г. Широково.

Кабинет директора КИИМа.

Промозглое серое утро совсем не поднимало настроение Алексею Максимовичу Горькому. Ох уж эта проклятая осенняя хандра! Ничего не радовало директора в последнее время.

Так еще и новости были не самые приятные. То Петр решил объявить войну Монголии, и хорошо, что она, вроде как, разрешилась. То вампиры появились в Валахии. Вот уж лучше не придумаешь. И ладно бы европейцы сами могли справиться. Но нет. Пришлось Чехову отправить свою гвардию на выручку. Так еще и Кутузов застрял с Лермонтовым. Но и без того проблем полно. Китай вдруг решил, что хочет дать ответ Российской Империи и защитить алтарь хаоса, который наверняка есть у них. И теперь они хотят захватить Корею и Японию.

Но Горькому что-то подсказывало, что уж Японию им вряд ли получится взять.

Да и без этого в институте куча проблем. Звездочет с Ермаковой и со студентами двинулись в сторону Китая. Там была странная аномальная вспышка, предвещающая сильный прорыв. Пусть сходят, хуже не будет. Тем более состав они набрали, мягко скажем, не слабый.

Взяв со стола чашечку крепкого кофе, Алексей Максимович подошел к окошку. Серое небо давало понять, что не стоит ожидать сегодня позитива. Лучше погрустить у себя в кабинете. Принести побольше кофе и с печальным видом пялиться на студентов внизу.

Но как бы ни хотелось директору послушать внутренний голос, у него были обязанности. И с недавнего времени их стало чуточку больше.

После разрушения еще одного института магии, часть учеников переметнулась в КИИМ. Но не это было проблемой. Все же новые ученики это новые маги-истребители, которые в будущем будут опорой страны. И чем они станут лучше, тем легче стране, да и скарабеи будут в безопасности.

Но! Проблема оказалась в родителях новоприбывших студентов. Каждый хотел выдвинуть как можно более комфортные условия для своей деточки. Все же они до этого учились в элитном институте, а тут приходится делить аудиторию с простолюдинами.

На резонный вопрос директора, почему тогда они перевелись в КИИМ, а не в другой институт, например, в Московский, ему ответили, что мест там нет, да и дорогое это удовольствие. В общем, нужны условия получше. И желательно, чтобы простолюдины учились отдельно.

Конечно, Горький их всех дружно послал, выдвинув ультиматум. Или они забирают своих детей и образовывают самостоятельно, или оставляют и не учат его, как руководить институтом.

Конечно, не все были довольны подобными словами. Все же среди родителей много влиятельных аристократов.

Самый крикливый пояснил Горькому, что у него есть связи и выход на царя. И что стоит ему только сделать звонок, и эту «конторку» закроют. Горький предложил тут же набрать Романова. Оказалось, мужчина не врал. Он был каким-то там начальником отдела при Канцелярии. Или что-то подобное. Этот смельчак даже поставил звонок на громкую связь.

— Слушаю, Виктор, — уставшим и напряженным голосом ответил Петр Романов. — Что-то срочное? Говори быстрее.

— Эм… Ваше величество, я глубочайше приношу извинения, что потревожил вас в столь нелегкое время, но в связи с уничтожением института, в котором учился мой сын, мы перевели его в КИИМ. Но Алексей Максимович Горький, директор, не хочет идти на компромисс. Ставит условия, не собирается немного изменить правила. Все же я считаю…

— Помолчи, — произнес Петр Петрович. — Витя, ты сейчас серьезно?

— Ваше величество… Это довольно важный вопрос касающийся будущего всей страны.

Горький в это время сидел напротив и слегка улыбался.

— Ты мне позвонил, чтобы я, как твой придворный пес, уладил все твои дела и устроил жизнь твоему сыну в институте как в сказке?

Голос Романова звучал спокойно, вот только даже у Горького побежали мурашки по спине.

— Я…Я…

— Горький рядом?

— Да, Петр Петрович! — крикнул директор.

— Леша, напомни, у вас же простолюдины учатся?

— Да.

— Отлично. С сегодняшнего дня у вас будет на одного простолюдина больше, — и царь положил трубку.

После позвонили юристы крикливого дядечки и сообщили, что он уволен одним днем с должности, и все активы рода прекращают деятельность.

Горький прекрасно понимал, что необходимо царю и каких людей он не терпит. Так что одним зарвавшимся аристократом меньше, и очередным молодым магом в институте больше.

