Я не буду предупреждать о содержании этой Главы, ибо она продолжает предыдущую, то есть, будет «горяча». Думайте сами…

Катя откидывала голову, дышала порывисто, а сама все крепче и крепче обнимала Васильева сильными руками.

— Поглубже… Поглубже меня опусти, — промычала она.

А потом резко стиснула ногами Сергея, да так неожиданно, что и у того дыхание сбилось.

— Х-х-а! — опустил он ее, придерживая за ягодицы.

— М-м-м-а-а… — вскрикнула девчонка и вцепилась в его плечо зубами.

— Эй, вы там, не утопните! — подал голос Степка и расхохотался, — Вылазьте, выпить нужно.

— М-м-м… Спасибо… Ох, спасибочки тебе, Сережа… Как же мне хорошо-то! — шептала горячечно девчонка.

— Понравилось?

— Угу-м… Еще как понравилось…

— Любишь это дело? — чмокнул он ее в ушко.

— Ай! Ох и люблю! — засмеялась Катька и уставилась на Васильева, поблескивая в темноте белками глаз.

— Чуть позже повторим, только не в воде, — пообещал он.

— М-м-м… Даже слезать с тебя не хочется, — вновь прижалась к Сергею девушка.

— А я тебя так и отнесу на берег…

— Ага… Прямо вот так — с хуем в пизде? — засмеялась девчонка, но потом осеклась, — Тебе не нравится, что я вот так вот… Матерюсь, да? Что как есть, так и говорю?

— Х-м-м… Да нет, все нормально, ты же все точно сказала… А нормы приличий и прочие сдержанности в речи, они иногда и не нужны вовсе.

— Да нет… Я же вижу, что тебе не нравится. Ладно, я постараюсь поменьше материться. Ты уж извини, но… Я на стройке работаю уж семь лет без малого, а там народ все больше простой, без матершины никак не обходится.

— Да что ты мне рассказываешь — у меня отец в строительстве всю жизнь. Так что…

— Ладно, неси меня. Только он все равно выпадет, я же чувствую, как он опал…

Но у среза воды Катя все же спрыгнула с него засмеявшись. Сергей успел заметить вытаращенные глаза Светки, что голой грелась возле костра.

«М-да… Картинка, видимо, получилась та еще!».

Впрочем, младшая тоже стеснительностью уже не страдала: подалась ближе к огню, как будто обнимая его руками, и ноги, сидевшей на корточках, девчонки были бесстыже расставлены, и согнутые в коленях, открывали взору Васильева все. Буквально все! Обнимая Катьку, прижавшуюся к нему, Серега уставился в глаза Светки и потом — оп-па — облизнулся, далеко высовывая язык. «Язычок змеи». Та замерла на секунду ошарашенно, а потом хихикнула и сомкнула колени.

— Девчонки! Давайте-ка я вас оботру, — Васильев подхватил полотенце с сучка и принялся вытирать Катьку, вертя ее бесцеремонно, — А Степа где?

Светка, улыбаясь, махнула рукой назад:

— В машине чёта возится.

— Ну тогда и ты иди сюда, красивая. Не заревнуешь, Катюха?

— А я вообще неревнивая: чай, хуй не кусок мыла, не сотрется, — усмехнулась та, потом ойкнула, — Я же обещала поменьше материться.

— Да забудь ты об этом! — Сергей хмыкнул: «Вытирать Светку почему-то приятнее. Красивее она, теперь уж точно вижу!».

Младшая была приятно курносенькой, с правильным овалом лица. Волосы ее, светло-русые и изначально заплетенные в косу до середины спины, сейчас растрепались донельзя.

«Навка. Или — мавка, не знаю как правильно!».

Лицо старшей было тоже правильной формы, но вот носик… Х-м-м… Носик был совсем небольшой и заканчивался такой пимпочкой, как кнопкой, что делало Катю просто симпатичной и даже немного забавной.

«Как у Алисы из известного мультика, впрочем, его пока не сняли. Волосы? Те потемнее, чем у младшей, и острижены по плечи. А губки у них, у обеих хороши, полные такие и чувственно изогнутые!».

— Ты посмотри, какой заботливый кавалер нам сегодня достался, да, Светка? — хмыкнула Катя.

«Все же ревнует?».

— А чё? Мне приятно, — улыбалась младшая.

