И снова: «Хум, свит хум!».

«Вообще-то, эти якобы „командировки“ по месяцу, а то и полтора, они как-то „вымораживают“. Не в плане, что физически трудны, а просто вышибают из привычного ритма жизни. Хорошо, что так выпало — пятница сегодня, то есть два дня на адаптацию есть. А то бы… Если завтра ехать в контору — то не „айс“, совсем не „айс“!».

После расставания с Аллой, на всем протяжении пути домой, настроение Плехова съезжало с оценки «твердая четыре» до настоящей — «три, возможно, с минусом!».

«Хорошо еще, что клининг работает на „ять“, а то и уборку пришлось бы делать!».

Евгений осмотрел свое жилье — придраться было не к чему, чистота, порядок, как будто владелец и не отсутствовал вовсе.

«А вообще… Вот если разобраться-то… На кой хрен я вообще его купил, лофт этот? Нет, я понимаю, что — „дорого-богато“, но… Понты же! Понты голимые и корявые. Понимаю еще, если денег куры не клюют, и покупка этого здоровенного помещения сродни покупке пачки сигарет в ларьке, на бегу. Но как подумаешь, сколько лет мне за него платить — так ведь грустно становится. Ну, купил бы нормальную квартиру в новом доме с хорошим расположением. Парковка там, охрана, консьерж. И ведь на четверть, а то и на треть вышло бы дешевле. Так нет же… Юльку послушал, балбес!».

Подружка уже дважды устраивала у него «пати» для своих знакомых. Нет, все было вполне пристойно, да и народу было немного — только самые ее близкие знакомые. Побухали в меру, поплясали, повеселились.

«Надо было все же ту 'блонди», которая явно клеилась ко мне, отодрать. Надо было. Но не захотел с Юлькой ругаться. А может, и не поругались бы? Может, у них отношения… Ну как бы это сказать? Нетривиальные. Вон как они тогда «чмоки-чмоки» делали — не дежурно, не «на отъебись», а вполне с чувствами. Хотел же еще Юльку подколоть после, но забыл. Да и по хрену мне было, одна мысль в голове крутилась: «поскорее бы все свалили!».

Плехов заставил себя разобрать сумку с вещами, отсортировать: что в стирку, что на полки. Побродил по квартире, почесывая задницу, решил уточнить — где сейчас территориально существует подруга. Подруга пребывала в славном городе Краснодаре, в гостях у родителей, проездом с очередного аудита.

«Печаль, однако. Кто же мне постель согреет? Нет, не ради блуда, а ради человеческого тепла. Вот сказанул! Сам-то понял, что сказал? Юлька… А Юлька вообще — она про тепло, или именно про блуд? Вроде бы и да, а вроде бы и нет: в любом смысле, в каком ни понимай!».

Евгений позвонил Светке. Белобрысая красотка оказалась… На работе!

«Ничёси! Они что, за последний месяц график работы сменили? Контора же категорически не любит, когда сотрудники работают допоздна!».

— Жди, сейчас приеду! — бросил он в трубку и принялся собираться.

«Хотя бы просто ради движения. А то один в квартире я волком взвою!».

Черткова была в кабинете одна. Уткнувшись в экран компьютера, завалив стол вокруг какими-то справочниками, папками, документами. И было видно, что красотка явно пребывает в состоянии полной «запарки».

«А что красотка, то — красотка, ни отнять, ни прибавить! Даже вот сейчас, когда вид у нее явно замученный и заморенный. Как всегда: короткая плиссированная юбка, что чуть повернись, открывает обзор на длинные, ровные, но сильные ножки спортсменки; светлая блузка, которая в „обтяг“, подчеркивает красоту спины и — наоборот, фронтальной части. Пиджачок наброшен на спинку стула. Короткий пиджачок, приталенный. Казалось бы, простой хвост светлых волос — а длинная шея — напоказ. Все продумано, все подобрано. Хороша, одним словом!».

— Ты что же, мать, себя совсем заморила? — возмущенно развел руками Плехов, — Стоит тебя только чуть оставить без внимания — все, в работу с головой. Ты что же творишь-то?

