Лана

Этот день начался не слишком удачно и, очевидно, завершиться должен также. Так я думаю, пока уворачиваюсь от цепких когтей Лидии, которая словно яростная фурия вновь и вновь набрасывается на меня!

Я понимаю… все понимаю. Я сама во многом виновата. Например, в том, что у меня такой длинный язык. И длинный нос.

Ведь я могла не лезть в разговор, просто уйти по своим делам. Могла не целовать Макса там, в комнате охраны, могла… да много чего могла.

Не ревновать Максима тоже… нет, не могла.

Но я такая идиотка, что ощутила огромное облегчение, когда увидела Ивана на видео! Мне стало вдруг так хорошо и легко от осознания, что это не Макс там развлекался с одной из горничных!

Поэтому я отчасти понимаю чувства Лидии.

Поэтому понимаю то, почему брякнула про Ивана и то, что он пытался добиться моего расположения. Отчасти я, конечно, чувствовала, что должна защитить свою непутевую сотрудницу. Но было еще кое-что… Это было лучше, чем оставаться наедине с Максимом, который, я уверена, добился бы своего и надел на меня тот извращенский костюм! Но самое худшее – он бы снова полез целоваться, снова полез мне в душу!

Этого бы я точно не выдержала.

Да, вот такая я идиотка: лучше подраться с бывшей одноклассницей, чем выяснять отношения с бывшим, который к тому же не слишком свободен! Из двух зол выбираю меньшее.

– … Сначала она забрала у меня тебя, а теперь и за Ивана принялась! Мало тебе, стерва, было, да?..

Замираю, с удивлением глядя на Лидию. Вот это сюрприз…

– Я не понял. А когда это Света успела у тебя забрать Макса? Вы что, встречались когда-то?.. – лицо Ивана вытягивается и темнеет.

Подавляю желание закатить глаза. Сам, значит, писюн по ветру держит, ни одной юбки не пропускает, а как узнает что-то интересное о прошлом жены, так сразу Отелло включает? Поглядите-ка, как удобно устроился!

Но, так уж вышло, этот вопрос и меня чрезвычайно волнует:

– Я чего-то не знаю? Ты встречался и с ней тоже?

– Что значит “и с ней тоже? – возмущается Макс и аккуратно ставит на пол присмиревшую Лидию. – Ты так говоришь, будто я не пропускал ни одной юбки! Я в тебя влюблен… был!

– Да не встречались мы с ним, просто я по нему сохла! – рявкает Лидия и, густо краснея, выбирается из рук Макса. – Отпусти, я уже остыла. Так что мой муж там предлагал? Отвечай, набрасываться больше не стану.

У меня есть большие сомнения по поводу правдивости ее слов, но я понимаю, что открыть всю правду все же придется.

– Сразу говорю, что я не знала, что он женат. И никакой любовницей становиться не собиралась, потому что Иван, извини конечно, но ты мне не нравишься…

– Да ладно, проехали, меня больше интересует прошлое моей жены! – тон Ивана все еще остается возмущенным, а я не могу понять: то ли он притворяется, чтобы перевести тему подальше от своих измен, то ли реально разгневан.

Впрочем, это не мои проблемы.

Лидия тяжело вздыхает:

– Кажется, это будет долгая история. Думаю, нам нужно переместиться в бар…

***

Утро.

Моя тяжелая похмельная голова отзывается на звук чьего-то будильника такой зубодробительной дробью, что я не сдерживаюсь и, застонав, зажимаю уши руками. Тошнота подкатывает к горлу, а я продираю глаза и отчаянно ищу источник звука.

Наконец, нахожу чей-то модный телефон и вырубаю будильник. Кто додумался поставить на него музыку из “Мортал Комбат”?..

Кладу мобильный на тумбочку и только сейчас замечаю, что нахожусь не в своем номере, а в номере…

– Твою мать! – взвизгиваю я.

– Ты чего так орешь? – стонет голый Максим, поворачиваясь ко мне.

Белая простыня, которой накрыты мы оба, съезжает, и я понимаю, что таращусь на его возбужденный член. А еще понимаю, что я и сама… обнажена.

Какого черта здесь происходит?! И главное: неужели уже что-то произошло, а я этого не помню?!

***

– Даже и не думай, Горский, – предупреждаю я его.

– Не думать что? – раздраженно откликается он, поправляя простыню. Перебарываю в себе невольное разочарование, а потом тут же поднимаю на него взгляд:

– Все вот это!

