За прибытием Мельника и женщин, как-то совсем незаметно из «Москвича» начальника, выбрался Баженов и, не привлекая особого внимания, пройдя к столу, присел там с краешка.

«Мельник какую-то воинскую часть на посуду обнес, что ли? Алюминиевые солдатские миски, такие же кружки в большом количестве. Причем заметно, что некоторыми из них не пользовались до этого — маслянистый налет на них еще не смыт!».

— Ох, ты, какой стол у тебя, Сережка! — поразилась Молчанова, — Просто обалдеть, чего тут только нет.

Васильев засмущался:

— Да ладно вам, Татьяна Николавна… Чего там? Вроде бы ничего особенного. Ну, все в сборе, присаживаемся, коллеги!

К удивлению Сергея, участковые и сам Мельник — кроме Юрки Ложникова — предпочли начать застолье именно с самогона Степки Городни. Ложников же крутил в руках бутылку коньяка «Праздничный»:

— Никогда не пробовал, только слышал о таком.

— Вот с него мы с тобой и начнем, пожалуй, — согласился Сергей, — А вам что налить, красавицы?

Болотова с Молчановой переглянулись:

— Даже не знаю, — протянула Зоя, — Мне и «Хванчкары» хочется, она мне очень нравится, и «Медвежью кровь» я люблю, ну а «Рябина на коньяке» и вовсе любимый женский напиток.

— Эх, милые дамы, — с сожалением протянул Серега, — Вот в других условиях я бы вам такие коктейли приготовил — уверен, что таких вы еще не пробовали. Но мы сегодня на пленэре, а потому вынуждены упроститься.

— А ты умеешь коктейли готовить? — женщины снова переглянулись, — Угостишь как-нибудь?

— А я только «Шампань-коблер» пробовала, — призналась Зоя, — Это мы как-то к родственникам в Москву с родителями ездили, я еще в институте училась, меня сродный брат с друзьями в «Коктейль-холл» водил. Такая вкуснятина, Таня, ты не представляешь!

— «Шампань-коблер» — это совсем просто, — хмыкнул Васильев, — есть более вкусные напитки.

— И ты их умеешь готовить? — недоверчиво уставилась на него Таня.

— А там — если не забираться в самые дебри — особо сложного ничего и нет. Навскидку помню рецепты четырех-пяти коктейлей, только нужно подумать, что из ингредиентов можно купить в Кировске.

— Все, Серега, — засмеялся Сашка Сысоев, — Теперь пока не угостишь, они с тебя с живого не слезут!

Получилось довольно двусмысленно, и женщины, зарумянившись, покосились на Сысоева с возмущением. Хмыкнул, пряча улыбку Пашка. Неловкость разрушил Мельник:

— Ну, мы так и будем обсуждать какие-то коктейли? Соловья баснями не кормят: давайте, я начну с тоста! — начальник занял один из торцов стола и поднял свою кружку.

— Рекомендую все-таки начинать с более слабого напитка, — шепнул женщинам Васильев, — а потом плавненько повышать градус. Так врачи советуют!

— Ну, если врачи — то мы согласны! — также негромко ответила Зоя, протягивая свою кружку под рубиново-пурпурную «Хванчкару».

Сергей успел заметить, что Мельник недовольно насупился, когда женщины уселись по обе стороны от виновника торжества. Сам же Сергей занял другой конец стола, противоположный начальственному — просто потому, что ему предстояло сейчас суетиться, наливая всем шурпу, ухаживая за гостями.

— Ну что, коллеги… — начал непосредственный руководитель новоиспеченного участкового, — Сегодня мы принимаем в наш коллектив…

Признаться честно, Васильев не особо прислушивался к речи Мельника, ибо, с одной стороны, у него имелась Молчанова, чей вырез платья демонстрировал пусть и небольшие, но вполне привлекательные округлости — даже краешки бюстгальтера виднелись; с другой стороны — чуть развернувшаяся к тостующему Болотова, прижималась бедром к ноге парня. В общем, приятных «осюсений» хватало, и Серега, глубоко дыша, постарался успокоиться.

