После мастер-класса сын с матерью уселись составлять список необходимых для парня покупок. Нужно было все — от трусов и носков до верхней одежды. Покупать ли сейчас зимнее? Вопрос. С одной стороны — лето только начинается, да и на складе том, по словам матери, могло остаться только то, что не было распродано ранее. С другой стороны, ближе к сезону, вместе с новыми поставками одежды, оживятся и блатные покупатели. Лишний раз туда будет не то, что не заехать, но… Хлопотно будет, ведь Клавдия Сергеевна, несмотря ни на что, не являлась самой большой «шишкой» в лесу. Потому и у Риты могли возникнуть не то, чтобы проблемы, но некоторое непонимание руководства возможно, если Серега вдруг столкнется нос к носу с кем-нибудь из областных «небожителей». Зачем такое? Правильно — ни зачем.

По самому перечню Серега попробовал спорить с мамашей, но потом, в глубине души, махнул рукой решив:

«Все равно по-своему сделаю!».

Список получался большим, парню оставалось лишь чесать затылок:

«А хватит ли вообще у меня денег на все это?».

Мать притащила откуда-то шикарный новый кожаный портмоне «Витхен»:

— Вот, бери, а то будешь, как босяк — деньги по карманам рассовывать. У отца, конечно, получше — английский, а этот всего лишь польский. Но все равно — хороший.

— Мама, я вот уже видел и в «стенке», и в кладовке разные вещи: новое все, в упаковках. Это откуда и зачем вам столько всего?

Женщина пожала плечами:

— Да ты знаешь… Как-то все накопилось. Дарят же: мне дарят, отцу дарят. По разным поводам: Новый год там, или день рождения, Восьмое марта или 23 Февраля. А то и без повода. И вещи все хорошие… Видел, сколько в кладовке постельного белья? Вот, и ведь все комплекты — новые. У отца тех же зажигалок… Не знаю сколько. Бритв электрических штук три. Кстати! Надо тебе бритву взять.

— Да я уж как-то привык станком… — пожал плечами Сергей.

— Одно другому не мешает. Да и станок тот твой… Тоже поменять надо, а то смотреть страшно: облезший какой-то, ржавый. У отца лезвия к станку возьми, у него хорошие есть, не «Нева», уж точно.

«Если все это будет улучшать мою жизнь здесь, делать ее более комфортной — глупо отказываться. Я вам не Михаил Суслов, я не аскет!».

— Мам… Я вот что хотел еще спросить: а где можно подстричься? Чтобы стригли хорошо, а не на отъеб… Извини. Чтобы хорошо стригли, хотел сказать.

Мать осмотрела парня, даже поворошила его невеликую стрижку:

— А зачем тебе стричься? Ты же не оброс еще толком.

— Нет, мама. Не оброс и обрастать не собираюсь: я не Джон Леннон и даже не Пол Маккартни — мне со сцены не выступать. Потому и спрашиваю: в армии привык носить короткие стрижки, мне нравится.

Женщина пожала плечами:

— Интересно… Мужчины обычно стригутся, где придется. А так… Хорошие салоны есть в центре города: «Сказка», «Чародейка». «Мастерица» еще… Но там ведь запись: женщины постоянно туда идут. Я даже внимания никогда не обращала — а есть ли там вообще мужские залы. Хотя… Думаю, все же — есть.

Потом Серега варил суп — как и пообещал бате. Мать снова внимательно наблюдала за тем, что и как он делает. Да там никаких секретов и не было, разве что копченостей для запаха и вкуса добавить.

— Вообще-то, свиной окорок был бы лучше, но так как его сейчас в наличие нет, обойдемся остатками копченого гуся, — объяснял он женщине.

Да, вот еще что: Сергей порезал часть булки на сухарики, кои и приготовил в духовке. И ведь понравилось! И матери понравилось, и отцу. Тот вообще сухари зачерпывал из вазы своей немаленькой жменей и сыпал в суп бессчетно.

