниэлю в глаза и судорожно вздохнула. — Он… сильно страдал?

— Совсем нет. По словам майора, Сэмьюэл умер несколько часов спустя, но я сразу понял, что он мертв, когда вытащил его с поля. Пламя не успело дойти до него.

— Ты говоришь это не для того, чтобы успокоить меня, правда?

— Нет. Я уверяю тебя, Сэмьюэл умер от удара клинка в сердце. Вероятно, мгновенно.

Облегчение нахлынуло на нее. Если солдату и суждено было умереть, то мгновенная смерть была лучшим, на что он мог надеяться.

— Почему ты не сказал мне, что пытался его спасти?

— Потому что тогда мне пришлось бы рассказать, от чего я пытался его спасти, а я не хотел, чтобы ты начинала представлять все эти страдания людей. Мне жаль, что я не остановил майора прежде, чем он стал вдаваться в подробности.

— Уверена, ты не ожидал от него таких откровений.

— Что, правда, то, правда. Я и не знал, что стал… легендой. Я никогда не стремился к такой славе. Не на таком поприще. Да и в любом случае я был не один. Множество других солдат мне помогали. — Он нахмурился и погладил ее по руке. — Мы можем поговорить о чем-то другом?

— Да, конечно. — Элиза заставила себя перестать представлять смерть Сэмьюэла. — Что же, как тебе наша организация Майского праздника?

— Пока что, я считаю, все идет вполне… хорошо, — улыбнулся Натаниэль. — Ты нашла самое подходящее место для моих цветов.

Его взгляд упал на ее декольте, куда Элиза приколола несколько цветков из букета, и она почувствовала, как краска заливает щеки.

— Не думаю, что мне было бы удобно расхаживать повсюду с твоими цветами в хрустальной вазе.

— Я просто радуюсь, что не додумался подарить тебе розы.

Она хихикнула.

— Я тоже. Хотя я не настолько глупа, чтобы украшать розами декольте. Я бы прикрепила их только к своей шляпке.

Он поднял взгляд.

— Ах да. Несколько цветков и тут. Ты выглядишь как королева Майского праздника.

— Благодарю вас, любезный сэр. — Она остановилась, чтобы сделать легкий реверанс. — Но, думаю, подобное больше подходит юным девам.

— Дорогая, не пытайся казаться старше, чем ты есть.

Он посмотрел на Элизу с такой теплотой, что у нее защемило в груди, и она испугалась, что он захочет поцеловать ее, но на тропинке, где их могли заметить другие гости, совсем не хотелось поддаваться романтическим настроениям. Она немного вырвалась вперед, продолжая вести с ним диалог.

— Итак, что ты думаешь о наших офицерах?

Он нагнал ее быстрым шагом и снова предложил руку.

— Боюсь, Чарли Краудер слишком недалекий молодой человек.

Элиза вздохнула.

— Джоселин умна от природы, но она тоже звезд с неба не хватает. И, возможно, ей понравится мужчина, над которым она будет чувствовать некоторое превосходство. Джоселин демонстрировала свои знания военной униформы, а он с интересом слушал. Хотя, если честно, я думаю, что он умнее, чем кажется. По крайней мере, мне хочется в это верить, ведь офицер должен быть лидером, а для этого умственные способности необходимы. К тому же, судя по его сестре и отцу, большинство членов их семьи могут похвастаться сильным интеллектом.

— После моего общения с мисс Краудер не могу с тобой не согласиться, — кивнул Натаниэль.

— Не играй с чувствами моей подруги, — предупредила его Элиза. — Она замечательная девушка, и ты не имеешь права манипулировать ею, чтобы меня позлить.

— С чего ты взяла, что я с ней играю? — усмехнулся он. — А вдруг я разглядел в ней потенциальную жену?

— Но ты не раз говорил, что не хочешь жениться.

— Не готов жениться, мадам. Это не одно и то же.

— Верно. — Но даже мысль о том, что Натаниэль может жениться на Изольде, действовала Элизе на нервы, и она почувствовала себя виноватой перед подругой. Поэтому она сменила тему: — А что ты думаешь о майоре как о потенциальном женихе для Джоселин?