Глупо было испытывать терпение царя. И уж что точно он не любил, так это когда его используют в личных целях. Тогда кара будет незамедлительной. Наплевать, кто ты и какого статуса. Царь не должен решать мелкие вопросы, тем более по блату. Он расценил это как неуважение и принял меры незамедлительно. Плюс еще и наложились внешние проблемы…

Но все же такие короткие приступы удовольствия были редкостью в последнее время. Все чаще Горький скучал по тем временам, когда его самой большой проблемой была организация Универсиады, или очередной прорыв. Когда же все покатилось с горы? Не понятно.

Неожиданно его размышления прервал стук в дверь.

— Входите, — устало выдохнул директор и сел в кресло.

На пороге показался Валерьян Валерьевич Старостелецкий. Еще один человек, который в последнее время только расстраивал Горького. Но в отличие от остальных к нему стоило прислушиваться. Все же главный эксперт по Зонам.

— Алексей Максимович, позволите?

— Входите, чего уж, раз пришли, — махнул директор на стул напротив. — Присаживайтесь.

— Спасибо.

— Ну, с чем пожаловали? Только, пожалуйста, не говорите, что с плохими новостями? — взмолился директор, посмотрев на преподавателя. — Что там опять? Прорыв? Дикая Зона расширяется? Метеорит на нас летит? Что?

— Да я бы не сказал, что плохие… — Старостелецкий почесал затылок. — Просто вот, — и положил документы перед директором.

— Хм… — Горький быстро пробежался глазами. — А как так? Хотите сказать, что прорыв, который начался ближе к Китаю, сейчас сдвинулся к Корее? Это что за миграция тварей?

— Сам не понимаю, но факты говорят вот это, — Валерьян Валерьевич постучал пальцами по бумагам. — Прорыв будет в Корее.

— И что же так провоцирует Дикую Зону? — задумался директор и повернулся к окну.

— Позвольте предположить… — кашлянул Старостелецкий. — Но это только моя теория. Она не претендует на достоверность…

— Да говорите уже.

— Что-то или кто-то концентрирует большое количество энергии. Возможно, это какой-то новый источник энергии. Как будто накопитель… Не могу точно сказать. Но он довольно большой, если Дикая Зона на него реагирует. Это что-то новенькое. Понять бы, что это.

— Что ж… разбирайтесь, Валерьян Валерьевич, — кивнул директор.

— Да я не только ради этого к вам пришел. Нашим ребятам надо сообщить!

Горький вздохнул, сделал глоток и погладил переносицу.

— Все передам, Валерьян Валерьевич, все передам…

Как только профессор удалился, Горький достал мобильный и набрал номер.

— Алло, Сергей Александрович, здравствуйте, не заняты? Я бы хотел поинтересоваться, ваш старший сын сейчас свободен?

* * *

Неприятный инцидент замяли. Командиры сказали, что подобные случаи редки, но все же случаются. Такие люди есть в каждом подразделении.

Что это? Зависть, гордыня или просто хочется повыеживаться перед сослуживцами? Непонятно, но теперь этот смельчак будет жалеть, что решил пораспускать слухи.

Однако, когда мы сидели в комнате с командирами, этот бедолага все же пришел и принес извинения. И наверное, это бы подействовало, вот только я знал, что искренности в его словах не было ни капли. Просто хотел избежать наказания.

Пришлось объяснять ему, как работает моя предрасположенность. Частично я сам соврал, сообщив, что чувствую ложь. Так что в этой ситуации я просто оказался чуточку круче, чем он.

— А ты когда уезжаешь? — спросила Хана, когда мы втроем с Пушкиным вышли из комнаты и направились на улицу.

— Да, когда? — я повернулся к Александру Сергеевичу.

— Хм… — он посмотрел на часы. — Через час.

— Вот как, — погрустнела девушка. — А я думала, что ты останешься еще на пару дней.

— Прости, но мне надо домой. Слишком много я провел в путешествии, — признался я. — Хочется к жене и близким.

— Ой, понимаю! Конечно!

Я чувствовал, что она хотела что-то еще спросить, но не решалась.

— Ну говори уже, — вздохнул я. — Чувствую, что это не все.

— Когда все закончится, мы с Микой приедем в гости, — зловеще улыбнулась она и погладила ладошки. — Хочу посмотреть на ее парня, хе-хе-хе.

— Милости просим, — заговорщицки улыбнулся я в ответ. — Думаю, она будет стесняться.

— Именно.

Весь оставшийся час я тупо прождал Александра Сергеевича, который собрался немного погостить у Нахимова, но собирался так, будто едет к нему на год. Он собрался два больших чемодана и несколько сумок, которые тащили солдаты.