— Так… — принял деловитый образ Васильев, — Сейчас приоденем вас, чтобы не замерзли и будем кормить-поить.

Серега метнулся к мотоциклу:

«Как знал, что пригодится!».

Накинул свой старый, но чистый армейский бушлат на плечи девчонок, стоявших приобнявшись и шепчущихся о чем-то. Застелил своими штанами — «Постираю завтра!» — кусок скамьи.

— Садитесь! Вам чего налить: «Рябину на коньяке» или вот «Медвежья кровь» есть. Водка еще… Ах да! Немного коньяка осталось.

Катя выбрала водку заявив:

— Она честная.

Света же захотела «Рябины», мол, вкусная и ей очень нравится. Вмешался позабытый за хлопотами Степа, приглушенно взревев от машины:

— Серега! Иди сюда…

— Ну, чего тебе? — стараясь унять раздражение, подошел к машине Васильев.

— Держи… Вот полог, он, кстати, длинный — можно и под низ постелить, а другим концом укрыться. Вот кошма — два на два, вам как раз хватит. Одеяло… Старое, правда, но чистое. Полушубок… Хотя полушубок я вам не дам: нам в машине тоже нужно будет чем-то укрываться. Все, тащи это к костру.

Пока он отсутствовал, девчонки уже успели одеться и теперь сидели за столом в трикотажных костюмах, на что немедля возмутился Городня:

— Это чего еще⁈ Светка, ты на кой хрен оделась? Катька! Домой, что ли, собрались? Э, нет! Никуда вы до утра не уйдете. А решите — так вон там город, пешком идите, а я вас не повезу.

— Да никуда мы не уходим. Успокойся, Степа… Просто зябко стало, — объяснила Катя.

Они выпили, и Сергей налил девчонкам шурпы:

— Лопайте, она, должно быть, настоялась.

Сестры лопали с большим аппетитом.

— Вкуснятина какая, да, Катька? — похвалила похлебку Светка.

— Угу, правильно сварили, — ответила другая, — У нас в деревне папка тоже вкусно шурпу варит. Барашков родители держат.

Потом еще выпили. Васильев косился на Степку: изначально чуть протрезвевший приятель, замахнув пару раз по сто, начал вновь впадать в нирвану.

«На старые-то дрожжи!».

— Вот шашлык разогрел, подсох он уже, правда, — как будто извиняясь, поставил перед девчатами алюминиевую чашку Сергей.

— Ну, мать… — смеясь, обратилась к младшей Катька, — При такой закуси можно сутки «квасить».

Сам Сергей лишь пару раз пригубил коньяка, поглядывая на Катю. И, что характерно, видел ее ответные взгляды.

— Чтобы вам пилось и закусывалось ловчее, — взял он в руки гитару.

«А что им петь-то? Что-нибудь попроще? Дворовое?».

— Он капитан, и родина ее — Марсель.

Он обожает споры, шум и драки.

Он курит трубку, пьет крепчайший эль,

И любит девушку из Нагасаки.

Надо сказать, услышав песню, девчонки выпивать и закусывать вовсе прекратили. Катька слушала, чуть прищурив глаза, а Светка — широко их распахнув, как будто даже восторженно.

— У ней следы проказы на руках,

У ней татуированные знаки,

И вечерами джигу в кабаках

Танцует девушка из Нагасаки.

«А Светка-то какая благодарная слушательница — даже покачиваться начала и губками шевелит, как будто подпевает. Катька… Катька, прикусив губку, искоса поглядывает на младшую. Ревнует, точно ревнует. Ох, да я же их обеих сегодня… М-да… Спокойно, Ипполит, спокойно!».

— Нет, ну какая сволочь этот джентльмен во фраке, да, Катя? — расчувствовалась захмелевшая Светка.

Степа же — пьяный, пьяный, а свое дело знал туго — все подливал девчонкам, да так, что и Васильев уже забеспокоился: на хрена так часто и так много-то?

— А ты опять сегодня не пришла.

А я так ждал, надеялся и верил,

Что зазвонят опять колокола,

И ты войдешь в распахнутые двери…

«А вот это не дело — пригорюнились что-то девчата. Надо другое, повеселее!».

