— Маруся! Это ты? — Звездочет подлетел к Марусе как угорелый.

— Тише, Алефтин… — засмущалась и отвернулась от него моя кухарка. — Как меня вообще узнал?

— Как же! Ты куда пропала после Японии? Мы думали, тебя убили монголы! Маруся! — Звездочет попытался взять ее за руку, но она ее отдернула ее. — Ты чего?

— Я не хочу говорить об этом, — неловко сказала она, глядя на меня. — Сейчас я в роду у Кузнецова и буду служить ему до конца жизни.

— Но Маруся! — Звездочет подошел к ней ближе, а она отстранилась на шаг. — Ты же ночной жнец!

— Алефтин, — еще больше краснея, шикнула она. — Ты чего, тут люди!

— Мы так долго тебя искали! — продолжал замдиректора. — Петя даже к гуннам в одиночку ходил!

— Я не хочу про это говорить и вспоминать. Пожалуйста, Алефтин, прекрати, — она все больше пятилась, пытаясь спрятаться за меня.

— Давай поговорим! Прошу тебя!

Я прекрасно разделял чувства Звездочета, который потерял верного соратника, товарища по команде, друга, а возможно и кого-то большего… Уж не знаю, что у них там случилось, и что за разлад, но Маруся явно не хотела тревожить старые раны.

— Алефтин Генрихович, пожалуйста, Марусе неприятно, — я мягко попытался отодвинуть Звездочета. — Если хотите поговорить с ней, могу выделить вам кабинет, но только после того, как мы закончим дела, и если она будет не против. Договорились?

Да, если бы Звездочет встал в позу, я бы с удовольствием с ним сразился, и набил бы ему рожу… Ну или он мне… Хотя и у меня имелись козыри в рукаве. В общем, если бы такое началось, строителям пришлось бы достраивать парочку помещений.

Но Звездочет поступил более дипломатично. Поняв что ведет себя несдержанно, принес извинения и сделал шаг назад.

— Надеюсь, мой всплеск эмоций не повлияет на наши дальнейшие взаимоотношения? — он посмотрел и на меня, и украдкой на Марусю. — Если она не против, я бы хотел с ней поговорить. Что скажешь?

— Хорошо, я подумаю, — кивнула она и ушла в дом.

— Алефтин Генрихович, прекрасно понимаю ваши чувства, но прошу, не смущайте моих подданных, — сказал я.

Островский подошел сзади и хлопнул Звездочета по плечу.

— А парень не промах, скажи а? — улыбнулся он.

— Он и в институте такой, — пробурчал себе в усы Алефтин Генрихович.

Далее мы прошли в дом, где оба графа охнули от уютной обстановки, а я лишний раз напомнил, что это заслуга Маруси и ее дочки. От этих слов у Звездочета дернулся ус, но он сдержал себя.

— Ох, как же хочется расспросить Марусю, что же связывает их вместе, — Лора стояла рядом в спортивном костюме и хитро потирала ручки. Эта лиса любила сплетничать.

Да и я бы послушал, что за ночной жнец такой. Да и вообще, следовало бы узнать историю всех обитателей имения подробнее. Как говориться доверяй, но проверяй. А тут у каждого не то что скелеты в шкафу, а целые кладбища. У некоторых даже не по одному.

Оба важных гостя наелись от пуза. И им так понравилось, что Островский пытался выудить парочку рецептов, но я сослался на секреты рода. Так что простите-извините.

Звездочет все стрелял глазами в Марусю, а та делала вид, как будто ничего и не произошло. Умница, гордость берет за нее.

После Островский позвонил в канцелярию и вызвал помощника следователя по делам аристократов.

— Яша, давай подскакивай к Кузнецову в имение, да побыстрее, — приказным тоном сказал он.

Яков… Что-то знакомое.

— Николай Романович, а у этого Яши случайно фамилия не Кожедуб? — прищурился я, хитро улыбаясь.

— Он самый, — кивнул Островский. — Тот еще оболтус. Но Дзержинский отдал его мне в полное распоряжение на время этого дела, так что пусть побегает. А то вообще уже живот отрастил… Разбаловал его Феликс Эдмундович, ой разбаловал.

— Он до сих пор в своем угнетающем кабинете работает? — подключился к разговору Звездочет. После трапезы он довольно гладил усы.

