Лана

Кажется, я уже говорила, что когда думаю, что в более унизительной ситуации я еще не находилась, происходит что-то такое, что пробивает очередное дно?

Теперь я точно могу сказать: под кроватью бывшего мне еще оказываться не удавалось! Мало того, что тут грязно (и куда только смотрят горничные? Поувольнять бы всех к чертовой матери!), так еще и сама ситуация ужасная… Чувствую себя любовницей, хотя даже не являюсь ей!

“Даже обидно как-то…”

Но потом я вспоминаю, что последней, кто здесь убирался, была я и чувство неловкости усиливается.

“Точно. Я ведь тогда нашла использованный презерватив и психанула… Блин, ну какая же я идиотка…”

От угрюмых мыслей меня отвлекает Лулу, которая с тихим скулежом царапает пол и смотрит на меня своими большими темными глазами. Странное дело, но от всех этих переживаний у меня даже не осталось сил, чтобы бояться эту псину.

– Ты хочешь, чтобы я вылезла?

Честно говоря, несмотря ни на что, мне не хочется вылезать. Словно тут, под этой самой кроватью, я могу спрятаться от всего: и от этой ситуации, и от мира, большого и несправедливого, и даже от Макса, что, конечно, глупость, ведь это его комната.

Поэтому с тихим вздохом я вылезаю из-под кровати и тут же оказываюсь повалена Лулу на пол.

– Сидеть! Сидеть, я сказала! Ну что ты какая неугомонная! Гулять хочешь? Выгуляю я тебя, успокойся!

Кажется, она что-то понимает, потому что правда садится, свешивает язык изо рта на бок и тяжело дышит, преданно глядя мне в глаза. Быстро поднимаюсь на ноги, бормочу:

– Где же твоя шлейка?

Увидев прикроватную тумбочку, зачем-то лезу туда и когда открываю ее, от неожиданности застываю на месте. Внутри лежит мой телефон, который я уже несколько дней искала по всему отелю!

– Вот козел… – сжав руки в кулаки, цежу сквозь зубы. – Он еще за это ответит… Гад!

И что он только искал в моем мобильном? Номера любовников что ли? Болван.

– Врушка какая… Ладно. С этим я разберусь позже.

Телефон оказывается выключен. Но я без проблем его включаю и тут же звоню своей помощнице:

– Кать, тут у меня задание для девочек небольшое нарисовалось. Пусть приберутся в номере у Горского, здесь такой бардак, особенно под кроватью.

Я бы конечно могла это сделать сама, но у меня больше нет желания здесь находиться, особенно после того, как я повалялась у бывшего под кроватью.

Нет уж. С меня хватит. Пора работать, а не заниматься этой чепухой.

***

Так я думаю, когда выхожу из номера Макса, наконец найдя поводок для Лулу. Так думаю, пока гуляю с ней… Точнее, пока она волочит меня по снегу, когда я пытаюсь с ней погулять. Радуется собака прогулке так, будто ее сроду не выводили на прогулку, что, конечно же, неправда.

Вопреки всему, мои мысли продолжают крутиться вокруг Макса. Вокруг его теплой улыбки, сильных рук, тепла его тела. Все это пробивается через обиду.

Все это кажется слишком реальным. Словно меня засунули в теплое пушистое одеяло, которое греет даже когда в нос и рот забивается огромное количество снега и я судорожно отплевываюсь от него и кричу Лулу:

– Да остановись же, бешеная!

И она вдруг останавливается.

Машет хвостом быстро-быстро, а потом тихо и жалобно скулит. Так пронзительно, что у меня на мгновение екает сердце.

– Что такое?

А потом я вижу Эвелину. Она идет одна.

“Но почему? Они ведь с Максом были вместе…”

Поднимаюсь на ноги, отряхиваясь.

Невольная тревога закрадывается в сердце.

