Вскоре на земле стали различимы первые фигуры людей. Остров был неровным, обширным, его левая сторона утопала в зелени. Множество огоньков протянутых по пляжу гирлянд горело, хотя время не подошло еще к четырем часам и было светло. Роберт видел, как пристань острова наполняется людьми.

Они причалили через несколько минут. На яхте тут же, как по щелчку пальцев, появились матросы. Бобби лежал на палубе без сознания, к нему уже спешили с носилками. Уинстон, поддерживаемый дочерью, ковылял по палубе: на его волосах, щеке и вороте рубашки виднелись пятна крови. Роберт помог Феодору спуститься с судна и направился прямо к высокому мужчине, целиком одетому в черное, тот, активно жестикулируя, призывал пассажиров к себе. Роберт поежился – на пятки ушедшей буре наступала жара. Мужчина приложил руку к груди и коротко поклонился, заметив подошедшего Роберта.

– Добро пожаловать на Сейнт-Антонио. Мое имя Марвин Флэнагган, но некоторые дорогие гости называют меня Страшилой. Приношу вам свои извинения в связи со сложившейся ситуацией.

– Вы считаете, извинения здесь помогут? – фыркнул Роберт. Краем глаза он заметил, как Патти вместе с Ронни провожают носилки с Бобби.

– Не считаю. Даю вам обещание во всем разобраться в ближайшее же время.

– У вас есть хотя бы идея, почему барьер не сработал?

– О, напротив, он сработал слишком хорошо. Но, пожалуйста, не забивайте себе голову подобными проблемами – для этого есть специальные люди вроде меня. А теперь, раз все собрались, пожалуйста, проходите за мной.

Роберт смотрел на Страшилу с подозрением. Он был, несомненно, вежливым настолько, насколько следовало. Привык решать проблемы и не испытывал при этом ни малейшего дискомфорта. И все же было в нем нечто такое… бессильное, что не могло не вызывать сочувствия. Роберт покачал головой. В последнее время и его собственные дни становились один сложнее другого.

Феодор поравнялся с ним, и, жестом позвав Патти с Ронни, они двинулись следом за процессией.

Они шли по широкому деревянному настилу; порой, когда в очередном повороте он заканчивался, они ступали на камни. Зелень росла с обеих сторон, давая столь желанную тень. Не слышно было ни пения птиц, ни жужжания насекомых – ничего. Все гости молчали, лишь Патти то и дело интересовалась у Ронни, не видел ли он Эймса. В подавленном настроении они добрались до открытой площадки перед богато украшенным зданием в несколько этажей.

Страшила распахнул двери. Гости прошли внутрь один за другим, а Роберт и Патти задержались у входа.

– Похоже на гостиницу, – сказала Патти, и Роберт, закуривая, молча кивнул.

Разбить гнетущую тишину Патти не удалось. Она опустила голову.

– Я видела, что у Бобби обожжены ладони.

– Прости? – Роберт не сразу очнулся. – Повтори, пожалуйста?

– Я видела, – она подняла на него влажные глаза, – ожоги. Целиком, все его ладони – они красные и в волдырях. Даже не знаю, это…

Из-за угла вышел мальчишка: ему было не больше тринадцати, укороченные брюки держались на подтяжках, взъерошенные светлые волосы щекотали румяные щеки. В руках он стискивал поливочный шланг.

– Добрый день, мистер! Добрый день, мисс!

– Ты работаешь здесь? – Патти украдкой смахнула слезы и поспешила подойти ближе. Мальчонка усмехнулся, он повел шлангом туда-сюда, и весь ряд клумб начала блестеть. Он раздувался от гордости. – Как тебя зовут?

– Луи, мисс… э-э…

– Миссис Кимри.

– Миссис Кимри! – Он просиял.

– Ты молодец, Луи. – Патти улыбнулась ему, а он – ей. Роберт выбросил окурок в витиеватую урну.

– Идем.