— Уважил, Серьга… Уважил! — пошлепал отец себя по животу, — Мать-то супами меня нечасто балует, а ведь мы русские же люди, как нам без похлебки-то? Помню, малым еще был, мамка все время по весне щи варила… Жрать-то особо нечего было, вот отправит меня, да других детей по огороду шариться: где крапивы свежей, только что вылезшей, нарвем, где былинку щавеля… Все в ход шло! А чтобы суп повкуснее казался — на чугунок пару яиц разболтает да выльет. Вкуснятина!

Мать хмыкнула:

— Ну да, вкуснятина… С голодухи-то!

— Ну так, по-разному, бывало, по-разному… Вот ближе к войне в колхозе получше жить стали: и молоко ребятишкам выделять начали, да и зерна побольше на трудодни. Куры опять же… Коровенка у нас своя была. Даже овечек прикупили… А потом — эхма… Все рухнуло. М-да… Так я чего говорю-то? Вот прошу мать такой суп сварить — так не варит же! Слышь, Серега — может, ты сподобишься?

— Да где здесь крапивы-то найти? И щавеля? — возмутилась хозяйка, — Или я тебе должна по дворам и пустырям бродить в поисках?

С Ольгой Васильев тоже погулял хорошо: поболтали, посмеялись, в завершение — от души нацеловались и натискались. Девушка позволяла ему все. Х-м-м… Почти все. Пытался Серега затащить ее в гараж, благо ключ у отца запасной взял, а там — диван… Но Ольга, посмеиваясь, мягко, но непреклонно отвергла все непристойные предложения. Щелкнув Серегу по носу, засмеялась и шепнула на ухо:

— Сереж… Я не против, но вот так — не хочется. Впопыхах как-то, как малолетки, с оглядкой. Давай я эту неделю отработаю, а потом мы с тобой что-нибудь придумаем. Тебе же отец машину брать разрешил? Ну вот видишь — значит, все можно сделать лучше. Просто потерпи, хорошо?

В понедельник утром… Опять же — не с самого утра, а чуть позже — чтобы планерки все закончились, и народ перекурить успел, Васильев прибыл в паспортный стол районного «овэдэ». Паспортистка — «ничётак» молодая женщина, в модных чуть расклешенных брючках…

«Ну вот не нравятся мне нынешние женские брюки, не нравятся! Ну что это за пояс такой, высоченный? Уходит этот пояс чуть ли не к подмышкам, оттого жопка кажется… Как их еще называют: жопка-луковичка! А в принципе-то: вполне симпатичная попа, только пояс брюк нужно опустить и всего-то!».

Молодая женщина с модной короткой прической — беспорядочные букли, в вязаной, опять же, облегающей кофточке, метнула оценивающий взгляд на Серегу. Не показался, видно, он ей — во все тех же батиных коротковатых брюках, в простой рубахе с подкатанными рукавами. Пролистала паспортистка Серегин военник и объяснила:

— Я сейчас к начальнику схожу, паспорта призванных в армию у него в кабинете, в сейфе хранятся. Подождите минуточку.

Однако вернувшись действительно через минуту, предложила парню пройти в кабинет к «боссу», дескать, разговор у того есть. Начальник паспортного стола оказался капитаном лет сорока на вид. Но вид этот, по разумению Васильева, офицер имел забавный: невысокого роста, плотненький, сей сотрудник милиции имел модные сейчас усы подковой, и очень ухоженные, только совсем немного не доходящие до усов, бакенбарды. А брови его были таковы, что капитан явно косплеил самого Леонида Ильича.

«Вроде и немолод, но за внешностью и за модой — следит. Вылитый кот, этакий мордатенький, довольный собой и жизнью, кот!».

— Васильченко, так? — указал капитан Сереги на стул перед своим столом.

— Васильев, тащ ктан. Здравия желаю!

— Ага, Васильев… — капитан встал, прошелся по кабинету, размеренно так, с чувством собственного достоинства, — А зовут тебе как?

— Сергей Николаевич, тащ ктан… — сержант изобразил готовность встать, но был мягко, «по-отечески», усажен на место капитаном.