Они были вместе. Уходили вместе. Это я точно помню. Но теперь Эвелина одна и, судя по недовольному лицу, что-то пошло не так…

Быстро осматриваю высокие снежные склоны.

Небо наливается тяжелыми свинцовыми тучами. Лулу скулит, привлекая к себе внимание этой дурочки.

– О, выскочила гулять с собачкой Макса? Думаешь, он тебя похвалит за это? – Эвелина глумливо усмехается и складывает руки на груди.

– Это моя работа, – холодно откликаюсь я.

Нужно спросить у нее, где он. Как-то так, чтобы она не поняла, что я знаю, что они были вместе…

– Вообще-то я думала, что у вас нет времени на то, чтобы спорить с прислугой и вы весело проводите время вместе с Максимом Романовичем.

– Это не твое собачье дело, понятно? – внезапная злость искажает красивые черты лица.

Странная реакция для той, кто без ума от Макса.

“Значит, все же что-то случилось…” – думаю я и неприятный холодок бежит по спине.

Эвелина больше не желает со мной разговаривать. Фыркнув, она откидывает волосы назад и удаляется, больше не говоря ни слова. Глядя ей в спину, я невольно улавливаю нервозность, которая исходит от этой девушки.

– Что-то случилось… – бормочу я. – Что-то нехорошее… Неужели он остался там один?

Смотрю на тучи, которые угрожающе нависают над горами. Изнутри поднимается противная мелкая дрожь, и я крепче вцепляюсь в поводок Лулу. Та в свою очередь скулит все громче и громче.

Снимаю перчатки и быстро набираю номер Ивана.

– Алло? – звучит его сонный голос в трубке.

– Иван, здравствуйте. У вас нет номера Максима? Простите, что беспокою, но мне кажется, что что-то случилось…

– Случилось? Что могло произойти? – в его голосе появляется настороженность.

Прерывисто вздыхаю. Пусть лучше считает меня тревожной идиоткой, но я обязана рассказать ему все о своих домыслах. Поэтому ни на секунду не медлю, а вываливаю Ивану все, что знаю. И под конец добавляю:

– Я не стала спрашивать у Эвелины, где он, может вы спросите? И попробуйте ему сами дозвониться. Ну или мне дайте номер его телефона! Это нельзя так оставлять!

– Я тебя понял, – напряженно отвечает Иван и коротко добавляет: – Перезвоню позже.

Отключаюсь и перевожу взгляд на Лулу. Она все так же скулит, крутится вокруг себя, глядя большими тревожными глазами в серую даль курорта.

А мне… мне, кажется, воздуха не хватает. Вот здесь, в месте, наполненном свежестью снегов.

“Потому что если вдруг я оказалась права… Если вдруг… То зачем все это? Зачем была наша встреча? Зачем я снова встретила Макса? И окончательно вспомнила, как это – любить его? Зачем, в конце концов, мне дышать?”

Сжимаю в дрожащей руке мобильный, пытаясь успокоиться.

“Может они просто разругались и никуда не поехали. И сейчас он сидит в каком-нибудь баре и пьет, пытаясь понять, что делать с нами обеими? Пусть, пусть лучше будет так…”

Тяжелые размышления прерывает резкий звонок мобильного.

– Алло? – сразу же хватаюсь за призрачную соломинку надежды.

Но голос Ивана мрачен:

– Они разругались, и Эвелина бросила его прямо там, на склоне.

– Где? – глухо откликаюсь я. – Так по прогнозу же должен быть сильный буран…

– Я соберу людей на поиски. Можете не волноваться. Возвращайтесь в свой номер и ждите новостей.

– Нет, я поеду с вашими людьми.

– Но…

– Это не обсуждается! – рычу ему в трубку. – Сейчас буду.

Бросаю трубку и тащу сопротивляющуюся Лулу за собой. Не знаю, откуда во мне берутся силы и решимость, но собака постепенно уступает мне и вскоре сама бежит следом. А я лишь отсчитываю свои шаги, стараясь больше ни о чем не думать.