Они вошли в длинный узкий зал, от пола до потолка отделанный деревом. По обе стороны ютились столики с обитыми красным креслами. Ни одной витрины с пирожными и другими угощениями для постояльцев, как это было принято в Лэнсборо, при этом видно не было – лишь пустующие стойки для напитков. На стенах красовались маленькие нейтральные пейзажи в вычурных рамках. Порой они перемежались небольшими окошками. Занавески были задернуты.

Гости уже успели разойтись.

Чуть впереди, там, куда вела гостей ковровая дорожка, за стойкой вертелась пара молодых людей – девушка и юноша, похожие как две капли воды. Темноволосые, смуглые, быстрые – они замахали Патти и Роберту еще от самого входа. У стойки стоял усталый Страшила. В руке он держал белую чашечку.

– Добро пожаловать в Noches Devotee! – воскликнула девушка с вышитым именем «Пенни» на груди.

– Добро пожаловать! – вторил ей «Кенни».

Роберт сдержанно кивнул. Патти улыбнулась.

– Могу предложить вам номера, – заговорила Пенни, но Кенни перебил ее:

– Или домики. Они находятся во внутреннем дворе, ближе к нашей гордости – живописной рощице!

– Не такая уж она и маленькая, чтобы называть ее рощицей! – возразила Пенни, и Кенни засмеялся.

– Подскажите, – обратился к ним Роберт, – здесь меня должен ожидать человек. Его имя Нейтан Линч, где я могу его найти?

Пенни и Кенни переглянулись.

– Одну секунду, я проверю! – Пальцы Пенни запорхали по страницам конторской книги. – О, боюсь, такого постояльца у нас нет. Мне очень жаль. Мы готовы предложить вам утешительный десерт! В вашем… номере. Или домике.

– Номер, пожалуйста. Желательно, подальше от надоедливого солнца, – выбрал Роберт.

– Без проблем! – Пенни растянула губы, показывая зубы. – Северная сторона, ближе к лестнице и зоне отдыха, прямо рядом с вашей милейшей синеволосой попутчицей.

Роберт махнул рукой, будто отгоняя муху. Честно говоря, ему было крайне наплевать, где именно он будет жить. Были проблемы посерьезнее. Феодор стоял в стороне, молча.

– А вы, мисс? – Кенни чуть понизил голос, склоняясь к Патти. Она вздрогнула и подняла взгляд на Ронни.

– О, думаю… лучше домик.

– Свежий воздух – это прям круто, – подтвердил Ронни.

– А еще близость к природе! Замечательный выбор! – воскликнул Кенни и, подхватив со стойки какие-то бумаги и ключик, указал рукой в правое крыло: – Прошу.

Патти остановилась на секунду, прежде чем последовать за портье. Она перевела дыхание: воздух казался ей слишком прозрачным, совсем-совсем ненадежным, будто сделай шаг – и повалишься замертво. Они прикусила губу. Может, это от беспощадной жары за окном? Или от яркого-яркого солнца? Она повернулась, чтобы найти Роберта, но застала лишь движение его вновь собранных в хвост волос. Ох. Она похлопала себя по щекам и поспешила догнать Ронни.

Роберт бегло осмотрелся на каменной лестнице. Его цепкие пальцы схватились за боковые перила, когда он двинулся вверх. В гостинице все дышало роскошью и пылью. Это здание, укрепленное деревянными балками, которые некто креативный расписал позолотой, было, пожалуй, старше самого Роберта. Ему хотелось проявить… некое уважение месту, но в то же время нечто внутри него восставало против этого порыва.

Роберт остановился в пролете и вдруг развернулся.

– Феодор. – Он сказал это тихо, но эхо все равно разнесло его голос по этажам. Юноша замер на несколько ступеней выше и вопросительно поднял брови. – Располагайся, ладно? Я скоро буду.

Феодор с улыбкой кивнул и дальше пошел один. Роберт торопливо соскочил со ступеней.

Спина Страшилы, которую он рассчитывал застать у стойки, почти добралась до входной двери.

– Постойте! – Роберт бросился следом. Страшила медленно развернулся. Его серое лицо все так же не выражало ничего, кроме бесконечного желания угодить гостю (прежде чем тот уберется куда подальше).

