Глава 28. Безумие и надежда

Прошло три дня, а может, четыре – Корин сбился со счёта, да и не считал он эти утомительные переходы. Лес брезжил однообразно, сосны, берёзы, редкие поляны, снова сосны. Амалия молчала почти всё время, только изредка издавала глухие стоны. Дважды она пыталась бежать – на вторые сутки и на третьи, – но каждый раз её ловили, связывали крепче и вливали в рот горькое зелье, от которого мышцы древенели, а сознание плыло. Корин не сердился. Он понимал, она должна пытаться.

Они шли лесом уже несколько часов. Корин не чувствовал усталости – только глухую, ноющую пустоту внутри, которую уже много лет не мог заполнить ни властью, ни страхом, ни кровью.

Амалия была без сознания, и это его раздражало. Он хотел, чтобы она слышала. Чтобы понимала. Чтобы, когда придёт время, её отчаяние было осознанным и полным.

– Остановиться, – приказал он, когда лес начал редеть, уступая место каменистому плато.

Отряд замер. Двое тёмных опустили Амалию на траву, прислонив спиной к старому дубу. Корин подошёл, наклонился, коснулся её лба. Холодный. Магия внутри неё пульсировала, ослабленная, но не сломленная.

– Воды, – сказал он одному из своих людей.

Ему подали флягу. Он плеснул немного на лицо Амалии. Она дёрнулась, закашлялась, открыла мутные зелёные глаза.

– Где? – прошептала она.

– В лесу, – ответил Корин. – Далеко от вашей академии. Далеко от вашего командора. Он мёртв или скоро умрёт. Это не важно.

– Ты врёшь, – выдохнула Амалия, пытаясь приподняться. Её руки были связаны за спиной, и она бессильно упала обратно.

– Я не вру. Мне незачем. Ты скоро станешь частью величайшего события в истории этого мира. Я хочу, чтобы ты встретила его с открытыми глазами.

Он сел напротив неё на поваленное дерево, жестом отпустил магов подальше. Они отошли на несколько шагов, но остались в поле зрения – на случай, если пленница попытается бежать.

– Ты думаешь, я чудовище? – спросил Корин, глядя на свои руки. – Возможно. Но чудовища не рождаются. Их делают.

Амалия молчала. Он видел в её глазах страх, ненависть и любопытство. Это было хорошо.

– Я был молодым магом, – начал он. – Не тёмным, нет. Обычным. Жил в маленьком городке на границе. У меня была жена. И дочь. Ей было шесть лет. Она любила собирать цветы и называла меня «папой-волшебником».

Он замолчал, глядя куда-то сквозь Амалию, в прошлое, которого уже не вернуть.

– Пришли маги Света. Из вашего тогда ещё существующего, драгоценного Ордена Света. Они сказали, что моя жена – ведьма и использует запретную магию крови , которую запретили уже очень давно .Чушь, конечно.

– Маги Света? – Амалия нахмурилась. – Но они же не убивают невинных.

– Теперь нет, так как их не осталось, кроме тебя конечно, – жёстко сказал Корин. – Они сожгли мою жену на костре. На глазах у моей дочери. А дочь… дочь они отправили в приют. Она умерла через полгода. От лихорадки. Одна. Без меня.

Амалия отвела взгляд. Корин заметил, как дрогнули её губы.

– Ты не виновата, – сказал он. – Ты даже не родилась тогда. Но маги Света, те, кто это сделал , они не понесли наказания. Никто не наказал их.

– Поэтому ты хочешь воскресить тёмного бога? – спросила Амалия тихо.

– Тёмный бог – не тёмный. Это древняя сила, которую ваши светлые маги запечатали, потому что боялись. Он может воскресить,тех кого уже нет. Я видел это в древних свитках.

– А цена? – Амалия посмотрела ему прямо в глаза. – Сколько людей умрёт, чтобы ты воскресил свою семью?

Корин усмехнулся. Усмешка была кривой, почти безумной.

– Какая разница? Люди всё равно умирают. Каждый день. От болезней, от старости, от мечей, от голода. Если я возьму сотню, тысячу жизней – что изменится? Мир не станет хуже. А я снова увижу их. Мою жену, которая улыбалась, когда я возвращался домой. Мою дочь, которая бежала ко мне с полевыми цветами.