— Кроме того, что он совершил оплошность, заговорив о смерти генерала Энсона в ее присутствии, майор Куинн слишком стар для нее.

Элиза иронически приподняла бровь.

— Ты же даже не знаешь, сколько ему лет.

— Могу угадать, — мрачно сказал Натаниэль. — Даже молодой майор не может быть младше меня. Судя по седым прядям, он все же старше. Поэтому я считаю, что он слишком стар для Джоселин.

— А может, ей нравятся более зрелые мужчины, — поддразнила его Элиза. — По крайней мере, к тебе она явно расположена.

— Осторожнее, шалунья, а то я подумаю, что ты ревнуешь меня к Джоселин.

— Почему я должна ревновать? Ты же сам ясно дал понять, что она тебя не интересует.

Он сменил тон на более серьезный:

— Надеюсь, мне удалось убедить ее в том, что у нас не может быть никакого романа.

— Последнее время она не очень много говорит о тебе, так что, наверное, твои усилия не прошли даром, — высказала мнение Элиза, похлопав графа по руке. — Сколько лет было покойному мужу Джоселин? Я думала, он погиб совсем молодым, будучи всего лишь лейтенантом, но она почти ничего не рассказывает о нем. Он был старше? Или они поженились не по любви?

Натаниэль нахмурился.

— Пожалуй, вернее всего будет сказать, что поначалу он казался отличной партией, а потом все изменилось, но было слишком поздно.

— Похоже на мой брак с Сэмьюэлом. Интересно, может быть, все женщины чувствуют нечто подобное после свадьбы?

— Диана, похоже, искренне любит своего мужа, — заметил граф. — Среди наших знакомых можно найти счастливые пары, если поискать. И конечно, те, которые счастья не обрели. Почему, по-твоему, я всегда с недоверием относился к институту брака? Потому что с самого начала, со дня свадьбы, расклад как будто бы не в твою пользу. По крайней мере, так кажется со стороны.

— Действительно, ты прав, как это ни печально, — согласилась Элиза. Они остановились перед каретником, но она была погружена в свои мысли и не обратила на это внимания. — Брак моих родителей был, как ты знаешь, далеко не самым лучшим. А потом я не просто наблюдала за плохим браком, а жила в нем. — Она гордо вскинула голову. — Но я уже выходила замуж. А вот ты так и не узнал, что такое «экспериментальный брак».

— Мне не нужен никакой «экспериментальный брак», — ответил Натаниэль, пристально посмотрев на Элизу. — Если только ты имеешь в виду роман как таковой. Я не против подобного эксперимента, ведь ты сказала мне две недели назад, что тебе не помешал бы любовник.

Она надеялась, что он забыл о ее словах. Особенно после того, как нарочито игнорировал ее все это время. Элиза не могла понять, готова ли к отношениям такого рода с ним. Учитывая, что он всегда так тщательно скрывает свою личную жизнь.

— Я говорила не всерьез.

— Мы оба знаем, что это не так, — ответил он. Оглядевшись, чтобы убедиться, что они одни, Натаниэль притянул Элизу к себе и поцеловал. Поцелуй был восхитительным. Сладким и чувственным, с привкусом портвейна и ароматом лимона в его дыхании.

Она отстранилась и прошептала:

— Ты пил горячий портвейн, не так ли?

— Да. А теперь я хочу выпить тебя. — Он наклонился и прошептал ей на ухо: — Если ты позволишь.

Умом она понимала, что должна остановить его, тем более что каждое новое прикосновение заставляло сердце учащенно биться. Однако в тот момент она хотела выкинуть из головы все ужасные мысли и образы, связанные со смертью Сэмьюэла. Поэтому потянулась к Натаниэлю и нежно поцеловала его в губы. Этот жест он воспринял как приглашение к действию. Обжигая Элизу взглядом, он разжал объятия, затем взял ее за руку и сделал несколько шагов к боковой двери стоящего рядом здания.

— Куда мы идем? — спросила она, не пытаясь сопротивляться.

— В каретный сарай. Все конюхи будут оставлять экипажи гостей снаружи, а Краудерам вряд ли понадобится собственная карета.

Он бросил на нее заговорщицкий взгляд.

— Это идеальное место для тайной встречи.

Она огляделась, но в той части поместья было совершенно безлюдно.

