Через полчаса — ни минутой позже, «глава шашлычной мафии» незаметно махнул Васильеву, мол, подходи. Зайдя за «райповский» ГАЗ-51 с будкой, Серега получил из рук в руки большой бумажный пакет, одуряюще пахнущий шашлыком, обменяв его на красивую красную бумажку в десять рублей.

— Все, как договаривались? Мне перед женщинами стыдно не будет? — на всякий случай поинтересовался он.

— Обижаешь! — поцокал языком армянин, — Хороший товар за хорошую плату. Не будет тебе стыдно.

— Кстати! А у тебя три стакана нельзя одолжить? — вспомнил Сергей.

— Цэ! — сморщился собеседник, но принес требуемое, — На таких праздниках расход посуды просто бешеный.

— Я завезу, скажи куда, — предложил Васильев.

— Ай! — отмахнулся торговец.

— Последний вопрос: а почему шаурму не делаете? Я думаю, спрос был бы.

— Э! — вдруг проклюнулся в продавце «горячий кавказский мужчина», — Где я тебе ее здесь делать буду?

— А что такого? Вон столбы с проводами, кинул «времянку» — прицепился, пара вертикальных электрических тэнов и только в путь. А лаваши можно заранее напечь. Хорошая же вещь — шаурма, вкусная и сытная. Поставил по рублю за штуку и будут из-под рук выхватывать! И еще… Шашлык, тот, что с прилавка уходит, у тебя явно враг делал: мне бы стыдно было бы за такой шашлык.

— Ай-я-я… — обиделся собеседник, — Может, форму снимешь, ко мне работать пойдешь? С зарплатой не обижу, обещаю. Веришь — некого поставить: женщины шашлык делать не умеют, а мужики… Им бы только водку жрать.

Как будто спохватившись, армянин протянул руку:

— Самвел Карапетян. В «райпо» работаю, завпроизводством.

— Сергей Васильев, участковый. Новый, работаю в Кировске три недели.

— Прости, Сергей, работать надо. Если что нужно будет — приезжай в «райпо», спросишь Самвела…

«Самвел Карапетян… Самвел Карапетян. Помню его, он так и работал в „райпо“ до конца восьмидесятых, потом на родину уехал — как раз после землетрясения. В начале девяностых — вернулся в Кировск, начинал одним из первых местных „чепэшников“. Все, что связано с общепитом: кафе и столовые, колбасу делал и пекарню открывал. Прогорал и начинал сначала. Больших денег не заработал, но — трудяга, стоит признать!».

В роще же продолжалось гуляние. Сейчас многочисленные компании рассаживались под березами, расстилали немудрёные скатерки, накрывали тем, что бог послал, и отдыхали. Спокойно, без ругани и мордобоев, душевно.

«Чинно, благородно, по старине!» — вспомнилось Сергею из фильма.

Чтобы не привлекать внимания, Васильев предложил женщинам спуститься к Аяну. Там были укромные места…

«Здесь вообще много таких укромных мест: тальник, рябинник, черемуха разрослись вдоль речушки этакими пятаками. Главное, чтобы с боярышником впотьмах не перепутать — в него хрен заберешься: иглы сантиметров по пять в длину, острые, блин, и твердые!».

Одно из таких мест и облюбовали Васильев с женщинами. Они были не первые: здесь уже имелась импровизированная лавка из двух изрядно подгнивших бревен и широкой доски, невесть откуда взявшейся, нестарое кострище рядом. Сергей аккуратно достал из большого другой пакет — поменьше, горячий и вовсю благоухающий печеным мясом. Самвел приготовил и сложил в основной несколько некрупных помидоров, пару огурцов, пучок зеленого лука и укропа. Имелась и порезанная уже крупными кусками, полубуханка свежего хлеба. Отличным дополнением стала бутылка «Медвежьей крови».

«Оно же полусухое, блин. А я-то просил — сухого! Вот же… Армянин. Хотя… Для женщин полусухое даже лучше. Беру свое возмущение назад: умный армянин!».

— Сережа, — Зойка хихикнула, когда ее живот издал чуть слышный «мяу-к», пояснила, — Просто уже давно проголодалась… Сереж… А чем ты вино открывать будешь? Штопор же нужен.