«Ну что ты, черт возьми, ведешь себя как мальчишка: увидел приятную ложбинку меж персей Таньки, почувствовал горячее, плотное бедро Зойки — и поплыл сразу. Как школяр, честное слово!».

Наконец, Мельник закончил приветственное слово, и все дружно приподнялись со своих мест, чтобы брякнуть кружками с разным спиртным. Серега, смакуя, потянул ароматный коньяк…

«Хорош! Хорош коньячок. Ничуть не хуже разных „Мартелей“, а как бы и не получше будет!».

Ложников тоже потягивал ароматную, темно-янтарную жидкость небольшими глотками, с удовольствием прижмуриваясь.

— Да что вы так вкусно его пьете, — хихикнула Зоя, — Прямо и мне захотелось попробовать.

— Налить? — спросил Сергей.

— Ты же сам сказал — градус нужно повышать плавно, — возразила Таня.

Васильев, наклонившись к Болотовой, шепнул:

— У тебя губы от вина красные, настолько притягательны, что так и тянет их поцеловать.

— Держи себя в руках, Сережа, — дрожа губами, тая улыбку, чуть слышно ответила женщина.

Первую закусили чем бог послал, то есть, холодными закусками. Степка смачно хрумкал соленым огурцом, а Пашка Сергиенко запивал самогон соком, аккуратно высасывая его из соленого же помидора. Сашка Сысоев грамотно, по-мужски закусил смачным бутербродом в нескольких слоев разного сала.

— Ну что — шурпа? — потер руки Васильев.

— По-хг-оди, — пробормотал с полным ртом Городня, — Не торопи, дай хорошо первую закусить.

— Да, здесь есть чем закусить, — усмехнулся Пашка.

— Между первой и второй, как говорится, — кивнул Мельник, — А шурпа пойдет под третью.

Аппетит у всех был замечательным, и потому Сергей с некоторым беспокойством оглядел стол, который заметно опустошался.

«Нет, что подрезать, чем наполнить — все это есть, но надолго ли хватит?», обуяла Васильева извечная задумчивость русского хлебосольного хозяина, когда тот видит целеустремленность гостей, не обделенных аппетитом.

А по животу расплывалось приятное тепло от хорошего коньячка.

— Хорошо сидим! — довольно хмыкнул Степан, — Ну что, мужики — самогон допиваем, да?

С удовольствием Сергей отметил, что женщины тоже не чинятся: выпивают и закусывают активно, без глупого жеманства.

— А вот теперь давай попробуем твою шурпу, Серега, — покрасневший лицом Мельник повеселел.

И минут на двадцать за столом повисла тишина: шурпа была в меру горячей, густой и ароматной.

— Ох, и хороша же сурпишка, — крякнул Баженов, заблестев глазками, — Правильная шурпа. Серега, ты варил?

Васильев, хлебая жирный бульон, кивнул:

— Ага…

— Ты еще и говорить умеешь, Сережка, — промурлыкала Болотова.

— А я еще и крестиком вышивать умею, и варенье варить, — постарался передать интонации Табакова-кота Сергей.

— Что — правда, что ли? — опешила Танька.

— Угу… Нет предела моему совершенству! — «Блин! Мультика-то того еще нет, потому и слова мои приняли за чистую монету!».

— И скромности твоей! — расхохоталась Зоя.

— Да, я такой, — с серьезным видом кивнул Серега, — Талантливый человек — талантлив во всем!

— А гитару талантливый человек взял? — прищурилась Таня.

— Товарищи инструментом обеспечили! — подтвердил Васильев.

— Да погодите вы со своими песнями, — возмутился Степка, — До них дело еще дойдет. А пока брюхо не набили — айда купаться!

Молодые мужики загомонили, поднимаясь из-за стола — солнышко еще вполне припекало, и после шурпы, после выпитого, что сразу выходило по́том, требовалось охладиться.

— Девки, вы идете с нами? — улыбаясь, пригласил дам Мельник.