— Если ты ручаешься, что…

— Ты переживаешь, что тебя могут позвать на праздник? Или что потеряешь репутацию порядочной вдовы?

— И то и другое.

Он рассмеялся.

— А знаешь, давай оставим это на волю случая. Посмотрим, не заперта ли дверь. Если заперта, мы вернемся к остальным. Но если она открыта… — Он впился в ее губы долгим и страстным поцелуем.

— Хорошо, — прошептала она. — Оставим это на волю случая. Но дверь попробую открыть я.

Он кивнул и приглашающим жестом указал на дверь.

— Прошу. Вначале заходят дамы, разумеется.

Она нажала на дверную ручку, и дверь неожиданно легко поддалась. Видимо, Краудеры еще не привыкли управлять столь большим поместьем, поэтому могли упустить какие-то детали руководства штатом слуг.

Натаниэль обнял ее сзади и распахнул дверь настежь, а Элиза потянула его внутрь, прежде чем кто-то успел заметить их со двора.

Как только они вошли, Натаниэль навалился всем весом на дверь, чтобы ее закрыть, затем стал осторожно вытаскивать цветы из декольте Элизы.

— Беспокоишься, что из-за наших… любовных игр твои цветы помнутся? — поддразнила его она.

— Всего лишь предосторожность. Ведь если ты уйдешь отсюда с раздавленными цветами — или, того хуже, без цветов в декольте, — все сразу заметят.

Она удивленно моргнула.

— Я не думала об этом. — Как неожиданно, что он проявил предусмотрительность. Сэмьюэл не обратил бы на это внимания. Хотя Сэмьюэл никогда бы и не устроил с ней тайное свидание в каретном сарае. Они вступили в интимные отношения только после свадьбы.

Натаниэль положил цветы на столик у двери.

— Не забудь их, а то нам потом придется сочинять историю про то, как ты случайно упала, тебя окружили козы, а я отгонял их палкой.

— Почему вдруг козы?

— Они едят все, поверь мне. Я повидал немало коз на Пиренейском полуострове. Многих из них я съел.

Смеясь, она обвила руками его торс.

— Похоже, у тебя уже есть готовая история на случай непредвиденных обстоятельств.

— Только вот никаких коз я пока здесь не видел, а ты?

— Тоже нет. Но кто его знает.

Она потянулась за поцелуем, но граф легонько прикоснулся пальцем к ее губам.

— Я не собираюсь заниматься этим с тобой у двери. Я джентльмен, черт возьми.

— Джентльмен, который постоянно ругается, — рассмеялась она.

Взяв Элизу за руку, Натаниэль повел ее к каретам.

— Я думал, ты уже немного привыкла к этому.

— Нет, но что это изменит? Джеффри регулярно ругается, и даже Диана не смогла его отучить.

— Любовь способна облагородить человека только до определенного предела, — пошутил он.

Ни у нее, ни у него это утверждение не вызывало возражений.

Когда Натаниэль потянул Элизу мимо первой кареты ко второй, она спросила:

— Что такое? Почему мы не можем зайти в первую?

— Если кто-то войдет через главный вход или боковую дверь, мы сразу окажемся на виду.

— О! Ты действительно продумываешь все до деталей, прежде чем соблазнить женщину.

— Раньше я был тем еще повесой. — Натаниэль открыл перед ней дверь кареты и опустил подножку. Улыбнувшись, он бросил шляпу внутрь на дальнюю часть сидения и прошептал: — Можешь заходить.

Когда Элиза слегка оперлась на его локоть и наклонила голову, чтобы войти, он задержал ее на подножке и приподнял подол ее платья так, чтобы увидеть щиколотки.

По ее телу пробежала дрожь от острого желания. Как будто почувствовав это, Натаниэль нежно провел рукой по ее голени, обтянутой шелковым чулком. От этого прикосновения Элиза ощутила жар между ног.

— Боже, помоги мне, — хрипло сказал он. — Я и подумать не мог, что у тебя под платьем такие изящные ноги. Я хочу их раздвинуть прямо сейчас.

Никто никогда не говорил ей ничего столь непристойного, и эти слова перевернули ее душу. Что означало только одно…

У нее были большие, очень большие неприятности.