И все-таки Васильев решил схитрить. Хотя… Нет, не схитрить, а немного поиграть на нервах у Катюшки: а что — она, значит, вроде бы «нагнула» его, «развела» как лоха, заставила сдаться, но кто ему помешает несколько затянуть игры?

«Так что, киса, в этот раз ты не дождешься моего умелого язычка. Мы тебя и без „куни“ доведем до экстаза: пальцы-то у меня тоже умелые и мои „читерские“ умения, мои способности подать „силу“ в эти самые пальцы — никто не отобрал!».

Серега, вообще-то, далеко не каждый раз применял эти свои «спецумения»: нужды особой не было, да и как-то неспортивно получалось. Но сейчас…

Брезентовый полог, предоставленный ему Степкой, был и впрямь немал: на одной его стороне разместилась кошма, отлично предохраняющая от сырой прохлады земли, поверх кошмы девчонки постелили одеяло, а другой конец полога, как палаткой прикрыл их троих. Слева от Сергея край полога местами задрался в процессе возни, и отблески костра вполне достаточно освещали импровизированный «сексодром».

Васильев с трудом сдержал улыбку: посмотри сейчас кто со стороны — не враз поймет, что это за брезентовая куча, чего она шевелится и периодически издает разные звуки?

Он подмигнул Светке и снова продемонстрировал, что нужно делать с персями сестры. Девчонка испуганно — ошарашенно помотала головой, усиленно изображая анимешные глаза, на что Серега прищурился максимально грозно и кивнул: дескать, делай, что говорят! Несмело, подглядывая за ним, Света склонилась и, высунув язычок, несмело дотронулась до крупного соска. Серега чуть кивнул, улыбнулся и снова показал, что нужно делать.

«Ну вот… А то: „я не такая, я жду трамвая“. Нормально все, сейчас немного осмелеет и поможет мне, развратнику!».

Правой рукой он погладил небольшой мягонький животик Кати, а потом прошелся по нему пальцами, едва касаясь. Тональность постанываний «подопытной» изменилась. Ниже, еще чуть ниже. А вот и холмик, покрытый каштановыми жесткими волосками. Катька «зазвучала» погромче.

«Ах, как же она замечательно течет. Прямо самого подмывает сунуться туда, вниз между ее крепких, полных ножек, попробовать Катюху на вкус. Но это позднее, оставим самое вкусное на второй заход!».

Чтобы отвлечься от похотливых желаний, Васильев принялся рассуждать:

«Понятно, почему Катя выглядит крепче младшей сестры: если она шесть лет отработала штукатуром… Это ни хрена не в офисе сидеть, там физически вламывать нужно. Попробуй-ка ведра с тяжеленым раствором по стройке потаскать. Ладно еще, если „окоренок“, полный бетонного раствора на этаж краном подадут, а если нет? Механизация строительства здесь и сейчас, в Кировске, явно недалеко ушла от начала двадцатого века. Да и просто: помешай-ка раз за разом раствор в ведре мастерком, чтобы не начал схватываться — вот тебе и крепкие предплечья. И просто накидать раствор на кирпичную кладку — никакого тренажерного зала не потребуется, чтобы поддерживать мышцы в тонусе. А я еще удивился — почему у нее такая кожа на ладошках. Там не кожа, там шкура акулья, как наждак жесткая!».

Кинув взгляд на младшую, Васильев чертыхнулся про себя: отлынивает от работы. Вместо того чтобы выполнять порученное, Светка во все глаза уставилась на то, что вытворял с сестрой он, Серега.

«Ладно! Пусть смотрит!».

Он демонстративно поднес руку ко рту и, облизав средний и безымянный пальцы, обильно смочил их слюной.

«Какие у Светки сейчас глаза — мама дорогая! Да она сама сейчас кончит!».

Влажными пальцами он принялся водить — наглаживать по лобку Катьки.

«Та-а-к… Сейчас торопиться не надо. Ух, как здесь все мокро и горячо!».

