Императорский кремлевский дворец.

Москва

По пустым залам разносился цокот женских каблучков. Екатерина Петровна немного не выспалась, но в целом чувствовала себя хорошо. До поздней ночи она ворочалась в кровати. Было то холодно, то жарко. Ей не нравилась такая погода, влажная и душная.

Поэтому она встала пораньше, чтобы два придворных парикмахера выпрямили ей волосы, а на это обычно уходило много времени.

Облачившись в легкое платье, она позавтракала, как всегда одна, и пошла на встречу к папе. У него был к ней разговор, который, по его словам, ну никак нельзя обсуждать по телефону. Хотя Катя догадывалась, что он хочет просто послушать последние новости.

Раньше отец сам заглядывал к ней в крыло, и они подолгу болтали о всяком, гуляя по внутреннему парку.

Сейчас же, пока брат пропадал где-то в районе экватора, а сестра колесила по Японии, отец был весь в делах. Из ее крыла виднелось окно его кабинета, и Катя часто замечала, что свет горит там глубоко за полночь.

Пересекая пустой тронный зал, она всегда держалась ближе к окнам, которые выходили в парк, где расцветали пионы и ирисы.

Подойдя к большим позолоченным воротам в конце зала, она приложила специальную ключ-карту к морде орла на постаменте. Такие ключи имелись только у королевской семьи и у двух дворецких.

Двери бесшумно распахнулись, и Катя вошла в личные покои отца. Точнее в длинный коридор, который еще предстояло преодолеть. По красной ковровой дорожке она любила бегать в детстве босиком. На стенах висели десятки дорогих картин, добытых из Диких Зон. Они считались настолько редкими, что не каждый оценщик вообще знал, что такие полотна могут существовать. Эх, ведали бы они, что еще находили помимо них… Но это малая часть тайн, в которые отец удосужился ее посвятить.

Катя знала, что всех секретов ей никто не расскажет, о том ведал один отец. Ну может еще и брат… Собственно, он и доставал большинство из них.

Подойдя к очередной позолоченной двери, чуть поменьше, царевна еще раз приложила ключ-карту к морде орла и вошла в небольшой коридорчик. Там ее встретила третья дверь, но куда скромнее.

Катя подняла руку, чтобы постучаться.

— Входи, Катенька! — раздалось с той стороны.

Просторное солнечное помещение с высокими потолками и огромной люстрой в центре. В углу небольшой продавленный старый кожаный диван, на котором ее отец любил отдыхать. Ему часто предлагали обновить эту рухлядь, а он отмахивался и говорил, что только на нем у него не болит спина.

Рядом с диваном располагалась библиотека. Там была куча книг в единственном экземпляре. Отец не разрешал дочери их читать, мол, она еще маленькая.

В центре огромной комнаты стоял не менее огромный стол. Сколько Катя себя помнила, он всегда был чистым, никаких лишних бумажек. Отец вообще любил порядок, и требовал от других того же. Это у него еще с детства.

Рядом расположился стеклянный шкаф с отцовским мечом. Его тоже нельзя трогать. Вообще никому.

А за столом восседал сам Император. Монументальный мужчина. На вид лет пятьдесят. С суровым взглядом, острыми усами и шрамом, проходящим через левую бровь.

Волосы были молочно-белые, и он не скрывал седину подкрашиваниями и прочими уловками, как это делают многие его заместители во дворце. Стрижкой он тоже пренебрегал, и волосы у него разрослись практически до пояса, так что ему приходилось стягивать их в пучок на затылке. Объяснял он свою странность старой приметой. Мол, в волосах вся сила.

Только Кате отец разрешал их причесывать, чем она всегда гордилась и хвасталась старшей сестре.

Даже по одному взгляду было видно, что Император не пренебрегал ежедневными тренировками. Ростом он был под два метра и всегда смотрел на своих подданных сверху вниз, что делало эффект его всемогущества еще сильнее.

Сейчас он сидел с расстегнутой верхней пуговицей на рубашке, жилет висел на спинке кресла. В руках Император держал очередные бумаги, про которые Кате даже знать не хотелось. Отец был задумчив и не особо весел.

— Опять не спал всю ночь⁈ — увидев слегка помятый вид отца, возмутилась Катя.

Только она могла говорить с Императором в таком тоне. А он и не против.

— Спал, — тут же поднял он голову, и дочь заметила, как два темных синяка под его глазами быстро рассасываются. — Вот буквально полчаса как тут.