— Вы идите пока, — отмахнулась Молчанова, — Мы уж потом как-нибудь, сами. Вон, Сережка нас подстрахует…

— А то я плаваю не очень, — повернувшись, объяснила Васильеву женщина.

— Я готов подстраховывать вас в любом начинании, — закивал Серега, краем глаза все же увидев, как снова насупился начальник.

Вся мужская компания, весело гомоня, подалась к воде. Даже Баженов, сняв рубашку и подкатав брюки, зашел по колено в воду.

— А я что-то сомневаюсь: стоит ли мне лезть в воду, — протянула Зоя, — Чуть остыну и опять начнутся мои проблемы.

Васильев хмыкнул:

— То есть, ты не веришь в мои возможности помочь тебе?

«А ведь тогда, на стадионе, она вроде бы уже поверила, решилась. Но… Может, Танька ее с панталыку сбила, дескать, ерунда все это, просто нахал Сережа хочет таким образом дорваться до „тела комиссарского“?».

Как будто подтверждая его догадку, Молчанова, усмехаясь, спросила:

— А ты прямо вот уверен в том, что можешь помочь Зое, да? Массажист озабоченный.

Сергей покачал головой:

— Фома ты неверующий, Танечка. Зачем мне в таком вопросе врать? Я, конечно, не великий исцелитель, но кое-что могу.

— Да? А вот скажи мне, лекарь, какие у меня, к примеру, проблемы со здоровьем? — криво усмехаясь, уставилась на него Молчанова.

— Тоже мне — бином Ньютона! — фыркнул Васильев и, прищурившись, осмотрел Таню, — У тебя проблемы с желудком, похоже, застарелый гастрит. И… Да, что-то еще с поджелудочной. Оттого ты и осторожничаешь с шурпой, а к салу вообще не прикасаешься.

— Х-м-м… Ну, это может быть простая наблюдательность, — склонив голову, заявила Молчанова, — И ты хочешь сказать, что сможешь мне помочь?

— Ну уж колики, начнись они у тебя после жирного, я сниму в полминуты. А чтобы подлечить… Тут придется подольше повозиться. Так что, Зоя, не сомневайся, купайся смело. У меня и полотенце махровое есть, вытру тебя со всем прилежанием. Потом у костра согреешься…

— А что ты еще с Зойкой сделаешь — со всем прилежанием? — прикусила губку Танька.

— Я все делаю с прилежанием, Танечка — если ты еще не заметила. Все — без исключения, — нахально усмехаясь, надавил взглядом на насмешницу Серега, — И почему только с Зоей? Если ты решишься, то и с тобой тоже.

— Ну вы вообще уже, — засмеялась Зойка, — Разговоры у вас… Прямо вот не знаю…

— Но согласитесь, девочки, если бы мы были здесь втроем, все могло продолжиться крайне интересно, — подмигнул молодой нахал.

— Самоуверенности в тебе, Сережа, сверх всякой меры! — фыркнула Молчанова.

— А ты попробуй, попробуй, Танюша… Может, это не самоуверенность, а просто уверенность в своих силах?

— Ну все, прекращайте, — шлепнула его по плечу Зоя, — А то двусмысленность такая, что еще чуть-чуть и перерастет в определенность.

— Ладно, все — так все! Так что — вы идите купаться? — вернулся к теме Сергей, — А то мужики, похоже, решили к столу вернуться.

— Идем, идем… — как будто недовольно пробурчала Танька, — Давай, наливай нам, выпьем и пойдем купаться, а то и правда — жарковато что-то.

«„Хванчкару“ они допили. „Медвежью кровь“ или „Рябину“?».

Однако Зоя, разглядывая бутылки на столе, потребовала:

— Ну-ка, налей нам этого коньяка, хочу попробовать, что вы с Юркой так смаковали.

«М-да… Будь мы здесь и впрямь втроем, даже не знаю… Не знаю, куда бы нас кривая вывела!».

— Х-м-м… Это что — его вот такими глоточками надо пить? — недоверчиво уставилась в кружку Таня.

— А пахнет хорошо! — признала Зоя.