Чану, как и мне, не надо долго собираться, так как у нас из вещей имелось только оружие и мой рюкзак с остатками презервативов. Хоть тут не спрашивали, что и зачем.

Мы все погрузили в военный автобус и, попрощавшись с Ханой и ее командой, запрыгнули внутрь.

— Что ж, господа, — весело сказал водитель. — Ехать пять часов, так что можете немного вздремнуть, если хотите.

— Отлично! — кивнул Пушкин и вырубился за секунду.

Его поддержал Чан и, откинув голову назад, засопел.

— Ладненько, у нас тоже есть дела, — Лора появилась рядом со мной. — Столько дел, столько дел! Пошли!

И мы погрузились во внутреннее хранилище.

— И чем займемся? — спросил я, матереализовав себе лежак. — Честно, я бы просто отдохнул.

— Звучит заманчиво, — кивнула она, ложась рядом на соседний лежак. — Но давай лучше разберем приемы Чана? Он очень хорош! Особенно в комнате с мебелью!

— Ладно, — заложив руки за голову, кивнул я. — Врубай.

* * *

— Все, господа, приехали! Конечная! — произнес по громкой связи водитель.

— О! Моя остановочка! — моментально проснулся Пушкин и свеженький вскочил с места.

Я выглянул в окно и увидел море. Огромное количество кораблей Империи стояли в порту, еще больше курсировали на горизонте. Иногда я видел огромные щупальца, которые не трогали ни один наш корабль.

— Кажется, Игорь подрос, — сделала вывод Лора. — Надо будет похвалить Свету за это.

— Мне кажется, это заслуга ее отца, — предположил я. — Вон как вымахал. Потом надо сравнить с Аркадием. А то вдруг, и моего стоит отправить на сборы к Нахимову.

Нас встретил целый кортеж. Самого Петра Борисовича я не наблюдал, зато нас встретил старый знакомый, с которым мы плавали в Японию, Ушаков Федор Борисович.

— Добрый день, господа! — адмирал сделал легкий поклон и пригласил всех сесть в машины. — Мой брат хотел бы с вами побеседовать.

Что ж, я тоже бы хотел с ним побеседовать. Да и выбора у меня не было. В машине Пушкин рассказал, что возможно, отправиться в Египет к одной старой знакомой, но это еще не точно.

— А как же защищать границу Кореи и Китая? — спросил Чан.

— Сейчас у Китая немного другие проблемы. Как я уже говорил, сейчас флот Австралии вместе с Настей приплыли на помощь. Она займется поисками Императора и алтаря, — пояснил Пушкин. — Моя помощь больше не нужна. Хана, эта потрясающая девушка, неплохо справляется. Да и китайцы потихоньку заканчиваются.

— Но вы же чувствовали, что в большей части солдат был хаос? — спросил я.

— Конечно, — кивнул тот. — Но теперь большая часть зараженных как раз направилась к Анастасии Петровне, а у Кореи осталась шелупонь. Все же защитить свою страну гораздо важнее, чем вторгнуться в соседнюю.

Не скажу, что доехали мы с ветерком, но в комфорте. Я даже поинтересовался, что это за машины такие. На что Ушаков ответил, что это техника рода Нахимовых.

Вот и славненько. Может, попросить у него несколько таких машин. Конечно, не бесплатно, но со скидкой, по старой дружбе? Данила будет только рад. А если Наташа уже разгадала секрет летающей машины, то в такие поставить было бы самое то.

— Сейчас Петя в порту работает, — пояснил Ушаков. — Вот и не смог вас встретить. Хотя признаюсь, я был удивлен, когда увидел, как он обрадовался вашему приезду. Видимо, вы хорошо ладите.

— Да не жалуюсь, — кивнул я. — Он хороший мужик.

Брат Нахимова не ответил, и многозначительно закатил глаза. Кажется, он был со мной не согласен.

Хотя меня это не сильно удивило. Адмирал флота должен быть строгим начальником. Его приказы должны быть выполнены без тени сомнений. И не важно, кому отдавать приказ: своему брату или сослуживцу. Таковы правила.

Приехали к береговой линии. Пока солдаты разгружали вещи, мы с Александром Сергеевичем и Чаном проследовали за Ушаковым в командный пункт.

— Петр Борисович, — постучался он в дверь. — К вам гости!

Мы прошли в огромный кабинет. Конечно же, в углу стоял мини-бар. Почти все пространство занимал Т-образный стол, за которым у окна, в окружении морских карт сидел сам Нахимов.

