— Если все это правда, тебе стоит написать книгу. А лучше две. Нет, десять, двадцать! — с большим энтузиазмом произнес Пушкин. — Такого даже у меня не было! Предотвратить войну, спровоцировать войну… Это. Просто. Интересно.

А у меня аж горло пересохло. Чан тоже герой. Когда история дошла до него, тот начал вставлять свои кусочки и рассказывать во всех красках что и как он делал.

Правда, и у него, и у меня хватило ума, пока что, не упоминать про царя обезьян. Пусть себе живет спокойно и наслаждается дарами монахов.

— Ладно, пошли, — хлопнув по столу, сказал Пушкин и первый направился на выход.

Я не стал уточнять, куда он намылился. Но цель примерно ясна.

— А мне? — поднял руку Чан как в школе.

— А тебе? — задумался Пушкин. — Хмм… Можешь отдохнуть. У тебя нестабильное хранилище. Еще чуть-чуть, и прямо в рай.

Пока мы шли по коридорам на улицу, нам то и дело попадались солдаты. Каждый отдавал честь, некоторые просто здоровались с ним за руку. Были и те, кто показывал отчеты на границе. В целом, сейчас ситуация немного нормализовалась.

Еще ему позвонили, и Александр Сергеевич долго угукал. Потом похихикал и выключил.

— Ну вот. Теперь у китайцев будет чуть больше проблем, — многозначительно сообщил он, убирая телефон в карман.

— Не поделитесь?

— Да чего там? Настенька Романова приехала из Австралии с подмогой, — довольно сказал Пушкин. — Сейчас большую часть атакующих войск отправляют в другую сторону, чтобы не дать ей пройтись по стране.

— Кстати, хотел все спросить, — я попытался более понятно сформулировать вопрос. — Почему китайский император молчит? Сколько там был, ни разу его не видел.

— Этот вопрос не только тебя беспокоит, Миша. Вот заскочил бы в Императорский дворец, и все бы узнал.

— Была мысль, но быстро отпала. Все же китайский дворец, не османский. Туда одному не залететь. Пока что… — хмыкнул я.

— И то верно, — вздохнул он. — Да, кстати, а ты взял с собой ту шкатулку с гребнем, которую я подарил на свадьбу?

— Признаюсь, забыл, — пожал я плечами. — Все в суматохе… Там перед отъездом на мое поместье напали… В общем, неважно.

Пушкин немного расстроился. Вообще у него очень изменчивое настроение. Уж не понятно, так на него влияли сражения с Китаем или постоянное капанье на мозги от Арины Родионовны, но он менялся в лице по нескольку раз за десять минут

— Эх, жаль, я б с тобой бы прогулялся до места, — произнес он. — Хотя там может быть всякое.

Я и сам понимал, что сделал глупость. Эти предметы не так много места занимают в рюкзаке, и уж среди презервативов и гематогенки им бы отдельный уголок нашелся. Все же меня не покидали мысли о том, что если Марина Кузнецова жива, то, возможно, с ней случилось то же самое, что и с Захаром. И это вообще не хорошо. Все же я понимал ценность рода Кузнецовых, как в историческом плане, хоть и немного забытом, так и в формировании основы для нынешней политики.

Владимир Кузнецов оказал большое влияние не только на Петра, но и собрал команду, которая в нужный момент готова охранять и защищать жителей всего мира.

Мы вышли на задний двор, где располагались несколько казарм, оружейные и большое поле. Все, что надо для тренировочной площадки. Тут бегали солдаты, в стороне у стрельбища объясняли, как обращаться с огнестрелом. С другой стороны разъясняли зеленым новобранцам, как пользоваться холодным оружием.

— А это кто? Новенькие? — поинтересовался я у Пушкина.

— Ага. Все добровольцы. И это лишь малая часть, которую ты видишь, — объяснил Александр Сергеевич. — Как только сюда вторглись китайцы и уничтожили ближайший к границе город, многие жители Кореи решили взять в руки оружие и защищать родину. Сильно, смело, отважно. Правда, эти совсем зелень. Большинству нет и двадцати. Но мы их и не будем пихать в гущу. Там и так сейчас все отлично!

— Нахимов, я так понимаю, у восточного моря? — уточнил я. Мне еще к нему двигаться.

— Верно понимаешь.

Пока мы болтали, Пушкин прошел в центр большой площадки, по дороге взял охапку копий и воткнул в землю.

— Готов?

— К чему?

— К уроку. Ты же хотел научиться масштабной защите?

— Я думал, вы объясните, как это все работает…

— Ах да, — хлопнул он себя по лбу и, сложив руки рупором, громко заорал на весь стадион: — А ну, все разошлись!

