Глава 3.Спящая магия

Карета остановилась через час. Я успела переодеться в чистое платье «простое, серое, без кружев – наконец-то нормальная одежда», съесть оба бутерброда и даже немного вздремнуть. Когда мы вышли, я увидела небольшую гостиницу на краю леса. «Копытце единорога», гласила вывеска.

– Здесь переночуете, – сказал командор. – Утром едем дальше. Я буду в соседней комнате. Не пытайтесь сбежать.

– Даже в мыслях не было, – честно ответила я. – Куда сбегать? Без денег, без документов. И магию, кстати, заблокировали.

– Заблокировали? – он нахмурился.

– Ну да. Те, кто запер меня в склепе. Сказали, что завтра лишат магии окончательно. Но сейчас она просто не работает.

Командор внимательно посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на мои руки.

– Вы уверены, что её заблокировали? – спросил он. – Я не маг, но за годы службы видел достаточно, чтобы отличить блокировку от истощения. Когда магию блокируют, человек чувствует пустоту – как будто что-то вырезали. А когда она просто угасает или засыпает… это по-другому. Вы чувствуете что-то?

Я прислушалась к себе. В груди, глубоко внутри, было странное ощущение – не боль, не тяжесть. Скорее тишина. Как будто где-то далеко спал зверь, и я слышала его ровное дыхание.

– Не знаю, – ответила я неуверенно. – Какое-то… тепло? Очень слабое.

– Значит, не блокировка, – сказал он. – Блокировка это холод и пустота. А у вас дар просто уснул. Самостоятельно или кто-то его усыпил – не важно. Он проснётся, когда вы будете готовы.

Я хотела спросить, откуда он, простой воин, так хорошо разбирается в магии, но передумала. Ледяной волк видел много боёв, много магов – наверняка насмотрелся.

– Или когда мне снова понадобится спасать свою шкуру, – буркнула я.

Он не ответил. Только повернулся к двери.

– Идёмте. Спать хочу как убитый.

В гостинице мне дали маленькую комнату с кроватью, кувшином воды и тазиком для умывания. Я умылась, с наслаждением вылила на лицо полкувшина, потом рухнула на кровать. Перина была жёсткой, подушка пахла лавандой.

– Амалия Торнвальд, – сказала я себе в потолок. – Тебя завтра будут судить за отравление. У тебя нет союзников, нет денег, а магия спит неизвестно где. И только один холодный красавчик командор, который смотрит на тебя как на сумасшедшую.

Я закрыла глаза.

– Значит, завтра идём к артефакту правды. Если он покажет, что я невиновна – отлично. Если покажет, что виновна придумаем что-нибудь.

Перед тем как провалиться в сон, я услышала за стеной шаги. Командор ходил из угла в угол. Не спал. Думал.

– О чём ты думаешь, Ледяной волк? – прошептала я. – О том, как меня побыстрее сдать в башню?

Шаги затихли. Я уснула.

И во сне мне приснился замок. Я бродила по длинным коридорам, искала выход, а за каждой дверью слышались голоса – насмешливые, злые. Голоса сводных сестёр. Голос Кассиана. А потом из темноты вышел командор, взял меня за руку и вывел на свет. Ни слова не сказал – просто вывел.

Проснулась я от того, что в дверь громко постучали.

– Выходим через десять минут, – раздался голос командора.

Я села на кровати, растрёпанная, с отпечатком подушки на щеке. За окном серело утро. Две луны уже зашли, и на небе занимался розовый рассвет.

– Десять минут, – повторила я. – Как в армии. Нормально. Я и за пять соберусь.

Я умылась остатками воды, причесала волосы пальцами, расчёски не дали, и вышла в коридор.

Командор стоял у двери, свежий, выбритый, в чистом мундире. Наверное, вообще не спал.

– Выглядите ужасно, – сказал он, оглядев меня.

– Взаимно, – ответила я. – Только вы выглядите как ужасно красивый, а я – как ужасно помятая. Давайте уже едем, пока я не передумала.

Мы вышли на улицу. Карета уже ждала. Я забралась внутрь, командор сел напротив. И мы поехали в столицу – навстречу артефакту правды, злому братцу и неизвестности.

– Командор, – спросила я, когда лес за окном начал редеть.

– Что?

– А вы верите, что я не травила?

Он помолчал. Долго. Так долго, что я уже решила – не ответит.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Но я верю, что у вас есть шанс это доказать. И этого достаточно.

Я не нашлась, что ответить. Потому что это было странно. И почему-то приятно. Как будто кто-то в этом враждебном мире наконец сказал не «сдохни, тварь», а «давай попробуем разобраться».