— Зоинька… У продуманного человека всегда все под рукой! — Васильев достал из кармана бриджей, так называемого пистончика, небольшой брелок: здесь был малюхошный ножичек, штопор и даже крючок-открывашка для пивных бутылок, — А еще у меня есть вот такой ножичек…

Серега похвастался другим брелком, который был подвешен на ключи от мотоцикла и комнаты в общаге: кусачки для ногтей, пилочка и снова — ножик.

— Ты посмотри, и правда какой продуманный, — всплеснула руками Болотова, — Ну-ка, дай нам вторые посмотреть…

Татьяна, оглядев брелок, хмыкнула:

— А ты что — и правда ногти подпиливаешь?

Васильев продемонстрировал свои аккуратные пальцы:

— Или полагаешь, что «траурная кайма» под ногтями больше красит мужчину? Помнишь, как сказал Пушкин? «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей…».

Болотова засмеялась:

— Да-да, мы слышали, как ты Чехова дополнил: «и исподнее». Сережка! А ты вообще серьезным бываешь?

Сергей хмыкнул:

— Где-то слышал… Как мне кажется, неглупый человек сказал… Сейчас, сейчас… Не помню дословно… Что-то вроде того: «Серьезное лицо — еще не признак ума. Все глупости на Земле совершаются именно с этим выражением. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!».

Зоя задумалась, глядя куда-то вдаль:

— Интересно сказано. Может, и правда…

Васильев опомнился:

— Ну хватит рассусоливать: соловья баснями не кормят. Вперед, дамы! Уничтожим этот шашлык, пока он совсем не остыл.

Что Сереге понравилось, так это то, что вино женщины пили, не чинясь. А он наливал нормальными дозами: не менее, чем по полстакана.

«Х-м-м, да они и в еде не жеманничают: вон как все сметают, едят с аппетитом!».

Конечно, те пятьсот граммов шашлыка, пусть и с зеленью, что это — для трех молодых здоровых организмов?

— Люблю «Медвежью кровь», — протягивая пустой стакан Сергею, призналась Зоя, — Вкусное вино.

— А что еще из вин дамы предпочитают? Ну, мне так — на всякий случай на будущее, — пояснил Васильев, — Может быть, шампанское?

Женщины переглянулись и покачали головами:

— Шампанское, Сереж, оно для Нового года. А так… А ты сам что предпочитаешь?

— Я? Я не отказался бы выпить пару бокалов хорошего коньяка. Но только пару бокалов, не больше. Знаете, эдак — потягивая, смакуя хороший напиток.

Молчанова сморщилась:

— А я не люблю коньяк, он пахнет…

— Клопами, ага! — засмеялся Сергей, — Это неважнецкий коньяк пахнет клопами, а хороший — благоухает, отдает запахом дубовой бочки, с ноткой ванили и шоколада.

Танька усмехнулась:

— Значит, я не пробовала хорошего коньяка. Угостишь как-нибудь?

— Обязательно! — кивнул Васильев, — Только мне для этого нужно как-то в Тюмень выбраться. У меня там есть знакомые, у кого можно достать хороший коньяк.

Женщины, заморив червячка, вино теперь смаковали, растягивали удовольствие. Было заметно, как заблестели глаза, румянец появился на щечках. Видно, что легкий хмель имел место, так как Болотова, переглянувшись с Танькой, спросила:

— Сергей, с отцом твоим мы познакомились…

Сереге пришлось натянуть максимально нейтральный вид, чтобы не сорваться во встречный вопрос: «Сколько раз знакомились, в каких позах? Понравилось ли?».

— А кем у тебя мать работает? — полюбопытствовала Зойка.

— Х-м-м… Я же говорил, что бухгалтером.

— Да? Простым бухгалтером? Что-то не верится…

— А я и не утверждал, что простым. Она зам главбуха в Управлении торговли, — пожал плечами парень.

— Ох, ни хуя себе, — не удержалась Танька.

