— Итого: сорок две тысячи золотых империалов чистой прибыли по предварительным годовым контрактам на камень, целебные бальзамы и свежую ягоду, — Лео с благоговейным придыханием опустил тонкий латунный рейсфедер на пергаментный лист сводного баланса.

Мальчик поднял на меня сияющие серые глаза, в которых читалось не просто восхищение — абсолютное, безграничное обожание:— Миледи Верадель… За такие деньги в столице можно купить целый квартал доходных домов с конюшнями и экипажным парком!

Я улыбнулась, отпивая глоток горячего взвара из своей глиняной кружки.

Было десять часов утра следующего дня после Зимнего Салона.

В замковой библиотеке стояло тихое, благословенное тепло. За высокими стрельчатыми окнами морозное северное солнце заливало ослепительным золотом заснеженные пики Белых Скал, а внизу, в главном зале, доносился размеренный стук метел: Арчибальд с деревенскими помощниками методично наводил идеальный порядок после отбытия гостей.

Мой гардероб снова вернулся к привычному рабочему стандарту.

Праздничный изумрудный бархат был бережно уложен в чехол, уступив место практичному темно-сливовому шерстяному платью с закрытым воротничком и аккуратно подколотым подолом.

Единственное, что осталось от вчерашнего триумфа — серебряная шпилька-сокол в высокой короне моих каштановых кос. Ее звездный металл приятно холодил кожу затылка, а защитные кристаллы ровно пульсировали синевой, напоминая о ночном вальсе и поцелуе на морозной террасе.

Дверь библиотеки с мягким стуком отворилась.

В комнату вошла вдовствующая герцогиня Беатрис Сазерленд. На ней уже был дорожный бархатный редингот темно-вишневого цвета, подбитый соболем, и теплый меховой капор.

— Ну что, моя дорогая королева Севера, — Беатрис грациозно оперлась на янтарную трость, с усмешкой оглядывая наши разложенные чертежи и расчетные ведомости. — Мой экипаж подан. Пора возвращаться в Нордтаун, пока столичная почта не разнесла вести о твоем триумфе без моего личного комментария.

Я поднялась навстречу герцогине:— Спасибо вам, Беатрис. Без вашего авторитета этот вечер не стал бы столь сокрушительным.

— Не говори глупостей, девочка моя, — отмахнулась старая интриганка, и в ее выцветших, умных глазах промелькнула искренняя материнская теплота. — Я лишь поднесла фитиль к пушке, которую ты выковала своими руками. Ты показала этим столичным снобам, что такое истинная стать и созидательная сила.

Она посерьезнела, шагнула ближе и накрыла мою ладонь своей рукой в мягкой замшевой перчатке:— Но будь осторожна, Верадель. Загнанная в угол крыса опаснее бешеного волка. Джулиан Моро потерял всё: положение, деньги, остатки чести. Такой человек не способен признать поражение — он будет искать способ сжечь дом, раз уж его вышвырнули за порог.

— Замок под защитой, Беатрис, — спокойно ответила я.

— Знаю. Рейнар не спустит с тебя глаз, — дама тонко улыбнулась, выразительно скользнув взглядом по серебряному соколу в моих волосах. — Впервые за сорок лет я вижу своего племянника по-настоящему живым. Не потеряй его, Вера. Такие мужчины рождаются раз в столетие.

Герцогиня коротко сжала мои пальцы, развернулась и величественно зашагала к выходу.

Я проводила ее до парадного крыльца, наблюдая, как роскошная карета с гербами Сазерлендов в сопровождении четверки конных гвардейцев выезжает за ворота замка.

Едва скрип полозьев затих за скалистым уступом, как со стороны конюшен быстрым, чеканным шагом подошел капитан Каэль.

Лицо офицера было предельно сосредоточенным:— Миледи Верадель. Лорд-маршал просит вас срочно спуститься в караульное помещение надвратной башни. Разведка доставила срочные донесения.

Внутри у меня мгновенно включился режим боевой тревоги.

Ни секунды не колеблясь, я набросила на плечи шерстяную накидку и поспешила за капитаном по внешней галерее.

В надвратной башне пахло оружейным маслом, порохом и морозным сквозняком.

На массивном дубовом столе лежала развернутая карта прилегающих лесных массивов.

Рейнар Кроуфорд стоял над ней, уперев кулаки в столешницу. Он уже успел сменить парадный бархатный мундир на глухой походный доспех из черненой стали с серебряными наплечниками. На поясе висел тяжелый боевой палаш, а за спиной лежал сложенный офицерский плащ с волчьим мехом.

Рядом стоял молодой сержант-разведчик в маскировочном белом полушубке, с которого на пол капал тающий снег.

