— Ты странный, — шепнула девчонка и потянулась к его губам.

«Х-м-м… Вот здесь губки в самую плепорцию. У Ольги были интересные, а здесь, похоже, идеальной формы и наполнения. И целуется она… Умеет. Интересно, а как у нее с минетом? Стоп! Какой, на хрен, минет? Никакого минета, ясно? Так, просто, поцелуемся немного и по домам разойдемся. Хотя до дома еще дойти надо: если мы у каждого столба целоваться начнем, то и к утру не дотащимся!».

— Ты странный, — повторила Аська, когда они наконец-то расцепились.

— И чем я странен?

— Ну, многим. Даже вот этим самым… Тебе разве не противно, что девушка раньше кому-нибудь… это самое…

— Нет, не противно. Ты же не только что это делала. Или — только что? — грозно нахмурясь, надвинулся он на нее.

Ася рассмеялась:

— Ага… Прямо вот по десять раз на дню сосу.

Васильев хмыкнул:

— Знаешь такой анекдот… Приходит девушка на прием к гинекологу, и тот, в процессе осмотра, спрашивает: «Сколько половых партнеров у вас было?». Она в ответ, смущаясь: «Четверо». Врач удивился: «Всего-то?». Девчонка: «Вот и я думаю: как-то день неудачно начался!».

Аська закатилась смехом, да так, что даже остановилась и ухватилась Сергею за руку. Чуть успокоившись, потребовала:

— Еще!

— Х-м-м… Познакомились девушка с парнем, встречались пару раз, погуляли, в кино сходили, и он пригласил ее в ресторан. Договорились по времени, но он немного опоздал. Запыхавшись, падает за стол, а она, задумчиво так тянет: «Хочу тебя сразу предупредить: у меня до тебя было три парня!». Он — в шоке: «Блин! Да я опоздал-то всего на пять минут!».

Асия хохотала так задорно, что и сам Васильев не выдержал и рассмеялся. А девчонка, стуча ему по плечу, взахлеб стонала:

— Блин! Я же сейчас описаюсь!

И Серега решил добить хохотушку:

— Разговаривают две подруги. Одна у другой спрашивает: «А ты когда-нибудь глаза мужа видела, когда минет делала?». Вторая удивляется: «Нет. Я же в это время вниз смотрю!». Первая задумчиво: «А я видела». «Как это?». «Ну, делаю я как-то минет, а тут муж заходит!».

— Ой! — пискнула девчонка и простонала, — Сережка! Иди вперед… Добился своего, поганец!

Подождав подружку метрах в тридцати дальше, он закурил:

«Классная она девка. Вот без всяких: классная. Но, Сережа, ты же помнишь, что ничего не будет, да?».

Потупившаяся Асия подошла молчком, потом пробормотала:

— У меня еще и тушь потекла. Не смотри на меня, я страшная.

— Да никакая ты не страшная. Выдумываешь ерунду всякую, — полюбовался Сергей на фигурку девчонки — отсвет фонаря от перекрестка позволил это.

— Да? Правда? А что тебе больше нравится? — воспрянула девушка.

Васильев покачал головой, вздохнул:

— Ась… Я что хочу сказать… Ты, конечно, девчонка — самый шик, но в ближайшие пять — семь лет я не собираюсь жениться. Так что…

Аська в ответ фыркнула:

— Ой, а кто тебе сказал, что я собираюсь выходить замуж? Вот еще… Ты этого, что ли, испугался? Во-первых, мне только шестнадцать, и я не из тех дурочек, которые бросаются на любого, только чтобы замуж выскочить…

— Вот про любого — сейчас обидно было, — пробормотал Сергей.

— А ты помолчи, ага… Сказал сам, дай сказать мне. Во-вторых… Мужиков вокруг — полно и как понять, что он будет тебе хорошим мужем? Нет, я хочу пожить в свое удовольствие и тем временем опыта поднабраться. Чтобы не ошибиться, понял, да? В-третьих…

— О как? Есть еще и в-третьих? — удивился Васильев.