– Слушаю вас.

– Я… – Роберт вдруг понял, что совершенно не понимает, что именно хочет сказать. Внутри него клокотало возмущение джентльмена и человека, который дважды чуть не лишился жизни – и это за срок в одни сутки!

Страшила был совершенно неподвижен, будто его самого тут как бы и не было, а вместо него застыло изваяние из мяса и костей в его образе и подобии (и в его лучшем костюме), груша для битья для богатых капризных мальчиков.

– Вам известно, по какой причине произошло это…

– Недоразумение.

– Преступление. Маг, которого вы наняли, чтобы провести гостей на остров, не смог открыть чертов барьер!

– Бывалый проводник тоже не справился с задачей.

– Это не он находится под угрозой смерти с металлическим ломом в животе.

– Вас возмущает состояние персонала?

– Меня возмущает ваше халатное отношение. Какого черта вы решили, что подобное вообще допустимо?

– Я ничего не решал. Однако готов снова принести вам извинения и заверить, что стартовая сумма ваших фишек – местной валюты – будет утроена, как и у всех гостей, которые были вынуждены претерпеть неудобства.

– Хватит разговаривать со мной этим идиотским тоном продавца мороженого! Я не мелкий избалованный недоумок, к которым вы, судя по всему, привыкли.

– Уверены?

Роберт выпустил горячий воздух сквозь зубы. Щеки обожгло. Страшила немедленно поднял руки и развернул ладони наружу.

– Прошу прощения, должно быть, я позволил себе лишнего. Пожалуйста, ни о чем не беспокойтесь, мы приложим все усилия, дабы разобраться в происшествии.

Роберт смотрел на него и видел Оливера, с постной рожей вещающего какую-то очередную поэму неопределенности, лишь бы только гости отвалили со своими вопросами.

– Не стесняйтесь выбирать развлечения, которые помогут вам перебить негативное впечатление от прибытия на Сейнт-Антонио.

– Иди к черту, – бросил Роберт, после чего развернулся и решительно направился в номер.

Чемоданы оставили на диванчике в центре комнаты; номер был огромным и от души украшенным, настолько, что у Роберта зарябило в глазах. На низком комоде со звериными ножками стояли вазы с засохшим, покрытым клеем рогозом; между ними были разложены пепельницы и карты, а еще сидела небольшая куколка. Стены с темными обоями казались объемными, когда Роберт дотронулся до бумаги, он ощутил похожий на берег каньона рельеф. За кофейным столиком располагались диваны: две штуки спинками друг к другу, и эта парочка мебели для отдыха делила пространство на две зоны. Предметы интерьера были задуманы и расставлены так, будто гости планировали проводить две вечеринки разом. За кружевным тюлем с изображением корабля скрывалась дверь на крошечный балкончик. Роберта затошнило.

Из двери слева выглянул Феодор. Роберт поднял ладонь и, взявшись за свой чемодан, понес его к двери справа.

После устройства он встретился с Патти в фойе; жуткая бледность сошла с ее кожи, и на щеках заиграл нездоровый румянец. Он мельком взглянул на Пенни и Кенни, по-прежнему стоявших у стойки регистрации. Патти взяла его под руку, и они не сговариваясь двинулись на улицу.

Она заметила Алана: он сидел в печальном одиночестве в темном зале, склонившись над маленькой кофейной чашкой. Выглядел он неважно. Бледный, потрепанный. Когда дверь за их спинами закрылась, Патти повернулась к Роберту.

– Кажется, он совсем выдохся.

– Это путешествие вымотает кого угодно. Тем более что он, судя по всему, не обладает магией времени, чтобы разом выполнять все поручения этой…

– Это точно, мистер Вельт, – солидно сказал Луи, и Роберт дернулся от неожиданности. Мальчик невозмутимо продолжил: – Ему пришлось четыре раза бегать на пляж, чтобы унести все ее чемоданы.

– Но, милый, откуда ты знаешь, о ком мы тут злословим? – спросила Патти.

