«Дела идут, контора пишет!», усмехнулся про себя Васильев, в очередной раз направляясь в «кадры» УВД. Вроде бы все «на мази», но вечно что-то приходится приносить из документов, делать копии, что-то уточнять в автобиографии, дополнять личное дело какими-то справками, выписками и прочим.

«Нет, все-таки Игорек Ковалевский не набрал пока того опыта, который будет ему присущ в будущем. Тогда-то он был зубр кадрового делопроизводства, а сейчас… Так, погулять вышел. Если бы не Светлана, не знаю, насколько бы это все затянулось. Но и Полянская не может все проконтролировать, у нее своих дел полно!».

Васильев несколько смущенно хмыкнул про себя:

«Как-то в прошлый раз неловко вышло!».

Придя в УВД с очередными бумажками, Васильев встретил Ковалевского прямо у входа в четвертый подъезд: Игорек, общаясь с каким-то незнакомым капитаном, похохатывал, хлопал от удовольствия в ладоши приговаривая:

— Да ты что? Правда? Не заливаешь? А он чего? Ага… Ну а потом что?

Кивнув Сергею, мельком пожав руку, Ковалевский мотнул головой:

— Заходи в фойе, я сейчас подойду.

Васильева долго уговаривать нужды не было, а кадровик с тем самым капитаном вошли следом, продолжая разговор.

— Ты проходи к нам. Знаешь же где… — махнул рукой Ковалевский, одновременно отмахиваясь от постового.

Сергея здесь и впрямь уже узнавали. Он успел перезнакомиться и поболтать с парнями, заступающими на этот пост, так что возражений от дежурного сержанта не последовало. Пройдя в коридор кадровиков, остановился у нужной двери, поджидая Игоря, а тот все никак не мог оторваться от болтовни со своим знакомцем:

— Да заходи же ты… — с досадой махнул ему Ковалевский.

«Ну, заходи, значит, заходи!».

И Васильев зашел в кабинет. М-да… Как зашел, так и остановился у двери, опешив. Светлана Полянская, стояла за своим столом и, изогнувшись, пыталась… Сначала Сергей не понял, что делает женщина, на другое смотрел: симпатичный старший лейтенант, задрав форменную юбку до пояса, пыталась подшить образовавшуюся сзади стрелку на колготках. И было похоже на то, что стрелка эта, сволочь такая, образовалась на очень неудобном месте: сзади на бедре. Потому и изогнулась Светлана буквой «зю»: нужно было одновременно смотреть, где шьешь; умудриться не исколоть себя иглой, а еще и юбка постоянно норовила опуститься. Наверное, потому и не услышала женщина, как открылась дверь кабинета.

«А ножки у нее классные: ровные, длинные. Х-м-м… Да еще и в колготках. Вид — очень даже привлекательный!».

— Да что же ты будешь делать… — невнятно бормотала «швея» одним уголком рта, противоположным сжимая в зубах пуговичку, — Опять эта долбанная затяжка. Еще пара штук и колготки можно выкидывать!

— Чего ты встал в дверях, — громко спросил Васильева Игорь и подпихнул того дальше от двери, — О! Светик, а что это за нескромный вид?

Полянская подняла голову, с раздражением выплюнула пуговицу и рявкнула:

— А вас стучаться не учили?

Васильев молча развел руками, а наглец Ковалевский, продолжая разглядывать коллегу, резонно заметил:

— А тебя двери закрывать изнутри не учили?

— Выйдите на хрен оба! — прошипела Светлана, — Дайте мне три минуты, зашить эту ебаную стрелку!

«Женщины-сотрудницы матом не ругаются, они им разговаривают!».

Это был, конечно, перебор: женщины в органах могли разговаривать вполне культурно. С посторонними гражданами. Со своими коллегами могли быть варианты.

В коридоре Васильев смущенно молчал, а Ковалевский усиленно разглядывал какой-то плакат на стене, покачиваясь при этом с пятки на носок и что-то напевая. Потом Игорь покосился на Серегу, хитро улыбнулся и шепнул:

— А ничё так у Светки ножки, да?