Судя по тому, как командиры моментально отвели солдат с поля и окрестностей, Пушкин не первый раз устраивал что-то подобное.

— Точно!

Правила оказались просты. По сути, это всего лишь игра без названия. Моя задача — оставить любой видимый след на его половине поля. А Пушкин попытается связать мне руки.

Мы разошлись по своим половинам.

— Атакуй всем, чем хочешь, — крикнул Пушкин. — Без ограничений!

— Давай откроем протокол? — появилась маленькая Лора в костюме чертенка и кольнула трезубцем мне в ухо.

— Никакого протокола! — взбунтовался я.

— Чего ты сказал? — крикнул Пушкин. — Повтори, я не расслышал. Протокол?

— Не! Я сказал, что местному садовнику понадобится валидол!

После чего атаковал простыми заклинаниями, изредка их комбинируя и нападая с разных сторон. Даже Болванчик мне помогал. В какой-то момент в дело захотел вмешаться и Посейдон.

Александр Сергеевич просто стоял на месте и ухмылялся. Все мои атаки разбивались о невидимую стену. Не было ярких вспышек, пассов или напряга со стороны Пушкина. Он даже сел на траву и стал чистить ногти. А я продолжал атаки.

— Не могу, — серьезно сказал Посейдон и разочарованно затек во фляжку.

— То есть как?

— Он закрылся защитным полем даже область под землей.

— Лора?

— А что Лора? Он прав. Все. Защита. Поле. И все такое.

И как он это делает?

— Да хрен его знает, — беспечно пожала плечами Лора. — Я сегодня ленивая

И как ни в чем не бывало, улеглась на траву.

Краем глаза заметил, что наша тренировка с Пушкиным привлекла немало внимания. На трибунах столпились солдаты и их командиры. Тут были и маги — такие же пестро одетые как и в Китае. Я бы даже сказал, что еще более безумно. Всем было любопытно, что же мы тут делаем. И Хана проснулась и спустилась к нам.

— Ладно, хватит, — поднял руки Пушкин. — А то вся энергия закончится.

Если честно, до этого еще было далеко, но все же я потратил немало сил на то, чтобы выполнить это упражнение.

Я осмотрелся. Зрители сидели, затаив дыхание. Особенно магическая часть. Все понимали, что увидели высший пилотаж, и надо запоминать все приемы и движения, чтобы потом повторять. Хотя это вряд ли.

— Запомнил? — спросил Пушкин, когда подошел ко мне.

— Эмм, нет. Я вообще не понимаю, как вы это делаете.

— Чему вас там учат в КИИМе? Вспоминай основы. Что там говорится? Представь заклинание, верно? Чем детальнее, тем лучше.

— Так-то оно так, — кивнул я. — Но не только же в этом дело. Так бы я и сам смог нафантазировать защитное поле.

— Ага, — кивнул Пушкин. — Еще дело в предрасположенности. Но, как мне известно, ты этими ограничениями не страдаешь… Хех, совсем как Володя… Ладно. В общем. Смотри. Просто представить невидимую стену — это половина дела. Так ты будешь тратить огромное количество энергии. Но что если, усилится только та часть, в которую попадает атака? Не нужен большой радиус защиты. Достаточно маленькую, но твердую песчинку. И чтобы это работало автономно.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — признался я.

Лора так же была в недоумении и внимательно слушала, сидя рядом на траве.

— Представь купол, а под ним в нескольких миллиметрах еще один, — он нарисовал на земле схему. — Представь, что первый купол, это просто сигнализация, оповещающая, куда ударит снаряд. А вот второй купол концентрирует в нужной точке энергию.

— Как ПВО? — обратился я к Лоре.

— Как ПВО!

Пушкин продолжал рассказывать основы предрасположенности еще час. Было сложно, но я понял. Мы даже попробовали повторить. Сперва делали простую стену. Ни о каком куполе речи не шло.

Самым сложным оказалось представить две стены как можно ближе друг к другу. Если они пересекались, то ничего не получалось. Атака проходила.

Только к вечеру мне удалось более-менее оградить два метра перед собой. Голова болела страшно. Магические каналы трещали. Лора психовала, что у нее тоже не получается построить нужный образ. Да я и сам пробовал это сделать.

— Так, все! — хлопнул в ладоши Пушкин. — Спать! Основы ты получил. Дальше дело за тобой. Завтра поедем к восточному морю. Передам тебя нашему адмиралу.

Мне показали комнату для ночлега. Умывшись, я лег.