— В-третьих… Знаешь… При всех твоих достоинствах… Высокий, красивый, спортивный… Глаза вон какие блядские. Сережа! Но ты же только-только устроился в ментовку. Какая у тебя зарплата будет? Сто шестьдесят? Упасть, не встать! Нет, Сережка… Я хочу жить хорошо: в хорошей квартире или доме, чтобы мебель была красивая, чтобы… Одежду хочу красивую, и чтобы ее много было. Чтобы не задумываться, в чем на улицу выйти… Так что… Можешь не бояться за свою свободу.

— Не боишься разбросаться своей красотой? — подколол Васильев девушку.

— Х-м-м… Это — да, тут надо думать. Но сам посуди… Я с семи лет занималась танцами и сейчас хожу в ДК, в кружке занимаюсь. Фигура у меня… Красивая же, да? Как не видел? Вот же я! Ах, ты… Ага… Голой меня не видел? Хочешь? Запросто! Побежали…

— Куда? — опешил Сергей.

— Как — куда? К тебе, конечно. В гостинице же сейчас никого вот и буду тебе себя показывать…

— Э, нет… — помотал головой Сергей, — Никакой гостиницы.

— Что значит: «Э, нет!»? Ты дурак, Сережа? — встала девушка посредине улицы, уперев руки в бока — Я, значит, насмотрелась, как он с Ольгой сосется, жопкой тут перед ним кручу, распинаюсь, что ничего мне от него не надо, а он, такой: «Никакой гостиницы!». Как это понимать?

Васильев ожесточенно почесал затылок: выходило и правда — глупо. Как за последнюю соломинку:

— Э-э-э… Мне Рашида глаза выцарапает.

— Тьфу ты… — вот сейчас Ася была искренняя в своем негодовании, и — красива, очень красива — Вот же козел, а? Думаешь, я не знаю, что ты ее уже не раз…

Далее последовала длинная фраза на татарском, экспрессия которой давала ясно понять: это не стихи!

— Ты чего орешь⁈ — прошипел Васильев, — Вдруг кто услышит…

— А ты не выводи меня, понял? — «Блин! А глаза-то как сверкают. Вот поэтому всерьез связываться с татарками — ни боже мой!», — И вообще… Ты… Этот… Как его… Извращенец, вот! Как можно с такой… Она же — старая!

— Ну, она не старая. В возрасте — да, но не старая. И еще…

— Опытная, да? — «А прищур-то какой! Если бы взглядом можно было убивать — валялся бы я здесь бездыханной тушкой!», — Опытная, ага…

— Слушай… — примирительно поднял руки Сергей, — Мы с тобой сейчас лаемся, как супруги.

Асия замерла, а потом рассмеялась:

— Точно. Ладно. Ну, мы идем или нет…

Васильев вздохнул:

— Только ограничимся петтингом и неккингом.

Девчонка удивленно уставилась на него:

— Это еще чё такое?

— Ну… Когда ласкают друг друга без полового акта.

Аська задумалась, хмыкнула:

— Вообще-то… Вообще-то, я хотела попробовать, отчего моя мамаша в последние дни такая довольная. Что ты такое с ней сделал?

— Боюсь, тебе бы не понравилось. Это может быть болезненным.

— Вот как? — широко раскрыла глаза Ася, — В задницу, что ли?

Серега укоризненно покачал головой:

— Ну почему было не сказать — в попку?

— В попку — это если мне. А если ей — то в задницу.

— Ну и отношения, однако, у вас…

— Нормальные у нас отношения. Вот когда я помладше была… Я папку своего любила, а она гуляла от него напропалую. А сейчас — нормальные отношения. Она ко мне не лезет, я к ней не лезу. Еще раз… Как ты это назвал? Пети… Неки…

Васильев рассмеялся:

— Ага, печенеги. Петтинг — это когда пара ласкает друг друга до оргазма, но без проникновения, а неккинг — те же ласки, но не ниже пояса. Или, наоборот — здесь я не шибко хорошо помню.

Ася в сомнении почесала носик:

— Этот неккинг… Как будто кастрированный какой-то.

— Ну, говорят, что девушкам он иногда нравится.

— А петтинг… Это когда девчонка сосет парню или дрочит? — Сергей опять поморщился: «Да, терминология половых отношений здесь предельно упрощена!».

— Не готов сказать, по-моему, и то и другое.

— Х-м-м… А как парень девушку доводит до этого самого?

— О, здесь есть варианты: к примеру — пальцами. Или же языком.

