Патти и Ронни переночевали на диванах. Разбираться поздней ночью с происшествием не стали, перенесли на утро. Роберту казалось, что он непременно должен проснуться разбитым. Однако рассвет принес ему небывалый прилив сил. Была ли причина в хорошем отдыхе, пусть и на неудобном, слишком мягком матрасе, или, быть может, здесь была замешана магия? Он пошевелил пальцами и с удивлением обнаружил, что его магические резервы полностью восстановились.

Он умылся и вышел к Патти в пушистом белом халате. Ронни с Феодором выясняли что-то у телефонной трубки, Патти же, уже полностью одетая в свое старое (Роберт закатил глаза) платье, прикорнула на диванчике.

– Доброе утро, – произнес он с нажимом, и Патти резко села, еще не открыв глаз.

– Мистер Вельт. – Феодор повернулся к нему. – Хотите кашу с фруктами или морепродукты?

– У них нет чего-нибудь более…

– Лэнсборовского? – Феодор вернулся к трубке. – Мисс, а не найдется ли пары яиц с беконом? Или, может быть, оладий?

Роберт улыбнулся. Феодор понимал его с полуслова – он не мог бы вспомнить, всегда ли так было? Или началось в последние месяцы? Он улыбнулся отчего-то, сам не понимая отчего, и присел на подлокотник дивана.

– Я не сплю, – сонно сообщила Патти.

– Пойдем проверим вещи? Найдем, что украли.

– Я думаю, знаю, что взяли, – сказал Ронни. Феодор положил трубку. – Я пересчитал платья, прежде чем мы ушли. Мою сумку тоже не трогали. В общем, я бы сказал, что там был наш обычный бардак.

Патти мысленно пожурила его. Это что за выражения! Не бардак, а творческий беспорядок, и вообще…

– А чего не нашел? – спросил Роберт.

Ронни состроил вымученную мину:

– Перстня…

Патти подскочила на месте. Перстень! Перстень Рекса! Снова пропал! Да что же это такое!

Роберт положил руку на ее плечо. Она прижала кулаки к щекам.

– Что ж, полагаю… вряд ли мы его найдем.

– Найдем быстрее, чем ты думаешь, – сказал Роберт. – Преступнику некуда деваться с острова.

И то было верно.

Они позавтракали и собрались за полчаса. Выходя в фойе, Роберт сверил время. До назначенной встречи оставался один час двадцать минут. Он взглянул на Патти. Никаких слов не требовалось, чтобы он понял: она ждет, что он исполнит обещание. Так что он огляделся и кивнул вездесущим Пенни и Кенни на прощание.

– Возьмешь ему что-нибудь?

– Ему? – с надеждой спросила Патти.

– У нас всего час, так что поторопись, если хочешь успеть к своему Бобби.

Патти просияла. Она мигом метнулась к стойке и скоро вернулась с маленьким теплым блюдечком, накрытым толстым прозрачным колпаком, и еще парой книжек и свежим номером газеты под мышкой. Вельт услышал запах миндаля. Патти была такой забавной – совсем как белочка, несущая свой орех. Это тепло отзывалось в нем – чувство, которое он давно позабыл. Чувство, что женщина рядом с тобой счастлива.

Он завел машину и повернул руль на северо-запад. Они миновали здание проката и проехали дальше, мимо очередных поросших лесом насыпей. Роберту порой казалось, что это сделано специально – ландшафт здесь был неровный, и оттого гостям труднее было карабкаться по лестницам на дальние расстояния.

Или – труднее сбежать. Его вдруг осенило.

– Патти… – Она подняла взгляд на зеркало заднего вида и встретилась с Робертом глазами. – Насчет вчерашнего инцидента. Ты видела полицейских?

Ее брови дрогнули.

– Нет…

– Думаешь, их вообще тут нет?

– И правда… получается, что так. Хотя мне не кажется, будто бы они могли оставить целый остров без защиты.

– И без обеспечения своей власти. Значит, полиция здесь, скорее, невидимая.

– Буквально невидимая?

– Нет, что ты. Я имею в виду неприметную. Такую, которая не бросается в глаза. И еще. – Он свернул на узкую дорожку, ведущую к зданию в два этажа. – Это значит, что кража в твоем домике или стрельба в казино для них недостаточно веский повод, чтобы показать себя.

– Ты сам сказал, они обеспечивают только свою власть. – Она пожала плечами. – Им все равно, что станет с гостями.

Роберт раздраженно фыркнул:

– Мало того что сам способ попадания сюда по сути преступный… Так еще и сам курорт – просто сосредоточение беззакония. Неужели они думают, что имеют на это право?

Они проехали по парковке перед крыльцом госпиталя, выбирая место.

– Ого, – рассеянно отметила Патти. – И Консуэло здесь.

– Откуда ты знаешь? – спросил Роберт и проследил за ее взглядом. Чуть поодаль от остальных машин стоял выпендрежный красный «Кайзер». Роберт усмехнулся. Почему-то он не сомневался, что она выбрала бы что-то в таком духе.

