Здание УВД Тюменской области было типичным для стиля «сталинский ампир». Монументально, солидно, внушает уважение. Только название улицы, где оно было расположено, подвело: ну что это в самом деле: такое важное казенное присутствие, а улица — Водопроводная? Еще бы назвали Кочегарная, или вообще — Ассенизаторская.

Васильев сейчас с интересом разглядывал этот комплекс. Главный подъезд ему был не нужен, «кадры» располагались за углом, и заходить туда следовало через четвертый подъезд.

«Ну да, сколько раз Сергей Васильев-старший здесь бывал? Много раз. Сначала при поступлении на службу, потом… Потом, когда оформлял документы для поступления в Омскую „вышку“, следующий раз — когда назначали начальником участковых. Ну и „замом“, сиречь начальником МОБ, то есть милиции общественной безопасности. И „крайний“ раз — когда проходил процедуру согласования и назначения на начальника РОВД. Это только сам, по своим вопросам. А сколько раз был здесь в качестве обычного курьера — передать какие-то документы, что-то забрать? Не перечесть. И ходатаем приходить сюда тоже доводилось. Все знакомо. Так что — вперед!».

Сергей оделся на этот раз в более приличном стиле. Ну какие могут быть джинсы, рубашки «поло»? Не поймут-с! Еще примут за вольтерьянца. Потому серые строгие брюки, начищенные до блеска туфли, классическая сорочка. Поверх накинул новую ветровку, благо, что вид куртки такое позволял. Даже галстук повязал: однотонный синий и узкий, у бати пришлось одолжить, ибо Серегина пара галстуков была поярче расцветкой.

«В этом случае яркости нам не нужно!».

Почему пришлось надеть ветровку? Да погода изрядно испортилась, что для июня Западной Сибири было вполне типично: то тепло, а может быть даже жарковато, а то дожди на неделю зарядят, и температура падает до весьма прохладной.

В вестибюле его встретил постовой милиционер, подтянутый и внимательный сержант.

«Ну да, здесь везде посты такие — особо не расслабишься. И вовсе не вследствие сложной криминогенной ситуации. Причина в другом: очень уж часто здесь проходят разные „дяди“ с большими звездами на погонах. А сержант — чин невелик, ему и капитана хватит, чтобы отодрал постового, как кота помойного. Потому сержант бдит!».

Постовой, выслушав объяснение Васильева, позвонил по внутреннему телефону и предложил присесть на обтянутую дерматином скамью возле стены:

— Сейчас к вам выйдут.

Ждать пришлось и впрямь недолго.

«А чего здесь долго ждать? Вон дверь в отдел кадровой работы, сразу за столиком постового. За дверью этой, как подсказывает память Васильева, довольно длинный темный коридор с дверями по обе стороны. Там еще и два „аппендикса“ имеется: в одном — кабинет начальника отдела комплектования, в другом… Другой кабинет называется „да ну его на хер!“. Там сидит начальник отдела воспитательной работы. „Воспитатели“ эти, как еще называют сотрудников этого отдела, типа инквизиторов для всех ментов области. Нет, не служба собственной безопасности из будущего… Те-то — безопасники — они сродни внутренней контрразведке, то есть ловят „ментов“ за всякое-разное, то есть за фактически совершенные преступления. А „воспитатели“, они занимаются именно „воспитанием“ личного состава, за разного рода „грешки“, что пока не стали полноценным преступлением. И так оно, „воспитание“ это у них поставлено, что… Это вроде старой бормашины: больно, сцука, и долго! Нервы наматывают на кулак качественно, с душой. Не раз бывало, что после проверки отдела воспитательной работы „воспитуемый“ уезжал в больницу с обширным инфарктом, если не вовсе на кладбище: таковое тоже имелось в памяти Сергея. Еще называют этот отдел, отделом „по борьбе с личным составом“. Попади туда, так проще уволиться и с облегчением послать „воспитателей“ на хуй. Послать с облегчением, от всей души и даже с радостью. О! А вот и мой Вергилий. И сдается мне, что я этого живчика очень даже неплохо знаю!».