— Чуть оставить без внимания… — обиженно протянула Светка, — Сам, как уехал, так больше месяца — ни слуху ни духу. А нас здесь завалили работой — не вздохнуть, ни… пукнуть.

— Ну, иди ко мне, красавица! Иди ко мне. Дай я тебя обниму и расцелую! — снова развел руки Евгений, только уже не в возмущении, а для объятий.

— Жень… — жалобно пропищала подруга, — Только я сейчас ну ни на что не годна! Вот вообще ни на что…

— Да ладно тебе, что же я — не понимаю, что ли? Давай, собирайся. Сейчас заедем в ресторан, поужинаем и ко мне. А там: массаж, джакузи, вот и оживешь.

— Ресторан… Массаж… Джакузи… Звучит, как сказка, — выдохнула, прикрыв глаза, девушка.

— Все, пошли! — уже потребовал Плехов.

— Погоди, погоди! Нужно все в сейф прибрать, не годится так бросать. Там, знаешь, какие бумаги, в папках этих? Что ты! Да за эти бумажки в некоторых кругах не один десяток «бакинских» заплатят, не торгуясь. Тысяч, я имею в виду! — и Черткова принялась собирать материалы со стола, аккуратно укладывая их в сейф.

Уже в машине разговор был продолжен:

— А что, нас опять грузят аналитикой? — спросил сновидец, поглядывая на красивые ножки попутчицы.

— Если бы аналитикой, мать их всех! — выругалась девушка, — Там, Женечка, сплошь всё финансовая разведка. Что не копни, то либо срок за «десятку», либо пуля в башку.

— Не понял… — протянул Евгений, — Мне же Иванов обещал, что нас прекратят привлекать по таким делам.

— Обещал, не обещал… Мало ли что я на тебе обещал! — грустно вспомнила анекдот Светлана, — Только сдается мне, там и Иванова не больно-то спрашивали: сказали — делай, вот и делай! Видно, понравились где-то наверху те наши справки.

— М-да… Как говорится: кто везет, на том и едут! — кивнул зло Евгений.

— Ото ж… А еще: кошка скребет на свой хребет. Вот мы тогда и наскребли, — согласилась Черткова.

После вкусного ужина Светка ощутимо расслабилась и явно осоловела. Но Плехов с неудовольствием отметил, какие взгляды бросали на его подругу некоторые особи мужского пола, что имелись в зале ресторана. Ладно те явные «бизнеса», которые на конфликт не пошли — стоило лишь Плехову зыркнуть на них зло, чуть оскалившись в усмешке. А вот два кавказца зрелого возраста — те точно раздумывали, не следует ли осадить молодого наглеца, то есть самого Плехова, не отжать ли у него столь видную дивчину. Но, видимо, решили не связываться, ибо и сам Евгений вполне шел за «своего»: темноволосый, с немаленьким носом, высокий и крепкий — чем не горец?

— Гх-лоза дуалда! — кивнул он «чехам», когда они с подругой проходили мимо столика «гостей с гор», направляясь к выходу.

Те удивления не выказали, а выказали удовлетворенную вежливость, чуть склонив головы: «точно, свой это, из нохчий!».

Светка, уже садясь в машину, хихикнула:

— А что ты этим сказал? Ну, этим абрекам?

— Пожелал приятного аппетита, — пожал плечами сновидец.

— Вот скажи, Женька, откуда ты все знаешь: английский, немецкий, французский… Еще и по-чеченски можешь объясняться.

— По-чеченски я совсем плохо говорю. Понимаю — более или менее, а говорю плохо. А вообще… А вообще — просто я умный! — подмигнул он красотке.

— Да-а-а? — улыбаясь, протянула она, — А еще — скромный.

— Да. Умный, скромный. Обаятельный. Красивый еще! — принялся загибать пальцы «скромник», — Или скажешь — некрасивый?

— Красивый, красивый! — рассмеялась Черткова, потом, перегнувшись через «торпеду», уткнулась лбом в его плечо и призналась:

— А я соскучилась. Правда, соскучилась…

Плехов приобнял подружку, чмокнул ее куда-то в район ушка:

— Сейчас домой приедем, я тебя в порядок приводить буду.