Он остановился на соседнем парковочном месте. Выйдя из автомобиля, Роберт как бы невзначай заглянул в автомобиль Консуэло. Крыша была опущена; все вещи, которые остались внутри, лежали на пассажирском сиденье. «Она приехала одна», – подумал Роберт и на всякий случай запомнил показания спидометра. Почти восемь десятков миль за день. Похоже, она не очень любила ходить пешком.

Он догнал Патти на половине пути до крыльца. Серое здание, к которому они подъехали, имело вывеску в виде красного креста над козырьком. Оно казалось похожим на обычный дом, разве что два крыла имели дополнительный поворот на другую сторону.

Входные двери были открыты. Патти быстро взбежала по ступенькам и тут же направилась к девушке на стойке.

– Доброе утро, мисс! – Она улыбнулась и защебетала: – Я узнала, что наш друг находится у вас. Он пострадал совсем недавно, буквально вчера, на яхте! Знаете его? Его зовут Бобби Дильк.

Сестра за стойкой ответила в том же духе:

– Ой! Конечно! Как здорово, что к нему пришли посетители. Знаете, ему же пока запрещены прогулки, так что он там, бедный, жутко скучает. Я предложила ему журнал, но он сказал, что его не интересует мода.

– Ничего, мы принесли ему газету и пару книг!

– Ой. Не уверена, стоит ли ему читать газету. Знаете, нервничать в таком состоянии противопоказано. А что за книга?

Патти судорожно соображала:

– Про животных! Ничего страшного. А газета… значит, оставим себе. Так, где он лежит, говорите?

– О! – спохватилась сестра и принялась листать журнал. – Второй этаж, правое крыло. Двадцать шестая комната. Пожалуйста, воздержитесь от праздных прогулок по госпиталю, хорошо? Ни к чему тревожить пациентов.

– Мы бы никогда. Спасибо вам! – Патти решительно шагнула вперед, оставляя озадаченного Роберта за спиной.

Прямо перед собой она увидела широкие распахнутые двери, дальше пространство госпиталя множилось на коридоры, уходящие в разные стороны. У дверей сидел мужчина средних лет и курил сигару, не отрываясь от газеты. Патти прикинула – вроде та же, что они несли для Бобби. На первой полосе растянулась фотография изуродованного краской маяка. Кажется, сестра была права. Патти сунула газету Роберту.

Никто не побеспокоил их на пути в нужную палату. Они не встретили ни единого человека. Роберт осторожно постучал по двери и открыл ее, услышав бодрое «войдите».

Бобби лежал на постели, окна в комнате были распахнуты настежь. Справа располагалась небольшая тумба. На ней лежала пара вещей, журнал о моде с закладкой посередине, и еще – была брошена куртка. Бобби, укрытый белой простыней по пояс, улыбнулся.

– Доброе утро! Вау. Не ждал вас тут.

– Мы просто хотели тебя проведать, – улыбнулась Патти, сдвигая вещи в сторону. Она водрузила книжки и поставила сверху блюдце с ложечкой, но не стала открывать крышку. Бобби улыбнулся шире.

– Честно говоря, – начал Роберт, – у меня есть к тебе пара вопросов.

– Понимаю, – ответил Бобби, хотя Патти бросила на них возмущенный взгляд. – У таких, как мы, всегда есть вопросы. Спрашивайте.

Роберт присел на постель.

– Патти говорила, что твои руки…

– Да, – только и сказал он. Он повернул их ладонями наружу, демонстрируя красные язвы. Кое-где плоть разошлась и теперь выглядела натянутой и сухой.

Роберт с сожалением вздохнул:

– Мне жаль.

– Да, мне тоже. Я сорок минут пытался переворачивать страницы носом. – Бобби засмеялся. – Спасибо.

– Как это ощущалось? Я имею в виду, когда ты работал над барьером.

– Сложно сказать. Там был, понимаете, как бы второй купол. Или, может, этот, основной, так утолщился. Когда я попробовал развести его руками, как мне объясняли, он оказался слишком плотным. И к тому же обжег меня.

– Так сильно… – сказала Патти.

– О нет. Сначала не очень сильно.

– Но ты пытался и пытался, – настаивал Роберт. Они помолчали. – Если бы я мог, я пожал бы тебе руку, мой друг.

– Благодарю. Вы хотите спросить о чем-то еще?

– Да! Что ты любишь есть? – вмешалась Патти. – И еще… чем ты тут можешь развлекаться? Я имею в виду, читать ты не можешь, да?

Она с грустью посмотрела на книги. Ну ничего, зато подставка хорошая!

– Самое грустное, что я не могу записать произошедшее для диссертации. Остальное не так важно.

– И все же?

– Ну… еда здесь неплохая, разве что слишком здоровая. А по поводу развлечений…

– Тебе нравится музыка? – вновь перебила Патти. Роберт прикрыл глаза. Когда дело касалось заботы, у Патти включался ген «чересчур».