Старший лейтенант милиции, вышедший к посту в вестибюле, был невысок ростом, черноволос и обладал внешностью мягкой. Мягкой во всем: в аккуратных румяных щечках, начавшем формироваться втором подбородке, в мягких ладошках и коротких, розовых пухленьких пальцах. В небольшом, пока еще почти незаметном брюшке, Игорек Ковалевский был мягок тоже.

«Игорь Станиславович Ковалевский, старший лейтенант милиции. Васильев его знал как облупленного: частенько встречаться доводилось. Инспектор отдела комплектования, курирует несколько подразделений 'на земле», в том числе — Кировский РОВД. И как раз это сейчас — зер гут!

Как помнится, Васильев и Ковалевский прошагали карьерной милицейской лестницей практически вместе, в один период, а потому и общение их со временем стало довольно неформальным. Игорек этот несколько трусоват по натуре, но и хитроват. Опять же, со временем обтесался, заматерел, досконально изучил все тонкости кадровой службы, и Васильев впоследствии не гнушался посоветоваться с Ковалевским. Утратив постепенно юношеский максимализм, набив шишек, получше узнав людей в целом, и милицейскую службу в частности, Серега… Х-м-м… Тогда уже Сергей Николаевич периодически «подкармливал» кадровиков в УВД: то рыбки им привезет, то медка, то мясца, а то клюквы-брусники или еще каких «даров природы». Елок-пихточек, к примеру, перед Новым годом отправить штук десять, пятнадцать: вроде и немного, и презент недорогой, а — дорого яичку ко Христову дню! И отношения его с кадровой службой складывалось во вполне положительном ключе: когда надо — посоветуют, когда нужно — предупредят. Проверки опять же… Уже, когда он стал начальником РОВД, проверки проходили спокойно, без ненужных инцидентов. Потом, в начале «нулевых» Ковалевский с должности начальника отдела, будучи полковником, ушел на заслуженный пенсион, но — на заранее подготовленное место. И не куда-нибудь в фирму «Рога и копыта», а в одну из «дочек» Газпрома, начальником, опять же, кадровой службы. Хитер Игорек, но человек, в общем-то, неплохой, просто не нужно ожидать от индивида того, что он не может совершить в принципе. Такие, как Ковалевский, с гранатами под танк не бросаются!'.

Обывателю порой невдомек, что сотрудники милиции — это не обязательно усталые и замордованные службой участковые, не туповатые патрульные, не искореженные профессиональной деформацией опера, не равнодушные ко всему, видавшие виды «следаки», не мздоимцы-гаишники. Среди сотрудников милиции очень много тех, чьи должности весьма далеки от работы «на земле»: кадровики и тыловики, сотрудники разных инспекций и служб, «секретутки» и архивисты, штабные и прочие, прочие, прочие. И чем дольше служил Васильев, тем больше становилось в МВД представителей вот таких подразделений. Вроде бы и мент, и форму носит, звания получает, но никогда его не увидит население на обслуживаемой территории; от школы милиции и до пенсии — заслуженный крючкотвор и «делопроизводитель», опытный интриган и подхалим, знающий все ходы и выходы в родном УВД.

«Те, кто „топчет землю“, таких „работников“ терпеть не могут и презирают всей душой. „Штабные“, „увэдовские“, „кабинетные Анискины“, как их только не именуют! В ответ получают такое же презрение: „пехота“, „мыши серые“, „вьетнамцы“ и „дярёвня“. Но! Не мы их придумали, этих „управленцев“, не нам их и искоренять. Да и невозможно это — искоренить полностью кабинетных работников, иначе — потеря связи и управления, развал Системы. Баланс бы только держать правильный, но вот это получалось все хуже и хуже!».

Васильев, доброжелательно улыбаясь, объяснил кадровику причину своего визита. Ковалевский задумчиво почесал затылок мизинцем и спросил:

— А почему сам-то пришел, почему кадровики райотдела не займутся оформлением?

— А я, товарищ старший лейтенант, не в городе хочу служить.

— Не в городе? — вот сейчас удивление Ковалевского стало куда больше, — А где же?

— В Кировске.

— В Кировске? В Кировске… Х-м-м… А ведь и правда: они мне сообщали о вакансии участкового. Знал об этом? — уставился на Серегу кадровик.