Васильев угукнул и показал большой палец, соглашаясь с оценкой. Здесь уж выглянула сама «оцениваемая» и сердито сказала:

— Все уже… Можете заходить.

— Светик… — пропел Ковалевский, врываясь в кабинет, — А мне вот интересно: зачем ты прикусывала пуговичку?

Полянская пожала плечами:

— Примета такая: если что-то зашиваешь прямо на себе, чтобы память хуже не стала, нужно прикусить что-нибудь. Или ты не слышал об этом?

— Да слышал, слышал… — отмахнулся Ковалевский, — Но ведь это бабкины предрассудки, Светочка. А ты у нас комсомолка… Х-м-м… Хотя ты же уже кандидат в члены партии, да? Вот! Так могут ли быть у кандидата в члены КПСС такие предрассудки?

— Ой, Игорек, заткнись, а? Надоел уже со своими подначками! — раздраженно парировала коллега.

Васильев видел, что женщина изрядно смущена и румянец не торопился покидать ее щек. И нет-нет да косилась Света на Васильева сконфуженно, хотя он и старался делать вид, что ничего такого не произошло.

Именно поэтому сейчас Серега нес в папке, кроме документов, еще и шоколадку…

«Хорошая шоколадка, между прочим: „Седьмое небо“, называется!».

Но, кроме этого, в его папке была упаковка с колготками. Все те же «Эсда» производства ГДР, и Сергей полагал, что «тройка» все-таки подойдет Полянской: пусть она заметно похудее мамаши Васильева, но длина ног была весьма приличной. А еще Васильев надеялся, что за такие подарки он не получит по морде от кадровички и Светлана возьмет презент.

«Нет, ну сейчас это очень неплохо — „гэдээровские“ колготки. Какая женщина от такого откажется?».

Колготки он, конечно же, экспроприировал из шкафа матери, там таких было еще несколько пар.

«Не обеднеет Клавдия Сергеевна. Когда она вернется, я вообще уже — тю-тю!».

Ковалевский известил Сергея, что считает личное дело полностью сформированным и не далее как сегодня он подготовит проект приказа о назначении Васильева на должность.

— А там, в Кировске, уже знают? — поинтересовался парень.

— Конечно! Я сразу после получения заключения медкомиссии их поставил в известность.

— И как они восприняли, что какой-то «варяг» к ним собрался?

Ковалевский хмыкнул, почесал подбородок:

— Ну-у-у… Удивлены были, но ничего против не имеют.

«М-да… Вообще-то, такие кунштюки не совсем обычны. И к таким „чужакам“ относятся настороженно!».

На столе Игоря зазвонил телефон, и тот, ответив, подобрался:

— Есть! Так точно, сейчас занесу, тащ полковник.

— Светочка, Светочка, Светочка… — заюлил Ковалевский, — Меня к себе Гончаренко требует со справкой по вакансиям на конец квартала. Посмотри еще раз дело Васильева, а?

«И убежал, прохиндей этакий!».

Полянская обреченно вздохнула, посмотрела на Сергея, как будто говоря: «Ну вот видишь, с кем приходится работать?» и, взяв со стола коллеги личное дело, принялась его листать.

«Ну что — сейчас?».

Сергей встал и подошел к столу женщины:

— Светлана Николаевна! — женщина удивленно подняла голову, — Знаете… Я вам очень благодарен за помощь в оформлении всей этой богадельни…

Васильев кивнул на папку с документами.

— Потому — вот! — и плитка шоколада легла на стол инспектору, — А еще… Вот.

И если шоколад женщина приняла с улыбкой, то колготки… Улыбка сошла с ее лица.

— Ты, Васильев, с ума сошел, что ли? — ошарашенно уставилась она на парня.

Но Серега видел, как покосилась на заманчивую упаковку Светлана. С вожделением покосилась, чего уж там.

— Ну-у-у… Светлана Николаевна… Ну чего здесь такого? Я же без всякой такой мысли, — замялся Сергей, — Видел же, какая досада с вами в прошлый раз приключилась.