– Честно говоря, да. Мне нравятся некоторые популярные группы и еще песни Джимми-Ди Брауна.

– Поняла! Попробуем раздобыть тебе патефон.

– Разве это не будет беспокоить других пациентов? – спросил Роберт.

– Будет слушать тихо, – отмахнулась Патти. Она сложила руки на коленях. Потом нерешительно приблизилась и поправила подушку. – Что говорит врач?

– Что через день-два меня выпустят на прогулку.

– Значит, о том, чтобы покинуть остров, речи не идет? – Роберт уступил место Патти.

– Пока нет. Но это ничего. Тут неплохо, правда.

– Скажи, Бобби, – Патти подсела ближе. – Из твоего окна виден маяк…

– Хотите спросить меня о шуме ночью? – Он улыбнулся.

Патти вспыхнула. Да что этот мальчишка читает ее как книжку!

– Ночью был шум? Во сколько?

– Около трех, полагаю. Похоже на пьяные гуляния, если честно. Много шума, мало дела. Я бы так подумал.

– Большое тебе спасибо. – Патти улыбнулась. – Мы еще придем. Завтра.

– Буду ждать, – кивнул Бобби.

Они вышли наружу. В коридоре горел тихий свет, а двери походили на гостиничные. Не будь здесь так пустынно, можно было бы принять это место за санаторий или подобную зону отдыха. Роберт плотно притворил за собой дверь.

– Не осталось никаких сомнений в том, что произошедшее – дело рук человека. Но как… он смог сделать это с куполом?

– Не знаю я… Слушай, я хочу попробовать поискать его врача. Вдруг ему что-то нужно? Подождешь меня?

– Без проблем. – Роберт прислонился к стене: он смотрел, как Патти внимательно изучает назначения на пробковой доске. Она что-то записала в блокнот, а после двинулась дальше по этажу. Роберт же, пожав плечами, пошел в другую сторону, чтобы осмотреться.

Одна из дверей, прозрачная, сквозь которую лился неровный солнечный свет, привлекла его внимание. Затем – другие кабинеты, и следом – горящая красным лампочка над одной из дверей в конце левого крыла. С говорящей подписью «стоп». Он осмотрелся. Подобные лампы крепились над каждой дверью в левом крыле, но нигде больше не горели.

Роберт прищурился. Этот остров – это гнездо несчастливых случайностей и безнаказанности, поощряющее пороки, – не будет указывать ему, так он решил. Еще раз бегло оглядевшись, он потянул на себя дверь (она оказалась открытой!) и проник внутрь кабинета.

Запах лекарств сбивал с ног. У стены, соседствующей с окном, расположилось множество приборов, назначение которых он с трудом мог бы озвучить с налета. Один из них раздувал мешок в пару галлонов внутри стеклянного резервуара. Маленький серебристый шарик то поднимался по шкале, то вновь спускался, как раз тогда, когда сдувался мешок. Между окнами с раздвинутыми занавесками расположились полупустые столы. Никаких записей или иных документов здесь не было.

Роберт осторожно прошел влево к шкафу: прозрачные дверцы в верхней половине отделяли от смотрящего множество пузырьков и склянок. Чуть впереди стоял маленький столик и виднелось изножье кровати, полностью отгороженной ширмой. Роберт нахмурился и прочитал названия на бутыльках одними губами. Затем подошел ближе к ширме.

Отсюда виднелись несколько острых вершин стоек для капельницы, но больше, увы, ничего. Его роста не хватало, чтобы заглянуть за нее. Решение сдвинуть ее могло бы повлечь последствия – маленькие колесики, на которых она стояла, наверняка были скрипучими. Роберт присел и осмотрел их поближе. Должно быть, если подпереть их чем-то, они не станут шуметь. Рука нырнула в карман, и Роберт вытащил на свет пару своих визиток. Подойдет!

Ему удалось передвинуть ширму к окну. Теперь изножье открылось ему полностью, а прохода хватило, чтобы узнать, что же с той стороны.

Патти вернулась разочарованной. Доктора не оказалось на месте. И что прикажете теперь делать? Она всего лишь хотела узнать прогнозы, а еще план лечения, а еще допустимое меню… в общем, на ее вопросы никто так и не смог ответить.

Она вышла в коридор, соединяющий оба крыла, и осмотрелась. Кажется, тут должно было быть что-то… что-то, чего она ждала, но… что?

Патти прошла вперед и миновала выход на лестницу. Из стеклянных дверей струился свет, вырисовывая размытый узор на стене. Пахло, кажется, кукурузным хлебом. Желудок болезненно сжался. Они ведь только недавно завтракали!

Патти подошла к дверям. Сквозь тусклое стекло, украшенное крошечными квадратиками, не было видно ничего, кроме пары смутных образов. Патти медленно втянула воздух. И – дернула дверь на себя.