— Знал, тащ старший лейтенант. У отца там знакомые, — соврал Серега.

— Ага… Так все же — отчего не в городе? — хитро прищурился Игорек.

Васильев сделал вид, что немного смутился:

— У меня, тащ старший лейтенант, с матерью… Контакта нет. Не складывается как-то.

— А чего так?

— Да-а-а… Знаете, как бывает? Маменька всегда лучше знает, как сыну жить, где жить, даже — с кем жить. Ну, и где работать — тоже.

— Поня-а-а-тно… — протянул Ковалевский, весело хмыкнул, — Да, такое бывает. Так ты, значит, от матери решил сбежать? Ага… Документы с собой? Пойдем ко мне в кабинет, посмотрим, что у тебя…

Постукивая каблуком по плитке пола, напевая что-то себе под нос, Ковалевский дождался, пока постовой запишет в журнал паспортные данные Васильева, после чего бодро потащил его под локоть в тот самый коридор.

«Нашу муху в уголок поволок!».

Кабинет, куда привел Васильева кадровик, был невелик, но по-своему уютен: расположенный на первом этаже здания, окна имел во внутренний двор УВД, перед теми окнами были в ряд высажены ели, потому даже в середине дня в кабинете царил сумрак.

«Приходилось мне бывать в других кабинетах, также выходящих окнами во двор — летом жара там всегда стояла невыносимая. А „кондеров“ пока нет и в ближайшее время не предвидится!».

Кабинет невелик, но, как было сказано, довольно уютен. Платяной шкаф в углу, три стола и три сейфа — при рабочих местах инспекторов. Четвертый стол стоял в углу, пока незанятый: это как раз для таких, как Васильев, претендентов на службу в органах внутренних дел. Здесь готовили копии документов, заполняли анкеты, писали автобиографии. Сейчас в кабинете находились еще двое: высокий, худощавый капитан, внимательно читающий какие-то документы в картонной папке, и молодая женщина в звании старшего лейтенанта.

«А я ее знаю. Это Полянская Светлана Николаевна. Светочка, как ее в свое время называл Васильев-старший. Помнится, уже будучи капитаном, Серега пробовал кадрить эту особу, впрочем, без особого напора, так — дежурно. И без результата. Сейчас ей… Лет двадцать шесть, по-моему. Интересная она женщина, как минимум симпатичная. Может, немного худовата на мой вкус, но фигура неплохая. Ножки длинные и ровные — это точно! Кстати, Света очень умна и грамотна, как работник. Ковалевский-то по первому времени косячил „неподецки“, и Светка его не раз выручала советами и подсказками. И работать здесь она будет еще очень долго, как бы не до самой своей пенсии. То есть, берем на заметку: женщина интересная и, как специалист, нужная. Надо дружить!».

Появление в кабинете Ковалевского с Васильевым особого интереса не вызвало: капитан так и вовсе — приподнял голову от бумаг на секунду, буркнул что-то на «Добрый день!» Сергея и снова уткнулся в бумаги. Полянская аккуратно положила дольку шоколада на высунутый язычок, облизнула губы и вежливо поздоровалась, проявив сдержанность.

— Ну… Давай свои документы, посмотрим, — поторопил парня Ковалевский.

«У них здесь прямо засилье пшеков: Ковалевский, Полянская… Этот… Капитан, который… Смутно его помню. Кожухов? Нет. Кожевников? Х-м-м… Кожухарь, вот! Два поляка и хохол. Как они уживаются в одном кабинете?».

— Ага… — в полный голос принялся зачитывать данные Васильева Игорек, — Васильев Сергей Николаевич… Так-так-так… Пятьдесят четвертого, значит. Угу-м… Военный билет… О как! Так ты из милицейского батальона? Отлично!

Этот факт привел к некоторому интересу капитана и — побольше — женщины.

Васильев по памяти знал, что в настоящее время, в середине семидесятых, служба в «органах» особо привлекательной для населения не была: зарплата, знаете ли, неконкурентоспособная на рынке труда, как сказали бы в будущем.