— Мне бы жизнь свою, как в кинопленке,

Прокрутить на десять лет назад —

Чтобы стала ты простой девчонкой,

Чистой-чистой как весенний сад…

И уже вместе с пританцовывающей и подпевающей Светкой:

— Вижу тень наискосок,

Рыжий берег с полоской ила,

Я готов целовать песок

По которому ты ходила…

— Ну это… В общем, ага… Светка! Пошли спать, — не выдержал Степан.

— Нашу муху в уголок поволок, — хмыкнул Васильев, глядя на удаляющуюся парочку, плеснул коньячку в рот и закурил.

— Дай сигаретку, — потребовала, протянув руку, Катя.

Они молча покурили, поглядывая друг на друга. Затушив сигарету, Сергей спросил:

— Еще выпьешь?

— Не… — помотала головой девчонка, — Лучше потом… Или ты спать хочешь?

— Я — спать? — рассмеялся Серега, — Когда рядом такая девчонка? Не бывать этому!

Катя довольно улыбнулась.

— А ты — хочешь? — уставился он ей в глаза.

— Так давно уже, — с досадой протянула, сморщив носик, Катюха, — Уже все штаны мокрые, а ты все поешь и поешь.

— Не понравилось? — притворно огорчился Васильев.

— Почему же не понравилось? Очень понравилось, но… Можно же как-то чередовать. Выпивку, песни и… Это.

— Да ты просто — прелесть, — покачал головой он, — Все правильно разложила. Налей нам чая, а я пока лежбище устрою.

Чай, налитый в кружки, остался на столе: не успел Сергей все расстелить, поправить, лишь остановился осмотреть — все ли в порядке, как Катя обняла его сзади. И уже голая. Он подхватил девушку, аккуратно уложил ее на «постель» и рухнул рядом, потянув одеяло, чтобы укрыться обоим. Они завозились, устраиваясь поудобнее…

— Ах! — стоило Васильеву чуть погладить «мохнатый бугорок», как девушка благодарно «задышала».

«Блин! А ведь она и впрямь — мокрая. Черт! Надо будет Степе литр поставить за такое знакомство!».

— Ну же… Чего ты медлишь? — постанывая, спросила девчонка.

— Э, нет… Сначала я хочу исследовать тебя пальцами. Ты как — кончишь?

— Дурак… А то ты не видишь?

«Ну что за мода, а? Чуть кончать и сразу кусаться!».

Он дал Кате передохнуть пару минут и — снова.

— Ну уж нет… Сейчас уже… Иди сюда! — потянула она на себя.

— Вот же ты нетерпеливая, — с долей досады пробормотал Серега.

— Да, я такая! — хмыкнула она и, направив его, — Вот сейчас плавненько, не торопясь. Но и не останавливаясь… М-м-м…

— Еще? — навис Сергей над девчонкой.

Та распахнула глаза:

— А что — еще есть? — и, приподняв голову, уставилась себе между ног, — Блин! Красота-то какая… Давай, только помалу…

— Ага… Вира, то есть.

— Бестолочь! Вообще-то, сейчас — майна! — засмеялась Катька, потом, прислушиваясь к себе, простонала, — А вот сейчас остановись…

— Ох, как же мне хорошо… — простонала через несколько секунд, — Все. Только давай я сама начну. Снизу.

«Вот умеет же — не отнять! Здесь можно вообще не шевелиться, она сама все сделает!».

А еще через пару минут Катька подвывала в голос, кусая губы. Небольшая остановка и вопрос Васильева:

— Ножки на меня закинешь?

Девчонка открыла глаза, взор был мутным, а голос хриплым:

— Давай…

Глубоко затягиваясь сигаретным дымом, Васильев с удовольствием поглядывал на девушку, что лежала рядом. Катька зашевелилась, приподняла голову, посмотрела на него и подалась вниз.

— Ай! Не кусайся! — засмеялся он.

— А может, мне хочется его немного погрызть? — пробурчала она.

— Ну что же ты? Он же любит ласку…

Теперь уже Сергей лежал, приподняв голову, любуясь видами и наслаждаясь умениями подружки. Это не был глубокий минет, но где-то совсем рядом. Катька выпустила «его» изо рта, приподняла голову, слизнула слюнку, повисшую на губе:

— Кончить мне в рот сможешь?

— Х-м-м… Не знаю, это ведь уже не первый раз. Да и сколько там ее будет?