Похоже, последнее он сказал зря: женщина заметно покраснела и поджала губы.

— Светлана… Ну в самом деле… — Сергей отодвинулся от стола и выставил перед собой руки:

— Назад не возьму! Это и правда — подарок.

Полянская встала и, подойдя к парню, хмуро уставилась на него:

— Васильев… Ты понимаешь, что ставишь меня в дурацкое положение? Подарок он решил сделать… — всплеснула она руками, — И какой? Колготки! Ладно бы — шоколад… Шоколад, признаться, я люблю. Но колготки⁈ Еще бы нижнее белье подарил. Сергей, ты дурак?

«А что? Я бы и подарил, но…».

Васильев пожал плечами и демонстративно виновато вздохнул:

— Может быть… Мне, кстати, частенько об этом говорят.

Светлана внимательно посмотрела на него, прикусив губу, потом покачала головой:

— Ох, нет… Ни хрена ты не дурак, Васильев. Ты просто наглец, вот что я тебе скажу. Дарить колготки почти незнакомой женщине, это… Это намек, если хочешь знать. А у меня муж и ребенок, между прочим.

Сергей, не подключая голову, слабо вякнул:

— Эта… Муж не стенка… Ой!

И сам испугался своих слов, даже прижмурился слегка. А что? Запросто может воспоследовать оплеуха. И — за дело, надо признать. Но оплеухи не было, и Серега приоткрыл глаза: чуть-чуть, самую малость. Полянская стояла перед ним, покачиваясь на носках туфель, кусала губы, а в глазах… Не определить было, что было в глазах: то ли смех, то ли злость.

— Светлана… Николаевна. Вы бы прибрали упаковку, а то сейчас Игорь вернется…

Женщина вернулась к столу, со вздохом взяла красивую коробочку, с явно видимым удовольствием оглядела ее:

— Поганец же ты, Васильев. Кто же так делает-то? Нельзя же так.

— Почему нельзя? — осмелев, дал волю удивлению парень, — Хорошие же колготки. А у вас — красивые ножки…

И заторопился, увидев сердито прищуренные глаза:

— В смысле… В прошлый раз-то… Случайно, конечно же. Но ведь… Красивые же! Правда, я не вру!

— Сергей! — негромко сказала Полянская, — Их же в магазине не купить, разбирают мгновенно. А с рук — три цены. Немалые деньги, если что…

— Вот! — обрадовался парень, — Только я не знаю — с размером угадал?

Поглаживая лощеную упаковку, женщина признала:

— Угадал, угадал… Вот же ты, Васильев… Бабник!

— Ну какой же я бабник, Светлана… Николаевна? Я просто женщин люблю, вот и все.

— Вот и я о том же! — хмыкнула Полянская, — Ладно… Я сейчас чай поставлю. С шоколадом твоим попьем.

Через некоторое время забежавший в кабинет Ковалевский застал сугубо мирную картину: Полянская и Васильев пили чай, вприкуску с шоколадом.

— О! А неплохо вы устроились, скажу я вам! — Игорек беспардонно ухватил дольку плитки и закинул ее в рот, — М-м… М-м… М-м… Хороший шоколад! А где взяли?

Ехидно хмыкнув, Светлана пропела:

— А это мне Сергей принес, за помощь в оформлении дела!

Игорь возмутился:

— Ничего себе! Я, значит, все оформляю, бегаю, суечусь — а шоколад лопает Светочка! Васильев, чего-то я не понял сейчас — это как воспринимать?

Сергей засмеялся и достал из своей объемной кожаной папки бутылку коньяка. Коньяк был в подарочном варианте: трехсот пятидесяти граммовая стеклянная бутылочка в виде фляжки. Коньяк «киновский», с синей красивой этикеткой — не хухры-мухры.

— Это — тебе! Спасибо, Игорь, за твою неравнодушную суету.

— Х-х-а-а! — обрадовался Ковалевский и схватил презент, — Ты посмотри-ка, какая красота. Спасибо, Серега! А тебе, Светка, только шоколадка. И будь довольна! Видишь, как нужно относиться к людям? Я к ним со всей душой, и они это ценят.