— Ага-ага, — не стала спорить Катя.

Она обошла длинный стол, что заняло у нее немного времени, и села на широкий подлокотник.

— Ой, а что с волосами? — увидев колтуны, Катя открыла один из многочисленных ящиков стола и достала позолоченную расческу. — Ну-ка сядь ровно.

Великий Император выпрямил широкую спину и повернулся к дочери.

Катя сняла резинку и распустила его белые волосы. Как же она завидовала отцу за то, что они у него такие густые и шелковистые! И приступила к расчесыванию.

— Ну, как у тебя дела? — спросил отец.

— Да все потихоньку, — наигранно вздохнула Катя. — Представляешь, недавно встретила Алексея Октябриновича, он так хорошо выглядит! Сколько мы не виделись? Пару лет уж точно.

— Год, — улыбнулся отец. Он знал все, что связано с его дочкой.

— Ну год, — фыркнула Катя. — Это на открытии салона военной техники.

— И как там? Кто был?

— Ой да все! Дядя Сережа, Дядя Коля, твой тезка, Дядя Саша… Можно я не буду всех перечислять? Потом еще Саша Есенин пришел.

— Надо же! — удивился Император. — Мы с его отцом недавно говорили, он сам собирался приехать.

— Вот так, — пожала она плечами.

— Что еще там было интересного? — не унимался Император.

— Папа, я тебя как облупленного знаю, говори прямо!

— Газеты писали, что кто-то там войну кому-то объявил… — слукавил он.

Всю информацию он получил задолго, как в печать ушли газеты с этой историей. Император должен знать все и желательно раньше всех.

— Да, был там один молодой парень. Барон Кузнецов, — начала рассказывать Катя. — Объявил войну графу…

— Графу?..

— Да. И в этот же вечер его убил, представляешь?

— Ничего себе. Как говоришь его фамилия? Кузнецов? — Император сделал вид, что забыл.

— Да. Учится в КИИМе, — кивнула Катя.

Она закончила расчесывать волосы, заплела их и зафиксировала резинкой.

— Ох, ты просто чудо, чтобы я без тебя делал? — поблагодарил ее Император. — Кстати, на счет КИИМа, — он отложил тот документ, который до этого изучал, и взял другой со стола. — Тут на днях ко мне приезжал Алексей Максимович, как всегда, поиграть в шахматы. Пригласил представителя царской семьи на открытие Универсиады, как раз у него в институте.

— Ой, в Широково? А можно я…

— Нет! — твердо сказал отец, и его голос прогремел по всему кабинету, напоминая, насколько он силен.

— Но я же не сказала, что хочу! — скрестила она руки на груди. — Вечно ты перебиваешь!

— Ты хочешь в Дикую Зону? Не так ли? — прищурился он. — Тебе напомнить, что было в прошлый раз?

— Да я же извинилась! Ну кто же знал, что монголы зайдут так глубоко, да еще и нападут? — всплеснула она руками.

— А разгребал потом это все я, — Император улыбнулся, вспоминая, как чуть не открутил голову одному из генералов Великого Хана, и как быстро он убегал. — Это ж надо, убить трех монгольских великих архимагов…

— Я нечаянно, — только и ответила Катя. — Но этот раз я не далеко, до «Скарабеев». Говорят, инженеры что-то новое придумали. Просто хочу посмотреть.

Император встал с кресла и прошелся по комнате, раздумывая над словами младшей дочери. Сначала он посмотрел в окно, потом направился в другой конец кабинета и лег на свой продавленный диван.

— До «Скарабеев» говоришь?

— Да, обещаю! Так хочу мечом помахать! — она села на краешек дивана. — Ну па-а-а-а-ап!

— Ладно… — сдался отец не в силах отказать любимой дочке.

— А можно я побуду там до конца Универсиады?

— Как раз хотел тебя об этом попросить, — улыбнулся он. — Кто знает, может, ты еще раз будешь награждать этого… — он пощелкал пальцами, делая вид, как будто опять забыл фамилию.

— Кузнецов.

— Да, его, — кивнул отец. — Может, ты еще раз его наградишь за победу.

— Ой, да там такие ребята… Церковь приехала со своими инквизиторами, из Питера команда сильная, — начала она размышлять, хотя уже в мыслях представляла, что будет говорить барону Кузнецову, вручая ему главный приз.

— Ну вот ты посмотришь и скажешь мне потом, — улыбнулся отец. — Кстати, она начинается завтра.