Асия отчего-то густо покраснела и засмущалась. Помедлив несколько секунд, все же спросила:

— А языком это… Когда…

— Ну, да. Когда вот так! — и посмеиваясь внутри себя, Серега изобразил «язычок змеи».

— Ой… — вдруг съежилась Аська.

— Ты чего? Пробовала когда-нибудь? Да? И как? — стало интересно Васильеву.

— Ну… Пару раз — так себе, но один раз вот так — п-ф-ф-ф! — девчонка пальцами изобразила что-то вроде салюта, — Я как будто умерла тогда. И это…

Она от смущения даже носком туфли поскребла пыльную улицу.

— Я тогда даже описалась. Представь — стыдоба! Мне было так стыдно, что я с этим парнем месяца три боялась встречаться.

«Ни хрена ж себе! Это что — у нее сквирт был⁈ Это что за умелец такой ей попался? В это время такое — обалдеть!».

— Ничего себе… — почесал затылок Сергей, — Это кто же такой умелый?

— А вот не скажу! — скорчила забавную мордашку Ася, — Все-то тебе расскажи… Ну что, будешь продолжать глупо упрямиться?

— Пошли! — кивнул Васильев, в душе коря себя за слабость характера и отсутствие противоядия к женской красоте.

— Только пойдем по-другому, чтобы мимо нашего дома не проходить, — предложила девчонка, — Тут один переулочек есть, такой проходик…

Вот за что и не любили менты «подгорщину», так именно за массу вот таких проулочков, проходиков, невидных тропок в, казалось бы, непроходимых кустах: если ты здесь не живешь — хрен, когда определишь все пути отхода криминального элемента. Пару лет назад не было никакого разрыва между огородами и заборами, а сейчас — есть, и тропинки с горы в низину появлялись как будто по волшебству, а иное «частное домовладение» — через огород — обладало своим путем подъема на гору: раз — и ты уже совсем в другом месте, попробуй здесь угадать, куда «сквозанёт» разыскиваемый преступник.

Вот и Сергей с Аськой вывалились из кустов буквально к ограде гостиницы. Здесь девчонка снова тормознула его и впилась в губы затяжным поцелуем.

— Я думаю, ты уже мокрая от предвкушения, — хмыкнул парень.

— Дурак! У девушек такое не спрашивают, — легонько стукнула она Сергея по плечу.

Стараясь не брякать замком, Васильев открыл входные двери.

— Погоди… А что будем делать со светом? — шепнул ей.

— А что с ним делать?

— Ну, окна-то выходят на ваш дом, как бы Рашида не сопоставила твое отсутствие и свет в моей комнате…

Девчонка отмахнулась:

— Да ну… Я после танцев частенько гуляю. Иной раз и к утру только возвращаюсь. А может, и вообще — к обеду, если…

Что «если», Серега постарался отогнать от себя.

«Как там было: „Разве я сторож брату своему?“. Пусть это и не брат, а вовсе даже — сестра, но… Буду считать, что у нас сейчас мимолетный случайный флирт, а дальше у каждого своя жизнь!».

Но все же девушка озадачилась:

— Погоди… У матери в кладовке я видела… Черт! Темно-то как. Посвети зажигалкой, что ли…

И через некоторое время:

— Вот! — показала пару довольно больших огарков свечей.

— Х-м-м… Это будет романтично, — хмыкнул Васильев.

Свечи зажгли и поставили даже не в комнате Сергея, а в коридоре, на полу — чтобы давали лишь подобие слабого освещения. И здесь девчонка «запнулась»:

— А-а-а… А у тебя случайно нет ничего… Ну, выпить?

Серега хмыкнул:

— Есть немного коньяка…

— Ф-у-у… Коньяк. Он противный и крепкий. А что-нибудь сладенького…

— Сладенькое? Это газировку, что ли, ты имеешь в виду?

— Да какую газировку⁈ Ладно, давай свой коньяк…

Сделав по несколько глотков из фляжки, они замерли и уставились друг на друга. Первое мгновение — оно такое — а что делать дальше? С чего начинать?

«Ходу нет — ходи с бубей!».