– У твоего языка после вчерашнего, видимо, потерялась связь с мозгом. Иначе я и не знаю, как объяснить, что понять не могу, что ты сейчас от меня хочешь…

– Я хочу, чтобы ты оставил все поползновения на меня и объяснил, как мы оказались голые в твоем номере и твоей кровати! – рычу я.

Макс морщится:

– Убавь ультразвук, валькирия… Во-первых, я к тебе не пристаю. Это ты пялишься, кстати, можешь продолжать, я не против… А во-вторых… – его взгляд наполняется недоумением. – Я не помню, прикинь?

– Как это ты не помнишь?

– Да вот также, как и ты! – рявкает он и теперь приходит моя очередь зажимать виски пальцами.

– Ладно, ладно… Мы еще с этим разберемся… – бормочу я. – Надо найти одежду. А потом мы поговорим. Так, отвернись. Где моя одежда…

Макс внезапно поднимает голову и, давясь хохотом, сообщает:

– На счет формы не знаю, но…

Прослеживаю его взгляд и чувствую, как краснеют щеки.

И почему каждый раз, когда мне кажется, что в более идиотской ситуации я еще не была, происходит еще одна, крайне смущающая?

Например, как сейчас, когда я вижу, как мои трусы болтаются на люстре.

***

Первым свои одежду нашел Макс. Собрался он по-солдатски и даже помог снять трусы с люстры, но не захотел их отдавать.

– А что мне за это будет?

– Ничего тебе за это не будет! – рычу я, завернутая в простыню. – Позвоночник себе сохранишь! Отдай!

– Даже и не знаю, как с тобой разговаривать, когда ты такая грубая… – задумчиво произносит он, крутя трусики на указательном пальце. – Это может исправить лишь поцелуй любви…

– Вот с этим к своей Эвелине обращайся! – огрызаюсь я. – Я тут ни при чем!

– Ну не будь такой букой… Просто поцелуй в щечку – и мы квиты…

С подозрением смотрю на него.

С одной стороны я могу и без трусов обойтись. Подумаешь, эка важность. Надо лишь верхнюю одежду достать и все.

С другой стороны… Сердце бешено бьется, стоит мне вспомнить наш вчерашний поцелуй и его руки на мне. Я знаю, знаю, что неисправимая идиотка и вообще так делать нельзя, но… Почему, ну почему Максим снова кажется мне таким красивым? Таким важным? Таким мужественным?

Я едва могу оторвать от него взгляд. Я жажду ощутить тяжелое тепло его тела… Только теперь понимаю, как сильно скучала. Только сейчас осознаю, что никогда не забывала.

– Ладно, – сурово хмурюсь. – Но только поцелуй в щечку! Никаких выкрутасов. Ты меня понял?

– Коне-е-е-ечно!

Горский наклоняется ко мне, его дыхание ласкает мою щеку, и я невольно прикрываю глаза. А потом чувствую, как наглые губы впиваются в мой рот, а язык проникает внутрь. Протестующе мычу, пытаясь отстраниться и ощущая, как исчезают силы для сопротивления, потому что похоть тяжелой волной накрывает меня.

Этот гавнюк опять меня надурил! Да что же это такое!..

“Не удивлюсь, если он соврал про то, что ничего не помнит про вчерашнее…” – мелькает туманная мысль в голове.

Пытаюсь его оттолкнуть, но руки упираются в горячую грудь в разрезе его рубашки. Ногтями впиваюсь в нее и охаю от того, как Макс стонет: глухо, просяще. Прижимается ко мне, валит на постель, удобно устраиваясь на мне и давя своим возбуждением на чувствительную точку между моих ног.

Вот она – та восхитительная тяжесть, о которой я только что мечтала… Мечты сбываются, дед Мороз, чудеса, Новый Год, все такое…

И вот я сама уже целую его. Сама зарываюсь пальцами в густые волосы, сама чего-то безмолвно требую, трусь о его твердый член, чувствуя, как дрожь охватывает каждую клеточку моего тела…

А потом приходит осознание.

Это не мой мужчина. Не мой. Я сама его от себя оттолкнула когда-то. Быть может, позволь я ему большее, мне бы стало проще? А он бы просто мог меня оттолкнуть, отомстив за поруганное самолюбие? А может мы бы просто хорошо провели время и забыли обо всем.

Только мне этого ничего с ним не нужно.

Мне нужно надолго и всерьез.