Увидев меня, Рейнар поднял голову. В его стальных глазах больше не было ночной нежности — горела холодная, хищная собранность верховного главнокомандующего.

— Верадель, подойдите, — негромко произнес он.

Я подошла к столу, вглядываясь в чернильные пометки на карте:— Что произошло, Рейнар?

— Моро не уехал в столицу, — отчеканил маршал. — Сержант засек его карету в четырех верстах отсюда, в урочище Волчьих Ям. Но он там не один.

Разведчик четко доложил:— Миледи, в заброшенном охотничьем лагере у Черного ручья сосредоточился отряд наемников. Не меньше полусотни конных и пеших. Банда «Черных Воронов». Профессиональные головорезы, ветераны пограничных стычек. С ними два крытых обоза с осадным снаряжением, штурмовыми крючьями и пороховыми петардами.

— Пятьдесят сабель… — я нахмурилась. — Откуда у Джулиана деньги на целую армию головорезов?

— Векселя на предъявителя под залог этого замка, — жестко пояснил Рейнар. — Моро подписал кабальные обязательства у продажного столичного стряпчего Малкора. Если он не захватит «Вересковый Холм» и не заставит вас подписать отказную — наемники снимут с него шкуру за долги прямо на месте. Он пошел ва-банк.

И в этот самый момент снизу, со стороны двора, донесся истошный крик караульного:— Всадник на тракте! Застава Черного Ручья!

Тяжелые двери башни распахнулись.

В помещение ввалился всадник в изорванном, залитом кровью форменном мундире пограничной стражи. Мужчина тяжело дышал, держась за пробитое плечо:— Ваша… ваша светлость… Срочный пакет… Застава Черного Ручья атакована… Отрезан дальний форпост на перевале… Сигнальные огни на трех башнях… Прорыв границы…

Рейнар молниеносно шагнул к вестнику, принял запечатанный красным сургучом пакет, сломал печать и пробежал глазами короткие строки донесения.

Его челюсти сжались с глухим звуком, обозначив резкие желваки на скулах.

— Прорыв на дальнем форпосте в пятидесяти верстах к западу, — глухо произнес он.

В башне повисла звенящая, ледяная тишина.

Я посмотрела на карту, потом на лицо Рейнара, и в моей голове мгновенно сложились все части мозаики.

Двадцать лет руководства сложными проектами на Земле приучили меня видеть систему целиком, а не отдельными кусками.

— Это отвлекающий маневр, — твердо произнесла я.

Рейнар резко вскинул на меня глаза:— Вы уверены?

— Абсолютно, — я подошла к карте и ткнула пальцем в урочище Волчьих Ям, где прятались наемники Моро. — Взгляните на тайминг, лорд-маршал. Наемники стягиваются к нашему ущелью ровно в тот момент, когда на дальнем форпосте поднимают ложную тревогу. Кто-то из сообщников Малкора в штабе подкупил сигнальщиков или устроил поджог на заставе. Их цель — выманить вас и вашу тяжелую кавалерию из замка.

Я подняла голову, глядя ему прямо в глаза:— Они знают, что не смогут взять «Вересковый Холм», пока здесь стоит ваш личный гвардейский дивизион. Им нужно, чтобы вы ушли.

Капитан Каэль ошеломленно выдохнул:— Боги… А ведь графиня права, милорд! До заставы пять часов бешеного галопа по заносам. Если мы снимемся сейчас — замок останется без прикрытия до самой ночи!

Рейнар замер, глядя на карту.

Его пальцы в стальной латной перчатке сжались в кулак с металлическим скрежетом.

Перед верховным маршалом империи стоял страшный, раздирающий душу выбор.

С одной стороны — воинский устав и прямая присяга Короне. Если сигнал на заставе окажется реальным прорывом, а командующий проигнорирует его — это военный трибунал, обвинение в измене и позорная казнь. Столичный Совет только и ждет повода, чтобы уничтожить непокорного герцога.

С другой стороны — женщина, которую он полюбил больше собственной жизни, оставленная перед лицом пятидесяти вооруженных головорезов.

Я видела эту адскую муку в его стальных глазах. Видела, как напряглась его широкая спина, готовая сломать устав ради того, чтобы остаться рядом со мной.

И именно поэтому я сделала шаг вперед и положила ладонь на его стальной наплечник.

— Рейнар, — спокойно и властно произнесла я.

Он посмотрел на меня. В его взгляде плескалась буря.

— Ты должен ехать, — твердо сказала я.

— Нет, Вера! — его голос сорвался на глухой рык. — Я не оставлю тебя здесь! Пятьдесят профессиональных убийц против десятка деревенских мужиков и старого мажордома! Это самоубийство!