Васильев поймал на себе взгляд Полянской и незаметно подмигнул женщине.

Ковалевский же, во время чаепития, заверил парня, что теперь ему осталось только сидеть и ждать:

— Кадровые приказы начальнику УВД на подпись идут один раз в неделю. На этой неделе… Х-м-м… Документы уже ушли в секретариат. Но на той неделе — точно подпишут! Хотя… Есть здесь еще одна возможность… В общем, сиди дома на телефоне, я тебе позвоню. Понял?

— Мне вообще все время дома сидеть? Или можно куда-нибудь отлучиться? — с некоторым недовольством переспросил Сергей.

— М-да… Ладно. Буду звонить тебе в вечернее время, договорились?

Оставалось Васильеву бездельничать: заниматься физической культурой, прибираться в квартире, готовить еду и ждать периодических визитов своих подружек. Ольга и Рита.

«Вот же черт! С Танькой я обломился. Конкретно так обломился! Если Жилкина не врет… А зачем ей врать? Выходит, к Живцовой-Комаровой из командировки вернулся муж. Внезапно. Сука такая! Нет бы недельку еще поработать на благо родины. Он, по словам Ольги, трудится шофером в той же мехколонне, коей руководит Васильев-старший и работает сейчас на строительстве химкомбината в Тобольске. Как почувствовал что-то, комарик этот. Эхма… Хотя… А ты уверен, что Оля не „зажала“ подруге „группен-секс“? Полной уверенности, конечно, нет, но… Не по-дружески тогда поступила Жилкина, ох и не по-дружески!».

Но Серега, в общем-то, не сильно и расстроился. Нет, так-то — расстроился, но… Не сильно. Ему нравились обе женщины: и совсем молодая, спортивная Ольга, и зрелая Марго. К каждой был нужен свой подход, свои навыки. К Жилкиной…

«А она вошла в „охотку“! Прямо вот — ух, какая девка стала!».

С Жилкиной можно было не сдерживать себя: Сергей чувствовал, когда нужно быть нежным, а когда и жесткости возможно добавить. Вперемешку, так сказать.

С Ритой… С той — да, нужно было понежнее, поласковее. Хотя порой женщине тоже хотелось: «Я! Я! Натюрлих! Дас ист фантастиш!». Тогда Серега переходил на фулл-контакт и «хард-порно».

И с обеими дамами Сергей решил опробовать массаж. Тот самый, лечебный. Пусть он не сможет провести полный курс, но — что получится, то и получится. Но с Ольгой все быстро переходило в «борьбу в партере»: где у нее «волшебная кнопка» он определил быстро, а пальпация изнутри…

«Х-м-м… Да, изнутри!».

… приводила к дикому восторгу подруги.

«Есть ли вообще эта самая точка G? Но если есть, то у меня получается на нее воздействовать. Жилкина чуть сознание не теряет во время наших „схваток“!».

С Маргаритой… Там все чувственнее, неторопливее, дольше. Опытная женщина — чего там, она как будто желала «испить» его до конца, до капельки.

«Медленно и печально!».

Печали там не было, но некоторая размеренность все же присутствовала.

Телефон, как всегда, прозвенел неожиданно. В лучших традициях реагирования на сотовую связь будущего, Васильев пробухтел про себя:

«Кому там и какого хуя от меня надо⁈».

— Да! — почти рявкнул в трубку, давая понять, что «нехуй тут!».

— Серега! — с явно слышимой паникой в голосе взвыл Ковалевский, — Серега, ты дома сейчас?

«Нормальный вопрос, чё! А где я, если ты звонишь домой?».

— Дома… — буркнул Васильев.

— Эта… Слушай сюда, Серега! В общем, жопу в горсть и сюда, мелкими, но быстрыми скачками! — захлебываясь от эмоций, проглатывая слова и их окончания, лепетал Игорек.

— Чё случилось-то? Если УВД горит, так я не «ноль один».

— Чё случилось, чё случилось… Пиздец случился! Тебя начальник УВД вызывает.

