Глава 23. Урок, который стоит боли

Сегодня Орландо ждал меня не в привычной комнате, а во внутреннем дворе академии. Двор был вымощен светлым камнем, по краям росли старые липы, а посредине пустое пространство, где обычно студенты отрабатывали боевую магию. Сегодня здесь не было ни души.

– Наконец-то, – сказал Орландо, стоя в центре. – Здесь больше места для ошибок. И для успехов.

– Для успехов, – поправила я, подходя ближе.

Он не улыбнулся – только кивнул.

– Начнём. Сегодня работаем над щитом. Вы уже умеете держать его перед собой. Теперь попробуем расширить зону покрытия. Представьте, что вы укрываете не только себя, но и пространство вокруг.

Я закрыла глаза, выдохнула. Свет заструился из ладоней, собираясь в золотистую стену. Я представила, как она изгибается, охватывая меня полукругом – спереди и с боков. Щит дрожал, но держался.

– Хорошо, – сказал Орландо. – Теперь я атакую.

Тёмный луч ударил в центр щита. Я почувствовала давление, но не отступила. Свет слушался – он равномерно распределял энергию, не давая тьме пробить брешь. Атака ослабла, потом прекратилась.

– Ещё, – бросила я, не скрывая гордости.

Орландо атаковал снова – и снова щит выдержал. После четвёртой атаки я почувствовала, как внутри разливается уверенность. Не высокомерие, нет – твёрдая, холодная уверенность в том, что я могу.

– Магистр, – сказала я, выпрямляясь. – Вы бьёте слишком слабо. Я готова к большему.

Орландо опустил руку.

– Рано.

– Нет, – я покачала головой. – Я чувствую. Мой щит стал крепче. Я могу выдержать более сильную атаку.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его серых глазах мелькнуло что-то – то ли сожаление, то ли усталость.

– Вы настаиваете?

– Настаиваю.

Орландо вздохнул.

– Хорошо. Тогда – держите.

Я выставила щит – полукруглый, плотный, пульсирующий золотом. Орландо поднял руку, и из неё вырвался тёмный луч. Я ждала, что он ударит в центр – как всегда. Но луч скользнул по поверхности щита, не пытаясь пробить, а просто… отвлёк.

А в следующую секунду из его второй руки вырвался поток тени – тонкий, гибкий, как змея. Он обогнул мой щит слева, и скользнул за спину.

– Что? – я не успела даже испугаться.

Тень обвила мои запястья, сжала их так, что пальцы разжались сами собой. Щит дрогнул – и в тот же миг вторая тень опутала мои лодыжки. Я потеряла равновесие, щит рассыпался искрами, а второй луч ударил меня в плечо.

Меня отбросило на пару метров. Я пролетела по воздуху, больно приложилась спиной о каменные плиты и замерла, глядя в серое небо. Лёгкие горели, плечо саднило, но хуже всего было другое – унижение. Горячее, едкое, оно разливалось по венам быстрее любой магии.

– Вы живы? – Орландо стоял надо мной, протягивая руку.

– Жива, – прохрипела я, отказываясь от помощи. Села сама, отряхивая платье. – Что это было?

– Урок, – ответил он, не повышая голоса. – Ваш щит крепок спереди, но уязвим с флангов и сзади. Противник, будет искать любую брешь. Вы зазнались, Амалия. Уверенность – хорошо, самонадеянность – убивает.

Я молчала, потому что он был прав. Я возомнила себя неуязвимой после нескольких удачных попыток. А он одним движением показал, как далеко мне ещё до настоящей защиты.

– Простите, – сказала я наконец. – Я больше не буду просить бить сильнее.

– Будете, – усмехнулся он. – Но теперь вы будете знать, о чём просите.

Он помог мне встать – на этот раз я приняла помощь. Ноги дрожали, но я выпрямилась.

– Что дальше? – спросила я.

– Дальше – атака. Вы умеете только обороняться. Этого недостаточно.

Орландо подвёл меня к дальней стене двора – старой каменной кладке, иссечённой следами от заклинаний прошлых студентов.

– Помните сферу, которую вы учились удерживать? – спросил он.

– Помню.

– Теперь вы будете не просто удерживать её, а направлять. Создайте сферу и запустите в эту стену.

Я вытянула руки. Свет собрался в ладонях – сначала искрами, потом шаром. Золотистым, пульсирующим, живым. Я сосредоточилась, вспомнила, как Орландо советовал. Сфера засветилась ровнее.

– А теперь – бросайте, – скомандовал он.

Я представила, как сфера летит к стене. И она полетела. Не быстро, неровно, но полетела. Пролетев метра три, она задрожала, рассыпалась искрами и исчезла, не долетев до цели.

– Ещё, – сказал Орландо.

Я создала новую сферу. Бросила. На этот раз она долетела до середины пути, но лопнула, как мыльный пузырь.