Голос его дрогнул, и он замолчал, сжимая кулаки.

– Ты безумен, – прошептала Амалия.

– Возможно, – согласился Корин. – Но у безумия есть преимущество, оно не знает преград. Я нашёл способ. Я узнал, что только живой светлый маг может стать ключом к пробуждению бога.

Амалия дёрнулась, попыталась встать, но безуспешно.

– И вот ты здесь. Теперь я наконец смогу довести дело до конца.

Корин встал, подошёл к ней, наклонился и взял её за подбородок, заставив смотреть вверх.

– Ты поможешь мне, Амалия. Добровольно или нет – не важно. Скоро я смогу обнять свою дочь. И тогда все эти годы боли, все жертвы будут оправданы.

– Они никогда не будут оправданы, – прошептала Амалия, но в её глазах уже не было той уверенности, что раньше.

Корин отпустил её, выпрямился.

– Отдыхай. Через час выступаем.

Он отошёл, сел на камень, достал из кармана маленький медальон. Внутри были два портрета – не профессиональные, нарисованные от руки, но тёплые. Женщина с каштановыми волосами и улыбчивая девочка с двумя косичками.

– Я верну вас, – прошептал он. – Клянусь.

Когда отряд снова двинулся в путь, солнце уже клонилось к закату. Амалия не сопротивлялась – её привязали к седлу лошади , она почти не шевелилась, только иногда открывала глаза и смотрела на проплывающие деревья.

Корин ехал впереди, и в его голове кружились образы: костёр, на котором сожгли жену, последнее письмо из приюта, где сообщалось о смерти дочери, лица магов Света, которые смотрели на него с презрением, когда он пришёл требовать справедливости.

«Справедливость? – думал он. – Справедливость – это когда боль возвращается к тем, кто её причинил. Что ж теперь все они мертвы».

Лес закончился. Впереди, в низине, раскинулся огромный лагерь. Тысячи палаток, чёрные знамёна с символами Тёмного Ордена, костры, фигуры вооружённых людей.

– Пришли, – сказал Корин.

Корин остановился на краю холма, оглядывая лагерь. Две тысячи солдат. Тридцать магов тьмы. Этого достаточно, чтобы захватить столицу. Этого достаточно, чтобы защитить ритуал.

– Поставьте её в отдельную палатку, – приказал он. – Усилить охрану. Если она попробует бежать – не убивать, но можно калечить.

Амалию уволокли вглубь лагеря. Корин остался стоять, глядя на заходящее солнце.

– Скоро, – прошептал он. – Скоро.

Чёрный кристалл на его груди пульсировал в такт сердцу.

Однако, стоило Амалии скрыться из виду в лабиринте чёрных палаток, как Корина накрыла знакомая, леденящая волна – не страх, а животная, первобытная уверенность, что среди этих солдат и магов обязательно найдётся предатель. Раскольники. Те, кто шепчется по углам, кто считает воскрешение бога безумием, кто предпочёл бы убить светлую магичку, лишь бы сорвать ритуал. Корин знал: доверять нельзя никому. Ни тем, кто присягнул год назад, ни тем, кто шёл с ним с самого начала. Единственный способ спасти Амалию – держать её при себе, под постоянным, неусыпным контролем.

– Уберите её из отдельной палатки, – приказал он командиру стражи, хмурому ветерану со шрамами на лице. – Поставьте цепь в моей палатке. Она будет спать рядом со мной.

Командир удивлённо поднял бровь, но перечить не посмел.

– Усилить охрану лагеря вдвое, – продолжил Корин, не повышая голоса. – Дозорные на всех подступах. Я хочу, чтобы ни одна муха не пролетела без моего ведома.

– А если поймаем предателей в самом лагере , повелитель? – спросил командир.

Корин усмехнулся, безумной усмешкой, от которой у его врагов стыла кровь.

– Вырежем всех. До последнего. Я не позволю ничтожным трусам, возомнившим себя моралистами,сорвать ритуал. Корин ещё раз взглянул на лагерь, на заходящее солнце, на чёрные знамёна, трепещущие на ветру. И он не проиграет. Никому. Ничему. Даже собственной тени.