— Кто?

— Универсиада.

— Ой! Мне же надо собираться! Дашь своего «Стрижа»? — спросила Катя.

— Да ладно, бери уж «Гусыню», — махнул рукой отец, предлагая ей один из самых скоростных и комфортных самолетов в Империи, а возможно и во всем мире. Этот аппарат обладал вертикальным взлетом, что очень удобно для путешествий в труднодоступные места, где нет посадочной полосы. Если Катя вылетит сейчас, то успеет в КИИМ к обеду… Хотя, учитывая разницу в часовых поясах, к ужину уж точно.

— Ого, — вскочила Катя. — Ты лучший! — и чмокнув отца в щеку, убежала собирать сумки.

Император подождал, пока младшая дочь закроет за собой обе двери, и только тогда встал с дивана.

Когда он проходил мимо шкафа, оружие слегка зазвенело от едва уловимой ауры силы.

Император Петр II сел обратно в кресло, взял документ, который просматривал до прихода Кати.

«Кузнецов Михаил Викторович», — значилось в верхнем углу бумаги.

— Хм… Неужели это твой внук, Володя… Неужели…

Он приложил перстень к одному из замков в столе. Открылся небольшой автоматический ящик, в котором лежала единственная папка с надписью.

«Род Кузнецовых»

Открыв папку, он положил туда бумагу со скудной информацией о потомке товарища Его Императорского Величества и задвинул ящик.

* * *

г. Красноярск.

Вечер

Остаток полета прошел без эксцессов. Еще бы, если над душой постоянно стоял Звездочет.

Когда мы приземлились в Красноярске, нас, как VIP-пассажиров, выпустили первыми.

Не успели мы добраться до вокзала, как в дирижабль пробежало несколько жандармов, чтобы арестовать кое-кого. Я не стал задерживаться, и мы с замдиректора пошли к ожидающей нас машине КИИМа.

— Красивый город, — подметил Валера, когда мы вышли на улицы. Он успел подняться повыше и оглядеться.

— Если честно, сам еще тут толком не был, — ответил я.

— Времени нет, Михаил, — напомнил нам о суровой реальности Звездочет.

Завтра начиналась Универсиада. Правда только церемония открытия. Сами сражения начнутся следующим утром, и меня еще останется время немного освежить в памяти боевые приемы, попрактиковаться магии и, чем черт не шутит, даже закрыть парочку метеоритов!

— Кстати, до окончания турнира тебе запрещено заходить в Дикую Зону, — мигом обрушил все мои планы Звездочет.

Мы проезжали вечерний город. Валера пялился в окошко и болтал, не переставая.

Тут я ощущал магические потоки куда лучше. Лора говорила, что восстановление энергии увеличивалось, и телу становилось легче.

— Лора, у Дирижера тут два дома, верно? Может, нам перенести основные силы сюда? — предложил я.

— А не хочешь поближе к Широково? Как на счет той деревни, которую они разворотили? Построим там особняк?

— Думаешь, мои люди сильно обрадуются, что я живу на костях их родственников? — перед глазами появились истощенные лица, когда мы доставали бедолаг из клеток.

— А что тебе мешает отступить на пару километров? — предложила она, выводя передо мной карту. — А это место сделаем памятником. Пусть все будет по-человечески.

— Это уже лучше. Надо подумать… Тогда дома в Красноярске будут гостевыми. Мало ли кто к нам нагрянет, да и я буду там отдыхать временами.

— План хорош! — кивнула Лора. — Кстати, нам ехать еще пару часов, может, позагораешь со мной? Вот и Посейдон заскочил?

— Привет, Михаил, — тут же я услышал голос Водяного.

Конечно, это Лора для красного словца. У меня оставался круглосуточный выход на питомца. Энергия то моя.

— Ну и как у вас там? — поинтересовался я.

— Тихо-мирно, — ответил Посейдон. — Никаких происшествий. Дети из деревни повадились бегать к нам купаться. Познакомились с Борей. Все рады.

— Приятно слышать, — я и правда радовался и за Посейдона, и за пацана.

Звездочет, тем временем, нашел общий язык с Валерой, и они о чем-то беседовали. Прислушавшись, я понял, что оба спорили из-за Маруси.

Меня начало клонить в сон, но Болванчик принялся сигнализировать об опасности.

И эта опасность грозила не нам, а тем, у кого находились другие детальки.