Она вошла в просторное помещение. Ветер задувал в окна, качая легкие шторы в горошек. Столы стояли рядами до самого подоконника. На них красовались свежие скатерти. Очевидно, это была столовая.

Едва ее взгляд добрался до прохода в кухню, как девушка, стоявшая за стойкой, подскочила на месте. Патти вздрогнула. Ну и чего так пугать?!

– Завтрак уже закончился! – воскликнула девушка. Она была миловидная и полная, грудь прикрывал кружевной фартук.

– Простите! – так же испуганно ответила Патти. – Я просто не успела, а сейчас так проголодалась…

Девушка вздохнула:

– Говорила им не назначать процедуры на девять. Ох… И чем же мне вам помочь?..

– Может быть, хотя бы немного хлеба?..

Девушка вздохнула глубже:

– Ну что же с вами сделаешь…

Патти вышла из дверей с горячей горбушкой кукурузного хлеба. Как же вкусно это было! Пар слегка обжигал ее лицо, а мягкая корочка – пальцы. Нет, перед таким точно грешно устоять!

Она проглотила горбушку целиком, еще не успев дойти до поворота. Кстати, об этом! Ее ушей достигла пара голосов – мужской и женский, о, этот голос она узнала бы из тысячи. Консуэло разговаривала с каким-то мужчиной. Патти точно молнией ударило. Роберт! Роберт был где-то здесь. Вот кого она искала…

Она прижалась к стенке и прислушалась. Голос мужчины был высоким и говорил с высокомерием, не свойственным даже Роберту. Да и обсуждалось что-то… медицинское? Патти быстро оправила платье и отошла к двери, принимаясь читать назначения. Консуэло и ее спутник в белом халате остановились, едва завернув в ее сторону.

– Вы? – удивленно спросила Консуэло.

– О, дорогая! – Патти повернулась и растянула улыбку. – Какими судьбами?

– У меня тот же вопрос. – Она изогнула бровь.

– Что все это значит? – спросил доктор. – На каком основании вы здесь находитесь?

– А что, нельзя? – Патти похлопала глазами. – Стыдно признаться, но я заплутала. Но эта встреча дала мне надежду выбраться! Так что же вы…

Роберт замер, едва заслышав голоса. Он прислушался. Патти говорила нарочито громко, и он легко смог понять, что они находятся в нескольких метрах от места, где он сейчас. Похоже, беседа приобретала напряженный характер. Патти не сдавала позиций – уж в том, чтобы быть пиявкой, ее никто не переплюнул бы. Он услышал смех Консуэло.

– Знаете. Давайте вы тут поспорите, а я пойду подышу свежим воздухом. Носик припудрю. А потом вы уж меня зовите, хорошо?

И Роберт услышал, как застучали каблуки, звуки шагов затихли где-то вдали.

– Довольны? – спросил недовольный мужской голос. – Немедленно покиньте помещение, пока я не позвал охрану.

– Сделать это было бы крайне любезно с вашей стороны. Может быть, хотя бы они будут компетентны в этих ваших лабиринтах!

Роберт прильнул к замочной скважине. Доктор сплюнул под ноги, окончательно убеждая Патти в том, что никакой он не доктор. Ни капельки! И быстро протиснулся мимо нее, убегая вслед за Консуэло.

Роберт торопливо двинулся к постели. Первым, что он увидел, было простенькое деревянное основание. Затем – край белой простыни, мирно покоящийся на матраце. А после – его бросило в дрожь. С ногами, которые облегала простыня, что-то было не так. Стопы были короткими. Их край – кривым и совсем не напоминал пальцы. Ноги этого человека были изуродованы. Кровь прилила к вискам. Роберт быстро отступил назад и, коротко прислушавшись, выбрался из палаты.

Он тут же столкнулся с Патти.

– Роберт, вот ты где! Ты слышал?! – возмущенно сказала она. Затем замолчала и посмотрела на него. – Что ты…

– Уходим. – Он схватил ее за руку и потащил к лестнице.

– Туда нельзя! Там…

Звук шагов оборвал ее. Роберт чертыхнулся. Он торопливо прошел в противоположную сторону дальше по коридору и заглянул за угол. Поманил Патти.

– Быстрее!

Она подбежала к нему и юркнула за поворот. Здесь было несколько дверей – все прочие, кроме одной, походили на гостиничные под золотистыми номерками. Роберт и Патти, стараясь остаться незамеченными, добрались до последней, самой простой на вид, двери, и Роберт потянул за ручку. Бинго! Они торопливо спустились по боковой лестнице и, выбравшись наружу, поспешили к автомобилю.

Только рычание мотора позволило им почувствовать себя в безопасности.

Роберт положил обе руки на руль. Глубоко вдохнул. Патти смотрела на него, потом потянулась и вырвала из-за пояса газету. Роберт озадаченно обернулся на нее, но промолчал. Он тронул машину, колеса заскрипели, сворачивая на подъездную дорожку.

Патти вдруг схватила его за плечо.

– Останови!

– Что? Хочешь пересесть назад?