Болотова рассмеялась, глядя на ошарашенное лицо подруги, а потом протянула:

— Так ты, Сереженька, совсем блатной. Х-м-м… Первый раз вижу такого блатного молодого человека, а уж чтобы этот блатной простым участковым пришел работать, так и вовсе невидаль.

Васильев промолчал. Закурив, он то поглядывал на ножки и бедра коллег, то отводил взгляд, чтобы не втянуться в такой приятный процесс, дабы не воспоследовала известная реакция тела.

— Да уж… — пришла в себя Молчанова и, оглядев руки, пробормотала, — Как бы еще руки помыть.

— Так вон, речка под боком. Мыло и полотенце, правда, у меня в коляске мотоцикла остались, но уж как-нибудь, — предложил Васильев.

— Так мы к берегу не подойдем, — посетовала Зоя, — Каблуки наши проваливаться будут.

— Становитесь сюда! — скомандовал Сергей и, осторожно подойдя к травянистому мелкому обрывчику, примерился зачерпнуть воду ладонями.

Первой подошла к указанному месту Танька. Наклонившись над водой, Васильев зачерпывал ладонями, сложенными в ковшик воду, и аккуратно поливал на руки женщины. Молчанова, чтобы не обрызгать форму, присела на корточки, и ткань юбки предательски поползла вверх. Выше, выше… Вот уже и бедра почти полностью открыты.

— К-х-м-м… Ножки у тебя, Танюша, чудо как хороши, — хрипловато, негромко признался Сергей.

— Да? Нравятся? — хихикнула она, — Ну, полюбуйся. Они многим нравятся.

«Твою мать… Могла бы и что-то другое сказать!».

Лица их оказались совсем рядом, и когда Танька уже собралась подниматься, Сергей, не удержавшись, чмокнул ее. Получилось — в уголок губ. Молчанова засмеялась и сказала:

— Ну и ладно. Пусть это будет тебе за вкусный шашлык и вино.

— Вы там руки моете или что? — укоризненно спросила стоявшая неподалеку Зоя.

— Знаешь, Зоя, — почесал затылок Васильев, — Хотелось бы — «или что», но с вами каши не сваришь.

Когда Зойка встала на место подруги, оказалось, что присесть на корточки она толком не может: форменная юбка не давала.

— Придется тебе, Зоинька, либо с грязными руками ходить, либо юбку приподнять, — ехидно усмехнулся Сергей.

— Ну, с грязными руками ходить как-то некрасиво, — хмыкнула та, — И юбку-то приподнять… Руки-то грязные!

— Доверишь это дело мне? — снизу уставился на женщину нахал.

— Н-у-у… А тебе так и хочется ее задрать, признайся.

— Признаюсь: очень хочется! — согласился Васильев.

— Ну ладно, разрешаю, — величаво наклонила голову Зойка, — Но в пределах разумного!

«Блин! И все-таки Зойка мне больше нравится: какие у нее ляжки, а? Эти бы ляжки, да мне на плечи. Полные, ровные, красивые ноги!».

Если от Молчановой пахло шашлыком, вином и немного духами, то от Зойки, кроме всего перечисленного, еще и теплым запахом женщины — одуряюще.

— Смотри, как бы конфуз не случился, — негромко засмеялась Болотова.

— Что ты сейчас имеешь в виду? Эрекцию? Так — уже! — буркнул Серега.

— Да ты что, правда? — приподняла бровь Зоя, — Смотри-ка ты… Молодой еще. Тебе голую пятку покажи и все — готов.

— М-да… А здесь вон какие ножки показывают. Не обкончаться бы… — прошипел он.

Но Болотова не возмутилась, вопреки его ожиданиям, а рассмеялась.

— А теперь снова поправляй юбку, — кивнула она, выпрямившись, — Руки-то у меня — мокрые.

— Сейчас… — согласился Васильев, вынул носовой платок из заднего кармана бриджей, тщательно вытер каждый палец, все это время демонстративно разглядывая «щикарные» ножки Болотовой, открытые до середины бедра, — Вот! Теперь я готов к выполнению этой ответственной и, прямо скажем — непростой — миссии.

И он, подхватив подол, медленно, проводя руками по гладкой коже ног, опустил юбку на положенное ей место.