— Да, маленькими глоточками, даже покатать во рту, чтобы почувствовать теплоту и насыщенность напитка, а потом, сглотнув, ощутить, как теплая волна прокатывается вниз и расплывается приятным теплом по желудку.

— Ишь ты, прямо поэзия какая-то, — хмыкнула Танька.

— Ты что же — раньше хорошего коньяка не пила, что ли? — удивился Сергей.

— Нет, как-то не приходилось. М-м-м… И правда — тепло, только во рту сейчас пощипывает и как будто вяжет. Так, все, Сережа. Сейчас мы пойдем переодеваться, а ты посмотри, чтобы никто из этих оглоедов к машине не лез.

— С удовольствием посмотрю, Танюша, — довольно прижмурился Серега.

— Ой, не могу! — рассмеялась Зоя, — Сережка! Перестань, что ты как мальчишка какой.

— А он и есть — мальчишка! — хмыкнула Таня.

«М-да… Опять убеждаюсь, насколько Зоя смотрится выгоднее Татьяны. Высокая, с красивыми, широкими бедрами; ноги длинные, полные, но крепкие и без единого признака целлюлита. Грудь тоже… х-м-м… Отчетливая. Таня… Вот низ у нее очень симпатичный: ножки ровные, красивые, и попа — очень даже. Талия тонкая. Но вот верх — вряд ли даже двойка. И худощавые плечи, ключицы выступают. Да, Зойка куда интереснее. Но и Таньку я бы… К-х-а, к-ха… Уймись, маньяк!».

А вот купальники у дам Серегу никак вдохновить не могли: на Тане был раздельный, из какой-то буклированной ткани в частую складочку, придавал сей туалет женщине вид забавный, как будто накидывая немного объема.

«Дурацкий купальник, надо признать! Хотя… Синтетики сейчас почти нет или она совсем уж примитивная, потому не будем судить строго!».

На Зое же был совсем простенький купальник: и трусики, и лифчик были обычные, хлопчатобумажные, как будто спортивного вида. Но что и в том, и в другом совсем уж претило Васильеву: высота трусиков была какая-то запредельная — чуть ли не выше пупка.

«На хрена такое, а? Ведь красивые женщины, а вот аксессуары эти портят весь вид!».

— Ну как мы тебе? — подмигнула ему Зойка, и Васильев был вынужден признать, что — да, вид сногсшибающий.

— Мужчины! Мы пошли купаться, и чтобы нам не мешали! — потребовала Молчанова.

— Эгей, а Васильев — что же, мешать вам не будет? — удивился Городня.

— Так я же сказала — мужчины, а Сережка — еще юноша, — засмеялась Танька, вызвав ржание Степы.

«М-да… Сомнительный комплимент! Чего она меня подкусывать взялась, а?».

— Сережка будет поглядывать, чтобы Татьяна не утопла, — вмешалась, сглаживая углы Зоя.

Заходили в воду они обе небыстро, смешно повизгивая и ежась, посмеиваясь над собой.

— Ай, я вся мурашками покрылась, — призналась Молчанова.

— Да нет, вода приятная. Только эти мужчины все здесь взбаламутили, — отозвалась Зоя.

— А вы поглубже зайдите, там почище будет, — посоветовал Васильев, и, дождавшись, когда женщины, зайдя чуть выше пояса, окунулись, осмотрелся и нырнул.

Нырнул, надо признать, «понтово», чтобы и подальше, и подольше. В воде развернулся, определился с направлением, и осторожно, по чуть-чуть, двинулся к берегу. Вода в Тоболе была довольно прозрачной — это не Иртыш, который испокон веку несет в себе тонны песка. Да и скорость течения: пять километров в час у Иртыша и полкилометра у Тобола — разница в десять раз! Считай, стоячая озерная вода, потому он вовремя разглядел женщин. Танька стояла, немного расставив ножки, и Сергей по сантиметру продвинулся вперед, а потом — раз! Рывком поднялся во весь рост, придерживая Таньку у себя на шее. Задорный визг был ему наградой.

— Что там у вас? — послушался от стола встревоженный голос Мельника.