– Нет! Я пойду на маяк.

– Ты – что?.. Патти, что у тебя вечно за вспышки в сознании?!

Она не стала спорить. Молча развернула газету и показала ему. Первая полоса изображала все тот же измазанный краской маяк. Текст гласил: «Расследуется нападение! Сегодняшней ночью местная достопримечательность, старейший маяк, подвергся…»

Роберт не успел дочитать. Едва автомобиль затормозил, как Патти дернула ручку двери.

– Ты уверена, что дойдешь? – Роберт еще помнил, как она порой плутала на хорошо знакомых улицах. Патти фыркнула и указала пальцем на торчащую из-за деревьев красную крышу. Роберт немного поколебался.

– Не торопись, ладно? Я быстро переговорю со Страшилой и приеду. Без меня внутрь не ходи. И… – он сам не поверил, что говорит это, – будь осторожна.

– Так точно! – Она отсалютовала от виска и захлопнула дверцу.

Роберт покачал головой и повернул руль к основной дороге.

Он прибыл к беседкам с небольшим опозданием – не больше трех минут. Резные деревянные строения стояли на почтительном расстоянии друг от друга. К несчастью, номера на них были вырезаны под самой крышей и не оснащались дополнительным освещением. Как бы то ни было, он прибыл, и мистер Каллиома приветственно махнул рукой, когда он подошел.

Страшила сидел напротив. Ворот идеально выглаженной рубашки был расстегнут. Кожа будто стала еще серее. Опухшие красные глаза смотрели так равнодушно, что захотелось его поддеть. Как-нибудь. Чтобы проявил хоть немного эмоций.

На столике стояла чайная пара и этажерка с пирожными. Роберт присел на свободный стул и без спроса взял вишневую тарталетку.

– Добро пожаловать, мистер Вельт. Как я уже говорил мистеру Флэнаггану, я считаю, что беседа в неформальной обстановке может помочь вам обоим обрести гармонию.

– Боюсь, это сложно, когда мистер Флэнагган находится на службе.

– Этот час в моем распоряжении. Как видите, при мне даже нет удавки. – Он сделал вид, что поправил галстук.

– Значит, можно говорить начистоту?

– Нужно, мистер Вельт.

– Думаю, вы можете называть меня Роберт, раз уж у нас встреча без галстуков.

– В таком случае вы можете называть меня Страшилой.

– Почему не по имени? – Роберт склонил голову, и тот отмахнулся:

– Я считаю, что прозвища говорят о нас гораздо больше, чем имена. Вот вам приходилось иметь прозвище?

– Нет, – соврал Роберт, с некоторой неловкостью вспоминая «Богатого засранца», псевдоним, под которым ему однажды пришлось сражаться в подпольных боях.

– Жаль. Что ж, полагаю, тогда нам придется узнать друг друга другим способом.

– Мне бы хотелось начать с вас.

– Что вас интересует?

– Честно говоря, ваша удивительная верность этому месту. – Роберт переглянулся с мистером Каллиомой.

– Верность? – Страшила изогнул бровь.

– Вы ответственно выполняете свои обязанности, насколько я могу видеть. Хотя обращаются с вами, судя по всему, довольно скверно.

Страшила усмехнулся:

– Ну почему же скверно. Они наняли мне личного психоаналитика.

Мистер Каллиома с улыбкой помахал рукой.

– И все же. Чем им удалось купить вас?

– Никто меня не покупал, Роберт. Вы прибыли менее суток назад, и, возможно, вас возмущают местные порядки. Но в них есть смысл, хоть порой это все и кажется сущим безумием.

– Вы отзываетесь об этом месте очень…

– Противоречиво, – закончил мистер Каллиома.

Роберт кивнул. Страшила прицокнул языком.

– У каждого из нас есть нечто, что стоит больше любых денег. Любых возможностей. Больше, может быть, даже жизни.

– И остров дает вам это? – Роберт нахмурился.

– Напротив. – Страшила заглянул в чашку. Было облачно, и оттого свет солнца рассеивался по беседке мягко и ненавязчиво. Однако Роберт видел: Страшиле сложно выносить даже этот свет. – Он не дает.

Роберт задумался. Что значит «нечто дорогое, чего остров не дает»? Это причина работать здесь на износ, ограничиваясь часовыми беседами с наемным рабочим, который, быть может, ежедневно отчитывается верхушке? Что может стоить так дорого?

Отчего-то Роберта посетила мысль о матери. Пожалуй, ее потеря далась Роберту тяжелее всего. Он ощущал ее запах в доме, хотя прошли годы, слышал ее пение на главной площади, а порой – в ночи – ощущал, как она присаживается у его кровати. Ее не было – больше не было, однако она стоила очень и очень дорого.

Роберт втянул носом воздух. Они держат в заложниках что-то или кого-то – нечто, что Страшила не может бросить, даже если хотел бы, – к такому выводу он пришел.

У него тоже был кое-кто, кого он искал.