– Ещё.

Я злилась. На себя, на свою слабость, на то, что даже такая простая вещь не получается. Но злость мешала, сферы выходили неровными, летели криво.

– Дышите, – напомнил Орландо. – Не торопитесь.

Я закрыла глаза, выдохнула. Представила не стену, а цель. Представила, что сфера – это стрела, а я – лук. Спокойная, натянутая, но не дрожащая.

Сфера засветилась ярче.

Я открыла глаза и бросила.

Она пролетела почти весь путь – и рассыпалась в полуметре от стены.

– Ещё, – кивнул Орландо.

Мы повторяли ещё и ещё. Иногда сфера падала, не долетев и до середины. Иногда рассыпалась в полёте. Но трижды – я запомнила каждый – она достигала стены и взрывалась золотыми брызгами, оставляя на камне едва заметные опалины.

– Достаточно, – сказал Орландо, когда я уже едва стояла на ногах. – Завтра продолжим.

– Нет, – выдохнула я, хотя руки дрожали. – Ещё раз.

– Амалия.– Он вздохнул.– Отдыхайте, вы заслужили.

Я кивнула, не в силах говорить, и поплелась к скамейке у стены. Ноги гудели, руки тряслись, но внутри, глубоко-глубоко, теплилось удовлетворение.

Когда я уже собралась уходить, из-за угла выскочил Финн. Растрёпанный, с очками, съехавшими на кончик носа, в руках – стопка бумаг.

– Амалия! – он подбежал, запыхавшись. – Я нашёл! Не всё, но кое-что важное!

– Что именно? – я насторожилась.

– Помнишь, я говорил про артефакт, который искала твоя мать? – Финн развернул один из листов, испещрённый его каракулями. – Я понял, что это. Арка. Древняя арка, которая усиливает магические способности. Не на время – навсегда. Твоя мать искала её, но не успела.

– Арка? – я переспросила, чувствуя, как внутри поднимается холодок. – Где она?

– Точного места нет. – Финн поправил очки – они снова сползли, и я заметила, как он ловит их на лету. – Но из записей следует, что она где-то в столице. В старых катакомбах под городом. Я почти уверен.

Он снова поправил очки, и я вдруг спросила:

– Финн, а почему ты не поменяешь оправу? Они же вечно падают.

Он замер. Потом улыбнулся – кривовато, виновато – и снял очки, протянул мне.

– Посмотри.

Я взяла их в руки. Оправу украшали тонкие, почти невидимые глазу руны – выгравированные на металле с ювелирной точностью. Они слабо светились, когда я подносила их к свету.

– Это руны защиты, – пояснил Финн. – Они блокируют любое внешнее воздействие – физическое или магическое. Я могу уронить их с высоты, и они не разобьются.

– Невероятно, – прошептала я. – Кто сделал такое?

Финн надел очки обратно. Его лицо стало серьёзным, почти замкнутым.

– Магистр Олдрик. Он был не только верховным магистром, но и искусным рунным мастером. Он сделал эти очки для меня. – Финн помолчал. – Он умер пять лет назад. Это всё, что у меня от него осталось.

– Прости, – тихо сказала я. – Я не знала.

– Ничего страшного. – Он улыбнулся, но улыбка была грустной. – Главное, что арка – это реальный шанс усилить твою магию. Если мы найдём её.

– Мы найдём, – сказала я твёрдо. – Спасибо, Финн. Ты не представляешь, как это важно.

Он кивнул, сунул бумаги под мышку и убежал – наверное, снова в архив. А я осталась стоять, глядя ему вслед. Обычный парень без магии, с вечно сползающими очками – и такой ценный союзник.

Вечером Вульф вернулся в мою комнату. Он сел на кровать, и я сразу заметила – он хочет что-то сказать.

– Ты выглядишь озабоченным, – заметила я.

– Я проверил информацию об Орландо, – сказал он, не глядя на меня. – Мои люди работали несколько дней.

– И что? – я напряглась.

Вульф повернулся ко мне. В его глазах не было тревоги – скорее удивление.

– Ничего, – ответил он. – Совсем ничего. Он действительно перешёл на сторону света много лет назад. Его помиловали лично король и верховный магистр. С тех пор он зарекомендовал себя как очень ценный и верный союзник. Уровень доверия к нему максимальный.

– То есть бояться нечего? – переспросила я.

– Похоже на то. – Вульф помолчал, потом добавил: – Я не люблю, когда о человеке нет никакой компрометирующей информации. Это почти так же подозрительно, как если бы она была. Но в данном случае, возможно, он просто хороший человек.

– Возможно, – согласилась я.

Он поцеловал меня в макушку, и мы долго сидели молча. Только тишина, только его тепло, только обещание, что завтра будет новый день – и новые уроки, новые ошибки, новые победы.