Иначе… иначе просто поддамся слепому желанию, найду Эвелину и разобью о ее тупую башку что-то явно тяжелее вазы. Например, утюг.

***

Поисковая группа набирается быстро. Суровые бравые парни под два метра ростом в лыжных костюмах выглядят впечатляюще, и я на их фоне смотрюсь совсем дюймовочкой. Что, впрочем, не уменьшает моего стремления им помочь.

Иван, тоже собравшийся, до последнего пытается остановить меня.

– Макс с меня шкуру спустит, если узнает, что вы поехали с нами! – он с отчаянием смотрит на меня, но я остаюсь непреклонной.

– Да ему вообще наплевать будет! – в сердцах говорю я, отворачиваясь. – Поехали.

Несколько десятков снегоходов стоят и ждут нас.

– С чего вы это вообще взяли? – доносится возмущенное мне вслед.

Ничего не отвечаю ему. Нет смысла. Да и не хочу я терять последние силы на бесполезные споры.

Мне нужно вытащить Макса со склона, желательно до того, как разбушуется непогода. Именно поэтому Иван и взял с нами Эвелину, которая сейчас стоит и дуется, скрестив руки на груди. Вначале она отказывалась, но когда Иван пригрозил ей и ее отцу крупными неприятностями, все же нехотя согласилась.

Все-таки быть виновной в пропаже одного из собственников крупного горнолыжного отеля быть ей не хотелось.

“Тупая овца!”

Мы с ней перекидываемся ненавидящими взглядами. Только появившись здесь, она сразу же спросила, что я тут делаю. Взамен была послана на три веселых буквы, потому что мое терпение, и так трещавшее по швам, в тот момент окончательно лопнуло.

От драки нас остановил Иван.

Отворачиваюсь и чешу присмиревшую Лулу за ухом. Она тоже едет с нами, потому что наверняка сможет унюхать запах своего хозяина.

С тяжелым вздохом смотрю на величественные горы, покрытые снегом.

Комок подступает к горлу, и я стискиваю руки в кулаки.

“Только дождись меня, ладно? Я вытащу тебя оттуда…”

***

Природа безжалостна к тем, кто относится к ней легкомысленно. Она умело заметает за собой все следы, маскируя присутствие человека, который вот только что недавно находился рядом.

Снег, который пошел, как только мы выдвинулись, смел все следы.

– Эвелина не помнит, где оставила Максима.

Отчаяние охватывает меня с новой силой.

– Вы пробовали ему дозвониться?

– Телефон выключен.

На что я вообще надеялась?

Закрываю лицо руками.

Если бы я знала, что утренние наши с ним перепалки могут стать… последними, я бы все ему простила. И глупые шуточки, и поцелуи, которые возвращали меня в наше общее прошлое. Все-все простила.

“Так, стоп. Я не могу, не могу и не должна так думать – что это утро было для нас последним. Нет, этого не будет. Я не допущу”.

– Его вещи взяли с собой? – мой голос дрожит, но я упорно подавляю эту дрожь в себе. Не понимаю, от чего она: от нервов или от холода, который, кажется, проник в каждую клеточку моего тела. Все равно на это, стоит лишь подумать, что где-то там, в этой заснеженной пустыне, Макс совершенно один в наступающих сумерках, тоже мерзнет…

– Вот, – Иван дает мне футболку, и я сую ее Лулу под нос.

Не факт, что сработает, в конце концов, ее же не обучали этому, но… вдруг?

Да, возможно это похоже на то, что я хватаюсь за воздух, но я не перестану. Не дам себе скатиться в банальную женскую истерику.

– Я обязательно тебя найду… – бормочу я зло. – И ты еще получишь у меня за то, что заставил так сильно волноваться… Негодяй.

Слезинки все же срываются с глаз, и я быстро стираю их.

И в этот момент Лулу начинает громко лаять, а потом срывается на бег.