– Вам знакомо имя Нейтан Линч?

– Дайте подумать… – Страшила помолчал с минуту, перебирая страницы блокнота. – Абсолютно точно нет.

– Это правда?

Страшила вздохнул:

– Что еще вы хотите?..

– Я хочу знать, – перебил Роберт, – что происходит на этом острове. За закрытыми дверями, под землей, да черт его возьми, все ваши жуткие тайны.

– Зачем? – Страшила меланхолично подпер щеку кулаком.

– Я вижу, что местный хозяин не жалеет денег на то, чтобы остров считался роскошным. На то, чтобы он был таким, каков он есть – возмутительно безнаказанным. – Роберт склонился к Страшиле. – И если уж это место стоит так дорого, я заставлю каждый пенни работать против него.

Страшила смотрел на него несколько секунд, а после повернулся к мистеру Каллиоме.

– Умоляю, скажи, что в твоей фляжке остался виски.

Тот покачал головой. Страшила перевел взгляд на Роберта.

– Есть курить?

Он взял сигарету и глубоко затянулся. Мистер Каллиома молча наблюдал, изредка черкая в своей записной книжке.

– И чего вы хотите добиться? – спросил Страшила после паузы. – Взорвать тут все? Вы не первый, Роберт.

– О нет, что вы. Такие методы не в моем вкусе. Воспитание и все такое.

Страшила снова вздохнул.

– Значит, информация. Боюсь, тут у меня связаны руки. Но вот что я вам скажу. – Страшила придвинулся к Роберту. – Умножьте свой план на миллион. Тогда, быть может, вам удастся показать этим чванливым задницам, что они тут подзасиделись. Заодно вернуть хотя бы комаров.

Мистер Каллиома огляделся и натужно кашлянул. Страшила выпрямился и поправил рубашку. Взял себе пирожное с арахисовой крошкой.

Роберт поднялся с места. Ему было о чем подумать. Едва он развернулся, чтобы направиться к машине, как голос Страшилы остановил его:

– И еще, Роберт. – Тот обернулся. – Дам вам один дружеский совет. Ваши «штучки» (он пошевелил пальцами) – постарайтесь не прибегать к их помощи без веского повода. Просто поверьте мне.

– Я верю. – Роберт кивнул. – Благодарю.

Патти свернула направо и пробралась мимо небольшой рощи. Перелезла через забор. Ее следы затерялись где-то в подстриженной как по линейке траве.

Она прошла дальше мимо живописных полянок с деревянными лежаками и стеллажами с клетчатыми пледами. Красная головка маяка торчала между деревьев. И правда, тяжело сбиться! Она втянула носом влажный морской воздух и достала газету.

Значит, на маяк напали. Но с какой целью злоумышленники могли это сделать? Судя по всему, маяк был скорее исторической постройкой и давно не действовал по прямому назначению. Теперь эту роль выполнял купол – отводил суда и не пропускал чужаков. Маяк же…

Взгляд Патти скользнул ниже. «Грандиозное событие: долгожданное „Пастиме“, также известное, как игра „Икс“, состоится менее чем через неделю…» Патти даже остановилась. Что еще за игра? Обычные турниры объявлялись мелким шрифтом на седьмой странице, но чтобы на второй… Она была профессиональной журналисткой и знала: просто так информацию сюда не помещают. Точно не большими буквами. Еще бы блестящие стрелки добавили. Она сделала мысленную зарубку: узнать об этой игре поподробнее, и продолжила путь.

Она шла не больше получаса. Лес вокруг был ровным. Здесь не было буреломов, лишних кустарников или поваленных стволов. Даже ее ноги шли по комфортной – явно рукотворной – лесной тропинке. Душа просила пения птиц, но Патти слышала лишь завывания ветра меж ветвей.

Ее внимание вдруг привлекло какое-то движение. Еще не совсем понимая, что именно это было, она повернулась налево и сделала пару шагов к зарослям. Не сразу, но ей удалось уловить движение хвоста, а после она приметила пушистые острые ушки, выглядывающие из-за дерева. Белка! Настоящая белка на острове, полностью лишенном иной, кроме как человеческой, жизни!

– Привет, – тихо проговорила она и протянула руку.

Беличья мордашка показалась из-за ветки. Она рыкнула – так, как рычат большие кошки. И затем – оскалила острые зубы. Патти отпрянула в ужасе. Желтые, как свет фонарей, глаза растворились в тени деревьев. Сердце бешено колотилось. Патти немного перевела дух, прежде чем зарисовать увиденное. Ну и ну!

Она двинулась дальше по лесной тропинке, но вновь остановилась. Ощущение, что она не одна, не исчезло. Патти внимательно осмотрелась. Белки не было – во всяком случае, она больше никак не выдавала себя. Стало как-то жутковато. Повинуясь какому-то порыву, Патти подняла голову. И наконец нашла. Прямо на нее глядела маленькая камера.

Страх отступил под напором раздражения. Ладно! Если вы так хотите наблюдать – наблюдайте.