— Оч-хорошо… — улыбнулся капитан, — А я, значит, буду Геннадием Гавриловичем. Капитан милиции Онищенко моё фамилие. Я, стал-быть, начальствую над паспортным столом нашего РОВД.

Васильеву был знаком такой типаж сотрудников милиции. В общем-то, неплохие люди, может быть, чуть недалекие, но — неплохие. И вот сейчас капитан Онищенко рассказывал Сергею о высоком звании сотрудника милиции вообще, и работника паспортного стола — в частности. Говорил капитан негромко, но убедительно, частенько задавая риторические вопросы, или вопросы, на которые сам же и отвечал. При этом жестикулировал, артикулировал, обращался то к классику и основоположнику, чей портрет, как и полагалось, висел на стене, то к окну, чуть прикрытому бежевыми шторами.

«Хреново, видно, в паспортном столе с кадрами. Нет, так-то кадры есть, но вот с мужчинами здесь явный непорядок: нету их вовсе!».

К чему склонял Васильева этот «кот-баюн»? Так, понятно же к чему: отслуживший в милицейских частях, имеющий среднее специальное образование Васильев, как никто иной подходил, по мнению Онищенко, к занятию должности инспектора местного стола. Типа «отучим», «подучим» и вперед, к повышению уровня работы отдельно взятого подразделения.

«Это и в будущем останется: в паспортно-визовых службах работают одни женщины. Ну кого прельстишь должностью, чей потолок — старший лейтенант? Капитан — только в порядке поощрения, за безупречную двадцатилетнюю службу. А уж майора получить — нужно начальником стать, никак иначе. А как садили потом, в будущем, этих 'пэвээсников»: что ты! Нет, за дело садили, за взятки, не поспоришь. Но… Как будто именно они и выстроили всю ту преступную схему, когда «гости с юга» стали получать российские паспорта легко и с песней. Нет, ребята, та схема обустраивалась с куда более высоких постов и кабинетов. А местные служители — они как те зиц-председатели Фунты, за копейки «брали» «срока огромные, кого не спросишь — у всех Указ».

— Ну так что, Василевич, согласен со мной? — по-ленински, наклонив голову, прищурился на Серегу улыбающийся капитан.

«Нет, не кот-баюн, и даже не Брежнев. Ролан Быков ака „Кот Базилио“. Котелка вот только нет. А так — да, вылитый!».

— Так точно, тащ ктан, согласен. Сам уже думал в кадры УВД обратиться…

— Это же просто замечательно, Семен! — возрадовался, потирая руки, Онищенко, — Давай-ка я сейчас нашему замполиту позвоню, мол, есть у меня «кадр».

— Тащ ктан! Извините… Тут есть некоторый вопрос… Я ведь службы пока не знаю…

Капитан снисходительно согласился, даже посмеялся: ну, конечно, не знаешь, кто бы спорил?

— Службы не знаю, потому не хотелось бы идти оформляться от какого-то конкретного подразделения. А так… Приду в кадры УВД — сам от себя. И уж там — куда Родина пошлет!

Базилио… То есть, — Онищенко явно загрустил, хотя и был вынужден согласиться: да-да, все правильно, куда Родина пошлет, там и службу нести. Политически грамотная, ответственная позиция настоящего комсомольца, не поспоришь!

— Так как, ты говоришь, твоя фамилия? — посмурневший капитан открыл даже на вид тяжеленую дверь сейфа-монстра.

— Васильев, тащ капитан. Сергей Николаевич Васильев.

Посмеиваясь про себя, Васильев вышел из РОВД, просмотрел еще раз свой паспорт, которого он не видел два года, засунул вместе с военным билетом в карман.

«Интересно, а Онищенко эту паспортистку — „того“ или — нет? Дамочка-то вполне. А уж служебных романов за время службы я перевидел массу. И послушаешь людей, так вроде все понимают: не „долби“, где живешь, и не „долби“, где работаешь. А на деле… М-да уж… Ну а ты сам-то — святой, что ли? Так ведь нет, ни разу не святой. И вот что… В святые я записываться пока погожу: по опыту Сергея Васильева-старшего понимаю отчетливо, насколько коротка жизнь. И там-то, на склоне лет очень уж жалеешь, что в той или иной ситуации… Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал!».