Я тут же переключился на картинку и увидел, как к дому Кувалды подъехали четыре машины с людьми явно бандитской наружности. У каждого в руках дубинки.

Ну хоть стволов нет на этот раз, и на том спасибо.

Они встали у дома и начали кричать на всю улицу. Нет, они звали не семью, которую защищал мой питомец, а владельца здания.

— Э! Кувалда! Спустись, побазарим! — кричал какой-то не особо спортивный мужик.

Ему никто не ответил.

— Что им нужно? — услышал я голос Авдотия. Он стоял у окна и выглядывал из-за занавески. Именно его деталька сейчас транслировала мне изображение с улицы.

— Может, они хотят забрать дом? — предложила его жена Марфа. Она держала в руках другую деталь. — Помнишь, тут кто-то хотел построить бордель под видом игорного клуба…

— Не знаю Марфа, — растерянно сказал Авдотий. — Надо что-то делать… Вызвать Жандармов?

— Да, хорошо! — кивнула она и начала набирать номер.

Я приказал детальке в руках у Авдотия вылететь на улицу и показать обстановку более подробно и с разных ракурсов.

— Ой, куда⁈ — удивился мужчина, когда его маленький защитник завибрировал и юркнул в вентиляцию.

— О, а это уже интересно… — хихикнула Лора. — Мужик веселый!

* * *

Дом Кувалды

Широково

Возвращаясь из магазина, Кувалда пребывал в тяжких думах. Денег в этом месяце вышло больше из-за нового арендатора, но так же появилось и много проблем. Он знал это не понаслышке. Как минимум, тот факт, что известный аристократ, который буквально пару дней назад мелькал по телевизору, снимает у него квартиру, уже довольно необычно. Но не его это дело.

Кувалду больше беспокоило то, что из-за победы в войне родов, о которой он прочитал сегодня в газете, этот барон стал на несколько десятков миллионов богаче, и теперь может позволить купить хоть целый район рядом с КИИМом. А значит, ему больше незачем платить за аренду в какой-то дыре.

Кувалда хотел напоследок закатить вечеринку в честь барона. Хотя и понимал, что он, скорее всего, откажется. Не пристало аристократам делить стол с простолюдинами. Да еще и с такими, как Кувалда.

Он не сдавал жилье в аренду, если понимал, что у арендатора нет денег даже на еду. Предоставлял квартиру в долг с условием, что жилец найдет работу, но с оплатой он не спешил. Пусть приведет свои дела в порядок, а потом уж заплатит. Естественно, таких людей Кувалда тщательно проверял на вшивость.

Кувалда всегда ремонтировал то, что ломалось. Но несмотря на его усилия, дом потихоньку приходил в негодность, и нынче Кувалда думал только о том, как бы сохранить людям жилье.

Из мыслей его вывела интересная картина перед домом. Четыре машины, шестнадцать человек. С битами и кастетами.

— Надо же, никак не сдадутся! — вздохнул он.

Мозг начал ускорять работу нейронов. Поставив пакет с покупками рядом с лавочкой, Кувалда принялся заходить браткам со спины.

Его способности позволяли отвлечь внимание, и никто не повернулся до того момента, когда Кувалда застыл прямо за спиной бандита с кастетами.

И тут пришло время вспомнить, почему его прозвали Кувалдой.

Он кашлянул, чтобы противник обернулся, и влепил кулаком в морду. Удар получился настолько сильным, что бандит перелетел через ограждение и упал лицом в клумбу. Нокаут.

— Эх, сила не та… — разминая плечи, проворчал Кувалда. — Думал, не попорчу растения.

— Это он! — закричал один из бандитов. Судя по манере держаться, местный командир. — Вали его! Хватит с ним цацкаться!

Оставшиеся пятнадцать человек побежали на него с дубинками. Но наброситься все разом они не успели. Первый размахнулся и со всей силы влепил битой в голову товарищу, затем другой начал пинать ногами впереди бегущего.

— Э! Ты чего творишь⁈ — разозлился он и вмазал в ответ.

До Кувалды добежали только четверо. Остальные каким-то неведомым образом начали драться друг с другом.

«Счастливчиков» Кувалда раскидал брутальными размашистыми ударами. По одному на каждого. Большего парни не выдерживали.

Разобравшись с четверкой, он не спеша подошел к участникам побоища, улыбнулся каким-то своим мыслям, закатал рукава и, облизнув кулаки, прыгнул в самую гущу.