Встречать вместе праздники, целоваться каждый день за завтраком. Мне нужно варить ему кофе и готовить обед. Обнимать и лечить, когда он заболеет. Даже мило ругаться – мне тоже нужно.

Быть вместе.

Только этого никогда не будет, потому что когда-то давным-давно я сама все разрушила.

Тогда мне казалось это единственным выходом из той болезненной ситуации, в которой я оказалась. Единственным верным решением. Не только потому, что я понимала, что мы из разных миров. А еще и потому…

– Хватит.

Резко толкаю его в грудь, и Макс от неожиданности отпускает меня. Тянется вновь, помутневшим взглядом смотрит на меня, а я могу лишь дышать глубоко, переживая вспышку болезненного возбуждения, от которого сжимается низ живота.

– Но почему?

– Я не хочу.

– Не ври мне.

– Я не хочу – так, – шепчу и отворачиваюсь. – Ты не можешь меня заставить, Горский. Отдай то, что обещал.

Он молча протягивает мне зажатые в кулаке трусики.

Мне горько и больно, но я молча забираю их и иду в ванную, по дороге с облегчением увидев свою форму.

Она валяется на полу, как и рабочие туфли. А это значит, что я смогу быстро одеться и почувствовать себя на одном уровне с таким же одетым Горским.

***

– Так мы все-таки переспали?

– Я… не знаю.

Мы сидим за столом и пытаемся вспомнить произошедшее накануне.

Неловкость, растерянность и боль растворились как только я сосредоточилась на насущном.

– Иван вообще жив? Лидия его не убила?

Макс растерянно качает головой:

– Не могу утверждать с полной уверенностью, но если бы моего бизнес-партнера не стало, я бы первым об этом узнал…

– Логично.

– Итак, – сосредоточенно хмурится он. – Мы остановились на том, что Лидия призналась в своей симпатии ко мне и пригласила нас всех выпить в баре…

Мы спускаемся на нулевой этаж отеля.

На улице вечереет, поэтому в ресторане зажигаются огни.

Мне немного неловко вновь находиться здесь в компании владельцев отеля и жены одного из них. Ведь я-то сейчас в качестве работника сижу с ними… Но раз пригласили, значит, было бы грубо отказываться, хотя я бы предпочла оказаться за тысячу миль отсюда…

– Я помню, как мы пришли, и Лидия заказала графин водки, – вздыхаю тяжело. – Еще тогда я подумала, что это плохая идея…

– И была права, – сумрачно подтверждает Максим. Массирует пальцами виски, судя по всему тоже ощущая на себе тяжесть зубодробительного похмелья. А меня накрывает очередной волной воспоминаний. Отрывочной, мутной, но тем не менее той, в которой я уже порядочно пьяна…

– Мне больше не наливай… – стараюсь убрать рюмку, но Лидия упорно пододвигает ее к себе.

– Эх, Светка-Светка, как была ты правильной, так ей и осталась. Скучно с тобой, – плаксиво жалуется она. – Наверное поэтому тебя Макс и бросил…

– Вообще-то это она меня бросила, – Горский прищуривает пьяный взгляд, пытаясь сделать его суровым, но у него не получается.

– Т-ты л-лучше расскажи о том, как влюбилась в Горько… Горского! – Иван, как самый нетрезвый, все еще держится, но уже роняет голову, печально вздыхает: – Изменяла мне с ним, признайся? Изменяла?

– С ума сошел? Я принципиальная! – гордо заявляет Лидия и презрительно смотрит на мужа. – Хотя ты, наверное, и не знаешь, что означает это слово…

– Ну, коть, я ж сказал, что она сама…

– Знаю я твое “сама”! – рявкает она, стуча кулаком по столу. – Зови сюда эту сучку, разберусь с ней…

– Если бы Лидия вызвала ту горничную, с которой кувыркался Иван, мне бы снова наверняка не поздоровилось, – печально бормочу я.

– Почему?

– Потому что Ольга, а именно так зовут ее, находится в моей команде.

– Ладно, – хмурится Макс. – Она, я так понимаю, не узнала этого…

Качаю головой:

– К счастью… Ты ее перебил.

– Так когда я все-таки тебе нравился? – неожиданно подает голос Горский. Наверняка ему тоже надоели эти разборки, поэтому он хочет побыстрее закончить этот пьяный балаган.

– Еще в школе, – с готовностью переключается Лидия на другую тему разговора. – Ты был лакомым кусочком для всех девушек, Горский. Поэтому никто не понимал, что ты нашел в Светке, без обид, Светуль…

Качаю головой, давая понять, что меня не задели ее слова.