Патти призвала свою иллюзорную копию, сама же нырнула в невидимость и отступила в глубь пролеска. Ее копия смогла сделать несколько шагов – камера повернулась вслед за ней – и растворилась в воздухе. На тропинке больше никого не было.

«Так-то», – подумала Патти и принялась пробираться мимо плотно засаженных деревьев.

Когда она добралась до маяка, Роберт уже ждал ее. Он привалился к дверце автомобиля и скрестил руки на груди – этакий снимок в горячем журнале: «Новая модель „Крайслера“ пользуется неслыханной популярностью у гениальных изобретателей!» Где-то далеко, за обрывом, шумело беспокойное море. Это была высокая точка – Патти запыхалась, пока поднялась к уступу. Они вместе двинулись дальше – миновали резные металлические ворота и прошли на территорию.

Несколько замытых пятен краски на стене сразу бросились в глаза. Под ними была вытоптанная земля и пара сломанных стеблей молочая. Каменистая тропа уводила дальше – к крыльцу с торца здания.

Сам маяк казался архитектурным чудом, он был вытянутым, узким, высоким. Стены украшали ненавязчивые каменные узоры: в неглубоких нишах окна принимали форму полукруга. У самой крыши виднелись изразцы тусклого серо-голубого цвета. Патти замерла, с трепетом оглядывая эту красоту. Роберт первым поднялся по крыльцу и постучал в дверь.

Внутри что-то с грохотом упало. Послышалось сдавленное женское кряхтение. После непродолжительной возни им открыла невысокая смуглая девушка с глубокими черными глазами. Она опасливо взглянула на Роберта.

– Чем обязана?

– Добрый день. Мы хотим задать вам несколько вопросов по поводу ночного нападения.

– Ох! – Девушка покачала головой. – Вечно все с этими вопросами. Что я вам, бюро? Ну то есть заходите, конечно, отчего ж не ответить…

Она отступила внутрь. Здесь было мало света и мало огня: пара свечей стояла между сухоцветами у дальнего стола. Разложенные тут и там инструменты соседствовали с хрустальными шарами и скатертями для карт. Четыре кроличьи лапки повисли связкой над витражным окном.

– Как вас зовут, милая? – улыбнулась Патти. Девушка отмахнулась от нее, отходя к дальнему столику.

– Я Чериш. Подождите минутку.

Зашелестела бумага. Патти заглянула за плечо Чериш и обнаружила, что та мешает карты Таро. Она вытянула одну – Патти не удалось разглядеть, которую, а после охнула и прижала колоду к груди.

– Что вам надо? Что надо, а? – Чериш нахмурилась, принимая строгий вид, однако при ее внешнем облике – неряшливом платье и смешной короткой челке над густыми бровями – это выглядело скорее забавно.

– Меня зовут Патриция, а это мистер Вельт. – Патти указала на Роберта, осматривающего помещение. – Мы частные детективы и хотели бы помочь местным… карабинерам с расследованием.

Чериш взглянула на нее с сомнением. Патти напустила на себя максимум дружелюбия.

– Можно посмотреть карты?

– Абсолютно точно нет, – фыркнула Чериш.

– А осмотреть маяк? – повернулся к ней Роберт.

Чериш поджала губы:

– Только в качестве музейного экспоната! Мы с дедулей не просто так тут живем, понятно?

– Это очевидно. – Улыбка давалась Патти все сложнее. – А дедуля…

– Так напали ж на него. Вы точно по этому поводу пришли? – Чериш нахмурилась еще сильнее.

– Моя коллега хотела узнать, все ли с ним хорошо. – Роберт улыбнулся, но вышло жутковато. Патти даже поежилась. – Он сейчас в госпитале?

– Ну да… Сказали, стабильный. Пусть там и лежит, чего он будет приходить, мешаться.

Чериш поправила юбку и пошла к лестнице. Ступеньки были деревянными, начинались в другом конце комнаты и вели на второй этаж – к еще одной, уже винтовой, лестнице. Роберт шел за Чериш, ослабляя ее подозрения все новыми и новыми отговорками, а после сменил тему.

– Сколько вы тут живете? – спросил он, заглядывая в одну из комнат. Здесь было ужасно много пыли, а экспонаты – старые измерительные приборы, катушки, даже счеты – очевидно никто не трогал годами.

– Много. Дедуля был смотрителем маяка, когда я была еще совсем маленькой. Я тут, считай, выросла.

– Значит, маяк до сих пор работает?

– Он мог бы. Но не нужен. Мы тут типа это. Музейщики, вот. Я и дедуля.

– А ваши родители? Папа и мама?.. – осторожно протянула Патти.

– Проклятое церрийское отродье, – ощерилась вдруг Чериш. – Антилана знает, где ее носит. Правильно бабуля говорила, никакого толку, что есть, что нету.