— Меня — начальник УВД? — пару секунд Васильев помолчал, медленно скрипя шестеренками внутри «бестолковки».

Почему-то вдруг представилось, что Васильев опять стал Васильевым-старшим, из прежней жизни. Тогда — да, такого можно было бы ожидать, но… В случае, когда начальник УВД вызывает начальника РОВД срочно, ничего хорошего ждать не приходится.

— Еще раз, Игорь… Меня вызывает начальник УВД Тюменского облисполкома? — медленно, вкрадчиво даже, тщательно артикулируя, проговорил Васильев.

— Да, да, да… Блядь, ты что, Васильев, оглох, что ли? — взвыл Ковалевский.

«Либо Игорек башкой тронулся, либо я сплю!».

— Игорь… Давай ты успокоишься, посчитаешь про себя до десяти и внятно скажешь… На кой хуй я вдруг понадобился целому начальнику УВД? — последнее Сергей прорычал в трубку.

В трубке помолчали, потом раздался голос Полянской:

— Сергей? Это Светлана. Да, ты все правильно понял, и Игорь разума не лишился. Хотя… Все-таки лишился. В общем, этот мудак Ковалевский… Как он говорит, по твоей просьбе решил ускорить подписание приказа. И положил проект приказа о твоем назначении в папку с проектами о назначении на вышестоящие должности разных руководителей УВД. Ну, знаешь… С разных командных должностей — на вышестоящие. В общем, лежит сейчас твой приказ вместе с приказами разных майоров, полковников и прочих… Наш начальник кадровой службы сейчас рвет и мечет, Игорьку грозит всякими карами. Но похоже начальник УВД воспринял это просто как ошибку: ну, папку перепутали, не туда бумагу положили, бывает. Начал читать… А потом твое личное дело затребовал. Делать ему больше нечего было сегодня, что ли… А там… И копия приказа о твоем награждении правительственной наградой. В общем, наш генерал решил с тобой познакомиться, говорит — редко такие кандидаты попадаются.

— Пиздец… — пробормотал Серега.

— Вот именно. И я с тобой здесь совершенно согласна, — хмыкнула Полянская, — Так что…

— Сколько у меня есть времени? — принялся соображать Васильев.

— На прием вам с Ковалевским к трем часам. Слышишь? К пятнадцати ноль-ноль, то есть.

Сергей глянул на часы и с облегчением выдохнул: время было только двенадцать часов.

— Свет… — негромко обратился к женщине он, — А может, мы не с Игорем к генералу пойдем, а с тобой?

Женщина помолчала, а потом негромко засмеялась:

— Молодец, хорошее предложение…

Как правило, у кадровиков есть возможность обратить на себя внимание: хорошо подготовить документы, грамотно и вовремя их подать. Ну и повод, то есть суть документов должна быть сугубо положительной, чтобы не портить настроение самого высокого в области начальства. И тогда… Нет, не манна небесная, но — вдруг приметят? А если приметят — это хороший такой плюс к карме кадровика.

— Я говорю: хорошее предложение, но… Знаешь, я не привыкла такое делать: шагать через голову своих коллег. Игорь тебя готовил, принимал, вот пусть с тобой и идет, — вздохнула женщина.

— Он там не описается в приемной? В обморок не упадет? — усмехнулся Сергей.

Светлана снова засмеялась:

— Да нет, не должен. Я сейчас его валерьянкой напою. Да шучу я, шучу, успокойся, Игорь!

— Ладно, посмеялись и хватит. Форма одежды? — отрывисто спросил Сергей.

— Форма одежды… — задумчиво протянула Полянская, — Хороший вопрос! Ты же из СМЧМ, форма у тебя есть. Знаешь… А давай-ка — в форме!

— Парадка или повседневная? — уточнил Васильев.

— У тебя даже парадка есть? Богато живешь, Васильев, богато, — удивилась Светлана, — Давай в парадке, будешь там красавцем! Только отгладь ее, почисть…

— Светик… — несколько фамильярно усмехнулся парень, — Ну ты меня еще поучи, как парадку готовить. Да-да, давай.