Раз! — и «в домике». Пусть не «раз!», а довольно нежно и не торопясь, вволю поигравшись с «губками», но — да, вышли на финишную прямую.

«Судя по подвыванию старшей красотки!».

— Света! — негромко позвал он вторую.

— А! — встрепенулась та.

— Поцелуй меня…

Девчонка поморгала, соображая, о чем он попросил, подалась к нему.

«Нормально. Горячий поцелуй над заходящейся в стонах девушкой. Почти как в порно, только натурально, без натужной игры в оргазм!».

— Если хочешь, можешь поласкать себя, — инкубом изгалялся над девчонками Васильев, — Не стесняйся.

Даже в полумраке «псевдопалатки» было видно, как обдало жаром щечки девчонки. Светка помотала головой и шепнула, усмехнувшись:

— Я лучше своей очереди подожду.

«Нормально чё! Держится, еще и подкалывает меня. Молодец!».

А Катя, сипло втянув воздух, вдруг выгнулась всем телом, сжала ножками руку Сергея, да так, что он удивился той силе, что крутила сейчас девчонку. Он прильнул к изогнутым в гримасе губам старшей, попытался поцеловать, да где там!

— Ах! Ах! Ах! — резко выталкивала из себя Катюша.

Наконец, тело девушки обмякло, и Васильев тоже расслабился.

— Ты чего с ней сделал-то? — озадачилась Светка, шмыгнула носиком и, в раздумьях протянула, — Интересно… А я тоже так выгляжу, когда кончаю?

— Пока не знаю, не видел, — усмехнулся Сергей.

— Хватит меня обсуждать, — сдавленно пробормотала Катька, — и вот еще чё… Не щитово, Сереженька! Не щитово, не щитово! Не надо меня дурить: языком ты меня не ласкал.

И так это по-детски у Катьки получилось, так обиженно — капризно, что Сергей, а за ним и Светка рассмеялись.

— Ну и чё вы ржете? — фыркнула Катька и, откинув полог, села, — Ох! Но как же было… Это было… Как бы это… Вот ругайся, Сережа, не ругайся, но это было — охуительно! Х-м-м… У меня все ляжки мокрые. Надо обмыться!

Поглядев вслед сестре, Света перевела взгляд на Васильева:

— А ты сам — как?

Ну да, эрекция у него была отменной.

— Х-м-м… Потерплю. Выполню взятые на себя обязательства, а уж потом отыграюсь на вас, — усмехнулся Сергей.

И у Плехова, и, как стало ясно — у Васильева, была одна общая черта характера: переспав с женщиной — если ему понравилось — он не мог к ней относиться плохо. Нет, случались и здесь исключения: если партнерша оказалась дура дурой, или если вдруг сразу начинала проявлять характер злобной стервы, то — да, они оба старались более не иметь ничего общего с таковыми, но если дама оказывалась умна и такого не допускала, или же вовсе не была отъявленной сукой… Так, или иначе, он был вынужден как-то принимать участие в ее дальнейшей судьбе: помогать в чем-то, как-то оберегать… И прочие подобные глупости.

«Мы в ответе за тех, кого приручили. Экзюпери мы явно лишку перечитали. И сколько из-за этого у Васильева в будущем было проблем, а? М-да… Похоже, на те же грабли наступаю. Балбес. Ничему тебя жизнь не учит!».

Вернувшаяся Катька деловито вытерлась полотенцем и, посмотрев на сестру и Сергея, спросила:

— Ну и чё вы сидите сусликами?

Светка хихикнула:

— Да вон — у него же стоит.

— Ну и чё — отсосать не могла? — фыркнула старшая, — Вот всему тебя учить нужно. Ладно, вон в водичке конец помочит и пройдет стояк. Пойдемте чая попьем.

Уже попивая чай за столом, Катька притворно вздохнула:

— Придется тебе, Светка, еще подождать. У меня вторая серия намечается.