В этом случае — с поцелуя. Оно и правильно — чего множить сущности сверх необходимого? Аська поплыла буквально сразу, Васильев даже удивился: как так — вроде бы «прошаренная» уже девчонка, а вот поди ж ты! Но, как говорил какой-то классик: предвкушение наслаждения — сродни самому наслаждению, вот девочка уже и сомлела.

«Блин! Ведь просто шикарное у нее тело, просто шикарное! Все, как представляется, в идеале: длинные, стройные ножки, тонкая талия, грудь в пропорцию, но не меньше двойки, лицо — красавица… А еще этот задорный „конский“ хвост на затылке. Похоже, что красивее этой юной татарочки у меня в этом сне пока никого не было. Да и в других… Х-м-м… Она чем-то похожа на Светку Черткову. Разве что у Светки уже тюнингованное фитнесом тело: где надо — подтянуто, где нужно — подкачено, а здесь — все от природы!».

С изрядным усилием, прежде всего — над самим собой, Васильев оторвался от девчонки. Та стояла, покачиваясь с блаженной улыбкой на губах, потом раскрыла глаза:

— Ты чего?

— А покажи мне стриптиз…

Глаза распахнулись еще больше:

— Стриптиз? А как это, я же не умею.

— Ты же танцовщица, медленно снимаешь с себя одежду под музыку, покачиваясь и медленно поворачиваясь вокруг.

— А где взять музыку? — озадаченно прикусила губку девчонка.

— Музыку? А ты представь музыку у себя в голове.

Ася хихикнула, покачала головой:

— Ох и странный же ты… Ты на того парня похож, ну, про которого я тебе говорила. Который — пуф-х! — снова изобразила она фейерверк руками, — Кстати… Ты и внешне на него похож: такой же белобрысый, короткие волосы…

Она подошла к Сергею, потрепала его за волосы, провела рукой по лицу:

— Х-м-м… Нос сломанный, да? Вот и у того так же… И спортивный тоже, подкачанный такой…

— Ты его любила? — спросил вдруг Васильев.

Девчонка замерла, потерлась носиком о его грудь, пожала плечами:

— Любила? Не знаю. За ним многие девчонки у нас в школе ухлестывали. У него подружка была — Ольга Тальвик, одноклассница. Они в параллельном классе учились. Х-м-м… Как раз Ольга Шмакова с ними училась. Так вот… У них все уже по-взрослому было, ну — «шпекались» они. Она иногда подружкам рассказывала, а там, сам понимаешь, как круги по воде. И все ей завидовали: по ее рассказам там — ух! В общем, все наши девки слюной исходили.

— Это в каком же классе? — поразился Васильев.

— В каком? В восьмом. Но начали они «шпилиться» как бы не с конца седьмого. А эта дура, ну — Тальвик, которая, представь: она с его дружком, с Петькой Юркиным «чпокнулась», пока Юрка на соревнованиях был. Нет, Петька-то тоже кобель изрядный, за ним тоже табун бегал и продолжает бегать. Он, знаешь, какой здоровенный? Представь, он даже выше тебя… И в плечах пошире вроде бы. И это — в шестнадцать лет! Ну и на морду он… Такой… Девкам всем нравится. Но одно дело — Петька, другое дело — Юра… Они хоть и дружки, но разные совсем. Петька-то… Козел, по большому счету, ему на девок насрать: сунул-вынул и пошел. А Юрка…

«Х-м-м… Хороший способ: хочешь отвлечь девушку или женщину от секса — дай ей тему посмаковать истории про своих знакомых!».

— И что Юрка — хорош в постели? — и любопытно стало Сергею, и отвлечь хотелось девчонку: все-таки он продолжал глубоко сомневаться в правильности своего адюльтера с ней.

— Х-м-м… Вот ты тоже — как наши девушки — такой любопытный! Ладно… Дай сигарету. И фляжку свою доставай! — девчонка уселась на стул, покачалась на нем и закинула ножки на стол, — Вот как я устроилась. Нравится?

Короткая ее юбка сползла еще больше, приоткрыв между ножек белый треугольник трусиков. Серега чмокнул языком и поднял большой палец:

— Во!

