— Запах серы и пережженного медного купороса. Так пахнет только дешевая боевая магия из подпольных столичных алхимических лабораторий, — пробормотала я себе под нос, прижимаясь щекой к холодному базальтовому зубцу центральной дозорной башни.

Ветер на высоте ревел с яростью обезумевшего зверя.

Снежная крупа не просто падала с неба — она неслась параллельно земле сплошной, непроницаемой белой стеной, отсекая видимость дальше десятка шагов. Но это был не обычный северный буран. Воздух вокруг башни мерцал ядовито-фиолетовыми искрами, а в ушах стоял тонкий, давящий на виски ультразвуковой писк, от которого обычный человек через пять минут упал бы на колени, зажимая уши и теряя ориентацию в пространстве.

Я чувствовала, как на затылке мягко нагревается серебряная шпилька-сокол — подарок Рейнара.

Звездный металл артефакта вибрировал, выстраивая вокруг моей головы невидимый, но прочный защитный кокон, полностью рассеивающий ментальный морок искусственной бури. Голова оставалась кристально ясной, а мысли — холодными и быстрыми.

С заснеженного парапета с глухим, тяжелым стуком спрыгнул Грими.

Каменный фамильяр был с ног до головы покрыт ледяной коркой с фиолетовым отливом. Он яростно тряхнул крыльями, осыпав меня градом звонких ледяных брызг, и смачно высморкался снопом горячих искр прямо в сугроб:— Тьфу ты, мерзость какая! На перевале в лесу эти ублюдки разбили походный штаб! Пятьдесят рыл в черных вороненых кирасах, все с палашами и штурмовыми арбалетами! С ними три повозки: везут осадные лестницы с железными кошками и четыре бочонка с гномьим порохом! Хотят подорвать внешние ворота и выломать герсу!

— А Джулиан? — спросила я, поправляя шерстяную накидку, плотно завязанную на груди поверх темно-сливового платья.

— Этот хорек сидит в закрытой бронированной карете у ручья, трясется как заячий хвост и глушит бренди из горла, — оскалился горгульчонок. — Командует бандой одноглазый амбал с косой саженью в плечах, атаман по кличке Шрам. Он разделил наемников на две группы: первая пойдет на лобовой штурм ворот с пороховой петардой, а вторая с лестницами полезет на южную галерею под прикрытием метели!

Я сжала пальцы в кожаных перчатках.

Пятьдесят профессиональных головорезов. Против них — четверо гвардейцев Рейнара, старый Арчибальд, шестеро деревенских плотников и я с чертежным рейсфедером.

В открытом поле такой расклад означал бы верную, быструю смерть за три минуты.

Но мы были не в поле.

Мы находились внутри древней фортификационной цитадели Первой Эпохи, где каждый камень, каждая ступень и каждый вентиляционный канал были созданы гениальными инженерами-созидателями именно для того, чтобы превращать штурмующие армии в кровавый фарш.

— Грими, держи сектор надвратной башни, — скомандовала я, разворачиваясь к винтовой лестнице. — Следи за перемещением штурмовых групп. Как только первая цепь наемников выйдет из леса на открытый склон — дай двойной свист.

— Будет сделано, хозяйка! — осклабился каменный зверь, расправляя крылья и растворяясь в белесой пелене метели.

Я быстро спустилась по каменным ступеням вниз, в теплое нутро замка.

В донжоне царила сосредоточенная, деловая атмосфера военной готовности. Никакой паники, никаких бабьих слез.

На первом ярусе замкового погреба — там, где толщина сводов из монолитного известняка достигала двух метров — горели безопасные масляные лампы.

Агата с двумя деревенскими девушками методично раскладывала по деревянным полкам полотняные бинты, кувшины с обеззараживающим настоем чабреца и запасные фляги с кипяченой водой.

В углу на соломенных тюфяках сидели женщины и дети из нижней деревни, которых староста Гордон успел привести в замок до начала бури. Старик-староста сидел у входа с широким охотничьим топором на коленях, спокойно и ровно затачивая лезвие оселком.

Едва я вошла, все взгляды устремились на меня.

Я остановилась посреди сводчатого зала, сняла капюшон накидки и окинула людей спокойным, уверенным взглядом:— Слушайте меня, друзья. К замку подошла банда столичных наемников. Они надеются взять нас врасплох, пока лорд-маршал находится на дальнем форпосте. Но они забыли, что этот замок выдержал осады древних империй, когда их предки еще бегали по лесам в звериных шкурах.

Я подошла к Агате, ободряюще коснувшись ее плеча:— Запасов провизии и воды у нас на месяц осады. Вентиляция автономная, перекрытия монолитные. Сюда не проникнет ни огонь, ни ядовитый дым. Ваша задача — сидеть тихо, беречь детей и не выходить на верхние ярусы без моего личного приказа.

Гордон поднялся на ноги, тяжело оперевшись на топор:— Не извольте сомневаться, матушка-графиня. Мы тут в погребе не сдрейфим. Ежели какая тварь сквозь стены просочится — я лично башку снесу любому. Вы только себя берегите.

— Беречься придется им, Гордон, — спокойно ответила я. — Агата, выдайте наверх два ковша горячего сбитня для караульных стрелков.

— Сию минуту, барыня! — встрепенулась кухарка, вытирая руки о фартук.

Я покинула убежище и направилась в главный зал.

Там уже держали оборону четверо гвардейцев герцога во главе с сержантом Брантом — коренастым ветераном с обожженным порохом лицом.

Мужчины сняли парадные серебряные ленты, оставшись в черных стальных нагрудниках и наручах. На широких подоконниках амбразур ровными рядами лежали тяжелые крепостные арбалеты с рычажным взводом и ящики с бронебойными гранеными болтами.

