Глава 21. Весточка

Утром Вульф, как обычно, стоял у двери с кружкой чая.

– Ты сегодня бледная, – заметил он.

– Не спалось. Мысли.

– О чём?

– О тебе. О будущем.

Он ничего не ответил, только взял меня за руку и повёл к аудитории.

Лекция магистра Вейлина прошла как обычно – сухо, но интересно. Мы разбирали не только природу магических потоков, но и способы их усиления. Вейлин остановился у доски, на которой были начерчены сложные рунические вязи.

– Маги, часто используют артефакты для усиления своих способностей, – говорил он. – Самые распространённые это магические посохи. Их покрывают рунами, которые накапливают и направляют энергию. Хороший посох может удвоить силу мага, а в умелых руках – даже утроить. Но запомните: артефакт – лишь инструмент. Он не заменит контроля и не простит ошибки. Напротив он их сделает ещё более опасными.

Я слушала краем уха, но мысли были далеко. Вспомнила кулон матери – тот самый, который Аргус забрал на изучение. «Усилитель», назвал он его. Интересно, он тоже покрыт рунами? И почему мать не использовала его? Боялась?

Вейлин тем временем продолжал:

– Руны бывают разные: накопления, направления, преобразования. Некоторые маги вырезают их на собственной коже – но это опасно и запрещено. На следующей неделе мы начнём практические занятия по работе с простейшими руническими артефактами.

После обеда случилось то, что перевернуло всё.

Я сидела в своей комнате, перечитывала конспекты, когда в дверь тихо постучали. Не Вульф – он бы вошёл без стука. Не Лина – она стучала громче и веселее.

– Войдите, – сказала я.

На пороге стоял мальчишка лет двенадцати, в грязной куртке и с бледным испуганным лицом. Он сунул мне в руку свёрнутый в трубочку пергамент и тут же попытался убежать.

– Стой! – я схватила его за рукав. – Кто тебя послал?

– Не знаю, барышня! – он затряс головой. – Мужик в плаще, лицо не видно. Сказал, что вы дадите монетку, если я передам.

Я вздохнула, достала из кармана несколько медяков, Вульф настоял чтобы у меня всегда была мелочь, и отдала мальчишке. Он исчез так быстро, что я даже моргнуть не успела.

Записка была без подписи. Почерк нервный, косой, но разборчивый. Я развернула пергамент:

«Амалия. Не пугайся. Я не хочу тебе зла. Я сбежал из тюрьмы, подкупил стражника – Корин и его люди не причастны к моему побегу. Вместе с моими верными людьми я добыл информацию, которая может спасти тебе жизнь. Приходи одна. Без командора. Завтра в полночь к старой мельнице у северных ворот. Если не придёшь – я пойму. Но ты потеряешь шанс узнать правду. К.»

Я перечитала три раза. Кассиан. Мой брат. Тот, кто когда-то возможно пытался меня убить. Тот, кто возможно подставил меня с ядом. И тот, кто из тюрьмы прислал ту записку про мать. Теперь он писал, что сбежал сам и добыл информацию.

– Ловушка, – сказала я вслух.

Но сердце верило.

Я спрятала записку и пошла к Вульфу. Он сидел в своей комнате и чистил меч.

– Адриан, – сказала я, закрывая дверь. – Мне пришло письмо от Кассиана.

Он поднял голову. Меч замер в руке.

– Покажи.

Я протянула пергамент. Он читал молча, и я видела, как напряглись его скулы.

– Это ловушка, – сказал он, откладывая письмо. – Ты не пойдёшь.

– А если нет?

– Если нет, то он сам придёт сюда. Но ты не пойдёшь одна.

– Адриан, он просил без тебя.

– Тем более. Ловушка.

Я села рядом, взяла его руку. Пальцы были холодными.

– А что, если он говорит правду? Зачем ему тогда меня обманывать?

– Не знаю, но нельзя исключать то что он враг и возможно даже на стороне Корина.

– Корин уже и без него знает, где я. Я в академии, это не секрет. Зачем ему эта тайная встреча?