— Да сколько ни было бы: нравится мне…

Все это время Васильев вообще не прислушивался, что происходит вокруг, и про машину со Степкой и Светкой как будто забыл. Вроде бы были такие-то невнятные звуки, но… Именно что невнятные и почти неслышные.

Совместными усилиями они исполнили желание Кати. Она полежала у него на животе, восстанавливая дыхание, перебралась выше, устроившись к нему на грудь. Принялась чертить пальчиком по груди, животу.

— Так-так-так… Знаешь, вот если не обманывают меня предчувствия, то ты что-то хочешь спросить или попросить, — усмехнулся Васильев.

— Вот ничего от тебя не скрыть. И-и-и… Ничего я не хочу.

— Хочешь.

— Не хочу, сказала же!

— Да хочешь же!

— Вот какой ты…

Девчонка потянула на них одеяло, укрывая и себя, и его.

— Ты так и будешь молчать? — потеребил он ей кончик носика.

— Буду.

— Ну и глупо!

— Ну и пусть.

Похоже, Катька закусила удила.

— А давай я попробую догадаться? — предложил Сергей.

— Ишь ты какой… А попробуй! — девушка поднялась и уселась на него сверху.

Потом подумала, чуток поерзала, выбирая положение поудобнее, положила руки Сереге на грудь и устроила на них голову, уставившись ему в глаза.

— Ну, давай, угадывай.

— Ты хочешь… Нет, не сверху, ты бы и так села. На четвереньках?

Она хмыкнула:

— Мне это тоже нравится, но не то.

— Ты хочешь… — Васильев прижмурился и засмеялся, подтянул ее повыше — лицом к лицу, — Ты хочешь, чтобы я тебе полизал.

Катька прикрыла глаза, вздохнула:

— Я такого не говорила.

— Но ты — хотела.

— Нет.

— Да.

— Да нет же!

— Да, да же!

— Вот противный! — она шлепнула его по груди, впрочем, совсем несильно.

— Вот упрямая! — и он стиснул ей ягодицы.

Девушка села и рассмеялась:

— А с тобой не соскучишься.

— С тобой — тоже! — прикрыв глаза, кивнул Сергей.

— Это хорошо?

— Это — замечательно, — признал он, — И я сейчас не вру. С тобой и правда хорошо.

Девушка с улыбкой вздохнула, прижмурилась от довольства.

— Так что же? — напомнил он ей.

— Что — так что же? — снова широко раскрытые глаза.

— Так ты будешь у меня это просить? — напомнил он ей.

— Просить? Х-м-м… Нет, не буду.

— Почему?

— По кочану! — насупилась Катька.

— Ну и глупо! — хмыкнул Сергей.

— Ну и пусть! — грустно вздохнула девчонка.

— Ладно… Зайдем с другой стороны. У меня встречное предложение…

— Какое? — заинтересовалась она.

— А вот не скажу! — заупрямился он.

Катька насупилась:

— Вообще-то… Это девчоночья позиция. Это можно мне, а тебе, мужчине, такого делать нельзя.

— С чего бы это? — удивился Сергей.

Девчонка сдалась:

— Ну ладно… Мое желание ты знаешь. А твое?

Васильев, хитро прищурившись, погладил девичьи ягодички, стиснул их пару раз, а потом — кончиком пальца — слегка помассировал анус.

— Ох, нет! — для убедительности Катька помотала головой, — Нет-нет-нет! И даже не проси.

— А я и не прошу, я предлагаю обмен: я тебе, ты — мне.

— Сережка! Ты сдурел совсем? У тебя он — вон какой, ты же порвешь мне все.

— Да я же аккуратненько, поласкав сначала… Ласково-ласково.

«Торговлю» прервал чуть слышный шорох, а потом и шепот:

— Ну вы тут — все? Или еще нет, и я помешала?

— Помешала! — в один голос воскликнули оба.

— Ой! — Светка, подкравшаяся почти вплотную, отшатнулась и растерянно прошептала, — А я слышу — вроде притихли, разговариваете просто. А потом чёта ссорится начали… Ну, думаю, подойду, чё там…

— Мы не ссорились, — с досадой фыркнула Катя, — Мы спорили.

Васильев засмеялся:

— Я бы даже сказал — торговались. И ты перебила наш торг на самом интересном месте.