Светка насупилась:

— Вот вечно у тебя, Катенька, найдутся поводы, чтобы меня отодвинуть.

— А я согласен, — вмешался Сергей, — Но! С одним условием.

— Это с каким же? — недоверчиво уставилась на него Катя.

— А ты мне поможешь ее поласкать! — и он кивнул на младшую.

Катька удивленно посмотрела на оторопевшую Свету, перевела взгляд на Серегу:

— Это как еще? Ты совсем уже? — она явно хотела выматериться, но сдержалась, — Ты хочешь, чтобы я ей отлизала?

— С этим я и сам справлюсь, тем более что сильно сомневаюсь, что ты сумеешь правильно это сделать. Это тебе, Катюша, не на «кожаной флейте» играть, здесь дело тонкое, — усмехнулся Сергей, — Но вот помочь немного… К примеру, поцеловать ее сможешь? Целуешься ты здорово — в этом я уже убедился. Так что?

Катя была настолько удивлена, только и смогла, что протянуть:

— Да ты совсем чокнутый.

После чего принялась пить чай, задумчиво поглядывая на Васильева.

— А он меня заставлял тебе грудь ласкать, — наябедничала Светка.

— Да я это почувствовала, — отмахнулась Катька, — Очень уж неумело ты это делала. Вот он — да, умеет.

— Ну так — как? — вновь спросил Сергей.

— Ты точно чокнутый, — кивнула своим мыслям Катя, — Она же сестра моя.

— И что это меняет? — хмыкнул Васильев, — Мы здесь одни, никто не увидит, и никто не узнает. Если вы сами, конечно, не разболтаете.

Девчонки покосились на машину, откуда периодически доносились «рулады» Степана — храпел тот, что твой трактор на повышенных.

— Да он спит и до утра не проснется, — улыбался Серега и сам чувствовал, что улыбка у него выходит крайне поганая, ехидная.

— Ну — вообще, — покачала головой Катя, — Лучше бы, Светка, ты и правда в машине спать осталась.

— Тогда бы он тебя в задницу отпехал, — вредненько возразила младшая.

— Может, так было бы и лучше, ведь обещал Серега, что все аккуратно сделает, — задумалась старшая.

— Ну-у-у… Он и правда ласковый, а уж до чего умелый — просто страсть!

— Девчонки! Я не против, чтобы вы посовещались, но время-то идет…

Катька потянулась, как сытая кошка, улыбнулась:

— Сережка… А ведь если ты нас раздраконишь, мы ведь тебя до полусмерти заебем.

«Напугала ежа голой жопкой!».

— Поспорим, что вы быстрее выдохнитесь? Но только теперь уже на моих условиях: попки вы мне обе подставите. И помогать друг другу будете, и мне тоже поможете. Не чинясь, понятно? Без всяких там: она мне сестра и прочее.

— Вот же ты… Но ведь как завлекательно, а? Попробовать — кто кого измотает, — засмеялась старшая.

— Ты сейчас серьезно? — удивленно спросила Светка.

— Ага… Ну, согласись, интересно же!

— Если вы выигрываете — с меня по две пары «гэдээровских» колготок каждой, — подлил масла огонь парень, — Хотя… В любом случае вы их получите.

«Кроме физического и морального стимулирования, имеется еще и материальное!».

— А где ты их возьмешь? — недоверчиво хмыкнула Светка, — Их и в «Орбите»-то нечасто выбрасывают, а разбирают еще быстрее.

«Орбита» — это был новый, современный двухэтажный универмаг в Кировске. Именно там девушки и женщины, и города, и всего района искали разные «дефициты»: колготки и парфюмерию, косметику и модные аксессуары, одежду и импортное белье. Там частенько появлялись в продаже разные «ништяки», но вот попасть туда в нужное время удавалось немногим, оттого иметь знакомства среди продавцов этого универмага почиталось за большую удачу.