Танька, молча наблюдавшая за всем этим, рассмеялась негромко:

— Не заиграться бы нам, Зоя, с этим юношей. Не дай бог, кто увидит, сплетен будет — не переслушать. Мне-то ладно — с меня как с гуся вода, да и разведена я… А вот тебе как быть?

Болотова, с улыбкой глядя Сереге в глаза, легкомысленно фыркнула:

— А что было? Ничего и не было. Подумаешь, шашлыки поели, вина выпили…

Из-под горы было выбираться непросто. Один Васильев выскочил бы отсюда не запыхавшись, но с двумя этими красотками… Уцепились ему под руки с обеих сторон:

«У нас — юбки, каблуки, ножки… Сережа! Вытаскивай нас отсюда!».

Не успели вернуться на стадион, где уже вовсю проходили состязания по легкой атлетике, как наткнулись на Мельника, который — с места в карьер, принялся наезжать:

— Ну и куда вы пропали, спрашивается? Все службу несут, а их — нет и нет.

— Петрович! — возмутилась Молчанова, — Да мы отошли-то всего на двадцать минут. Шашлыков купили да в сторонке поели. Голодные же с самого утра.

— Шашлыков, да? — недоверчиво переспросил начальник, — И без вина, что ли?

При этом с прищуром уставился почему-то именно на Серегу.

— Дыхнуть? — изобразил готовность Васильев.

— Ладно… — отмахнулся Мельник, — Тогда вот что… Там, в роще, наших хватает, а вы будьте здесь, возле трибун.

— Вот и славно! — буркнула Зойка, вслед уходящему руководству — А мы на трибунах посидим, соревнования посмотрим.

По мнению Васильева, посмотреть было на что. Точнее, на кого. Нет, далеко не все из участниц были писанными красавицами, очень далеко не все. Но вот некоторые из них выглядели куда выигрышнее остальных: форма на них была другой, да и сразу было понятно, что девушки бегать — прыгать умеют. Одетые в короткие трусики — здесь Васильев пожалел, что не пришла еще пора синтетических спортивных трусов типа купальных плавок, в ладные футболки, подчеркивающие фигуры, они были привлекательны. Пусть не у всех были идеальные фигуры, но в чем они были похожи — ножки у всех были спортивные, ровные и загорелые.

— Так эти девчонки — наши «сборницы», из команды района. Они же только что с «Королевы» приехали, а до этого к ней готовились. Видишь, как загорели на тренировках? — объясняла ему Зоя, — Вон та, белобрысая — это Лариска Бауэр, наша гордость района. Спринтерша, до четырехсот метров ей в области соперниц мало. Ее даже в сборную области звали, но эта дурочка сразу после техникума выскочила замуж. А теперь — какой ей спорт? Муж разве будет отпускать на сборы и соревнования?

Светло-русая, с хвостом рыжеватых волос на затылке высокая девушка была и впрямь хороша: в отличие от многих, блистала не только красотой спортивных загорелых ног, но и фигурой в целом. Отличная попа, тонкая талия, грудь — очень даже!

«Да и на мордашку она красива. На Кристину Орбакайте в лучшие годы чем-то походит!».

— А на этих, Сережа, даже не смотри, — засмеялась Танька, заметив, как Васильев впился взглядом в участниц эстафеты, — Они совсем молоденькие. Верка Чернышева — ей, по-моему, пятнадцать всего; Наташка Селицкая — вообще, как бы не четырнадцать. Вот Лена Бородина, та — да, взросленькая. Девятнадцать уже исполнилось.

Женщины принялись комментировать, знакомить Серегу с местными спортивными «звездочками».

— Х-м-м… А откуда вы всех их знаете? — удивился парень.

— Да как сказать… По-разному. У Чернышевой брат у нас на учете стоит, воришка. Наташка Селицкая рядом со мной живет. А Бородина сама к нам на учет чуть не попала.

— Ворует, что ли? — удивился Сергей, разглядывая очередную красотку с фигуркой статуэтки, правда, с учетом все же спортивного телосложения этой статуи.

— Нет, не ворует. Драчунья у нас Лена, — пояснила Молчанова.