«Впрочем, она такой всегда и была. Хвастаться особо нечем!».

Однако вместе с тем, и особой текучки кадров не наблюдалась: те, кто пришел на службу — по разным причинам — об этом недостатке знали, и уж если приходили, то служили, не бегали туда-сюда.

«Опять же — не как в будущем!».

Вакансии? Вакансии периодически появлялись — жизнь же, она идет, причины разные и обстоятельства разные возникают. Но уж того дикого некомплекта, каковой образовался в МВД к концу второго десятка двадцать первого века, здесь и близко нет.

— Так… Диплом. Физкультурник. И это очень хорошо! Спортсмен, милицейский батальон… Побольше бы нам таких кандидатов на службу! — продолжал радоваться Ковалевский, — Слушай! А чего вас «покупатели» прямо у КПП батальона не разобрали? Обычно же так и происходит.

Васильев пожал плечами:

— Да у нас там… В силу определенных обстоятельств «дембель» чуть раньше получился. Обычно в июне партии отправляют, а здесь еще в середине мая принялись…

Кожухарь поднял голову от бумаг, с интересом прищурился:

— Какой батальон? Кемеровский. Тогда все понятно. Игорь, ты чего? Не помнишь сводки, которые доводили? Конец марта, начало апреля. Вспоминай давай.

И теперь уже интерес к парню возник у всех без исключения.

— Точно! — шлепнул себя ладонью по лбу Ковалевский и с интересом уставился на Сергея, — Х-м-м… А это… Сергей. Расскажешь, что там у вас вышло?

Васильев сконфузился:

— Тащ старший лейтенант… Я же под подпиской.

Капитан одобрительно кивнул:

— Молодец. Так и продолжай…

Потом были долгие мытарства Васильева с написанием автобиографии, заявления, снятия копий с документов.

«Блядь… Ни тебе ксероксов, ни тебе сканеров. Все ручками, ручками. И этот… Игорек паскудный… Вообще-то, это его работа, а не моя, как кандидата. Но схитрил Ковалевский, схитрил: вроде бы объяснил, что и как, схватил стопку каких-то бумажек, улыбаясь и лебезя, попросил женщину присмотреть за Васильевым и умелся в неизвестные дали!».

Сергей решил делать все как положено. Потому попросил у Полянской линейку, простой карандаш и замерил все параметры документов. Сначала — паспорта, расчертил на листе писчей бумаги графы, принялся заполнять. Краем глаза Васильев видел, как удивленно приподняла бровь женщина, потом не выдержала, подошла к нему и внимательно смотрела, как он изготавливает копию документа.

Вообще-то, близкое присутствие симпатичной молодой женщины сбивало: приятный запах духов; ее бедро, обтянутое серой тканью форменной юбки в непосредственной близости от его плеча; чуть слышное дыхание. Но Серега старался не отвлекаться.

— Смотри-ка… Какой ты аккуратный. И почерк у тебя красивый, — негромко пробормотала «товарищ старший лейтенант».

— А я вообще стараюсь делать все аккуратно, привычка такая. К тому же, полагаю, что «накосячь» я сейчас с копией, вы же переделывать заставите, не так ли? И понимаю, что все эти бумаги пойдут в личное дело. Так что нужно, чтобы все было красиво.

— Х-м-м… Молодец. А как это ты сказал: «накосячь» — это что значит?

Сергей засмеялся:

— Да это… Вроде жаргона: «косячить» — совершать какую-то ошибку, «быть в косяках» — то есть, понаделать этих ошибок целую гору. У нас еще в батальоне офицеры солдатам говорили: это «залет»! Или — «залетел». То есть, «накосячил» и был в этом уличен.

Женщина постояла еще немного, чуть пристукивая каблучком туфли по полу:

— Ладно, продолжай.

Валандался со всем этим Васильев долго. Потом — автобиография, целое сочинение, мать его…

— Проверьте, пожалуйста, товарищ старший лейтенант. Все ли правильно написал?

Полянская принялась читать, покачивая головой…

«Значит, все правильно!».

Потом Сергей увидел, как ее аккуратно подровненные брови поднялись, и она хмыкнула.

«Про родителей, небось, читает?».

