Глава 22. Что мы можем изменить

Я не помнила, когда в последний раз смотрела на рассвет с таким чувством, будто только что выиграла битву, которую даже не начинала. Мы сидели на кровати, обнявшись, и за окном медленно разгорался розовый свет. Вульф не отпускал меня, и я чувствовала, как бьётся его сердце – ровно, сильно, как барабан перед атакой.

– Ты когда-нибудь спишь? – спросила я, хотя знала ответ.

– Когда всё закончится, – ответил он. – Тогда высплюсь.

– Я буду будить тебя завтраком. И ты будешь жаловаться, что каша холодная.

– Ты не умеешь варить кашу.

– Научусь. Марта обучит.

Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку. Такой простой жест, а в нём было обещание – мы будем есть кашу по утрам, и он будет ворчать, и я буду смеяться. Если, конечно, доживём.

– Не думай об этом, – сказал он, будто прочитал мои мысли.

– О смерти. О видении. О том, что будет, если.

– Забудь. Смотри на меня. Я здесь. Я жив.

Он взял моё лицо в ладони, заставил посмотреть в глаза. Синие, усталые, но с каким-то новым огнём.

– Ты справишься, – сказал он. – Мы справимся.

– Ты уже говорил, – я слабо улыбнулась, чувствуя, как напряжение в груди медленно отпускает.

Через час я уже сидела в аудитории, слушая магистра Вейлина.

Лекция по теории магии шла своим чередом, но мысли мои были далеко – там, где Корин стоял с чёрным кристаллом, а у его ног лежал Вульф. Я сжала пальцы, заставляя себя сосредоточиться.

– … это база, – вещал Вейлин, расхаживая из стороны в сторону. – если забыть про эти простые правила то теряете эффективность. А на войне потеря эффективности равняется смерти.

После лекции я подошла к Орландо. Он сидел в своей башне и поднял голову, когда я вошла без стука.

– Садитесь, – кивнул он на табурет.

Я села, помолчала секунду, собираясь с мыслями, а потом выпалила:

– У меня было видение. Корин убивает Вульфа. Я видела это своими глазами.

Орландо не удивился. Он отложил свиток в сторону, сложил руки на столе и посмотрел на меня долгим, спокойным взглядом.

– Магия иногда даёт видения. Это не проклятие и не наказание.

– А что, предупреждение? – я подалась вперёд. – О том, что я не смогу его спасти?

– О том, что вы можете его спасти, если правильно поймёте, что видите. – Орландо покачал головой. – Амалия, видения – не пророчества. Это образы. Символы. То, что вы видели, может быть правдой, а может – лишь одним из множества возможных будущих. Ваша задача не в том, чтобы гадать, сбудется ли оно. А в том, чтобы стать достаточно сильной, чтобы изменить его.

– Как?

– Учитесь. – Он поднялся. – Сейчас вы можете влиять только на одно – на свою собственную силу. Чем лучше вы контролируете магию, чем прочнее ваш щит, тем выше шанс, что видение останется лишь видением. Или вы предпочли бы сидеть и ждать, пока судьба решит за вас?

Я стиснула зубы.

– Не предпочла бы.

– Тогда занимайтесь с ещё большим усилием.

Занятие в малой комнате началось без лишних слов. Орландо встал напротив.

–А теперь щит. Постарайтесь его укрепить, сосредоточьтесь,отриньте все свои мысли и эмоции, потпитывайте его энергией, когда я буду атаковать усиливайте поток энергии в щит.

Я выставила руки. Свет заструился из ладоней, собираясь в мерцающую стену передо мной. Неровную, дрожащую, но плотную.

Орландо кивнул и направил на меня слабый тёмный луч. Лёгкое шипение, искры – щит не рассыпался, но задрожал.

– Держите.

– Держу, – сквозь зубы ответила я.

Луч усилился совсем чуть-чуть. Я чувствовала, как магия вытекает из меня, как щит трещит под давлением. Но я держала.

– Хорошо, – сказал Орландо, гася атаку. – Но этого недостаточно. Против Корина такой щит бумага.

Я опустила руки, тяжело дыша, но внутри что-то ёкнуло – прогресс. Я чувствовала его каждой клеткой.

– Ещё раз, – сказала я.