— Что, не можешь уснуть? — хихикнула Лора. — Я-то знаю. Может, потренируемся?

— На улице. Мне надо выучить эту защиту как можно быстрее.

Провалявишсь час в кровати, я все же встал, нацепил штаны и пошел на площадку.

Ночью там никого не было, так что мне никто не мешал. Сперва отработать то, что я делал в самом начале, постепенно усиливая заклинание. Потом сконцентрировался на месте удара.

Нет, не так. У Пушкина получалось все автоматически. Но как?

— А ты чего не спишь? — услышал я женский голос.

Хана стояла с бутылкой воды и с удивлением смотрела на меня.

— Не спиться. А ты?

— Тренировки. Надо держать себя в тонусе, — она шлепнула себя по ляжкам. — А то закроешь глаза и оп! Уже раскоровела.

Она села рядом на траву и посмотрела на небо.

— Красиво… Не возражаешь, если я просто тут посижу, посмотрю, как ты тренируешься.

— Да без проблем.

Так мы и пробыли до самого утра на стадионе. Хана смотрела, как я пытаюсь сам себя атаковать и блокировать. И уже под утро просто уснула на траве. Пришлось взять ее на руки и отнести в здание. Надо было видеть глаза дневального, когда я внес спящую девушку на руках.

— Эмм, доброе утро… — произнес он смущаясь.

— Да расслабься, она просто уснула! — попытался я отогнать странные мысли у парня, но тот только глупо улыбнулся и кивнул.

Хана все же проснулась и сперва странно посмотрела на меня, потом на дневального. Ее брови сдвинулись.

— Миша, отпусти меня, — требовательно сказала она. — Ты чего удумал?

— В смысле! — опешил я. — Ты уснула на траве, я понес тебя в твою комнату!

— А-а-а, — вспомнила она. — Точно, я же уснула.

Мы распрощались и пришлось вернуться к себе в комнату. Там я снова помылся, затем за мной зашел солдат, чтобы пригласить в столовую.

Там меня ждал Пушкин. Весь его стол был заставлен едой. Что ж, я готов, ибо для больших габаритов нужно много топлива. Даже страшно представить, сколько бы он ел в КИИМе.

— О! Мишаня! Проходи, садись. Ну как? Мне уже рассказали. Знаешь, сплетни в армии быстро распространяются. Особенно среди главных.

— А вы главный?

— Я? Нет, ты что! — отмахнулся он куриной ножкой. — Я так, советник, главный убиватель, и просто поэт…

— Ой, ну не похвалишь, никто не похвалит, — подколола его Лора. Жаль, что он этого так и не услышал.

— И что же вам рассказали?

Все же мне тоже приходилось иметь дело со слухами в армии, и, честно сказать, это не самое достоверное, что есть в жизни. Если играли в испорченный телефон, то прекрасно поймете меня.

Но меня тревожила репутация Ханы. Я то уеду, а ей потом припомнят.

— Ну… — протянул Пушкин. — Тебя видели, как ты выходил из ее комнаты в одних трусах.

— ЧЕГО⁈ — вскочил я. — Что за бред?

— Воу-воу! Ты посмотри, как завелся! Есть что скрывать? — прищурился Пушкин.

Вот же провокатор!

Так и знал, что солдат разболтает. А остальные еще и приукрасят. Но чтоб настолько быстро? Это уже за гранью добра и зла.

— Я щас, — встав из-за стола, я вышел из столовой.

Найти того дневального не проблема. Он так же стоял на посту.

— А ну, пойдем со мной, — бесцеремонно сказал я.

— Не положено! Я на посту.

Ага, значит, он уже готов. Ладно.

— Что ж, — я отвернулся от него к стене и щелкнул пальцами.

Болванчик моментально спроецировал изображение на стену и показал видео, где я тренируюсь на поле, а Хана спит на траве.

— И? — невозмутимо ответил тот. — Что с того?

— Хм… — я призадумался. — Что скажут твои товарищи, узнав, что ты балабол. Запись-то есть?

— И что? — пожал он плечами. — Я ничего такого не говорил.

— Вот падла. Врет и не краснеет. Корейская морда! — возмутилась Лора.

— Парень, тебе этого не надо, — предупредил я.

— Чего? Я был на посту, — пожал он плечами.

Непонятно, зачем ему это нужно? Пощекотать нервишки? Адреналина мало? Захотел унизить гостя, и Хану в придачу?

Ладно. Будет тебе адреналин. Да еще какой!

Вернувшись в столовую, я подсел обратно к Пушкину.

— Александр Сергеевич, вы в курсе, что мой питомец имеет официальное разрешение выступать уликой? — спросил я.