Вульф замолчал. Я знала, что он ищет контраргументы, но не находит.

– Я пойду, – сказала я твёрдо. – Но не одна. Ты будешь рядом. Просто не показывайся.

– Ты хочешь, чтобы я сидел в кустах?

– Как романтично звучит. Но да.

Он вздохнул, отложил меч и посмотрел на меня долгим взглядом.

– Если это ловушка, я убью его. Даже если он твой брат.

– Договорились.

Вечером мы вышли из академии. Вульф был в тёмном плаще, с мечом на поясе и кинжалом в сапоге. Я – в дорожном платье.

Старая мельница находилась за северными воротами, в низине, где ветер гулял как хотел. Две луны светили тускло.

– Я спрячусь за тем камнем, – сказал Вульф, указывая на большой валун.

Он поцеловал меня – быстро, почти по-хозяйски – и исчез в темноте. Я осталась одна.

Тишина. Только ветер шуршал сухой травой. Я ждала. Минута, две, пять. Уже начала думать, что Кассиан не придёт, как вдруг услышала шаги.

Из тени мельницы вышел человек. Худой, с впалыми щеками, в рваной одежде. Я узнала его не сразу – он сильно изменился с тех пор, как я видела его в суде. Кассиан похудел, оброс щетиной, и в глазах у него не была только усталость и боль.

– Амалия, – сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. – Ты пришла.

– Ты просил.

– Я думал, не придёшь.

– Я тоже думала.

Он криво усмехнулся.

– Ты изменилась. Стала смелее.

– А ты стал худее. Тюремная диета?

Он опустил голову.

Я молчала. Он поднял глаза.

– Я не хочу тебе зла. Правда. Я сбежал из тюрьмы сам – подкупил одного из стражников, это было нетрудно. Более того, люди Корина искали меня, но я ушёл в леса, собрал остатки своих верных людей. Их немного, но они преданы мне.

– Зачем тебе это?

– А что мне остаётся? Обвинения с меня никто не снимал не смотря на новые обстоятельства.

– Кассиан, ты пытался меня убить.

– Это не так. Да, я тебя никогда не любил, но и смерти нежелал.

Он говорил, и я видела, что он не врёт.

– Что ты хотел мне сказать? – спросила я.

– Корин готовит ритуал. Он хочет воскресить тёмного бога. Для этого нужна светлая магия. Твоя.– Кассиан сжал кулаки. – Ритуал убьёт тебя. Я слышал это от одного из его приближённых, которого мои люди взяли в плен и допросили.

Я нахмурилась. В голове зашевелилось сомнение, которое мучило меня давно.

– Кассиан, вот что я не пойму. Если я нужна тёмным магам живая – для ритуала, – то почему они всё время пытаются меня убить? Нападение в лесу, яд на обеде у королевы? Где логика?

Кассиан помолчал. Потом вздохнул и посмотрел на меня с жалостью.

– Потому что в Ордене не все хотят воскрешать бога, – сказал он. – Есть те, кто считает ритуал безумием. Они хотят убить тебя, чтобы остановить Корина, среди тёмных идёт раскол. Один лагерь за Корина, другой – против. Те, кто против, готовы на всё, лишь бы ты не досталась ему живой.

– То есть меня хотят убить и те, и другие? Одни – чтобы не дать Корину завершить ритуал, другие – чтобы использовать мою магию для своих целей?

– Примерно так. Ты – яблоко раздора, Амалия. Пока ты жива, все хотят тебя заполучить. Но некоторые предпочли бы, чтобы тебя не было вообще.

Я закрыла глаза. В голове шумело.

– И что мне делать?

– Не давать им поймать себя, – ответил Кассиан. – И не давать убить. Разберись, кто твой враг, а кто – союзник. И помни: даже те, кто клянутся в дружбе, могут оказаться предателями.

Он замолчал. Я смотрела на него и не знала, что чувствовать.

– Что ты будешь делать теперь? – спросила я.

– Пока не знаю. Попробую тебе помочь, чем смогу. Следить за передвижениями Корина, перехватывать вести. Если узнаю что-то важное – дам знать.