— Все правильно написал, — задумчиво почесала мочку ушка приятный «старлей», — Только не пойму — а зачем тебе тот Кировск? Мог бы и в Тюмени остаться.

Пришлось Васильеву излагать «легенду» о вздорной, авторитарной матери. В усеченном виде излагать. Женщина слушала с интересом. Потом прибежал Ковалевский и предложил им сходить на обед, в столовую УВД.

— Как же я туда пройду? — удивился Сергей, — Я же не в форме, и удостоверения у меня никакого…

— С нами пройдешь! — отмахнулся Игорек.

В той столовой Васильеву приходилось бывать неоднократно. Неплохая столовая, кстати. Выбор блюд был всегда большим, цены… Цены были смешными. За обедом разговаривали все больше о приеме Васильева на службу.

— А вот не получится так, что я сейчас оформляюсь на эту должность, а в Кировске тоже подобрали кандидата? — задумался Сергей.

— Ну-у-у… Это не так быстро. В смысле, они не смогут подобрать человека так быстро, ведь вакансия образовалась неделю назад. А потом… Если они начнут какие-то телодвижения в эту сторону, то обязательно поставят в известность меня, — активно работая челюстями, ответил Ковалевский.

— Так может быть их уже и известить, что человек на это место есть?

— Х-м-м… Не так быстро, Сергей! — усмехнулся кадровик, — Мы только начали процедуру. А вдруг ты медкомиссию не пройдешь?

Но Полянская фыркнула:

— Игорь! Ты посмотри на него — это он не пройдет медкомиссию?

— Нет, ну я чисто гипотетически, — почесал подбородок Ковалевский, — А, вообще-то… Я согласен со Светланой: чего тебе там делать, в том Кировске? Ну, деревня же, самая натуральная деревня. Давай я посмотрю последние документы, наверняка в Тюмени есть вакансии в райотделах. Да, Света? Поможешь?

Женщина кивнула, аккуратно поглощая легкий салатик. При этом так слизнула кусочек сметаны с верхней губы, что Серега был вынужден сглотнуть вдруг появившуюся во рту слюну и отвести взгляд.

— Видите ли, товарищи старшие лейтенанты… — начал было Васильев, но Ковалевский его перебил:

— Да ладно тебе… Я Игорь, а она — Светлана… Николаевна, да? — и женщина снова кивнула, в ответ на вопрос коллеги.

Правда, Сергей так и не понял, как ему ее называть: Светлана или Светлана Николаевна.

— Видишь ли, Игорь… В Тюмени сотрудников милиции много, в Кировске — существенно меньше. Согласен? — подбирал аргументы Сергей, — Ага… Так вот, как говаривал в свое время Юлий Цезарь: «лучше быть первым в деревне, чем вторым — в Риме».

Кадровики с интересом уставились на него, а потом Ковалевский рассмеялся:

— Ну, допустим, и в Кировске ты первым не будешь. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас, точно. Это, Сергей, дело очень небыстрое. А с матерью… Ну с твоими проблемами, с матерью… Неужели все так печально?

— Как сказать… Она будет точно против моего трудоустройства в милицию. Да и по диплому мне тоже не работать, тренером, то есть. Скорее всего, она будет сейчас настаивать на моем поступлении куда-нибудь в институт.

— Разве это плохо? — удивилась Полянская.

— М-да… Мне двадцать один год. Пять лет в институте. Будет мне двадцать шесть, когда окончу и приду на производство молодым специалистом. А я в двадцать шесть планирую стать старлеем. А это уже — не хухры-мухры, согласитесь, Светлана… Николаевна.

Сергей специально сделал паузу в обращении, но женщина никак не показала своего отношения к этому.

«Да и ладно, пусть будет Светланой Николаевной!».

— Кроме того… Матушка моя как-то быстро начала вставлять в разговор фразы о женитьбе, — посетовал Васильев.

— Да? — засмеялись собеседники.

— Да, — грустно кивнул Сергей.

— А ты, значит, категорически против, — посмотрела на него кадровичка.

— На ближайшие пять, семь лет — категорически! — помотал головой парень.

— А чего так? — улыбаясь, спросил Игорь.

