Максим

Светка смотрит на меня, и в её глазах я вижу панику. Настоящую панику, как у животного, загнанного в силки, ищущего пути к отступлению. Это веселит меня.

Ну в самом деле – ничего ведь смертельного не произошло. Так почему Соколовой так боязно признаться, что она тоже чувствует это нарастающее влечение между нами?

– Свет, а, Свет? Ты чего так напряглась то? Я ж шучу просто! Ничего объяснять мне не надо, если не хочешь. Уж пытать тебя за это явно никто не будет!

– Ха-ха-ха, – чётко и ясно произносит она. – Ты – скотина, Горский! Мы перепили, чуть не перепихнулись – прошу заметить, только из-за этого! А теперь, когда мы это уяснили раз и навсегда, давай просто забудем поскорее, как страшный сон.

– Как прекрасный сон, – не соглашаюсь я. – Да и забывать такое не хочется.

– Тогда не трепи об этом направо и налево. Мне такая слава не нужна. Не отель, а бордель какой-то! Оба владельца – похотливые самцы, которые соблазняют горничных.

– Я не такой, – игриво обижаюсь я. – Я соблазняю только свою бывшую.

– Учитывая, что тут ты со своей “нынешней”, звучит отвратительно, – кривится Соколова.

– Ну хочешь, я её брошу? – предлагаю ей.

Светка замирает. А потом медленно произносит:

– Мне нет дела до тебя и твоих отношений, Макс. И мне пора работать.

Я не задерживаю. Раз ей так хочется сбежать сейчас, пусть бежит. Догнать я всегда успею.

Лениво заваливаюсь на кровать королевского размера, гляжу, как Светка, грациозно покачивая бёдрами, устремляется к двери, открывает её… И тут же захлопывает прямо перед собой.

Поворачивается ко мне и в ужасе говорит:

– Там твоя нынешняя, Макс. Что будем делать?

Забавный вопрос! На возвращение Эвелены мне как-то глубоко по барабану, но Светку подколоть – святое дело!

– Прячься под кровать, – выдаю я. Гениальный план рождается в голове сразу. Ничто так не сближает, как общее грязное дельце – сообщников. – Живо! Не то сейчас вторая часть Марлезонского балета случится! А ты ведь не хочешь продолжения вчерашнего скандала, Свет?

Она не хочет. Это видно сразу. А ещё похмелье, видимо, даёт о себе знать, поэтому мой маленький фокус не раскрывается сразу. А Светка, ржачно вращая задом, впихивается под кровать.

А буквально в следующее мгновение в номер вваливается Эвелина.

Подходит сразу ко мне, раздражая рецепторы удушливым сладким ароматом духов, целует, и я чувствую отторжение. Мне неприятны её поцелуи, даже поверхностные.

После поцелуев со Светкой я вдруг отчётливо понимаю, что не хочу целовать более ни одну другую женщину.

– Привет, Масик, – громко, сюсюкающе произносит Эви. – Не успел соскучиться?

– Нет, – просто отвечаю ей, отодвигаясь подальше.

Она смеётся, словно я сказал какую-то шутку. Расстёгивает шубку, снимает кофточку, оставаясь в красном кружевном белье. У меня внутри – ледяной вакуум. Никакого признака возбуждения. Даже крохотного его отголоска. Меня больше не заводит эта женщина. Напротив, возникает желание накинуть на неё одеяло, прикрыть. Не для того чтобы не смотреть. Потому что не хочется видеть в таком виде постороннюю бабу. Только свою, лежащую сейчас с моей собакой под кроватью.

Ситуация перестаёт меня веселить. И перестаёт мне нравиться. Хочется скорее исправить дурацкую шутку, потому что, если поразмышлять объективно, Соколова меньше всего заслуживает прятаться от моей якобы девушки как какая-то любовница.

– Я собираюсь на склон, – говорю Эвелине. – Пошли, прокатимся.

– Я хотела принять душ и отдохнуть, не выспалась, – отнекивается Эви. – Давай после обеда?

– По прогнозу к вечеру снегопад, а мы собирались кататься, – напоминаю ей. – Не заставляй меня жалеть, что взял тебя с собой и вынужден менять планы, потому что ты решила повеселиться с подружкой.

– Ой, вот только не начинай, а! – злится она. – Сейчас переоденусь.

Через десять минут Эви полностью готова. Прямо новый рекорд, и меня настораживает её покладистость. Из-за похмелья я всё ещё соображаю туго, поэтому откладываю эту мысль до лучших времён.

Перед выходом заглядываю под кровать и говорю:

– Будь умницей и веди себя хорошо.

Лулу приподнимает уши, не сводя взгляда со Светки, которая, напротив, смотрит на меня испепеляющим взглядом, обещающим скорую расправу. Эх, ну вот хотел ведь просто повеселиться! А теперь придётся как-то заглаживать свою вину.

***

Мы берём доски и едем на трансферном автобусе отеля на склон. Настроение испорчено появлением Эвелины и спонтанной поездкой, никакого настроения катать нет.

На подъемнике начинаю закипать, потому что Эви всю дорогу делает селфи в поисках идеального кадра. Могла бы ради приличия просто поговорить со мной, рассказать, как провела время, узнать, как у меня дела. Но нет. Новая фоточка для сторис для неё важнее!..

Поднявшись к началу трассы, я не выдерживаю и брякаю:

– Как потусила с подругой?

– Да как обычно, – пожимает она плечами.

Печатает что-то в телефоне, отвлекаясь.

– Эвелин, – тихо обращаюсь к ней. – Зачем ты тут?