— Ну и любуйся! — фыркнула Аська, и, отхлебнув из фляжки, коротко затянулась дымом, — А что про Юрку… Он тоже такой…

Она покрутила пальцем возле виска:

— Представь, он говорит, что ему нравятся девушки постарше, а то и вообще — женщины…

— Извращенец какой-то, по старушкам убивается, — фыркнула Ася, — Я, знаешь, как перед ним жопой крутила — у-у-у… Нет, так-то мы и жулькались с ним по-всякому. С ним… Вот как с тобой, точно! Вроде целуются все, но с другим и целоваться-то не тянет… Иной раз даже противно! А с ним… И с тобой тоже… Прямо вот… Мурашки по коже. Я уже на все готова была, уже настроилась, у девок все-все расспросила. А он такой: «Я с целочками не связываюсь!». Нет, ну не козел ли? Но потом… Вроде как в извинение, ага. Он мне такой вечер устроил… Сколько раз я спускала — даже не помню. Как он меня до дому провожал — смехота! Он меня под руку тянет, а у меня коленки трясутся от слабости.

— И чего ты с ним не осталась?

— Так, я ж говорю тебе… Я описалась. Так стыдно было, что… Хоть сквозь землю провались! Месяца три от него бегала, не могла в глаза смотреть… А он… Да все вы мужики — козлы! Стоит только отойти ненадолго — хлоп! А он уже другую ублажает.

Затянувшись, Сергей посмотрел на огонек на кончике сигареты и пробормотал:

— Ты не описалась. Это сквирт был. То есть, такое бывает, когда женщина бурно кончает.

Ася замерла, а потом ткнула пальцем в сторону Васильева:

— Вот! Вот и он также объяснял, причем — теми же словами. Слушай… А вы не братья, а? Ну, как в фильмах… У нас в «Победе» фильм индийский крутили, там примерно такое же было, только про сестер. А чего? А вдруг как-то…

— Я родился и вырос в Тюмени, — засмеялся Сергей, — У меня есть папа и мама.

— Да? Ну, может быть… — хмыкнула недоверчиво девчонка.

— Так и что — ты больше с ним… Никак?

— Не, ну почему — никак… Мы с ним даже пару раз переспали потом, позднее, — скучно, а скорее — грустно ответила Ася.

— И что?

— Да ничего! Говорю же — вокруг него бабы постоянно трутся, и он такой: «Я жду свою принцессу на белом коне!». К-о-з-з-ел! Смеется еще, гад… О! А ты тоже что-то такое говорил! Нет, точно вы какие-то братья.

Васильев не стал отвечать, только хмыкнул.

— Ну, ладно! Хватит про этого Должика трепаться… — деловито затушила сигарету в пепельнице девушка.

«М-да… Почему я не удивлен? Опять все тот же Должик. Нет, надо обязательно познакомиться с этим пареньком. Может, он тоже какой-нибудь попаданец?».

— Так как ты говоришь… — облизнула губки Аська, — Представить, что в голове у меня играет музыка, да?

Стриптизом это было все-таки не назвать. Но Ася очень красиво двигалась: плавно, чуть покачивая бедрами, изредка поглядывая на Сергея.

«Блин! Красотка, однозначно. Ей бы еще белье покрасивее, а не это… Надо доставать тот клад. Надо!».

— Ну как? — замерла она перед ним в костюме Евы.

— Нет слов… — покачал головой Васильев.

— Да? Вообще, что ли, нет?

Серега показал пальцем на свои штаны:

— Видишь?

Девчонка хихикнула и облизнулась:

— Вижу. А теперь — ты!

Он опешил:

— С меня танцор, как с говна пуля.

— Нет, ну чего ты… Давай-давай! Ну же… — и она, согнав его со стула, расположилась, вновь закинув ножки на стол.

Васильев, смеясь, постарался изобразить хоть что-то похожее.

— О-о-о… — протянула Аська, уставившись на парня — Какой он у тебя…

— Возьмешь? — прищурил Серега один глаз.

Девушка судорожно сглотнула, кивнула:

— Возьму…

«Зарекался кувшин по воду не ходить…», или как там было?'.

Когда они лежали на сброшенном на пол матрасе, Сергей залюбовался девушкой. Она все еще со всхлипами втягивала в себя воздух, дышала часто, как будто захлебывалась. По смуглому животику скатывались редкие капли пота, ножки были раскинуты бесстыдно, на волосках между ног замерли прозрачные капельки.