— А бабник он! — хмыкнула женщина, — Скажешь — нет?

И чуть наклонила голову, с интересом ожидая ответа.

«Глаза у нее красивые. Эдакие — карие, но с какими-то золотистыми крапинками!».

— Ну… Не то, чтобы — да, но таки и нет, — уклонился от прямого ответа Серега, — А, вообще-то… Ну сам посуди, Игорь… Вокруг столько красивых женщин…

— А наш Игорь уже женат и имеет двоих детей, так что здесь он не тебе не сторонник.

— М-да… Ну, все же люди — разные, вот у Игоря — так, а у меня… По-другому.

После обеда они вышли во внутренний двор, где неподалеку была расположена курилка под сенью все тех же елей. Ковалевский с удовольствием взял сигарету, предложенную Сергеем, Полянская тоже, но чуть подумав.

— Света! Бросай ты это грязное дело — бросать с куревом, — довольно фамильярно хмыкнул Ковалевский, — Сейчас все курят, и женщины в том числе.

После обеда Серега продолжил возиться с документами, периодически советуясь с женщиной. У той то ли не было срочной работы, то ли чем-то Васильев сумел заинтересовать ее, но Светлана Николаевна не отказывала в советах и проверяла все, что писал парень.

— Так… — в очередной раз ворвался в кабинет Ковалевский, — Завтра с утра едешь в райком комсомола… Ты, кстати, на учет-то уже встал? Нет? Непорядок! Вот и встанешь как раз. Так вот, в райкоме возьмешь комсомольскую путевку на службу в милицию. Это дело необходимое, даже я бы сказал, политическое.

— А мне дадут? — усомнился Сергей.

— Дадут! Я уже созвонился с ними. Это у нас отработанный этап во взаимодействии с комсомолом. Дальше… Дальше, едешь на Первую Северную, в ВВК. Знаешь где это? Ну, найдешь! Проходишь комиссию, вот тебе направление. Постарайся пройти ее за два дня, слышишь меня? Ага… Потом с заключением и комсомольской путевкой — снова ко мне. Все понял? М-да… Что я мог забыть? М-да… Это хорошо, что ты заранее фотографии сделал. Так, глядишь, мы тебя дней за десять и оформим.

«Что-то такое припоминается… Что вроде бы у кадровиков были сроки по закрытию вакансий. А сейчас — июнь, последний месяц квартала. Чем ни повод для Игорька отличиться?».

Вроде бы ничего физически не делал, а вымотался Сергей к вечеру — как будто вагон с картошкой разгрузил. Вернувшись домой, не торопясь, помылся в душе, лениво приготовил себе ужин. Без каких-либо изысков, так только — чтобы брюхо заполнить. И тем неожиданнее для него прозвучал звонок телефона.

— Да, Васильев, слушаю вас!

— Привет! Не ждал? А это — я! — «Меня? Женский голос? А кто это?».

Голос был чуть хрипловатым, очень интересным: обещающим некое приятное, пусть и неожиданное.

— Ну, чего же ты молчишь? — продлил интригу голос.

«Вера? Нет, не похоже. Жилкина, что ли? Да нет же, вообще на Ольгу не походит. А кто?».

— Ну-у-у… Так неинтересно. И чего же ты, Сережка… То приставал, обещал всякое непотребное, а как я осмелилась, так и молчишь.

«Рита, что ли? Ритка? Х-м-м… Похоже, она. И еще раз, похоже, она не очень-то трезва!».

— Красавица! — промурлыкал в трубку Серега, — Я просто не верю своему счастью, просто млею от надежды.

— Млеешь, значит… Х-м-м… Я тут из гостей иду. Подумала, подумала и решила: а почему бы не позвонить мальчику?

— Ты где? — взвился соколом Васильев, — Я сейчас за тобой подъеду.

— Не нужно за мной никуда приезжать. Я сейчас такси возьму, и сама к тебе приеду. И еще… Я немного пьяненькая, но не откажусь еще выпить коньяку. Слышишь меня? Все, жди. Сейчас приеду!

«Ха! А неплохо, неплохо. Жизнь-то налаживается, да?».