— Да я бы все равно не согласилась, — отмахнулась старшая сестра.

Сергей потянул Катьку к себе, приподнялся и язычком поласкал ей сосок:

— Даже если так?

— Ф-ф-у-х… — выдохнула, прикрыв глаза, Катя, и помотала головой, — Ну, Сереж-а-а… Даже если и так. Ты совсем Светки не стесняешься, бесстыжий?

— Совсем, — подтвердил он.

«Катька, похоже, какая-то нимфоманка — заводится мгновенно!».

Перевел взгляд на младшую: та буквально пожирала взглядом лежащую перед ее глазами картину.

«А Степа Светку-то, видимо, не того… Не постарался, в общем!».

— Свет… Чай пить будешь? — привстал он на локти.

— Буду, — кивнула та, — Я бы, честно говоря, и перекусила бы немного.

Катя негромко засмеялась:

— Я тоже, — а потом, как будто извиняясь, пояснила Васильеву, — Мы почти не ужинали. Ну, в смысле… У нас всегда так: бабка, у которой мы комнату снимаем, постоянно ворчит, что мы — засранки, что никогда за собой не прибираем. В общем, мы только чай вечером пьем.

— А чего мы засранки? — с обидой продолжила Светка, — Мы ей постоянно весь дом намываем, и в ограде тоже прибираемся, и в огороде помогаем. А ей, клюшке старой, все не так. И проститутки мы, и засранки, и мало платим, и дрова, что наш батя привозит, плохие.

— А почему другого жилья не поищете? — удивился Сергей.

— Да все примерно так же, — хмыкнула Катя, — Учащихся-то в Кировске — полно, и далеко не все в общежитиях живут, чуть не половина также жилье снимает. А еще по организациям многие работники углы ищут, особенно молодые семьи. Потому… Сложно, в общем, нормальное жилье найти.

Катя как будто нехотя оторвалась от Васильева, посмотрела вниз, вздохнула огорченно и, не навевая белья, натянула на себя спортивный костюм.

— Ну, не вздыхай, хорошая моя, у нас с тобой еще вся ночь впереди, — Сергей погладил девушку по попе.

— Светка, пошли до кустиков сходим…

Васильев метнулся к воде, обмылся, свято соблюдая заповедь: «Главное — чистота половых органов!». Потом подкинул дров в почти прогоревший костер и, подойдя к столу, принялся нарезать уже заметно отощавшие запасы продовольствия.

«Шурпу съели, шашлык — тоже. Осталось немного соленых огурцов, сало вот есть — и соленое, и копченое. Полно его! А не поджарить ли мне сальца на прутиках? Мировой же закусон!».

Серега вмиг нарезал ивовых прутьев, ошкурил их, чуть опалил на огне и, правильно порезав сало, нанизав, принялся поджаривать. Поплыл вкусный запах, и Серега сам почувствовал, что проголодался. Поджаривая порции «вкуснятины», скидывая готовое в миску, он волей-неволей прислушивался к негромкому разговору сестер, вернувшихся и севших за стол. Те шептались, то совсем неслышно, похихикивая, косясь на Сергея, то чуть громче.

— Да он палку только и кинул, — обиженно шептала Светка, — А потом уснул. Да ладно бы… Но ведь ты — то стонешь, то орешь благим матом.

— Да прям там, скажешь тоже — орала я, — хмыкнула Катя.

— А то — нет? Я ажно позавидовала. Нет, ну правда же — тебе вон как… А мне — хоть уши затыкай, и Степка еще — храпит под боком. Да ладно бы храпел, он же и попердывает, поганец. Шубу с меня стащил, развалился как фон-барон, а я в уголке скорчилась. Слушай… А чего Сережка говорил, мол — торговались вы. Это чё еще такое?

Катька покосилась на Васильева, склонилась к сестре, и Сереге пришлось делать вид, что он «ващпе» глухой. Но ответа старшей и правда не услышал, только Светка покосилась задумчиво на него.

Светка и присоединившаяся к ней Катька допили «Рябину», Серега — так понравившийся ему коньяк, закусывали жареным салом. Ну и что, что без изысков? Для русских сало — не менее сакральный продукт, чем для хохлов. Попили чай. Сергей ловил на себе задумчивые взгляды сестер, видел их переглядки, но пока молчал, нагнетая интригу.