Она отрывает взгляд от экрана.

– В плане зачем? Ты же хотел прокатиться на сноуборде.

– Не тут, на склоне, – поясняю я. – И даже не в отеле. В моей жизни ты зачем?

Она наконец блокирует телефон и даже убирает его в карман горнолыжного костюма. Смотрит на меня задумчиво.

– Что-то я не поняла, что ты пытаешься мне сказать…

– Ну чего же непонятного, боже! – взрываюсь я. – Тебе не интересно, чем я живу. Ты не стремишься делиться со мной тем, чем живешь ты. Между нами всегда был по сути только секс, а в последнее время и его практически нет. Ты не хотела ехать на открытие отеля, но в последний момент передумала. Я считал, что это вдохнет жизни в наши отношения, но нет… Напротив, я всё чаще перестаю видеть в них смысл…

– Ты меня бросаешь, Масик? – уточняет Эви. – Серьёзно? Макс, только не говори мне, что втрескался в эту горничную. Они же никто, пустое место. Невзрачная серая мышь! Подумай сто раз, кого и на кого ты меняешь!

– Причем тут Света вообще? Ты даже не слышишь, о чём я тебе говорю. Мы разные. Мы чужие друг другу, Эвелин. Я не люблю тебя.

– Любовь – это для дураков, – хмыкает она. – Мы же с тобой – люди неглупые, понимаем, как важны связи и каким прочным может быть равноценный союз двух сильных людей…

– Эвелин, не смеши меня, пожалуйста, – я почти стону от этого бессмысленного разговора. – Ты ничего из себя не представляешь, если бы не твой отец…

– Я сделаю вид, что ничего не слышала, – перебивает меня девушка. – И я возвращаюсь в отель. Разговаривать в таком тоне я не собираюсь. Как остынешь, возвращайся.

– Я хочу вернуться в пустой номер, – говорю ей. – Если ты не соберешь свои вещи, значит, я съеду в другой номер сам.

Она глупо улыбается.

– Нет. Ты не сделаешь этого.

На это я только качаю головой. В душе, что называется, кошки скребут. Так гаденько. И тоскливо.

Я разворачиваюсь, дохожу до края очереди на спуск. Даже не смотрю, что делает Эвелина. Мне просто всё равно.

Судя по тому, что она не торопится меня догнать и как-то исправить эту ситуацию, во мне зреет уверенность, что я поступаю правильно. Незачем ждать. Незачем бояться каких-то последствий. Я ничего не должен её отцу, ничего ему не обещал. А взрослые люди сходятся и расходятся. И я хочу разойтись. Давно пришла пора.

Встаю на борд, надеваю очки и качусь. Первый склон, второй, третий. Я теряю счет времени, голова освобождается от всех ненужных мыслей.

Надо придумать, как снова покорить Светку. Вот, что важно.

Очередной подъемник привозит меня к вершине, откуда берут начало сразу три трассы. Одна из которых чёрная, самая сложная.

Мне не хочется стоять в очередной очереди , а именно на неё практически нет людей. То ли просто время неподходящее и ещё мало народа в принципе, то ли людей пугает приближение снежного циклона, но меня это не останавливает. И я устремляюсь туда.

Трасса одна из самых длинных и сложных. Я сосредоточен на дороге, и не думаю ни о чём. Но мысли упрямо лезут в голову.

Эви, которой нет до меня дела. Светка, которая тянется ко мне невидимыми нитями притяжения, но упорно делающая вид, что ей безразлично. Иван, с которым я начал вести дела только по просьбе Лиды. Он никогда особо мне не нравился. Теперь я жалел, что связался с ним. Лида, и её неожиданное признание. Чёрт, а я ведь её иначе чем сестрёнкой не воспринимал…

Неожиданно ветер срывает с неба первые снежинки, и этот факт заставляет меня нахмуриться. Снег начался раньше обещанного синоптиками срока. Я прикидываю, сколько времени мне понадобится на спуск, снова задумываюсь о Светке. О её губах, податливых и горячих, о её руках, скользящих так привычно и приятно по моему телу… Я хочу снова ощутить это.

Хочу добиться второго шанса. Хочу начать сначала. Хочу её себе. Навсегда.

Снег начинает лепить в лицо. На очередном крутом повороте я едва не налетаю на бугор, резко ухожу в сторону, проскальзываю и лечу на брюхо. Прямо в кусты.

От силы удара при падении сотрясаются все мои внутренности. Рука, на которую я падаю всем телом, подозрительно хрустит. Обледеневшие ветки впиваются в незащищенные участки кожи лица, раздирая её до крови. Чертовски неприятная ситуация.

Внутри и снаружи всё начинает ныть от боли. Я пока не чувствую холода, но знаю, что скоро он начнёт действовать на меня, затормаживая и так медленные движения.

Всё ещё пребывая в шоке от падения, чувствуя, что каждое движение причиняет мне боль, кое-как переворачиваюсь на спину, пробую пошевелить рукой и взываю от боли. Наверняка перелом…

Следующее открытие тоже не радует: правая нога в области колена нещадно ноет. Осторожно ощупываю её здоровой рукой. Скорее всего просто сильный ушиб, но это не вселяет оптимизма.

Кое-как отстёгиваю доску и пытаюсь встать. Но тут меня ждёт следующий провал. Я не могу подняться. Нога горит таким огнём, что это просто невыносимо.

Достаю телефон. Сигнала нет.

Великолепно. Просто фантастика. Вот так встрял!..

Весь искалеченный, где-то посередине безлюдной трассы, в эпицентре усиливающейся снежной бури. Просто класс!..