— А это уж — моя головная боль, — хмыкнул Васильев, — Даже больше скажу: кроме колготок, каждой еще по комплекту «неделек». Только мне нужно как-нибудь в Тюмень выбраться, там у меня есть знакомые. То есть, получите вы все это не сразу, заранее предупреждаю.

Девушки переглянулись.

— Как будто покупает нас, — пробурчала Катя.

— Да брось ты! — отмахнулся Сергей, — это называется просто: совместить приятное с полезным.

— Ну-ну… Помнишь, Светка, в деревне у нас по соседству жила бабка Свиридиха? Так вот, она говорила, что не тот плох мужик, что пьет и бьет, а тот, кто сладок чересчур. Поманит так, даст попробовать сладенького, а потом — вильнет хвостом и только его и видели.

— Х-м-м… Так кто нам запретит продлить знакомство? — как будто удивился Серега, — Если вы такого пожелаете и будете к такому готовы.

— А готовность к такому… — с вопросом уставилась на него Катя.

— Ага… В наших отношениях не может быть месту ложной стыдливости, все для того, чтобы хорошо было всем.

— Я почему-то так и подумала, — кивнула старшая, — Ты точно чокнутый. Бесстыжий и чокнутый. Х-м-м… А водка еще есть?

«Она решилась. Отлично! А вот решилась ли Светка? Но, как я понял, куда старшая, туда и младшая!».

Однако, как чаще всего бывает, все выходит вовсе не так, как ты спланируешь: нет, девчонки пытались что-то сделать, но все равно больше смущались и хихикали, чем сбивали и свой настрой, и настрой Васильева. Да и до анала дело не дошло: силу, а главное — свой интерес к процессу, а также заряженность на успех, Васильев явно преувеличил. Выдохся парень, хоть и девчонок измотал не на шутку. Сообща порешили считать результаты ничьей.

Уже рассветало, когда Сергей отправился мыться и, посмотрев, как устало плещутся рядом девушки, предложил сестрам:

— А давайте я вам массаж сделаю! Нет, в этот раз именно массаж, без всякого там… Светка! Возьми мыло и помой волосы: я потом тебе косы заплету, а то смотрю сейчас на твой колтун и страшно становится — как ты все это распутаешь?

— Давно уже хочу их остричь, да Катька не дает, ругается, — пожаловалась девчонка.

— И правильно делает: у тебя шикарные волосы, и стричь их — последнее дело!

Массаж сестрам Сергей делал со всем прилежанием, как умел, да еще и «силы» влил не жалеючи, отчего девки явно взбодрились, повеселели. И пока он распутывал и расчесывал младшей волосы, Катька, удивленно поглядывая на сие действо, перемыла всю посуду, собрала «сексодром», аккуратно все свернула и приготовила к погрузке в машину.

— Посмотри-ка, как интересно заплел, — разглядывала новую прическу сестры Катя, — Хитро получилось, но красиво, не отнять: вроде те же косы, но как интересно заплетены — как розетка получилось.

— Давай и тебе заплету, — предложил Васильев.

— Да мне-то чего заплетать? — попробовала отказаться Катя, но была усажена на скамейку, и «стилист» изобразил ей французскую косичку, чем привел в восторг уже Светку — так той понравился вид сестры.

Одновременно Сергей помассировал сестрам головы, сняв имевшееся все же похмелье, отчего девушки пришли уж вовсе в благодушное состояние. Ну и в процессе разговаривал с ними, не без того.

— Хозяйке нашей мы платим пятнадцать рублей в месяц за комнату, — рассказывала, млея под его руками Катька, — Вроде бы и немного, но мы же и продукты все покупаем — и на себя, и на нее. Что же мы — отдельно питаться будем? Как-то это не по-людски получится. Потом дрова на зиму — тоже наша забота. Если все посчитать, так и немало выходит, куда больше этих пятнадцати рублей.