До времени, назначенного Ритой, то есть до поездки на склад, было еще довольно далеко, потому Сергей вернулся домой, чтобы перекусить. Даже поваляться с гитарой немного получилось, однако по мере приближения срока, в голову парня полезли разные мысли, в большей части — все более срамные, касающиеся «тещи».

«Ладно. Назначено на пятнадцать, приеду пораньше, к двум. Вдруг получится… Х-м-м… А что — получится? Ну, что-нибудь, да точно получится: либо одежду выбрать, либо… Либо и то и другое. Да-да… Как говаривал товарищ В. Пух, отвечая на глупый вопрос приятеля: 'Нам и того и другого. И можно — без хлеба!».

Васильев, приехав к указанному месту, несколько растерялся: это был не склад. Точнее, это был не один склад, это был комплекс складов. Причем территорию они занимали вполне большую, и даже проходных было несколько.

«Нет, ну… Женщины же, что здесь еще скажешь! Мамаша-то, видно, была здесь уже не один раз, знала, что здесь и как, куда подъезжать. А я-то — впервые, а здесь… Катаюсь вдоль этого забора уже хрен знает сколько времени. Причем, что характерно, аншлаг с наименованием улицы и номером — один, в-о-о-н там, на самом углу. И все. Куда ехать дальше? И сотовых же нет, чтобы связаться с Ритой!».

Но все-таки проходную он нашел. Въедливый невысокий дедок-вохровец тщательно проверил у Сереги паспорт, затребовал документы на машину.

«И ведь до чего тщательный, прямо вот… Карацупа. Правда, без Индуса. 'Мы не сцым с Мухтаром на границе! Мухтар маленько сцыт, а я вообще не сцу!». Но чего ворчать? Здесь «школа» чувствуется, «школа», а не простая вредность. Мимо такого дедка хрен проскочишь… «Товарищ Сухов мимо нас не пролетит и муха!».

Дедок не просто проверял документы, он и позвонил еще пару раз, что-то выясняя. Однако в заключение огорошил Васильева:

— Это тебе не к нам. Тебе от поворота нужно было не вправо свернуть, а влево. Так что… Бывай, паря!

Опешивший Серега переспросил дедка:

— Так… А как мне сейчас быть? Назад-то я не проеду — тут же одностороннее…

— А это уж ты сам соображай! — пробурчал дедок и выставил парня за дверь проходной.

«Вот же мухомор старый, он еще, получается, и развлекается!».

Но — нашел, нашел все-таки! На нужной ему проходной снова проверили документы, снова — звонили-уточняли, но открыли откатные ворота на электрическом приводе:

— Вправо ехай до конца, а потом… Да там увидишь: склад такой небольшой, кирпичный, одноэтажный.

Склад был похож на старинный станционный пакгауз: приземистое, из красного старого кирпича здание, расположенное в углу территории, диссонировало с остальными новыми, здоровенными зданиями из железобетонных панелей. Оставив машину на небольшой стоянке возле торцевого входа, Сергей подергал обшитую жестью дверь — закрыто изнутри.

«До чего же ты, Серега, внимательный⁈ Вот же кнопка звонка справа!».

Дребезжащая, режущая ухо трель донеслась даже через толстую дверь.

«Ничё так… А как же у них внутри-то здорово звенит, должно быть. Да в гулком помещении склада!».

К его удивлению и некоторому разочарованию, двери заветного склада открыла вовсе не «королева Марго», а незнакомая ему полноватая женщина средних лет. Открыла и уставилась на парня с явно видимым ожиданием.

— Ах да! Я к Маргарите Зиновьевне, Меня зовут Сергей Васильев, — немного неловко кивнул парень.

«А чего ты, ушлепок, ждал? Что Марго сама тебе откроет? Ага, в черном пеньюаре и кружевном белье. Чес-слово, озабоченный! Люди, вообще-то, работают, и только тебе спермотоксикоз на мозги давит!».