Приведение красавицы-блондинки в порядок состояло из двух частей: первая — довольно безобидная — тот самый массаж. Хороший массаж, тщательный, когда отрабатывается все тело — от лица до пяток. Где ласково, даже нежно, а где и с попискиванием пациентки. Потом вторая часть, та, что была уже отработана на Аллочке. Здесь результат был более зримый и отчетливо яркий: все же Светка была существенно моложе, да и просто эмоциональнее в этом плане. Но когда подружка обессиленно замерла, распластавшись по массажному столу, перед Плеховым встала немалая проблема. Именно — встала, и именно — немалая.

«Ну, я так считаю, что немалая. Да и знакомые женщины говорят, что — вполне. Так что, будем считать, что „проблема“ хорошего размера. Выше среднего показателя, по крайней мере!».

Пошевелившись, Черткова приподняла голову, быстро локализовала проблему визуально и простонала:

— Жень… Я сейчас даже рукой толком пошевелить не могу. И что будем делать? Ты сам виноват: отправил бедную меня в нирвану. Кто тебя самого сейчас расслабит?

— Да уж… Ладно! Нырнем в ванну, там и расслаблюсь.

Джакузи уже бурлила в ожидании их тел.

Здесь сновидец мягкой губкой сам вымыл подружку, проявив опять же — нежность и такт. Светка лежала чуть ниже, опершись спиной в Плехова, мурча от удовольствия. Потом затихла, повозилась:

— Нет, я так не смогу! Ну что я, как свинья неблагодарная? Я же чувствую, что ты по-прежнему на взводе. Пошли в койку, благодарить тебя буду. Тем более что твоими стараниями я изрядно взбодрилась.

Когда они, оба должным образом расслабленные, проголодались, запивая кофе наспех сооруженные Евгением бутерброды, Светка вдруг задумалась и насупилась.

— Ты чего опять? — удивился сновидец.

— Да… Жень… У нас в конторе непонятные шепотки появились…

— Да? И о чем же шепчутся в нашей конторе?

Видимо, девушка приняла решение не таить и уставившись в глаза Плехову, пробормотала:

— Шепчутся, что наше руководство не очень довольно твоими частыми и продолжительными командировками. Дескать, человек, безусловно, опытный, грамотный, но вот…

— Ага, как слуга двух господ, — задумался, в свою очередь, Евгений.

«Нет, это-то понятно. Я и сам уже удивлялся: как так, отчего не выказывают недовольство мои непосредственные руководители? Если посчитать, то почти половину года я провожу в командировках. Мало того что отсутствую, так ведь и зарплату, весьма немалую, приходится мне платить. А отдачи именно для нашей конторе — нет. Предложат уволиться? Х-м-м… А вот сомневаюсь! Во-первых, давно работаю, а потому разного рода секретов и секретиков во мне… Овердохуя! Нет, ничего „особой государственной важности“ там и близко нет, но и того, что есть… А это темы финансов, а пуще того — связей разного рода „передовиков капиталистического труда“, как по вертикали, так и по горизонтали. В девяностых и за меньшее прикапывали: носителей „сакральных“ знаний, имею в виду. Но сейчас не девяностые, а потому… Могут предложить некое половинчатое решение. А какое? Такое, чтобы и на „притужальнике“ держать, приглядывая, но и не очень производительный ресурс с себя скинуть. Скорее всего, конкретики того, чем я занимаюсь у „мозголомов“ у моего начальства нет, но то, что работаю на эту „мутную контору“, наверняка уже пробили. Ладно, чего множить сущности сверх необходимого? В ближайшее время узнаю!».

— Угу… — пробормотала Светка, — А еще… А еще нам стажера добавили. Точнее, стажерку. Девчонка совсем молодая, но ничего так, старательная и умненькая, на лету все схватывает. И грамотная, хорошая юридическая школа чувствуется: питерский универ.