— А она, хозяйка ваша, неплохо устроилась, как я посмотрю, — хмыкнул Васильев, про себя же подумав, что Рашида, говоря ему про дешевизну гостиницы коммунхоза, явно лгала: у Сергея-то получались все тридцать рублей в месяц, и питание сюда не входило.

«Хорошо, что в общагу „педа“ съезжаю — там платы всего червонец в месяц получается!».

И сам же развеселился: про свои «дикие» тыщщи совсем забыл, «миллионщик скопидомный»! Меж тем Катька продолжала рассказывать про жизнь:

— Зарплату в РСУ платят сдельно и неплохую. Но я же без разряда работаю: «корочек» об обучении у меня нет, а потому и сдать на разряд не могу. Вот и пришлось мне на учебу в «пентагон» подаваться, где и Светка сейчас учится.

— Погоди! — удивился Васильев, — А разве на трудовую специальность нельзя отучиться по месту работы и там же сдать на разряд?

Девчонки переглянулись и рассмеялись:

— Можно, — кивнула Катя, — Но там — другое. Мастер наш в РСУ, Федоренко Василий Степанович, согласен хоть сейчас мне «корки» оформить, только я должна ножки перед ним расставить, а я этого делать не собираюсь. Мы вообще со Светкой стараемся не блудить, чтобы сплетни разные не множить. Да с хозяйкой нашей и не поблудишь… А уж на работе я этого делать точно не буду — потом замучают всякие козлы из желающих. Так что перебиваемся сейчас со Светкой разными «колымами» мелкими. Да с нею сейчас толку-то — так только на подхвате, если.

— Я после восьмого класса курсы продавцов и фасовщиц закончила, — влезла в рассказ старшей Света, — Но кто меня бы продавцом поставил? Три года в «райпо» на фасовке отработала. Зарплата там — гроши, если семьдесят рублей в месяц платили — уже хорошо. А уж за девяноста — все жилы вымотают. Одна радость — всегда можно что-то домой принести: то пряников каких, то хлеба в пекарне возьмешь.

— Я тоже после восьмого из школы ушла, — покосившись на сестру, продолжила Катька, — Учиться? Ну-ну… У мамки — она дояркой работает — получалось хорошо, если рублей семьдесят; отец — скотником, чуть больше. В город ехать учиться — все равно деньги нужны: и поесть, и что-то из одежды… На ферме пояркой почти год отработала, на откорме телят. Работы — выше головы, а платят еще меньше, чем дояркам. Ну их на хрен, с таким колхозом… А следующей весной к нам бригада строителей приехала, они коровник новый строили. Вот я и согласилась с ними работать: жрать им варила, прибиралась в старом клубе, где они жили, обстирывала их.

Светка хмыкнула чуть слышно.

— А ты не хмыкай, — рассердилась Катька, — Ну да, спала я с Варуджаном, бригадиром ихним. Зато я за это лето заработала столько, сколько мамка с батей за год не зарабатывают. Да я же родителям почти все и отдавала! На следующее лето — снова… Но в деревне мне уж было не жить — заклюют же, в спину плевались, как только не обзывали: мол, шлюха гулящая. Вот, в Кировск уехала. Так и жила — с весны до осени — с бригадами по колхозам, зимой — подрабатывала, где придется. Сейчас в РСУ, здесь все же какая-то стабильность есть. Хотя тоже — в сезон работаешь по четырнадцать часов, а зимой сидишь сиднем, ну и зарплата соответствующая.

— А со Степкой… — решил все-таки уточнить Сергей.

— А с ним я еще первым летом здесь, в Кировске, познакомилась. По соседству девки из медучилища жили, а эти сопляки к тем девкам наведывались. Ну, и решили… Х-м-м… Мне внимание оказать. А Степка узнал и укорот им навел. Да и потом помогал несколько раз.

— Вы говорили, что хозяйка квартирная строга и придирчива… А как же то, что Степан вот так приехал и забрал вас на всю ночь?