– Я весь день поливаю цветы, миссис Кимри. – Луи потупил взгляд. – Иногда вырываю сорняки или подрезаю ветки, если повезет. Мне совершенно нечем заняться.

– Знаешь что? – Роберт вдруг оттеснил Патти и наклонился к мальчишке. Крутившаяся между пальцев купюра быстро перекочевала в ручонки Луи и тут же исчезла в его нагрудном кармане. – Сообщи, если увидишь что-нибудь интересное. Договорились?

– Интересное – это… – Луи задумался, но Патти слегка потрепала его по плечу:

– Все, что покажется тебе достойным внимания. Мы не станем забирать деньги, если ты ничего такого не заметишь.

– Обижаете! – Луи хмыкнул и снова взялся за шланг. – До вечера!

– До вечера. – Патти широко улыбнулась.

Роберт отошел чуть дальше, к одной из бесконечно уводящих куда-то дорожек, пока Патти обходила гостиницу. Вернулась она вместе с Ронни. Когда Роберт взглянул на подошедшую Патти, то обнаружил, что та сжимает в руках какой-то проспект.

– Тут есть карта острова и еще немного про местные правила, – ответила она на немой вопрос, а после подозвала Ронни. – У нас и для тебя кое-что есть.

Ронни протянул Роберту газету.

На первой полосе красовалась фотография казино «Энкор»: она занимала добрую треть листа, из-за чего шрифт статьи был совсем-совсем мелким. Роберт быстро пробежался по строчкам: его глаза выцепили информацию об аренде автомобилей, несколько объявлений о работе, а также авторские колонки – короткие сообщения-визитки для людей, желающих заявить о себе. Среди них не нашлось имени Нейтана Линча, однако нашлось другое: Франклина Каллиомы. Роберт нахмурился:

– Патти, ты не помнишь…

– …Откуда мы знаем его? О, я встречала его статьи в «Пересмешнике», что-то вроде «Влияние пробуждения магии на психику пациента».

Точно! Роберта осенило. Ему действительно приходилось натыкаться на работы этого Каллиомы, кажется, даже на монографию. Может быть, это Феодор принес их из университета, или Дэвид изучал подобный вопрос? Он точно видел тоненькую книжечку на кофейном столике в прихожей у себя дома.

– Интересные у них гости, – только и сказал Роберт, а после ткнул на точку в проспекте. – Идем, заглянем в прокат. Кажется, он тут недалеко.

Патти совершенно не разбиралась во всех этих автомобильных штучках. Ну то есть она, конечно, знала, что сиденья иногда делают из кожи, а иногда обивают твидом, а еще про манеру ездоков Лэнсборо вешать маленькие ароматические кулоны на зеркало заднего вида, но… Ее супруг никогда не стремился за руль. Не стремилась и она, и если уж соглашалась променять пешую прогулку на поездку, то исключительно на заднем сиденье.

В общем, когда Роберт поднял крышку капота и начал рыться во внутренностях блестящего черного кабриолета, она предпочла занять себя чем-то более интересным, решила исследовать окрестности.

Довольно быстро ее вниманием завладел запах, будто навязчивый тяжелый аромат лилий смешался с острым запахом шипучки. Она заскользила взглядом по зданию проката и заметила фигуру в приоткрытом окне. Это была женщина: копна до бордового медных волос спускалась на одно плечо, невесомое белое платье струилось, закрывая ее тело почти полностью, за исключением разве что вызывающего декольте. Она не стеснялась носить золото – это Патти тоже подметила, пока двинулась по насыпи прямо к двери здания проката и потянула тяжелую ручку.

– Доброго дня! – воскликнула она, едва успела войти.

Женщина, которую она видела в окне, пока была снаружи, оказалась выше ее на голову. В руке она держала чашку. Ее ноги украшали босоножки, которые могли бы считаться произведением искусства в старом добром Лэнсборо. Там в целом царил культ одежды, вытесняя все прочие искусства и пристрастия, а уж если мы говорим о драгоценностях…

Ее глаза – каре-зеленые, внимательные, обрамленные ореолом рыжих ресниц, вцепились в нее как кошка.