«Группа наша изначально строилась из трех работников. Если добавили стажера, то, значит… Списали меня, что ли? Да нет, вряд ли. Да и что я голову ломаю, в понедельник приеду в контору, сам все выясню!».

Однако появление Плехова в офисе осталось почти незамеченным. Нет, не так. Его появление никакого ажиотажа не вызвало: знакомые здоровались без каких-либо вопросов или внимательных, а то и ехидных взглядов.

«Может, Светке что-то привиделось?».

Евгения почти сразу вызвал к себе Иванов. Замдиректора был показно дружелюбен, а потом и подчеркнуто деловит:

— Хорошо, что ты вернулся. По предложению…

Иванов неопределенно помахал рукой чуть выше головы.

— Вам снова поручен анализ складывающейся ситуации вокруг N-ской горнопромышленной компании в свете ее договора с немцами. Там, знаешь ли, очень интересные варианты развития событий складываются. М-да… Ну, не буду тебе докучать подробностями, ты и сам их почерпнешь из материалов. Вопросы, просьбы, предложения? Ну, раз нет — так и нет. Ступай, работай!

«Странно. Хотя чего странного? Может, решение еще не принято окончательно. Или все-таки Светке почудилось?».

Денис Ковалев встретил «начальника» с неприкрытой радостью:

— Ты не представляешь, шеф, как достало бабье владычество в нашем, отдельно взятом коллективе, — шепнул парень, — Не поверишь: мужского духа в кабинете нет вовсе. Одни духи и прочие женские ароматы витают в воздухе.

— А ты что же не привнесешь долю мужских ароматов? — усмехнулся Плехов.

— Привнесешь здесь, ага… Меня гоняют в разгонах с утра до вечера: Денис — то, Денис — это. Я уж и сам не пойму, кто я? То ли юрист, то ли завхоз, а то и вовсе — курьер, — продолжал «жалиться» крепышок.

Но было видно, что парень вовсе не в обиде: кабинетная работа все же не его конек.

Стажером оказалась совсем молоденькая девчушка — только-только из универа. Была она именно что «девчушка»: совсем невысокая и худенькая. Однако, в целом — симпатяга, и глазки такие умненькие. Мышонок, — окрестил девчонку про себя Евгений. Звалась новенькая Елизаветой.

— Но можно и Лизой! — согласилась «мышонок», забавно, этак царственно склонив голову.

Плехов засел с Чертковой за документы. Светка вводила его в дело грамотно, подчеркивая те или иные нюансы, и Евгений снова и снова чертыхался: дело не просто пахло какими-либо финансовыми махинациями или банальным воровством, там торчали ушки… Как бы не шпионажа, если можно было верить собственным ощущениям.

«А ведь это вообще не наше дело. Здесь впору уже грамотное прикрытие, а то и физическую охрану заказывать. Вот же блудняк, самый настоящий блудняк!».

По истечении нескольких дней Плехов решился и напросился на прием к Иванову, где и изложил свои подозрения и доводы. Тот не стал рубить сплеча, принимая решение…

«Да. Где Иванов и где — „рубить с плеча“⁈».

— Я доложу твои соображения выше, — кивнул тот, — а пока продолжайте работу.

«Продолжайте работу, продолжайте работу… Нам скоро ноги ломать начнут, за эту работу. А то и башку проломят в темном переулке!».

А к концу недели вернулась Юлия-красавишна. Беспардонно ворвавшись в кабинет юристов в середине рабочего дня, Юлия Михална мельком поздоровалась с присутствующей здесь «мышкой», без тени смущения прихватила Плехова за ягодицы, поцеловала его взасос, заявив по окончании последнего:

— Соскучилась. Сильно соскучилась!

И лишь после этого почмокалась с Чертковой возле щечек: «чмоки-чмоки!». Елизавета искоса смотрела на происходящее, стараясь скрыть удивление, а Светка просто улыбалась.

— Так, девочки! Я у вас этого кобелька на сегодня украду, — заявила «радость наша».