«Груди — идеальные, соски большие — торчком. Прямо на картину просится такое… Или на профессиональную, качественную черно-белую фотографию. Может, мне и правда заняться фотографией? Интересно, а она бы согласилась позировать? Не знаю… Может, ее рекомендовать „товарищу порнографу Вязникову“? А что — девчонка учится в медучилище, денег у нее нет, Рашида ей выделяет только небольшие карманные. А здесь… Нет, что-то я уже не в ту степь погнал. Лучше про другое. Вот, к примеру: как себя чувствуют ее сосочки?».

Хоть и назвала Асия неккинг кастрированным, но умения опытного бабника не пропить: кончила она уже от одних ласк верха. Ушки, шея, грудь, животик… И — все, «приплыла» девчонка! Потом он перешел вниз: пальчики ног, ступни, голень, колени, бедра — бзынь! Не дошел до самого главного, а у девицы — второй оргазм. Ну и контрольный, добивающий, так назовем: именно куни.

Взамен? Ну-у-у… Слабенький минет. Желания и энтузиазма в Аське было хоть отбавляй, а вот умения…

Сергей приподнялся, потянулся и тронул губами сосок.

— М-м-м… — подала признаки жизни красавица, повернула голову, приоткрыла глаза, а там — никакого разума, лишь муть неги, — Еще секундочку… Я сейчас…

Васильев встал, покурил в форточку, вглядываясь в предрассветный сумрак и наслаждаясь прохладой, веющей из окна.

— Ай! — резкий щипок за ягодицу прогнал «расслабуху», — Ты чего, взбесилась?

— Иди ко мне…

Серега удивился:

— Тебе разве мало?

— Мало… — чуть слышно донеслось с пола.

«Ну, неугомонная!».

Аська ухватилась за его руку и с силой потянула к себе. Раз! — и он уже свалился на девчонку, а чтобы не придавить ее, замер на вытянутых руках.

— Ты сдурела, что ли? А если бы я не удержался?

— Удержался бы. Я знаю…

— Ну, чего тебе? Ты же уже всякого напробовалась, — усмехнулся парень.

— Не-а… — чуть мотнула она головой, — Не всякого… И самое главное — я не попробовала его… В себе.

— Э-э-э… Мы же договаривались, что без этого, — попытался возмутиться Сергей.

— Мало ли о чем мы договаривались. Это было давно, еще вечером. И вообще… Как ты можешь отказать девушке? Тебе не стыдно? Так что… Помолчи. Вставь его и… И поцелуй меня.

«Твою-то мать… Слабак ты, товарищ Васильев. Слабак! Сам ставишь условия, и сам потом… О-о-о-о… Хорошо-то как!».

Аська была узкой. Она была тугой и горячей. Она была… Просто прелесть! Ощутив наплыв лавины нежности, он постарался сделать все как мог лучше. Даже «читерство» свое привлек. А девчонка размякла, вот прямо — совсем. Хоть куличики с нее лепи. Но периодически оживала и начинала подаваться ему навстречу.

Когда совсем рассвело, они обмывались на улице — возле все той же бочки. Сначала она полила ему с ковша, а потом — он ей, любуясь, как вода скатывается по красивому телу. Асия негромко засмеялась:

— А ведь я подглядывала за тобой. Вон, оттуда, — кивнула в сторону своего дома, — Из наших окон эту бочку не видно, но там дальше у нас огород. Вот я и убегала пораньше — как будто грядки полить. А сама — подглядывала через щели в заборе.

— Понравился? — отфыркиваясь от воды, спросил Сергей.

— А иначе чего бы я здесь делала? — хмыкнула Аська, и совсем неожиданно для Васильева, спросила:

— Хочешь Ольгу?

— К-к-к-а-кую Ольгу? — оторопело уставился он на девушку.

— Какую, какую… Ольгу Шмакову, конечно же.

— Ты это… Ты, Ася, ебнутая девушка, вот что я тебе скажу. А еще меня странным называла. При чем здесь Ольга? — возмутился он.

— При чем, при чем… Она на тебя запала, вот причем. Это она вчера уговорила меня к тебе подойти. Ну так что? Она, кстати, и в рот берет, и в задницу любит.

— Нет, Асечка… Ты… Тебе лечиться надо.