Сонно смотрю в заснеженное окно, прослеживаю взглядом за летающими в воздухе снежинками. Чувство покоя ложится на плечи мягким невесомым одеялом.

Мне почти все равно, о чем они говорят. То, что было ранее, – давным-давно прошло и не имеет для меня особого значения. Все, кроме самого Горского, который раз за разом бередит душу. Заставляет вновь и вновь окунаться в то теплое, что было между нами когда-то. В то, что еще живо во мне…

– Что еще вспомнила?

– Ничего!

Горский хитро прищуривается:

– По-любому что-то неприличное. Ну-ка колись, было между нами что или нет? Если было, то я не против повторить! А если нет, то не против…

– Горский!

– Все, молчу-молчу! Хотя это ты должна меня слушаться, ведь это я твой господин… Но так и быть, раз ты сегодня себя плохо чувствуешь, я буду вести себя хорошо!

– Для начала успокой тот поток бреда, который льется из тебя. Умоляю. А то у меня сейчас уши отсохнут! Я ведь пытаюсь сосредоточиться… И вообще, принеси таблетку аспирина…

– Да, – тяжело вздыхает он. – Сам сейчас сдохну. Сейчас…

Он медленно встает и выходит из номера. Я остаюсь одна. Ну почти одна. Наедине с этой адской собакой, Лилу? Лулу? Не помню, как ее зовут…

Она громко лает, заставляя меня подпрыгнуть на месте и вновь зажать виски руками.

“Вспоминай, Света, вспоминай, было ли что между вами или нет… Потому что если было – есть еще возможность сбежать, пока Горского нет в комнате…”

– И все же ты зря меня бросила! Я бы купил тебе такую жизнь…

– Горский, замолчи…

Мы плетемся по длинным коридорам отеля, которые все никак не заканчиваются. Кто их вообще строил?

Лидия с Иваном остались в баре, а я едва отвязалась от нее и ее нескончаемого потока воспоминаний о том, как ей нравился Горский. Они лились такой бурной рекой, что на смену спокойствию пришло вначале тихое раздражение, а потом уже вполне себе злая… ревность.

Да, я ревную.

Возможно, все дело в алкоголе, но сейчас мне не удается так хорошо себя контролировать.

– Кто вообще тебе говорил, что я хочу хорошей богатой жизни… – бурчу я, а Макс ко мне оборачивается. Его резко качает из стороны в сторону, так, что ловить приходится.

Вцепляюсь в его предплечья руками, и мы волнуемся вместе. Черт побери, он ведь на голову выше меня и крупнее, почему я подумала, что смогу его удержать…

– Ты сама рвалась к вершинам, Лана… – медленно произносит он. – Поэтому я мог бы дать тебе всего, чего ты желала…

– Мог бы, но не дал.

– Значит ты что-то утаила…

– Ты не дал мне… а-а-а, ну зачем, зачем я с тобой об этом разговариваю? – отталкиваю его, внезапно обозленная своей душевной слабостью и желанием откровенничать.

Горский вновь качается, но удерживается на ногах. Более того, он хватает меня за руку:

– Мы. Не. Договорили!

– А я договорила, отстань!

Меня шатает, и в какой-то момент Макс наваливается на меня, невольно толкает, я падаю, куда-то проваливаюсь, а он летит за мной… И только в последний момент успевает выставить локти и не приземлиться на меня всем своим весом…

Свет автоматически загорается.

– О, мы в моей спальне! – пьяно улыбается Макс и, поднявшись на ноги, захлопывает дверь.

– Даже и не думай, Горский! – выставляю вперед я руку. – Держи свои грязные руки подальше от меня!

– Я как раз собирался в ванную, гоу со мной? – игриво подмигивает он мне. – Там не только руки помоем… Только чур мыло в душе роняешь ты!

– Я иду к себе, – закатываю я глаза.

– Ты ползешь… нет, даже просто лежишь в сторону двери, но это никак не назовешь движением…

– Я сейчас… ай, что ты делаешь?!

Он подхватывает меня под подмышки, валит на постель и бормочет:

– Всю душу мне вымотала. Так ведь нельзя, Лана. Ты ужасный человек, знаешь? Я вот смотрю на тебя и понимаю, что ни черта я не… – он тяжело вздыхает и с укором смотрит на меня, а мне в этот момент так хочется, чтобы Горский наконец-то высказался!