— Поднырнул, поганец! — заверещала Татьяна.

Мужской гогот не дал расслышать окончание фразы.

«Однако спрыгивать с меня не спешит!».

Одной рукой протерев глаза, Сергей увидел хохочущую рядом Зою.

— А я видела, как он плыл! — сквозь смех призналась Болотова.

— А чего не предупредила? — возмутилась Танька, продолжая сидеть на плечах Сергея.

— А смешно стало…

— И правда — малец ишо! — ржал Городня, — Я однакась классе в восьмом перестал под девок подныривать.

— Ну, ты меня опускать думаешь? — пофыркивала Молчанова.

— А тебе там плохо?

— Да нет, неплохо. Даже хорошо — ты теплый, — чуть сжала колени Таня.

— А вы хорошо смотритесь, — улыбалась Зоя, — Сфотографировать бы вас так.

— Скажешь тоже, а ну как увидит кто фотографию, — хмыкнула Танька.

— Домой съезжу, обязательно фотоаппарат привезу. В жизни столько забавных и интересных моментов, представьте, как приятно будет смотреть на снимки лет этак через десять, — улыбнулся Сергей, — Ну что, всадница, поплыли?

— А куда? — всполошилась Таня, — Я, Сережка, плавать-то умею, правда, я глубины боюсь.

— А ты на мне плыви, — предложил он.

— Как это?

— Спускайся ниже… Ага, вот так. Обхватывай меня ножками за пояс, а руками за шею. Готова? Поплыли.

Зойка пристроилась рядом с ними, она плыла опытно, хорошо, только немного по-мужски, сильными гребками чуть поднимаясь над водой.

— А ты сильный, Сережка, — негромко сказала Таня.

— Спасибо. А ты — красивая, — ответил парень.

— Х-м-м… Так я красивая или Зоя?

— А вы обе красивые. Разные, но красивые — каждая по-своему.

— Подлиза! — усмехнулась Болотова.

— Эх, почему никто не верит правде? — притворно вздохнул Сергей.

— Сереж… Ты так далеко не заплывай, — потребовала Таня, — Вдруг устанешь или ногу сведет?

— А ты не ерзай по мне… А то вот ерзаешь, ерзаешь… А у меня баланс нарушается.

— Какой еще баланс? — сопела ему на ухо красотка.

— Кровь от головы отлила и прилила к другому месту, — признался Васильев.

— Ой, я не могу! — остановилась в воде Зойка и рассмеялась, — С вами тут и вправду захлебнешься. Я к берегу поплыла.

— А что — правда… Ну, кровь отлила? — негромко спросила Таня, стоило только подруге чуть отдалиться.

— А ты потрогай… — пыхтел Сергей.

— Дурак, что ли? — возмутилась наездница.

— Ну а чего? Тебе что — пятнадцать лет, чтобы так смущаться? Да и кто увидит?

Васильев почувствовал, как Танька одной рукой покрепче уцепилась за его шею, а другой…

— Блин! Правда, прилила… — растерянно пробормотала она.

— Я же говорю… Я не вру женщинам… Нравится?

— Дурак… — Сереге не было видно лицо женщины, и он скорее по интонации понял, что та покраснела.

— Пусть дурак… Но — нравится?

И только сейчас Танька отпустила «место прилива» крови.

— Большой… — чуть слышно пробормотала, — Ты сейчас из воды сразу не выходи, постой, успокойся, а то увидят.

Васильев нащупал ногой дно, чуть подался вперед, но дальше не пошел.

— А ты теплая такая, приятно греешь…

— Знаешь, пожалуй, я лишку выпила, наговорила что попало. Да и сделала…

— А что ты сделала? — как будто не понял Васильев.

— Ну, схватилась за него.

— И это мне тоже было приятно…

— Нет, ты все-таки бесстыжий, Серега.

— Вы выходить будете или нет? — Зойка, стоя по пояс в воде, улыбаясь, смотрела на них.

— Мы здесь пока постоим, — заявила Танька, — Да, Сережа?

— Ага… У нас рычаг переключения скоростей заело! — подтвердил парень.