Орландо почти улыбнулся.

– Ещё раз.

Мы повторили упражнение четыре раза. К концу четвёртого щит держался уже увереннее, хотя по-прежнему только с одной стороны. Орландо пояснил, что круговой щит – навык следующего уровня, и пока не стоит торопиться.

– Главное, что вы удерживаете направленную защиту, – сказал он. – Теперь вы можете прикрыть себя и кого-то за своей спиной. Это уже немало.

Я кивнула, вытирая пот со лба.

Вечером мы собрались в комнате я, Лина и Финн. На столе дымились травяные чаи, за окном догорал закат.

– Финн, – сказала я, отхлёбывая горьковатый отвар. – Ты обещал рассказать про тёмного бога. Не в общих чертах, а по-настоящему.

Финн поправил очки – вечно сползающие на кончик носа – и оживился. За исторические тайны он всегда брался с аппетитом.

– Во-первых, – поднял он палец, – называть его богом – терминологически неверно. В Ордене, конечно, любят пафосные названия, но на самом деле это не божество. Ничего божественного, простите.

– Тогда кто? – спросила Лина, подкладывая себе сухарик.

– Оружие. – Финн понизил голос, будто стены академии могли подслушивать. – Представьте себе, много веков назад группа очень сильных магов решила создать идеального убийцу. Не меч, не лук – живое, но полностью подконтрольное существо, которое будет уничтожать врагов по приказу хозяина. Они вложили в него мощь, сравнимую с силами природы. И у них получилось.

– Звучит как рецепт катастрофы, – заметила я.

– Так и вышло. – Финн кивнул. – Орудие обрело свободу. Оно перестало подчиняться хозяевам. Обратилось против них. И следующие двести лет наводило ужас на огромные территории. Представьте себе силу, которая не знает усталости, не знает жалости и с каждым убитым становится только сильнее.

Лина поёжилась.

– И как оно… э… ест? Пьёт? Вообще функционирует?

– По слухам, – Финн снова поправил очки, – оно высасывает души. Не убивает – поглощает. И с каждой поглощённой душой становится не просто сильнее – оно обретает частичку разума этой души. Опыт. Знания. Хитрость. Представляете, что это за монстр, если он питался душами двести лет?

– Жуть, – честно сказала я.

– Жуть, – согласился Финн. – Но есть ещё одна деталь.

– Какая? – спросила Лина.

– По слухам, оно даже может воскрешать мёртвых, не призывать на короткое время как некроманты, а полноценно вытаскивать душу любого умершего из мира мёртвых и вселить её в любое тело,заменив изначального носителя. – Финн посмотрел на нас поверх очков. – На счёт этого историки спорят, но легенды говорят именно так.

В комнате повисла тишина. Я смотрела на свою кружку, на отражение свечи в тёмной жидкости, и думала.

Лина вздохнула и налила себе ещё чая.

– Какие мы весёлые, – проворчала она. – Сидим, обсуждаем древних монстров, как будто это просто домашнее задание по истории.

– А что нам остаётся? – усмехнулся Финн.

Я подняла кружку.

– За то, чтобы древние монстры оставались только в архивах.

– Слушаюсь, – Финн чокнулся своей кружкой. Лина фыркнула, но тоже подняла свою.

Мы пили чай и болтали ещё с полчаса – о всякой ерунде, об учёбе, о том, что Лина опять поссорилась с поваром в столовой, а Финн потерял в библиотеке редкую карту. И в этой обыденности, в этом смехе и шутках, было что-то бесконечно ценное. Жизнь, которая продолжается, несмотря ни на что.

Поздно вечером, когда Лина уже уснула, я сидела на подоконнике. В комнату тихо вошёл Вульф – без стука, как всегда.

– Не спишь, – сказал он, садясь рядом.

– Готовлюсь к завтрашним занятиям, – соврала я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом взял за руку.

– Ты сегодня говорила с Орландо? О видении.

Я кивнула.

– Он сказал, что я должна стать сильнее. И тогда, возможно, смогу изменить будущее.

– Он прав.

– Знаю. – Я повернулась к нему, заглянула в глаза. – Я буду заниматься с утра до ночи. Я не дам Корину тебя убить.

– А если я сам не дам ему себя убить? Это не проще?

– Тогда договорились.