Женщина кивнула и кратко распорядилась:

— За мной иди…

Склад внутри был довольно благоустроенным: не какие-нибудь невзрачные стеллажи с «богачеством» разным. Нет, стеллажи-то как раз-таки и были, но вполне себе симпатичные, как бы даже не лакированные деревянные. И заполнены те стеллажи, были всякими коробами, коробками и коробочками. Центр всего немалого помещения был отдан именно этим «единицам ответственного хранения». А вот по бокам были размещены шпалеры, на которых висело всякое-разное и тоже в немалом количестве. И пол не какой-нибудь бетонный, а вполне себе мраморной крошки.

Но присмотреться Сергей не успел, ибо появилась хозяйка сего заведения. Рита в этот раз была в некоем сером платье-халате, которое ей, кстати, очень шло: поясок на поясе подчеркивал наличие талии, длиной платье лишь чуток прикрывало колени, а сверху, в вырез этого халатика выглядывала стильная светло-серая водолазка. В общем, Рита соответствовала ожиданиям Васильева, однако голоса нескольких женщин где-то неподалеку давали понять, что сметанки этому котику сегодня не обломится.

— Привет, Сережа, — мило улыбнулась женщина, а на его не очень-то довольный взгляд в сторону голосов, пояснила, — У нас по понедельникам санитарный день, вот девочки порядок и наводят. Пойдем ко мне в кабинет…

Кабинетом оказалась своеобразная выгородка в углу склада.

«А ничего так здесь, уютно!», осмотрелся Сергей.

Стол с настольной лампой, сейф в углу, пара стульев. Однако и диванчик присутствовал. Вроде бы и ничего особенного, однако как-то было по-женски стильно и комфортно: не какая-нибудь берлога скряги-кладовщика.

— Чая хочешь? — улыбаясь, спросила его Марго.

«Я б тебе сказал, чего я хочу, но — не буду, так как бесполезно это!», с раздражением подумал Серега.

— Нет, Рита, я недавно пообедал. Спасибо.

— Ну, нет так нет. Где там твой список, рассмотренный и утвержденный Клавой? — женщина неприкрыто насмехалась над ним, видимо, на морде у Сергея было написано все разочарование от ситуации и несбывшихся надежд.

— Вот… Только я сразу скажу, что все именно по списку я брать не буду! — помотал головой для убедительности парень.

— Да? А чего так? — женщина внимательно изучала «арматурный документ», — Вроде бы все толково написано.

— Костюм я брать не буду…

— Почему? — опешила Рита, — У нас есть очень хорошие костюмы: и наши, и импортные; и «двойки», и «тройки». Хочешь — классические, а нет — так есть и более модные. Такие, знаешь, с накладными карманами, приталенные и с расклешенными брюками.

«О нет! Такое мне точно не нужно!».

— Рит… Я предлагаю поступить по-другому: начнем, пожалуй, с нижнего белья. Трусы есть? Желательно трикотажные, как их еще называют — «боксеры».

— Вот! — кивнула Марго на стопку вещей на полке, — кое-что я приготовила еще до твоего приезда.

— Х-м-м… А размеры откуда узнала? — удивился Серега.

— Ой, Сережка… Какой ты все-таки… Я здесь работаю уже чуть не десяток лет, на глазок навострилась определять, — отмахнулась, смеясь, женщина.

Трусы были именно трикотажными, производства Польши, разных цветов, из оттенков, что потемнее. Здесь же оказалась и стопка носков.

— Думала тебе что-нибудь из наших носков предложить, но… Пока резинку делать толком не научились, да и ткань полностью натуральная, без синтетики. То есть, при носке будут растягиваться, а к концу дня в полное непотребство превращаются.

По списку пришлось все же пробежаться. Васильев запросил пять сорочек, но с обязательным условием — именно «классику», без дурацких принтов, с нормальными воротниками, и вообще — однотонных. Одна белая — на всякие торжественные поводы, и четыре разных тонов зеленые и синие.