Катька засмеялась:

— Да он ее сразу запугал до икоты. Она попробовала как-то ему высказать, что нечего, мол… А он прошелся по дому и по двору, ну и выписал ей пару протоколов: один за плохую санитарию и благоустройство, мол, трава у дома не скошена, да щепки не прибраны, что с привоза дров весной остались; а в доме — лист подтопочный возле печи маленький, не соответствует правилам, проводка, дескать, старая. И предупредил, что, если будет варнякать, он эти протокола в ход пустит и штрафами ее обложит, вот и молчит хозяйка — она же скупая до невозможности, ей та десятка штрафа, как нож в сердце.

«Хе-х… Молодец, Степка! Хороший участковый до столба доебется — если ему оно надо. А то, что срок тем протоколам — два месяца с момента выявления нарушения — так откуда той бабке об этом знать?».

Между тем поднявшее солнышко стало заметно пригревать. Нагрелась, похоже, и машина, отчего в ней стало душно. Это и пробудило Степу: вылез весь помятый, красномордый, хмурый.

— А вы чё — не ложились вовсе? — хрипло спросил Городня, — И чё это вы такие бодренькие — ажно смотреть противно?

Васильев рассмеялся:

— Ты иди — окунись спросонок, полегчает. А потом похмелишься, вот и тоже станешь бодреньким, аки огурчик с грядки.

Мысль об опохмелке несколько оживила Степана: не стесняясь девок, он скинул труселя и полез в воду. Долго ухал, крякал, отфыркивался и потом крикнул Сергею:

— Серега! У тебя где-то мыло было — кинь его мне, хочу получше ополоснуться.

И уже совсем другим человеком вылез из воды. Васильев же к этому времени снова поджарил сала, нарезал хлеба на «закусь» и какой-никакой — не сравнить со вчерашним — но стол накрыл. Девчонки выпили оставшуюся с вечера «Хванчару», в чем Сергей им немного помог, Степа допил водку из початой бутылки.

— Сейчас на обратном пути надо к знакомому мужику заехать: тот рыбак заядлый, по утрам всегда сети проверяет. Рыбки у него взять, на отговорку дома, что, мол, на рыбалке был, — пояснил «продуманный» Степан.

— Степ… Тут еще бутылка водки целая осталась, ты ее себе забери, пригодится, — решил хоть как-то отблагодарить товарища за бурную ночь Сергей.

Городня задумался, жуя сало, мотнул головой:

— Не… Не возьму. Не поверят: как это я с рыбалки водку домой привез? Такого никогда не было, подозрительным покажется. Ты ее прибери, потом с мужиками как-нибудь «разыграем».

Опохмелившись и перекусив, компания поймала «дзен»: расслабились все, сидели молча, умиротворенные, поглядывали на реку.

— Эх… Хорошо посидели, — шлепнул по коленям Степка, — Но хорошее всегда быстро кончается. Ну что, девки-свиристелки, пора домой ехать? Давайте-ка, укладываем все в багажник, да поедем, не торопясь.

Улучив момент, Васильев сунул Кате в кармашек трикотажных штанов рублей пятьдесят разными купюрами, а на ее немой вопрос сказал:

— Сама же говорила — случайными шабашками перебиваетесь, пока учитесь. Вот и будет вам — для поддержки штанов. И вот еще что… Поищите домишко какой, что сдается. Только чтобы домишко был пусть и небольшой, но отдельный, не комната с хозяйкой. Как найдете, позвони мне…

— Сереж… Так, дорого это, мы со Светкой не потянем. Сейчас-то пятнадцать рублей платим, а если домик целиком снимать — это рублей двадцать пять уже будет, не меньше. А то и все тридцать.

— Вот найдете, мне позвонишь, подъеду, посмотрю и денег тебе на это дам. Это чтобы я мог в любой момент к вам в гости заехать, и чтобы не мешал никто. Поняла?

Девчонка не удержала довольной улыбки и горячо расцеловала Васильева.