— Сереж… — не выдержала старшая, — А можно, Светка с нами ляжет? Ей в машине неудобно.

Васильев хмыкнул, попытался сохранить невозмутимый вид, но не смог — довольная ухмылка вылезла на морде:

— Х-м-м… Только ляжет? В смысле — спать? А мы что же, не будем с тобой продолжать торг? Ты не застесняешься сестры?

Катя фыркнула:

— Вот ты бесстыжий, а! Вообще-то, я уже думала и впрямь — спать.

Сереге надоело ходить вокруг да около, и он уставился на девчонок:

— Девки! Ну мы же взрослые люди, да? Чего мы все пытаемся… Давайте уж начистоту.

— Ты о чем? — с вызовом приподняла носик старшая.

— О чем, о чем… Да все о том же! Вы двое — красивые девчонки. И я, Катюшка, тебя хочу по-прежнему. Ты, надеюсь, тоже хочешь. Смогу ли я… к-х-м-м… Это самое рядом со Светкой и удержусь, чтобы к ней не пристать? Нет, не смогу.

— Ты хочешь сказать, что тебя на двоих хватит? — усмехнулась Катя.

— Именно. Именно это я и хочу сказать.

— Ой ли? — наклонила голову Катька.

— Проверим? — загорелся азартом он.

Старшая перевела взгляд на младшую, а та… Ну, не как лампочка, но светилась отчетливо.

Катька прищурилась с ухмылкой, уставила на него палец:

— Тогда… Тогда это и будет условием, а не моя задница. Договорились? Но — обеим, чтобы и Светке не было обидно.

Сергей покачал головой:

— Ох, ты и хитрая, Катерина Батьковна. Хочешь и на елку влезть, и рыбку съесть.

— А что? — довольно улыбнулась та, — Чем тебе не замена? С двумя сразу покувыркаешься. Правда, я пока не уверена, выдюжишь ли?

Он опять попытался:

— Кать… Ну нечестно же, согласись?

— Да что ты заладил? — сморщилась та, — Боюсь я, понял? Больно это: несколько раз пробовала, но… Неохота мне потом неделю в раскоряку ходить.

— А если — нет? Если не будет больно? И ходить, покряхтывая, тебе не придется.

Краем глаза Васильев поглядывал на Светку, очень уж у нее все эмоции на лице отражались. И мнилось ему, что вот младшая-то — уже давно бы сдалась. Катька же воспряла, и было видно: она уверена в себе, а это значило, что Серега где-то повел себя неправильно, где-то лоханулся в разговоре: ведь она сама сказала — пробовала, а здесь встала намертво.

— Ну, Сереж… Что ты в самом деле? — вдруг сменила тональность старшая, — Две девчонки готовы тебя ублажать, а ты прицепился к этому…

— Тьфу ты… — не смог сдержать оборону Серега, — Пошли в койку, обе.

Катюшка взвизгнула довольно и буквально пропела:

— Но чур — я первая!

Уже изрядно посвежело, потому пришлось накрываться еще и пологом. Светка сдавленно спросила:

— А мне пока — как? Отвернуться, да?

Серега переглянулся с Катюшкой, хмыкнул:

— А чего? Наоборот, лежи, смотри.

— Ага… Можно подумать — я смогу просто так лежать и смотреть.

— А ты меня поглаживай, можешь даже целовать.

Для начала они с Катькой просто целовались. Серега пытался сдерживать улыбку — очень уж забавно поблескивали из глубины полога глаза младшей сестры. Потом увлекся, вдохновленный реакцией Катюши, перешел на шею, потом — грудь… Уже на этом этапе старшая вовсю «начала» — прерывисто дышала, постанывала, подрагивала всем телом. Улучив момент, Сергей поманил пальцем Светку, и та подалась ближе. Указав пальцем на вторую грудь Кати, Васильев демонстративно облизал вставший дыбом коричневый сосочек, покусывал его мягко — одними губами. А потом — показал Светке: мол, вот этот — твой. Показал, ага, и чуть не расхохотался: очень уж забавно-ошарашенное личико сделалось у девчонки. Прислушавшись к Кате, удовлетворенно кивнул — той сейчас было не до разбирательств, кто именно ласкает ей грудь: Кате было хорошо.