«Есть? Есть. Что-то это мне напоминает юмореску, где мужик был премирован посещением такого же склада. Да, там, где Ильченко и Карцев!».

Были отобраны два свитера — особо модной сейчас линейки: «лапша» и «косичка». Оба с широким воротом, чтобы и на сорочку надеть было возможно.

— Терпеть не могу, когда горло что-то сжимает! — пояснил Васильев свой отказ от водолазок любых форм и расцветок.

— Сережа… — довольно жалобным тоном тянула Ритка, — Сереж… Может, посмотрим что-нибудь из костюмов. Мне же Клава потом все нервы вымотает, если ничего не возьмешь.

Скрепя сердце, Серега согласился «посмотреть».

«Выбор здесь, конечно, есть. И расцветка, и ткани — сразу видно — хорошие. Фасоны, правда, все больше непривычные, но то дело такое — времена совсем не те, в которых выпало жить Женьке Плехову. Но все — не то. Хотя… А вот это что такое?»,

Почти в самом углу шпалеры Васильев заприметил… Пиджачок. Твидовый, между прочим. Почти клубный. Расцветка… Ну, такая: «елочка», но зеленовато-бежевого невнятного цвета. И даже положенные замшевые накладки на локтях имелись. Однако! На этикетке значилась неизвестная Сереге фирма и английский лев, вставший на задние лапы.

— Х-м-м… Точно — его? — засомневалась Ритка, — Нет, так-то пиджак неплохой, английский, между прочим. Только он без пары — брюк, то есть нет. И это… Сам видишь, цвет такой, что не каждый наденет.

— А я и есть — не каждый! — засмеялся Серега, — Вот бы еще по размеру подошел…

Пиджак подошел. Под него уже Васильев выбрал темно-серые брюки в тонкую черную полоску, и светло-серые брюки полегче — явно что-то из летнего гардероба. Обувь… Вот обуви на складе было немало, на удивление.

— Ни хрена себе… — удивлялся Сергей, крутя в руках стильные строгие туфли, — Это же натуральные «оксфорды». Х-м-м… Бунде Републик Дойчланд. Бундесы, значит…

— Сереж… А что такое — «оксфорды»? — заинтересовалась Марго.

— «Окфорды», Рита, это модель мужских туфель. Изначально — английские, назвали их так оттого, что их очень полюбили носить студенты означенного учебного заведения. Очень неплохие, стильные, всегда модные. Вот смотри, отличительная их черта — закрытые берцы. Видишь, вплотную друг к другу подходят, язычок меж ними вообще не выглядывает. И узора из перфорации на них нет. Кстати, узор этот сразу говорит, что перед нами уже не «оксфорды», а «броги» или же «дерби». А вот и они, кстати…

— На эти туфли, Сереж, уже многие мужчины нацеливались, но видишь — у них какой-то изъян… Вроде бы они черные, но на носках и сзади почему-то проглядывает коричневый цвет. Окраска кожи некачественная, что ли…

— Да нет… Скорее всего, так и было задумано. В отличие от «оксфордов», которые носятся только с классическими костюмами, эти туфли позволяют некоторые вольности, к примеру, их можно надеть с джинсами. Вот их-то я и возьму.

— А почему не «оксфорды»?

— Ну, я же уже сказал, что костюм брать не буду. А к этому клубному пиджаку «дерби» лучше подходят.

— Сережка! А джинсы? Джинсы-то брать будешь?

Васильев призадумался:

«С одной стороны, сейчас джинсы в Союзе еще не набрали той безумной популярности, которая перейдет в настоящее сумасшествие уже лет через пять-семь. К тому же насколько я видел, молодежь предпочитает в это время джинсы-клеш, а мне, как уже не раз было сказано, такое — на хрен не надо! Вот если будет „классика“?».

Нашлись. Нашлись классические «Вранглер», натуральный деним. Еще Сергею понравились брюки из микровельвета, не джинсовой модели, а как бы классические, но прямые, даже немного сужающиеся книзу. «Юговские» штаны оказались.