Рядом плотник Томас и каменщик Бруно с четырьмя крепкими деревенскими мужиками заканчивали установку диагональных дубовых подкосов на внутренние кованые двери зала.

— Сержант Брант, доложите обстановку, — я подошла к командиру гвардейцев.

Офицер четко козырнул, указав на узкую смотровую щель, выходившую на внешние ворота:— Внешняя герса опущена, миледи. Дубовые створки заперты на три поперечных бруса. Но если они притащат осадный порох — дерево может треснуть по швам. Мы распределили сектора обстрела: двое держат парапет надвратной башни, двое — фланговые бойницы западной галереи. Пока у нас есть болты, к воротам на бросок гранаты никто не подойдет.

Я заглянула в чертеж первого яруса, который держала в руках:— Плотник Томас, перенесите два подкоса с центрального косяка на боковые петли. Если пороховой фугас взорвется снаружи, ударная волна пойдет по вектору наименьшего сопротивления — в петлевые гнезда. Усильте их поперечным клином из ясеня.

Томас впился взглядом в чертеж, хлопнул себя по лбу и забасил:— И то верно! Век живи — век учись! Парни, бревно на левую петлю, живо!

Я повернулась к сержанту:— Брант, ваша задача — удерживать внешний периметр и не подпускать наемников к стенам до тех пор, пока я не запущу главный боевой контур. Если начнется массированный штурм — не геройствуйте, отходите за вторую бронированную линию главного зала. Замок сам сделает за вас всю грязную работу.

Сержант посмотрел на меня с нескрываемым солдатским изумлением:— Сама цитадель будет драться, миледи?

— Именно, сержант. И поверьте: живой базальт дерется куда страшнее, чем полк тяжелой пехоты.

Я развернулась и быстрым шагом направилась к винтовой лестнице, ведущей в глубокие подземелья.

Каменные ступени под моими ногами уже мелко, едва заметно подрагивали.

Замок чувствовал приближение врага.

Печать Забытой Эпохи, настроенная на резонанс с моей кровью и мыслями, отзывалась на нарастающее внешнее давление. В воздухе шахты стоял густой, терпкий запах грозы и раскаленного кварца.

Я распахнула тяжелую дубовую дверь нижнего коридора и вошла в двенадцатигранный шлюз.

В алтарном зале стояло ровное, пульсирующее изумрудно-янтарное зарево.

Хрустальные жилы на полу больше не текли мягким светом — они налились густым, яростным пламенем, устремляясь по восьми граненым колоннам прямо в каменное тело крепости.

На обсидиановых ступенях алтаря, прямо на полу, сидел Лео.

Мальчик разложил вокруг себя веер чертежей древней гидродинамической и тепловой разводки, держа в одной руке латунный циркуль, а в другой — толстую книгу в кожаном переплете с символикой Созидателей, которую мы вчера нашли в библиотеке.

Паренек был бледен, но в его серых глазах не было паники — только лихорадочный, фанатичный азарт молодого ученого, допущенного к величайшей тайне мироздания.

— Миледи Верадель! — вскочил он на ноги при моем появлении. — Я расшифровал третий протокол! Это не просто отопление! Вся замковая система — это единый боевой тепловой контур с изменяемой геометрией поверхностей!

— Докладывай, Лео, быстро и четко, — я подошла к алтарю, сбросив на ступени дорожную накидку и оставшись в строгом шерстяном платье с закатанными рукавами.

Мальчишка подбежал к плите, указывая пальцем на концентрические кольца рун вокруг центрального оттиска ладони:— Смотрите! Внешнее кольцо управляет плотностью базальтовых швов. Если перенаправить поток термальной энергии из оранжерей в несущие стены — блоки замка расширяются на полтора процента и спаиваются в абсолютный монолит! Никакой порох не сможет выбить даже щепку из кладки!

— Отлично, — я внимательно вгляделась в золотистую гравировку. — А что со штурмовыми лестницами?

— Второе кольцо! — Лео перевернул страницу древнего манускрипта. — Протокол «Скользящий камень»! Если активировать пьезоэлектрический контур на карнизах и парапетах — базальт мгновенно нагревается до температуры кипения воды, а поверхность становится абсолютно гладкой, как оплавленное стекло! Любая кошка, любой железный крюк просто соскользнет вниз вместе со штурмующими!

— А внутренний двор? Если они прорвутся через арку?

В этот момент под потолком зала глухо, тяжело ухнуло.

Бум-м-м!

Пол под нашими ногами ощутимо качнулся.

Сверху донесся приглушенный грохот разорвавшейся пороховой петарды, звон разбитого железа и частая, захлебывающаяся трескотня арбалетных выстрелов на парапете.

Наемники пошли на штурм внешних ворот.

Лео вздрогнул, но не отступил ни на шаг. Он впился взглядом в мое лицо, сжимая в кулаке латунный циркуль:— Третье кольцо, миледи… Плиты внутреннего двора лежат на геотермальных каналах сброса давления. Если вы замкнете центральный рунный узел… двор превратится в раскаленную сковороду.

Я медленно подняла правую руку.

Пальцы были сухими, теплыми и абсолютно твердыми.

Серебряный сокол в моих волосах вспыхнул ослепительным синим пламенем, наполнив мое сознание ледяным, несокрушимым спокойствием.

Джулиан Моро привел пятьдесят убийц, чтобы отнять мой дом, мою свободу и мою жизнь. Он думал, что застал меня врасплох.

Он забыл, что я строила этот замок своими руками. И теперь я была готова замуровать его в его собственной жадности.

Я сделала глубокий вдох, шагнула к алтарю и уверенно опустила открытую ладонь прямо в центр сияющей Печати Забытой Эпохи.