— Ага, мы с Мишей недавно там побывали, — кивнул Островский. — Как будто из меня высосали всю радость… Готов был признаться во всех грехах, лишь бы покинуть этот кабинет.

— Да уж, у него специфический вкус… — вздохнул он, накидывая на плечи мундир.

Пока мы ждали помощника следователя, я пригласил гостей прогуляться по территории, чтобы показать свои порядки. А там и до «Малых Кузнечиков» рукой подать.

Я предупредил Трофима: как только Кожедуб прибудет, пусть направляется сразу в деревню. Встретим его там.

Островский уже примерно был в курсе, что представляют собой мои новые территории. Надя поделилась с ним информацией, но только той, которую я позволил разгласить, но и для него нашлась парочка сюрпризов.

Начали мы с озера. Вода в нем стала кристально чистой, что изрядно поразило моих гостей. Когда Островский присел на корточки, чтобы коснуться воды, она расступилась как будто в страхе перед его пальцами.

— Это что еще такое⁈ — ошарашенно спросил он, повернувшись ко мне.

— Просто озеро, — я немного задумался. — Озеро имени Посейдона, бога морей.

— Пфф, не слишком ли пафосно? — фыркнул Звездочет. — Озеро и столь величаво?

Вместо ответа в него прилетела струя воды.

— Коля! Какого хрена? — разозлился Звездочет. — Ты зачем меня обрызгал?

— Алефтин, клянусь, это не я! — развел руками Островский, однако довольный, как ребенок. — Вода сама в тебя брызнула, тут нет моей вины! Честно!

Глаза у Звездочета вспыхнули белым светом. Он зарычал и начал подходить к моему юристу.

— Я тебе щас покажу «сама брызнула»!

Но тут в дело вмешался случай. А точнее… Пять случаев. И все в купальниках. Раздельных. Все как полагается: грудь третьего-четвертого размера прикрывают маленькие треугольнички, трусики почти не видно из-за накачанных ягодиц. А еще девушки бежали к озеру, как в «Спасателях Малибу». Только замедленной съемки не хватает.

— Это… — Звездочет вмиг прекратил попытки разобраться с Николаем Романовичем и во все глаза уставился на дам.

— Позвольте представить вам моих рыцарей, — гордо сказал я, расставляя руки в стороны.

Мои очаровательные воительницы встали вокруг меня, задорно смеясь и поправляя купальники.

Даже Островский, которому уже случалось познакомиться с дамами, и тот невольно отвел глаза. На Звездочета вообще было больно смотреть. Казалось, если он еще быстрее начнет двигать усами, сможет взлететь. Это конечно не хлопанье ресницами, но вполне годилось.

— Что значит твои рыцари? — сказал замдиректора, собрав волю в кулак. — Это же… Женщины.

— И что? — удивился я.

— Как они могут быть воинами и защищать главу рода? — он посмотрел на девушек через энергетическое зрение. — При всем уважении к вам, дамы, но… Вы слишком красивы, чтобы сражаться.

— Алефтин Генрихович, вы недавно называли Марусю жнецом, — улыбнулся я. — И меня терзают сомнения, что Маруся косила траву где-то посреди Хоккайдо. Или вы хотите сказать, что Маруся менее привлекательная, чем мои рыцари?

— Хех, подловил, — впервые ухмыльнулся он.

Дамы извинились, как их учил Трофим, и, скинув полотенца, бомбочками попрыгали в озеро.

— Прошу прощения за мой всплеск эмоций в сторону этого гражданина, но мне не понравились, как он отреагировал на мое имя, — запоздало услышал я мысли водяного.

— Все правильно! — кивнул я. — Ты у меня гордое озеро! Никому не разрешай смеяться над собой! Разве что в шутку.

— Да, шутки я люблю! В свое время у меня были множество поклонниц, и к каждой я мог найти подход, рассказав какую-нибудь шутку. Некоторые дамы вообще любят, когда самец с юморком…

— Миша, веди их дальше, — попросила Лора. — Нашего друга опять понесло!

—… и потом можно уже приглашать ее поучаствовать в совместном течении для дальнейшего разлива… — балаболил он. Казалось, Посейдону и не нужен собеседник, ему и так хорошо.

Все-таки я рад за этого странного монстра. Каким неразговорчивым и недоверчивым он был буквально пару дней назад. А теперь Посейдон болтает не затыкаясь. Надо найти ему друга по интересам, такого же болтуна.