— Да, что-то такое мне говорил Горький, — кивнул тот, закинув в рот пельмень.

— А вы можете собрать весь личный состав?

— Зачем?

Кажется, Пушкин заинтересовался таким необычным предложением.

— Хочу, чтобы те, кто подрывает моральный дух, получили по заслугам.

Александр медленно отложил тарелку и скрестил пальцы.

— Миша, ты понимаешь…

— Кто должен получить по заслугам?

Неожиданно появилась Хана. Вот уж кто сейчас не должен тут быть, так это она.

И чего она точно не заслужила, это подобных сплетен! Закрутить роман на одну ночь с гостем, это в высшей степени непозволительно для девушки в армии. Особенно, если она командир на довольно высокой должности. И распускать про нее сплетни — это верх идиотизма.

— Да так, не бери в голову, это наши…

— Командир!

Блин! А Ли Мен Сон откуда тут взялся!

— Командир! — с выпученными глазами он схватил Хану за плечи. — Это же не правда? Вы же не могли переспать с Михаилом?

— Что? — удивилась она. — Что за бред. Кто это сказал⁈

— Уже все в курсе…

Так, пора это заканчивать и выводить подлеца на чистую воду. Но хотелось сделать это как можно красивее.

— Так, все успокоились! — сказал я. — Александр Сергеевич, так это возможно?

— Разумеется, — улыбнулся он, как чеширский кот. — Все будут на улице через пятнадцать минут.

— Замечательно. Только должны быть все. И дневальные и те, кто в расположении. Это не займет много времени.

— Да без проблем. Только внешний периметр оставлю, — кивнул Пушкин. — Местные командиры слушают меня, как божество.

Он встал и пошел сообщать все необходимое.

Все же, хороший он мужик. Ему тоже интересно, чем закончится эта маленькая провокация. Для него это не составляло большого труда. Да и он единственный, кто мог заставить командиров выгнать всех на улицу. Меня бы не послушали.

— Миша, что за нафиг? — удивилась Хана.

— Прости, но у вас некоторые солдаты с гнильцой. Надеюсь, ты не против, если ребята увидят, как ты спала на траве?

— Да а чего такого? Мы все через это прошли… — пожала она плечами. — Да и меня ни раз будили, когда я засыпала на стадионе… Но что они такое говорят?

— Сейчас все поймешь. Пошли.

Как Александр Сергеевич и обещал, через пятнадцать минут все расположение было на улице. Я специально проверил, чтобы тот самый парень тоже присутствовал.

Стоит и продолжает трепаться. Что ж.

Удобно, что все стояли напротив стены. Я усилил голос энергией и вышел вперед.

— Господа солдаты. Тут слушок прошел про одного из ваших командиров и меня, — многие начали озираться, делая вид, что не понимают о чем речь. — Но, к сожалению, для клеветника, у меня есть записи, которые документально могут послужить доказательством. И после просмотра, вам остается решить: верить дальше этому человеку, или нет. Все же подрывать авторитет начальника очень некрасиво.

После этого Болванчик включил проекцию на стену. Все было отлично видно. Лора даже время подставила.

— Давайте мы немного перемотаем… — громко сказал я.

Вот Хана уснула. Вот рассвет. Вот я беру ее на руки и несу мимо того самого дневального. Все было записано одним кадром. Хана просыпается, и мы расходимся по спальням.

Повисла тишина, и многие повернулись к дневальному. Ко мне вышли другие начальники вместе с Ханой и Пушкиным.

— Солдат Ван Ту Сри, выйти из строя! — рявкнул его командир.

После того, как он подошел к нам, я попросил слово.

— Этот человек нагло соврал мне в лицо, сообщив, что ничего подобного не говорил. Что ж, думаю, тут есть те, кто в курсе…

Я через Болванчика определил аж десяток. Найти их было не сложно. Глазки бегают. Ручки в карманах.

— Ага, вон те ребята! — я ткнул пальцем в нужных ребят. — ВОт значит, как вы принимаете гостей с фронта? И много вас таких, кто не проверив, верят всему? На будущее, думайте, прежде чем говорить непроверенные факты!

— Ну что! Ван! Так и будем молчать? — навис над ним командир.

— Не ожидала от тебя такого, — произнесла Хана.

— П-простите! — ударился тот в слезы.

— Фу, он еще и разрыдался, — сплюнул Пушкин и отошел на пару шагов назад.

Остальные солдаты начали шушукаться и смеяться над плаксой.

— Что ж, на сегодня все свободны! — похлопала в ладоши Хана. — Все на посты! Представление окончено!