– Корин найдёт тебя.

– Тогда я встречу смерть лицом. Как и подобает Торнвальду.

Я покачала головой.

– Ты дурак, Кассиан.

– Знаю.

– Но ты мой брат. Иди к королеве. Расскажи всё, что знаешь. Она отменит приговор.

– Ты думаешь?

– Я попрошу за тебя.

Он посмотрел на меня с удивлением.

Он шагнул ко мне, но я подняла руку.

– Не подходи. Я тебе верю, но не настолько.

Он кивнул и остановился.

– Я ухожу. Не верь никому, даже своим друзьям. У Корина везде шпионы. И береги себя.

Он развернулся и быстро пошёл прочь, растворяясь в темноте. Я смотрела ему вслед, пока он не исчез.

Из-за камня вышел Вульф. Его лицо было мрачным.

– Я слышал, – сказал он. – Думаешь, он сказал правду?

– Не знаю. – Я посмотрела на свои руки. – Но он говорил про раскол в Ордене. И это объясняет многое. Не все тёмные хотят воскрешать бога. Некоторые хотят просто убить меня.

– Это не обнадёживает.

– Зато даёт понять, что у нас есть не только враги, но хотя бы противники Корина. Вульф взял меня за руку.

– Пойдём домой. Уже поздно.

Мы вернулись в академию.

– Спи. Я посижу у стены.

Я не стала спорить. Разделась, натянула ночную рубашку и забралась под одеяло.

Но сон не шёл.

Перед глазами стоял Кассиан. Худой, с впалыми щеками.

Я закрыла глаза и попыталась представить что-то успокаивающее. Не получалось.

И тогда я почувствовала это.

Сначала лёгкое покалывание в кончиках пальцев – как после мороза. Потом тепло разлилось по рукам, поднялось к груди. Я открыла глаза – пальцы светились. Не ярко, а тускло, тревожно.

– Не сейчас, – прошептала я.

Но магия не слушалась.

Свет вырвался из моих ладоней и ударил в потолок. Пальцы сами сложились в жест, и передо мной развернулась картина.

Поле. Сухое, выжженное, с чёрной землёй и красным небом. Посередине Корин с чёрным кристаллом в руке. Кристалл пульсирует, как живое сердце. А у ног Корина лежит Вульф. Не двигается. Глаза закрыты, на груди – тёмное пятно.

Я закричала.

– Нет! Не смей!

Видение исчезло.

– Амалия!

Дверь распахнулась. Вульф влетел в комнату с мечом наголо, в одной рубашке, босиком. Его лицо было белым.

– Что случилось? Я слышал крик.

– Я видела… – я не могла выговорить. – Ты лежал. Кровь. Корин…

Он опустил меч, подошёл к кровати, сел рядом. Взял мои руки в свои.

– Дыши, – сказал он. – Я здесь.

Я дышала. Глубоко, как учил Орландо.

– Это видение, – выдохнула я наконец.

– Не обязательно правда, – ответил он. – Магия иногда показывает возможное будущее. Одно из многих.

– А если это единственное?

– Тогда мы сделаем так, чтобы оно не сбылось.

Он взял моё лицо в ладони.

– Слушай. Если в бою я паду – ты бежишь. Не пытаешься меня спасти. Бежишь, поняла?

– Нет, – сказала я.

– Что значит «нет»?

– Я не побегу. Мы либо выходим вместе, либо остаёмся вместе.

– Это идиотизм.

– Это любовь, – поправила я.

Он смотрел на меня долго. Потом уронил голову мне на плечо.

– Я не переживу твоей смерти, – прошептал он.

– Не каркай.

Он поднял голову. В его глазах блестели слёзы.

– Пообещай хотя бы попытаться выжить.

– Обещаю.

Он обнял меня. Не страстно – так обнимают самое дорогое.

Я положила голову ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце.

– Адриан, – позвала я.

– Мм?

– А если видение было не о смерти? Может, ты просто потеряешь сознание?

– Ты ищешь утешение.

– Я ищу надежду.

Он усмехнулся.