У конюшни мы провели немного времени. «Исполинов» еще не подвезли, а пегасы были на выгуле, вот и застали мои гости только лошадей, пусть и дорогих пород. Каждый стоил как все мое имение, если не больше. Николай Романович с интересом расспрашивал конюхов о том, как за ними ухаживают.

— Пегасы будут минут через сорок. Думаю, на обратном пути покажу вам, — сказал я.

— Ого, у тебя еще и крылатые кони есть! — удивился Звездочет. — Редкая тварь, эти пегасы. Хотя насколько мне известно, твой род в этом деле собаку съел… Или лучше сказать коня… — он прокашлялся. — Положа на сердце руку, я только однажды видел настоящих пегасов. При штурме Метеорита в Греции. Залетный был. Там у местного сената имеется целый отряд всадников на этих потрясающих лошадях…

— Этого не могу знать, но мои рыцари тоже будут на них участвовать в сражениях, правда я пока не придумал в каких, — пожал я плечами.

— Ох, Кузнецов… — вздохнул Звездочет, поправляя мундир.

— Алефтин Генрихович, вы сомневаетесь, что они хорошие воины? — от меня этот вздох не ускользнул, я не любил недомолвок. — Может, хотите сразиться с ними позже? Я даже разрешу им действовать в полную силу, но перед этим, пожалуйста, застрахуйте жизнь у Николая Романовича. Или завещание напишите, можете и на меня.

— А что, Кузнецов, маленький мальчик, чтобы так меня провоцировать? — в голосе Звездочета проступили нотки угрозы. — Не забывай, кто перед тобой!

— Я это прекрасно понимаю. Но, думаю, вы бы тоже были недовольны, если бы ваших подчиненных не считали за профессиональных бойцов? — пожал я плечами и пошел вперед. — Вы знаете лучше меня, что внешний вид далеко не показатель хорошего воина.

— Не могу с тобой не согласиться, — кивнул он. — Однако, даю последнее предупреждение, подбирай слова! Ермакова объяснила, какой у тебя скверный характер, но больше подобных провокаций я не стерплю.

— Хорошо, — кивнул я, довольный результатом. — Впредь, буду подбирать слова.

— Вот и отлично, тогда забыли этот разговор, — твердо сказал он. — А теперь, поглядим на деревню и спасенных людей.

— Конечно, пройдемте, она за тем холмом, — ткнул я пальцем в сторону поселения.

Должен признать, деревня оказалась реально хороша. Когда я второй раз осматривал ее, не мог не нарадоваться, как хитро тут все устроено. Это был по-настоящему маленький самодостаточный городок. Уютные чистые улочки, приятные глазу скамейки и клумбы у каждого дома. Загляденье.

— Ого! Кузнецов, отдам должное, ты постарался на славу! — присвистнул Звездочет, когда мы встали на пригорке, откуда была видна вся деревня.

— Согласен, Михаил, вы потрудились на славу! — кивнул Островский. — Стоило бы сделать из этой деревушки курортный городок. Поверьте, это принесет приличные деньги.

— Я подумаю над вашими словами, Николай Романович, — ответил я. — Но этим занимается Надежда. Как она решит, так и будет.

— Если хотите, дам ей пару советов, — предложил он.

— Буду благодарен, — кивнул я. — А теперь давайте я вас проведу к главе администрации. Там и обсудим планы, подождем Кожедуба и, если хотите, угостимся вкусной наливкой. Сам я пока не пробовал, но все в восторге.

— Ну, Кузнецов, веди, — дал добро Звездочет.

Мы прошли к главе деревни, Никанору. Он быстро организовал кабинет из своей гостиной, рассадил нас на диваны и предложил закуски. Все отказались и предупредили, что сыты. Тогда он вытащил свою фирменную наливку.

— Я откажусь, — помахал рукой Островский.

— А я бы попробовал, коль не шутишь, — кивнул Звездочет. — Твой господин говорил, что у тебя она отменная!

— Не попробуешь, не узнаешь, — кивнул Никанор и убежал.

В этот момент мне позвонили с КПП и сообщили, что помощник следователя прибыл, и Данила с ним уже на полпути в деревню. Я на всякий случай уточнил, на чем они едут, и мне сказали, что на штатном внедорожнике. Отлично, значит, минут пять у нас еще есть для дегустации.

А тут как раз и напиток принесли.