— Не хами, Сережа! — фыркнула женщина, — В общем, не позднее половины третьего у нас в кабинете, понял?

— Так точно, товарищ старший лейтенант! — Сергей понизил голос и спросил, помурлыкивая, — Колготки-то померила? Подошли?

Из трубки послышался короткий смешок:

— Да — на оба вопроса. Все, пока-пока!

«Хорошо, что машина под задницей, а то сверкал бы я сейчас золотыми погонами и парадным ремнем по общественному транспорту, привлекая ненужное внимание сограждан!».

Припарковался удачно — буквально в пятидесяти метрах от четвертого подъезда. Знакомый постовой сержант уронил челюсть:

— Серега! Ты куда это такой нарядный собрался?

— Генерал к себе вызывает, — небрежно оперся локтем на край тумбочки Васильев.

— Да брось! — хохотнул сержант, — Тебя — генерал?

— Не веришь, не надо. Только увидел он мое личное дело и говорит: подать сюда Ляпкина-Тяпкина… То есть, Сергея Васильева. Только не на правеж и расправу, а на назначение высокое. Первый зам, говорят, Осипову не нравится. Вот — будет мне предлагать эту должность.

Сержант, не сдерживаясь, заржал.

— А ты не ржи жеребцом стоялым, не серди меня, душевно прошу, — Сергей наклонился и поправил чуть загнувшийся воротник рубашки постового, — А то вернусь и заставлю заниматься строевой. По всему периметру внутреннего двора.

Под хохот сержанта Васильев направился к кадровикам.

В знакомом кабинете было тесно и нервно. Кроме Светланы, Ковалевского и Кожухаря, здесь присутствовали незнакомые Васильеву майор и подполковник. По всему выходило, что «порка» Ковалевского продолжалась. Сам Игорек имел вид донельзя грустный: сгорбившись, сидел на стуле, обильно потел, вытирая мордаху промокшим насквозь платком. Было похоже, что майор-экзекутор уже подрастерял былой пыл и «дрюкал» Ковалевского больше по инерции.

— Товарищ подполковник! — щелкнул каблуками Васильев, — Сержант Васильев прибыл по приказанию старшего лейтенанта Ковалевского.

Внимание старших офицеров ожидаемо переключилось на вновь прибывшего.

— Х-м-м… Орел! — оглядев сержанта, подполковник обратился к майору, — Ладно, Василий Алексеевич… Ковалевский свое уже получил и, думаю, на будущее выводы сделает. Сейчас вопрос в другом… Кто поведет сержанта на прием к генералу?

«Подпол» покрутил головой и «хекнул»:

— Это надо же: сержанта вызывает к себе генерал. Впервые у меня за все время службы.

Начальник снова оглядел Васильева:

— Хоть плакаты рисуй, по правильному ношению формы одежды. Хорошо вас в батальоне натаскивают.

Потом перевел взгляд на Игорька и поморщился: вид у того был уж больно жалким:

— Светлана Николаевна! Придется вам взять на себя такую ношу. Но вы не тушуйтесь, ничего страшного в том нет: зайдете, доложитесь по форме и ожидайте решения. Сам вызов кандидата на беседу говорит о том, что у генерала хорошее настроение, ничего страшного я не ожидаю.

— Тащ подполковник! — вскинув руку к головному убору, обратился к руководителю Сергей, — Разрешите обратиться!

Немного удивленный непривычным в здании УВД строго уставным обращением подполковник разрешил.

— Тащ полковник… Полагаю, что старший лейтенант Ковалевский плохо себя чувствует: кожные покровы лица указывают на обильный приток крови, движение затруднено и несколько замедленно, обильное потоотделение. Боюсь, как бы гипертонический криз у офицера не случился. В медпункт бы ему…

Ковалевский — хитрован этакий — умудрился сделать еще более несчастный вид, даже покачиваться немного принялся.

— Кожухарь… Х-м-м… Действительно, что-то старлею явно плохо. Ведите-ка его, капитан, к медикам. А вы, Полянская, с сержантом — к генералу.