На попытку Евгения усомниться: «середина дня еще!», госпожа Полонская ответствовала, что директора в конторе нет, Иванов укатил на какую-то встречу, и секретарь Екатерина Сергеевна заверила, что до конца дня его не будет. А второй заместитель директора, Тумашевская Кристина Владимировна, эту кражу санкционировала.

«М-да… И как здесь спорить?».

Уже в дверях кабинета Юлька вновь вогнала в ступор только-только опустившую удивленные брови «мышку»:

— Свет! Завтра же суббота, приезжай вот к нему… — Юлия ткнула Плехова пальчиком в грудь, — ближе к обеду. Что-нибудь придумаем, повеселимся.

«Повеселимся» прозвучало как-то… Фривольно, что ли? Евгений успел заметить, как рассмеялась Черткова.

«Юлька — это Юлька! Это на работе она Юлия Михайловна, стервь и змеища, а если во внерабочее время, да с людьми, которым она доверяет — это такая зажигалка, что просто — ой!».

Но Светка так и не приехала, отговорилась по телефону срочными делами.

— Это она боится! — довольно хмыкнула Юля.

— Тебя? Или меня? — не понял Плехов.

— Меня, конечно же. Тебя-то что бояться? — засмеялась подружка, — Черткова не хочет погружаться в пучину греха, блюдет моральные нормы.

— Да? А я уж думал, ты ее того — совратила уже, — подначил брюнетку Евгений.

— Пока нет. Но я своего добьюсь! — решительно тряхнула гривой волос красотка, — А тогда… Тогда мы просто побаловались, потискались-погладились, но Светка сумела взять себя в руки и сбежала.

Когда — тогда, Евгений не знал, да, в общем-то, ему и неинтересно это было. Завзятой лесбиянкой Юлька не была, это была больше игра, раскованный и почти не скрываемый вызов обществу.

«Опять же — какой вызов, если вокруг уже полно вполне себе „продвинутых“ девиц и женщин. Вот у тех — да, все всерьез, а у Юльки — просто забавы!».

Все выходные молодые люди были предоставлены сами себе и наслаждались покоем и друг другом. Когда Евгений в очередной раз проводил сеанс массажа подруге, та, мурлыкая от удовольствия, вдруг затихла и спросила:

— Жень… А ты мог бы сделать одно доброе дело?

— Для тебя — почти все! То есть, все, что в моих силах.

— Это хорошо. Я тебя вот чего попросить хотела… Ты не мог бы провести полный комплекс массажа для Кристины?

— Для Кристины? — не понял парень, — Для какой еще Кристины?

— Жень, не тупи! Для Кристины.

— Погоди… Это… Это для Тумашевской, что ли? — опешил Плехов.

— Ну да. А что здесь такого? Сам же знаешь, как она мне помогает. Можно сказать — покровительствует. С определенного момента вся моя карьера развивается только благодаря ей.

— Ну-у-у… — Евгений не знал, что сказать, — Я знал, что у вас неплохие отношения. А ты что же — уже подругой ее стала?

— Подругой, не подругой, но отношения и впрямь вышли за рамки чисто служебных. Приятельницы, вернее сказать.

Плехова вдруг посетило игривое настроение, и он уделил повышенное внимание зоне бикини красавицы.

— Приятельницы? Или… Уже не только?

— А вот не твое дело, Женечка! — фыркнула Юлька, — Или ты вдруг стал ревновать меня к женщинам?

— Не… — помотал головой тот, — До такой дурости я еще не дожил.

— Ну так как? Полечишь Кристину? — уставилась на него своими карими глазами подружка.

— Х-м-м… А почему — полечишь? Речь же идет просто о массаже.

— Ой, да ладно тебе… — отмахнулась Юля, — После твоего массажа и я, и Черткова выглядим на все сто! И это, кстати, замечают посторонние люди. Вот Кристина заметила. Одна из первых, между прочим. И очень-очень заинтересовалась.

— А ты и рассказала! — чуть укоризненно протянул Плехов.

— Ну-у-у… Да. Да и не всем же, а только ей. А уж она точно теперь не посторонняя. Мне, по крайней мере.

Евгений помолчал в раздумьях.