Алефтин Генрихович, как истинный гурман, сперва понюхал, сделал маленький глоток, удовлетворенно кивнул и допил остаток залпом.

— Хороша, чертовка! — он глубоко вздохнул. — На чем делал?

— На вишне с малиной, — тут же ответил Никанор.

— А сколько держал?

А Звездочет, кажется, нашел друга по интересам.

— Два месяца. Еще парочку листочков из метеоритов достал, поэтому и вкус такой насыщенный, — хитро подметил Никанор. — Есть месяц.

— А ты хорош! — искренне сказал Звездочет. — Слушай, как там тебя звать?

— Никанор, ваше сиятельство, — глава деревни низко поклонился.

— Оставь потом свой телефончик. Уж больно приглянулась мне твоя наливочка, — подмигнул он ему.

С улицы послышался звук мотора. Вот и привезли последнего гостя. Этого скользкого типа я бы точно не стал водить по территории. Много чести.

— Никанор, приведи людей, — попросил я, и глава убежал на улицу.

Болванчик был на стреме и показывал, как помощник следователя вышел из машины, осмотрелся, скривил недовольное еб…. в смысле лицо.

— Э! Яша! — постучал по окну Островский. — Сюда, мы тут!

Кожудуб заметил его, натянул на лицо наигранную улыбку и прошел в дом. Но когда он столкнулся со мной глазами, посмурнел, а уж после того, как завидел со Звездочетом, мигом вытянулся по стойке «смирно».

Все, кто был причастен, так или иначе, к органам или армии, знали, кто такой Алефтин Генрихович Звездочет. Замдиректора КИИМ и лучший друг генерала Кутузова. В свое время они служили вместе и ходили слухи, что даже пару раз устраивали дуэли. Вничью пока что.

— Зд… здравствуйте, ваша светлость… — помощник следователя даже стал заикаться. — А вы тоже тут?

— Яша, не делай глупое лицо, я тебя предупредил, — махнул рукой Островский. — И вообще, почему со мной не здороваешься? Я тоже граф!

— Простите, ваша светлость! — спохватился Яков, боясь разочаровать двух графов разом, и отчеканил: — Помощник следователя по делам аристократов Имперской канцелярии, Яков Никитович Кожедуб по вашему распоряжению прибыл!

Лора злорадно захихикала, смакуя момент.

— Так, предлагаю начать с опроса потерпевших, — перейдя в рабочее состояние, сказал Островский. — Миша, попроси Никанора запускать к нам людей по одному!

Когда все расселись за большим столом, я, Звездочет, Островский и Кожедуб, в комнату начал заходить народ. Один за другим они садились напротив нас и рассказывали похожую историю.

Жили себе спокойно в маленькой деревне, и однажды приехали злобные бандиты, убили стариков и некоторых мужчин, кто оказывал сопротивление, остальных сковали запихали в клетки. Постоянно упоминали Скрипача и рынок Широково. Позже, когда все оказались за решетками, бандиты отобрали детей и увезли в другую лабораторию, чтобы там ставить на них эксперименты. Потом пришел я с друзьями и спас всех вместе с детьми.

Мои гости слушали, записывали и иногда задавали интересующие вопросы.

Затем начали приводить детей под присмотром взрослых. Кто-то плакал, кто-то охотно рассказывал, но большей частью ребята стеснялись и помалкивали.

В итоге у нас на столе собрались показания почти тридцати человек.

— Теперь опросим Михаила Кузнецова, — спокойно проговорил Кожедуб и кивнул на дверь. — Всех посторонних попрошу покинуть помещение.

— Сообщите, как закончите, — кивнул Звездочет и поймав в дверях Никанора, последовал с ним на улицу. Болванчик показал, что они спокойно сели на лавочку и принялись болтать о всевозможных рецептах настоек. Ну вот и славно.

Островский же никуда не ушел, как мой официальный представитель, юрист и адвокат в одном лице.

Когда мы остались одни, я сел напротив Кожедуба.

— Итак, Михаил, давайте с самого начала… — Должен отдать должное Кожедубу, он не делал ничего, за что его стоило бы поругать. Действовал вполне профессионально с точки зрения следователя. Очень даже неплохо.

— Если по порядку, то мы поехали с друзьями в бар под названием «Для тебя», — начал я долгий рассказ. — Там еще буква «Т» постоянно гаснет…