Да, вот такая я вредная. Сама о своих чувствах говорить не хочу, а услышать от него – жажду!

– Ну же, договаривай!

– Поцелуешь – договорю!

Поджимаю губы. Не то чтобы мне не хотелось, но недавний опыт намекает мне о том, что это плохая идея. В особенности сейчас, когда я не могу управиться со своими чувствами и эмоциями.

Макс делает жалобные глаза:

– Ты даже на это пойти не можешь? Малю-ю-сенький поцелуйчик… И я расскажу тебе обо всех сокровенных тайнах своей души!

Не даю себе подумать больше и вместо ответа притягиваю его к себе за шею. Мне так хочется вновь ощутить его губы на своих губах, так хочется почувствовать приятную тяжесть его тела… Возбуждение, уже давно угнездившееся внизу живота, утробно ноет, желая Горского. И теперь, когда воспоминания об этом освежились, я прижимаюсь к нему крепко-крепко… Так, будто мы и не расставались вовсе. Никогда…

Впиваясь в его губы поцелуем-укусом, с наслаждением втягиваю его немного терпкий запах. Близость с Максом похожа на нахождение под палящим солнцем, которое обжигает своими лучами. Комфорт и боль смешиваются вместе словно кофе со сливками, образуя тот самый коктейль эмоций, который я уже очень давно не испытывала…

Мне мало. Очевидно мало этого. И я хочу продолжения.

Все мысли о том, что это неправильно, улетучиваются из головы, она сейчас большая и легкая, в ней ни единой мысли о том, что… Нет, я не буду об этом думать, правда не буду.

Я подумаю обо всем завтра. Именно завтра буду казнить себя за переступленную черту. Именно завтра буду ненавидеть Макса за происходящее. Потому что ненавидеть себя за проявленную слабость я больше не могу.

Устала.

Ведь все эти годы именно это и делала.

И да. Я жалею. Чертовски жалею, что бросила его.

Судорожно срываю с него одежду, Макс не отстает. В сторону летит мое нижнее белье, и я охаю от крышесносящего кайфа, откинув голову, когда его грубые шероховатые ладони накрывают мои груди.

– Прекрасная… – выдыхает Макс, покрывая беспорядочными поцелуями мою шею. Тянется к моим губам, а потом внезапно и оглушительно чихает. Отскакиваю от него, схватившись за сердце.

– Будь здоров…

Макс начинает заливисто хохотать, валится на постель, закрывая лицо руками. И я присоединяюсь к нему. Ситуация кажется мне веселой и чудесной, окрашенной всеми цветами радуги! Кажется, что все, мучившее меня ранее, – такая ерунда! И мы со всем справимся, вместе… Теперь все тягостные мысли, мучившие меня ранее, кажутся несущественными и какими-то раздутыми…

Вот только когда я, окрыленная этим осознанием, перевожу взгляд на Макса, то застываю.

Он спит, широко раскрыв рот, и сладко похрапывая.

– Эй, Горский… А как же наш секс? – жалобно произношу я.

Прикрываю глаза, чувствуя как накатывает отчаяние и бессильная злость.

Да, ничего не было. Но я сама… Сама хотела этого. Сама полезла к нему. Идиотка.

– Ну что, ты вспомнила? – в комнату заходит Макс. Судя по блеску глаз и посвежевшему виду, ему лучше. Протягивает мне таблетку аспирина и стакан воды, которые я судорожно хватаю.

– Вспомнила.

И пока он не успевает ничего спросить, запиваю таблетку большим количеством воды. Мне нужно хотя бы минимальное количество времени, чтобы придумать рабочую версию того, что произошло вчера, потому что язык не поворачивается все рассказать!

– Ничего не было, – выпаливаю я. – Между нами ничего не было, Горский. Закатай губу обратно.

Он внезапно совершенно спокойно пожимает плечами:

– Да я и не раскатывал.

Поджимаю губы, чувствуя неожиданную обиду. Я тут, понимаешь ли, терзаюсь муками и сомнениями, а он!..

– Ладно, мне пора идти, – сухо произношу я. – И не вздумай кому-то рассказать обо…

– О том, что ты сама первая вчера начала приставать ко мне?

Закрываю рот и прищуриваюсь.

– Значит, ты все помнил. Зачем тогда…

– Не все, но главное запомнил, – ухмыляется Макс, и его глаза загораются темным огнем. – Как собираешься объясняться?