«Тумашевская — тетка, конечно, лютая. Для подавляющего большинства работников нашей конторы. Завести с ней хорошие отношения… К тому же — заместитель директора. Не знаю, как там в учредительных документах, но, сдается мне, что на деле ее слово повесомее слова того же Иванова будет!».

Здесь сновидец-массажист развеселился:

— Мне ей только курс массажа провести… Или?

К его удивлению, Юля совершенно серьезно посмотрела на него и улыбнулась:

— Молодец, Женечка! Взрослеешь, похоже. Если ты, кроме своего волшебного массажа, еще умудришься ее… К-х-м-м… Только здесь нужно быть очень, очень старательным. Вот прямо — очень-очень!

Подруга опустила голову на подушку стола, закрыла глаза и, помолчав, призналась:

— Порой мне кажется, что именно Кристина является руководителем всей нашей конторы. А Гайдамака… Да это просто свадебный генерал. Иванов… Х-м-м… Даже не смешно. А Тумашевская — этакий мужик в юбке. Причем очень жесткий и умный мужик!

— Так, может, будет более правильным вообще не лезть к ней? Может, ну ее вовсе?

Юлька негромко засмеялась:

— А теперь, милый мой, уже поздно. Сначала я, а потом, за мной, и ты…

Евгений нахмурился:

«Категорически не хочется плясать под чью-то дудку. Ублажай еще эту змею! Прямо проститутом каким-то себя почувствовал, противно вдруг стало!».

Юлька, похоже, наблюдала за ним сквозь прищуренные ресницы:

— Зато, Женя, в нашу сторону никто и чихнуть не посмеет. Так что… Давай дружить: я, ты и Тумашевская.

— А Светка? — ляпнул, не подумав, Плехов.

— Ну и Светка, конечно же, куда же без нее?

А еще через несколько дней, вечером на телефон Плехова позвонили. Поморщившись, ибо телефон был незнакомый, а всяких утырков-мошенников сейчас не перечесть, Евгений ответил. Приятный женский голос окликнул его по имени…

«Очень приятный женский голос. Не девичий, и не девчоночий, то есть не звонкий, а такой… Немного хрипловатый и несколько грудной. Таким нужно говорить негромко и с придыханием, тогда у мужиков мурашки табуном по спине и штаны становятся тесными!».

— Да? — невпопад вякнул сновидец, ибо пропустил мимо ушей то, что говорила ему незнакомка.

— Евгений… Вы меня слышите? — озадаченно спросила дама.

— Ах, да-да, конечно, слышу… Только извините — что вы говорили, я прослушал. Вслушивался в ваш голос: он, знаете ли, этакий… Его можно слушать вечно, не вдаваясь в суть сказанного. Бархатный такой… И обволакивающий. Просто хочется слушать, слушать, а потом упасть в обморок. В голодный имею в виду. И от обезвоживания тоже. Потому как слушать такой голос короткое время — суть преступление против красоты.

Женщина помолчала, потом чуть слышно засмеялась. Смех был тоже… Так может смеяться богиня, доведись ей вдруг случайно позвонить смертному.

— Хорошо. Я повторю: это Кристина Тумашевская вас беспокоит. Ну, теперь-то можете разговаривать?

И впрямь последнее заявление было для Евгения сродни холодному душу.

— Да, Кристина Владимировна… Конечно, могу. Слушаю вас внимательно! — и самому стало противно от готовности угодить.

«Сука! Женя, ты чего это? У тебя же за плечами жмуров хрен знает сколько. Ты мужиков осаживал не раз, казачками и охотниками командовал, в бой их водил. А здесь — что? Чего ты мямлишь, как первокурсник перед деканом? То во сне, говоришь? Ну и что — и здесь, и там был ты. А реальность или сон… Да какая, к Бениной маме, разница! Уволят тебя из конторы? Вряд ли. Да если и уволят — похуй! Чего ты, работы не найдешь? Пусть не юристом, контора и впрямь может сделать тебя обладателем „волчьего билета“. Да вон — хоть массажистом пойду. Лофт этот — продать, к черту. Взять нормальную квартиру и просто жить!».