— Что — правда? — опешил Васильев.

— Угу… У них компашка собралась, девки — одна другой «краше». Вот эта Бородина, потом… В-о-о-н, видишь, темноволосая девчонка? Светка Дмитриева. Ей восемнадцать уже. На учете у нас стояла. Тоже за драку. Так что на танцульках этих фифочек приходится частенько отгонять от приезжих студенток.

Болотова внесла свое видение проблемы:

— Они спортсменки, то есть характер имеют. Сам понимаешь: в спорте без характера — никуда. А так как занимаются спортом вполне успешно — на уровне области, то и носик у них задрался от чувства собственной важности. Резкие девки: и за словом в карман не лезут, и в волосы сопернице вцепиться — только дай!

«Красивые девчонки. В самом деле — красивые. А про характер спортсменок — не мне рассказывать: сколько знакомых у меня было, да и жена Галка — из них же!».

— Ну хватит, Тань, ему девок комментировать, — засмеялась Болотова, — А то у него и так уже штаны скоро прорвутся. Сереж… А вот у меня вопрос… Может быть, немного откровенный, но все же… А ты что же — такой… Как бы это…

— Озабоченный! — хихикнула Молчанова.

— Ты, правда, такой, не придуриваешься? — обе женщины уставились на парня.

Васильев почесал затылок, вздохнул, потом вытащил сигареты и закурил — благо трибуны были открыты со всех сторон, и дым сразу же улетучивался.

— Вот что вам сказать на такой вопрос? — Серега глубокомысленно помолчал, — Ладно… Давайте-ка подойдем с научной точки зрения. У вас обеих высшее образование, у меня — среднее специальное, но есть в планах его повысить. То есть, мы с вами почти, мля, интеллигентные люди…

Танька рассмеялась, повторила:

— Интеллигентные, мля, люди…

— Ага… Начну издалека: вам знакома такая школьная и вузовская дисциплина как анатомия? А, ну да, вы же обе — «филушки», о чем я спрашиваю? — намекая на гуманитарный, тем более — филологический склад ума собеседниц, фыркнул Сергей.

Молчанова возмущенно пихнула его вбок:

— Вообще-то, что я, что Зоя, школу окончили с золотыми медалями.

— Это ни о чем не говорит. Бывает так, что отличники ту же анатомию знают в лучшем случае на тройку, и какая-нибудь сельская медсестра, с тройками закончившая медучилище, даст этим знайкам-зазнайкам приличную фору. Так вот… О чем я? То есть, в общем — строение человеческого тела вы боль-мень представляете, да?

Здесь уж его ущипнула за другой бок Болотова.

— Ладно… Опустим. Что хочу сказать? То ли господь Бог, то ли матушка-природа — здесь версии сильно разнятся, создали человека. По сути, человек — то же самое животное, просто по божьей задумке или в процессе эволюции, сие животное приобрело разум. Х-м-м… Но некоторые, похоже, остались без него… Ладно, пойдем дальше! Так вот… Мы животные. А что сказал товарищ бог? Он сказал: плодитесь и размножайтесь. И в человеке это заложено изначально: дорос до определенного возраста — все — в башке щелкнуло: «Пора!». И никуда от этого не деться. К тому же репродуктивный возраст, он очень короткий — ну что там те двадцать — тридцать лет? Мелькнут — не заметишь. А программа-то — заложена, ее выполнять надо. Вот и стремится все живое к этому самому… Слышали такое похабное стихотворение: «Ебется вошь, ебется гнида, ебется бабка Степанида!». Грубо, конечно, но суть дела передает верно.

Искоса Васильев видел, что женщины вовсю веселятся от такой подачи научного материала.

«Ну и пусть!».

— Так вот… Я и выполняю программу, заложенную в меня природой. Про бога вспоминать не будет — я же все-таки комсомолец.

— Так там же речь шла о размножении… — попыталась возразить Болотова.

— Я тренируюсь! — со взмахом руки отмел нападки Сергей, — Ты как спортсменка должна помнить, что без тренировок нельзя показать хоть сколь бы то ни было приличного результата.