— Какой рычаг? — удивилась Болотова.

— Какой, какой… Переключения скоростей, говорю же. Сейчас отрегулируем, и я тебя покатаю.

— Нет, Сережка, я тяжеловата для такого аттракциона, — засмеялась вторая красотка.

— У меня другой аттракцион для тебя есть…

— Да? Интересно, какой же?

— Ну и катай ее… На своем рычаге переключения скоростей, — вдруг рассердилась Танька и, отцепившись от Васильева, по-собачьи погребла к берегу.

Не обращая внимания на обидевшуюся, Сергей подошел к Зое и предложил:

— Вот смотри… Карусель называется: обхватываешь меня за пояс ногами… Ну же, чего ты боишься? Вот, молодец. Беремся за руки… Покрепче, ага. И — поехали!

Сергей закружился вокруг себя, придерживая ее, стараясь, чтобы Зоя лишь немного касалась спиной воды. Женщина на секундочку прислушалась к себе и радостно расхохоталась:

— А правда — здорово! Давай еще, Сережка!

Поток воды переливал через тело женщины, брызги летели во все стороны…

«Блин! А она буквально промежностью упирается мне… В самый раз! И этот „самый раз“ вновь принялся быстро набухать!».

Улыбаясь, Сергей пытался понять, почувствовала ли нарастающее напряжение Зоя, но та совершенно не подавала вида. В процессе вращения Васильев незаметно для себя и женщины, сместился вбок, почти под самую иву.

— Ну все, хватит, — негромко сказала она, — И вообще… Игрища эти хоть и очень увлекательны, но уж больно… На грани приличия.

Сергей остановился, придерживал женщину, пока она опустилась ногами на дно, но вот талии ее отпускать не спешил, даже наоборот — приблизился к ней вплотную.

— Сережка… Увидят же! — шепнула она, — И отодвинься от меня… Упирается он… Всяким…

Подхватив ее под попу, Сергей поднял Зою и потянулся:

— Никто не увидит. Мы под ветками сейчас, как в шатре.

— Да? Тогда…

Поцелуй был очень приятным.

— Вы целуетесь здесь, что ли? — послышался возмущенный шепот Молчановой, — Совсем охамели? Увидят же!

— Вот и я ему говорю… Но попробуй-ка от него отцепиться, — негромко засмеялась Болотова, отцепляться, впрочем, не торопилась: наоборот — сама обняла его за шею, — А поцелуй… Так я ему сказала, что у него сегодня вроде как день рождения, вот я ему в качестве подарка…

— Х-м-м… — задумалась Молчанова, — И впрямь… Тогда — можно! Давай, я ему тоже подарок сделаю!

Танька целовалась более умело: даже на какой-то миг язычок сквозь губы Сергея просунула. Но — расхохоталась, оттолкнувшись от парня.

— Ты чего? — удивилась подруга.

— А у него опять этот… рычаг заклинило. Ты чувствовала его, Зой?

Болотова чуть покраснела щечками, но кивнула:

— Да уж… Как не почувствовать такой рычаг?

— Ладно, Сережка… Мы пошли на песочек, погреемся, а ты пока постой в воде, рычаг отмачивай!

«Ржут, кобылки этакие. А мне и впрямь нужно в воде постоять, прийти в себя!».

Прийти в себя было не так-то просто: дамы разлеглись на бережке, намокшие их купальники — особенно у Болотовой, так облепили тела, что Сергей фыркнул жеребцом и, резко развернувшись, саженками отправился отмачивать подальше… Рычаг. Через некоторое время, решив, что уже можно, подплыл к берегу и выходя из воды, бросил женщинам:

— У меня в мотоцикле полотенце большое, махровое. Пойдемте, дам… Обтереться вам нужно. Тебе, Зоя, это особенно необходимо.

И прошел мимо, стараясь не смотреть на облепленную мокрой тканью попу Болотовой.

— Нет, ты посмотри — какой заботливый молодой человек, Таня, — услышал он позади себя ехидный голос Зои, — Сейчас, Сергей. Мы только песок обмоем…