Патти показалось, что Чериш сплюнула. Она переглянулась с Робертом, перед тем как они вышли под крышу на открытую площадку. Здесь бушевал ветер. Морем пахло так сильно, что казалось, будто соль может покрыть кожу коркой. Отсюда остров был полностью укрытым зеленью, и, словно по муравьиным тропкам, между рощами сновали маленькие фигурки людей. Патти расплылась в улыбке.

Роберт подошел к постаменту в центре. На нем крепился стеклянный, почти полностью зеркальный купол, внутри которого загоралась лампа. Одной стороной, той, что не отражала свет, купол примыкал к огромной прозрачной линзе. Внизу располагался деревянный вентиль. Да уж, этому маяку было действительно много лет!

Роберт и Патти переглянулись. Чем дольше он смотрел, тем более растерянно она себя чувствовала. Чериш болтала о своей бабуле – о даре, которым та обладала, но не стала передавать его внучке, поскольку та родилась от церровки и была «слишком тупенькой». Ну и семейка! Роберт склонил голову и показал взглядом на Чериш. Патти многозначительно кивнула и повернулась к ней, еще не понимая, что должна сделать.

Она решила импровизировать.

– Знаете, милая, – начала она, и Чериш замолчала, глядя на нее с плохо скрываемым недовольством. Патти обошла ее и доверительно склонилась к ее уху. – Я ведь тоже кое-что знаю о картах. Моя троюродная бабушка обучала меня в детстве.

– Правда? И где же ваша колода?

– К сожалению, погибла в море. – Чериш охнула и сильнее прижала колоду к груди. – Но… Антилана даровала мне способность доставать карты из воздуха. Смотрите!

Что ж, когда-то Патти действительно брала в руки карты. Как-то ей удалось даже нагадать пугающе-опасного человека в кругу пассии ее коллеги. Правда, по итогу сама пассия и оказалась этим человеком, но… В общем, кое-какие понятия у нее имелись. Так что она сосредоточилась (насколько могла сосредоточиться в этом невероятно вдохновляющем месте, прикрывая копошащегося с линзой Роберта) и явила иллюзию карты.

Пока Патти отвлекала Чериш, Роберт быстро склонился к постаменту. Он обнаружил кресало для зажигания огня в лампе. Осмотрел фитиль. Чирк! Огонь занялся не сразу, но едва появился, как тонкий луч, пройдя сквозь линзу, уперся в край наполовину отстроенного барьера. Роберт наблюдал. Что-то было не так – говорило его чутье. Магическое чутье. Роберт повернул луч.

Проведя линию, луч маяка преломил прозрачный барьер, который он обрушил вчера, в месте касания. Роберт вгляделся. Да! Это было абсолютно точно. Этот луч уплотнял барьер в месте соприкосновения! Это значило только одно: происшествие на яхте действительно не было случайностью. Кто-то нарочно пытался не пустить их на остров.

Роберт быстро потушил лампу. Вытащил из-за пазухи револьвер и откинул барабан. Затем пропихнул одну пулю под кресало. Это был неплохой план, по крайней мере, ветер разнесет звук выстрела мгновенно, стоит кому-то попробовать воспользоваться линзой. И еще это навредит и линзе, и тому, кто решит воспользоваться ею.

– Прочь! Немедленно уходите! – воскликнула вдруг Чериш. Роберт вскинул брови и поднялся.

– Что случилось?

– Ничего! Просто уходите. Хватит вам тут разнюхивать.

– Постойте, но у нас еще остались вопросы!

– Задавайте их быстренько и – кыш! – Чериш замахала рукой.

– Что ж, тогда… скажите, вы пользовались лампой вчера днем?

– Я же сказала! – Чериш даже покраснела. – Что маяк давно не используется! В этом нет смысла! Корабли все равно не увидят его из-за этой штуки!

Она ткнула пальцем в сторону барьера.

– Тогда, может быть, кто-то проникал на маяк в это время? Пожалуйста, сосредоточьтесь, это очень важно.

– Я сосредоточена. Никого тут не было. Только я да дедуля.

– Вы были на маяке весь день?

– Вот еще!

Роберт многозначительно промолчал, а Чериш продолжила:

– У нас, вообще-то, пикники по воскресеньям. Еще бабуля ввела эту традицию. И вообще, это в духе этельерцев, неужели вы настолько не знакомы с традициями?!

– Благодарим за помощь. – Роберт схватил Патти под локоть и потащил вниз по лестнице.

– Что ты ей сказала? – спросил он, закуривая, когда они выбрались наружу.

– Я случайно! Ты просто… я ничего толком не поняла и растерялась.

– Так что сказала?

– Ничего не сказала. Зато показала. Наколдовала ей карту…

Роберт выжидающе смотрел.

– …Пятерку мечей. Это вышло случайно! Мне просто ничего больше в голову не пришло. А она решила, что это дурной знак.

– Ясно. Ладно, идем. – Он поманил ее за собой. – У меня есть кое-что интересное.

Он завел автомобиль и отъехал с подъездной дорожки, прежде чем рассказать ей о своих подозрениях.