— А почему с разными…

— Разные тренировочные снаряды пропорционально и правильно формируют спортивные навыки, гармонично развивают тело спортсмена.

Танька откровенно хохотала:

— Нет, ты посмотри, Зоя, у него готов ответ на все вопросы. Вот же…

— Кобель! — припечатала Болотова.

— На том и стоим! — гордо кивнул Серега, — Но я бы сказал: гусар. Вам все равно, а мне приятно.

— Гусар… — смеялись женщины, а Васильев подумал:

«А чего? Гусаром мне тоже бывать приходилось!».

— Эх, мне бы сейчас гитару, я бы вам одну песню спел: вспомнилась к месту… — мечтательно произнес Сергей.

— А ты что — играешь на гитаре? — удивились женщины, спросив чуть не в унисон.

— А что в том странного, сударыни? — несколько оскорбленным тоном протянул Серега.

Вино ли выпитое было тому виной, или общество двух красивых женщин, но Васильева ощутимо несло.

— Т-а-а-к… — задумалась Татьяна, — Сидите здесь, сейчас мы это проверим. Только вздумай соврать!

Подскочила, намереваясь куда-то бежать…

— Ты куда? — спросила Болотова.

— Там в роще наши из ДК собираются выступать, у них точно лишняя гитара найдется, — и унеслась, сверкая голыми коленками.

Зоя поглядывала на парня:

— Ты точно умеешь играть? Не боишься опозориться? Все же люди вокруг.

— А зачем Таня убежала за гитарой? — пожал плечами Васильев.

— Похоже, осадить она тебя хочет, а то сильно уж хорош показался, — хмыкнула женщина.

— Ну-у-у… Это ей вряд ли удастся. Кстати… Зоя! Я ведь не шутил, по поводу массажа.

Сергей уже «осмотрел» Болотову взглядом «лекаря»: колени, голеностоп, локти — светились розовым, то есть какое-то воспаление имело место. Не понравился Сергею и позвоночник женщины — в районе крестца, ну и что-то с мочеполовой системой: там вообще розовый отдавал в красноту.

— Сергей… Таким, вообще-то, не шутят, — пробормотала женщина.

— А я сейчас и не шучу. У меня действительно был опыт успешного излечения людей.

— Массажем? — недоверчиво хмыкнула Зоя.

— Для простоты понимания — пусть будет массаж. Но там сложнее… Есть такие врачеватели, их по-разному называют… На Востоке они чаще встречаются, там люди меньше доверяют обычной медицине, больше полагаются на таких вот…

— Шарлатанов?

— Да как хочешь назови, но если результат есть, и он положительный — то какая тебе разница? — пожал плечами Сергей.

— Надо подумать… А если… А если я решусь — где это можно будет попробовать?

— Где? Не знаю. Надо, чтобы об этом поменьше людей знало. Но, если ты мне не доверяешь, возьми с собой Таню. Она, надеюсь, болтать не будет? А так… Массажный стол бы, конечно, но где его взять?

— У меня знакомая есть, в спортивном диспансере…

— М-да… Еще один человек будет знать.

— Она моя родственница. Если я попрошу у нее ключ? По вечерам…

— Согласен. Имей в виду: нужно не менее десяти сеансов массажа. По три сеанса в неделю…

— Тогда… Тогда я поговорю с Танькой и родственницей… А как ты узнал, что я лечусь? Танька сказала, да?

Васильев хмыкнул, покачал головой:

— Зоя, я «вижу», понимаешь? Вижу. Не глазами. У тебя сейчас немного ноют колени, щиколотки. Чуть меньше — локти. И сильнее — вон там, внизу живота.

Болотова закусила губу, помолчала.

— А если получится? То, что я буду должна…

Сергей покосился с улыбкой, почесал кончик носа.

— Ага… Я так примерно и представляла, — понятливо кивнула Зоя.

— Но, если не хочешь, то, тогда — ничего. Вообще ничего. «Делай добро и кидай его в воду!». Слышала о таком?

Из-за угла трибуны показалась Молчанова с гитарой в руке.

— Сейчас тебе экзамен устраивать будут, — пробормотала Болотова.