— О! Голубчики! Вы посмотрите! Миша, сколько лет! Как будто вечность прошла! — он буквально вылетел из-за стола и заграбастал меня в объятия. — Ты посмотри, какой важный! Уже князем стал! Ну вообще красавец! А возмужал! Вообще мужиком стал!

— Это я просто устал, — пробубнил я, пытаясь выбраться из его хватки.

— Да ладно тебе! Слышал я, как ты там отдыхал! Столько шуму поднял! Да еще и умудрился как-то выбраться из всей этой заварушки! Не ну сильно! — он повернулся к Пушкину. — Александр Сергеевич, прошу прощения за столь эмоциональное приветствие, но этого парня я очень рад видеть! Ух!

— Просто я привез ему небольшой презент… — шепнул я Пушкину.

— Я все понимаю, Петя, — кивнул тот. — Я тоже рад видеть этого сорвиголову! У меня даже появилась пару мыслей, которые стоит записать.

— А я о чем? — довольно вздохнул Нахимов и посмотрел на Чана. — Простите, мы с вами не знакомы… Ну как. Я точно видел вас в кино. Люблю хорошие боевики! Особенно «Пьяного мастера»! О, это вообще шедевр!

Чан, который скромно стоял за нашими спинами, приосанился и поклонился.

— А первая или вторая часть?

— Вторая, — развел руками Нахимов. — Мне показалось, что там полностью раскрылся ваш потенциал.

— А вы знаток, — деловито кивнул Чан.

— Так, ну проходите, — адмирал показал на стулья и повернулся к сопровождающим. — Остальные — вон.

Мы расселись по местам, Нахимов занял свое место.

— Итак, что мы имеем, — начал он. — Миша, тебя мы отправим домой, с этим проблем не будет. Ты сделал и так очень много. Александр Сергеевич…

— Да, — кивнул тот. — Думаю, мы с тобой, Петя, попозже все обсудим. Разговор долгий.

— Без проблем, — кивнул он и уткнулся в карты. — Так, что у нас сейчас свободно… Несколько кораблей движутся к восточному побережью. Хотят помочь австралийцам…

Дальше он закатил лекцию по военному дела на полчаса. Не скажу, что было интересно или познавательно. Мне эти знания не особо пригодятся, так что я слушал фоном.

Но вся суть беседы была в том, что Пушкин поплывет на корабле, так что просто подбирался самый удобный маршрут. Так же его корабль будет сопровождать Игорь, а оттуда вернется через Черное море к своей законной хозяйке. За это время у них с Нахимовым общение наладилось.

— Так, с делами закончили, — хлопнув по столу, сказал Нахимов и хитро посмотрел на меня. — Мне передали, что у тебя есть кое-какой презент…

— Хех, еще бы! — улыбнулся я и поставил на стол одну из китайских бутылок. — Это вам. Но предупреждаю…

Я даже договорить не успел, как на столе появилась маленькая хрустальная рюмка. Пробка вмиг вылетела, и рюмка наполнилась.

— Попробуем-с…

Мне показалось, он подошел слишком серьезно к этому делу. Даже на карты Нахимов не смотрел с такой щепетильностью.

Покрутив рюмку на свету, он сделал глоток.

— Удачи… — тихо произнес Чан, осознавая, что там за пойло.

У Нахимова на мгновение увеличились зрачки, и на секунду он потерял контроль над энергией.

— Ох, нихрена же себе… Это опасная штука! Она способна уничтожить все живое! Это лучшее пойло! — радостно воскликнул Нахимов, но бутылочку все же закрыл.

Еще десять минут я получал благодарности за подарок, и адмирал лично решил проводить нас с Чаном на корабль, который и доставит нас домой.

— Ну наконец-то, еще чуть-чуть, и мы на родной земле! — воскликнула Лора, когда мы остановились у трапа.

Рядом с нами встала военная машина, и из нее выскочил солдат.

— Товарищ адмирал! — запинаясь, он отдал честь. — Прорыв! Тут прорыв!

— Что? — удивился Нахимов. — Как прорыв? С какой это стати?

— Мощный! Ближе к побережью!

Нахимов многозначительно посмотрел на меня. На Чана и на Пушкина.

— Господа… Я вас не заставляю…

— А я заставлюсь! — улыбнулся Пушкин и хрустнул костями.

Я же был более скептичен. Тратить время еще и на прорыв мне не сильно хотелось, но я понимал опасность, так что выбора не осталось.

— Придется немного задержаться.