— Послушай меня, лорд Кроуфорд, — мой голос наполнился той несокрушимой, спокойной силой, которая заставила его замолчать. — Ты — верховный маршал. Если ты останешься здесь из-за меня, твои враги в столице объявят тебя предателем, снимут с должности и отберут армию. И тогда мы потеряем всё — и тебя, и замок, и Север.

Я шагнула еще ближе, заглядывая в его пылающие зрачки:— Ты забыл, кто я? Я — графиня Верадель фон Райс. Я разбудила Печать Древних Зодчих. «Вересковый Холм» — это не просто замок. Это живая базальтовая цитадель, способная перемолоть в щебень любую банду наемников. Я удержу эти стены, Рейнар. Клянусь тебе честью моего рода.

Маршал смотрел на меня долгие пять секунд, не мигая.

В его глазах адская мука медленно уступала место глубочайшему, благоговейному потрясению перед силой духа взрослой, мудрой женщины, которая не цеплялась за мужские латы со слезами, а прикрывала ему спину в смертельной игре.

— Капитан Каэль! — отчеканил Рейнар, не отрывая взгляда от моего лица.

— Слушаю, ваша светлость!

— Седлать коней. Дивизиону выступать на заставу форсированным маршем. Оставить в замке четверых лучших стрелков в распоряжение графини.

Офицер козырнул и вихрем вылетел из башни.

Мы остались одни в полумраке караулки.

Рейнар шагнул ко мне, сорвал с правой руки латную перчатку, обхватил мое лицо широкими, горячими ладонями и притянул к себе.

Его поцелуй был яростным, сокрушительным, пахнущим сталью, морозным ветром и бешеным отчаянием. Он целовал меня так, словно вкладывал в эти мгновения всю свою душу, всю свою силу и верность.

— Если с твоей головы упадет хоть один волос, Вера… — прошептал он мне в самые губы, тяжело дыша. — Я выжгу весь этот континент до основания.

— Со мной всё будет в порядке, — я коснулась серебряной шпильки-сокола в своих волосах и улыбнулась ему прямо в глаза. — Возвращайся с победой, маршал. А я приготовлю для тебя горячий ужин в неприступной крепости.

Через пять минут во дворе раздался тяжелый топот копыт.

Отряд тяжелой кавалерии вылетел за ворота замка и на бешеной скорости скрылся в белой пелене начинающейся метели.

Едва последний всадник растаял вдали, как небо над Белыми Скалами внезапно окрасилось в тревожный, грязно-фиолетовый цвет.

Ветер завыл с новой, неестественной силой, швыряя в лицо колючую ледяную крупу.

С карниза с шелестом спланировал Грими, тяжело плюхнувшись на перила галереи:— Хозяйка! Магический фон скачет! Эти выродки в лесу активировали фальшивый кристалл погоды! Они наводят искусственный буран, чтобы отрезать нас от долины и заглушить звуки выстрелов!

Я глубоко вдохнула ледяной воздух, расправила плечи и затянула завязки шерстяной накидки.

Страха не было.

Внутри меня разгорелось то самое холодное, кристально ясное состояние абсолютной концентрации, которое всегда наступало перед сдачей самого сложного объекта в экстремальных условиях.

— Арчибальд! — громко скомандовала я, спускаясь во внутренний двор.

Старый мажордом, державший в руках старинный армейский мушкет, вытянулся по струнке:— Слушаю, миледи!

— Всех женщин и непригодных к обороне — немедленно в подземные своды винного погреба. Обеспечить запас воды, сухарей и перевязочных материалов. Ворота замка закрыть на все дубовые брусья. Опустить железную решетку-герсу!

Я повернулась к замершему у входа Лео:— Лео, бегом в подвалы к алтарю Печати. Разворачивай схемы боевой коммутации. Мы переводим «Вересковый Холм» в режим «Живой крепости»!

— Слушаюсь, миледи Верадель! — крикнул мальчишка и со всех ног бросился в донжон.

Тяжелые кованые ворота с глухим, протяжным стоном захлопнулись.

Многотонная железная решетка с громоподобным лязгом рухнула в пазы, намертво запечатывая вход.

Я поднялась на центральную дозорную башню и посмотрела сквозь амбразуру в бушующую белую млу.

Там, за завесой искусственной метели, уже двигались пятьдесят вооруженных наемников во главе с обезумевшим от жадности Джулианом Моро.

Они шли грабить и убивать, уверенные, что замок остался беззащитным.

Они еще не знали, что вошли в зону поражения абсолютного оружия Первой Эпохи.

Я положила руку на теплый базальтовый парапет, чувствуя, как под моими пальцами наливается боевой яростью древний живой камень, и тихо произнесла:

— Ну что, господа наемники… Добро пожаловать на стройку века. Выход отсюда будет только в гробу.