– Кто вы? – спросила женщина вместо приветствия, и Патти неловко улыбнулась. Кажется, сегодня был не ее день.

– Мое имя Патриция. Я прибыла на Сан-Антонио этим… почти утром.

– Вы здесь, чтобы взять авто? – Женщина пригубила кофе. Его запах заполонил всю небольшую прихожую. Патти осмотрелась: жалкий уголок был отдан под прием гостей, а все остальное пространство заняли блестящие от масла инструменты и запчасти. Впереди, в зале, на постаменте, поднятом до уровня глаз, стоял роскошный красный «Кайзер».

– Мой спутник сейчас тестирует одну из моделей.

– Ваш… спутник? – Женщина быстро бросила взгляд на руки Патти. Обручальное кольцо. Патти мгновенно залилась краской.

– Это не то, что вы подумали!

– Несомненно, – странно, но незнакомка наконец-то улыбнулась. – Мое имя Консуэло. Меня все здесь знают. И несмотря на это, мне вручили эту колымагу вместо нормального автомобиля.

Она указала на постамент. Патти многозначительно кивнула:

– Значит, оформлять аренду вы не советуете?

– Если в ваши планы не входит погрязнуть в судебных разбирательствах, а в кармане – нет хорошего адвоката, бегите отсюда.

Они обе замолчали, а после прыснули со смеху. Консуэло быстро вернула себе возмущенный вид.

– Если хотите, мы вас подбро…

Речь Патти оборвал визг колес. Роберт, судя по всему, не удержался от того, чтобы испытать автомобиль на местной трассе. Консуэло показательно вздохнула.

– Благодарю за предложение, но я так безбожно опаздываю, что надеюсь получить хотя бы моральное удовлетворение от откручивания дурацкой мастерской башки.

– А куда вы опаздываете?

– На работу, естественно. Я должна быть в «Энкоре» к шести часам.

– Неужели такая роскошная леди (Консуэло усмехнулась) вынуждена работать, а не отдыхать?

– Приходите в «Энкор» и все увидите. А теперь, пожалуй, я подготовлюсь к будущей автомобильной экзекуции.

– Удачи с этим, – улыбнулась Патти и выскочила наружу, прямо к подъезжающему Роберту.

Они немного покружили по местным дорогам, сверяясь с картой в буклете. На востоке располагалась наиболее обжитая часть острова; чем южнее и западнее уходила дорога, тем больше места отвоевывал лес. Это были искусственные посадки, об этом говорило четко выверенное расстояние между стволами. Здесь почти отсутствовали кустарники, и все же в рощах существовали свои проторенные тропки.

Роберт остановил автомобиль у широкой красочной площадки, представлявшей собой целую улицу блестящих новеньких витрин.

– Пойми меня правильно, – начал он, и Патти подозревающе прищурилась, – тебе нужна одежда правильного уровня.

– Правильного уровня? Это что-то вроде «ниже колена»?

Роберт усмехнулся:

– Боюсь, что в казино, да и на всем острове работает принцип «чем более вызывающее, тем более подходящее», но я не об этом. Дорогой Уинстон сделал нам огромное одолжение тем, что подарил тебе достойное платье. Однако одного недостаточно.

– Я не понимаю.

– Патти. – Роберт повернулся к ней и понизил голос. – Мы находимся в месте, где презентация имеет крайне важное значение. Она придает твоей фигуре веса или, наоборот, уничтожает ее. Я просто не могу позволить тебе ходить в самом обычном платье – тебя будут принимать за обслуживающий персонал.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть обслуживающим персоналом.

– Тем не менее шпионские игры требуют от нас быть людьми высшего света. По крайней мере, на сегодняшний день.

Патти сморщила нос. Ну не любила она эти дурацкие вычурные одежды, словно с театральных подмостков, – они воровали движения, тело изнывало в них.

Роберт вышел из автомобиля и закурил. Рекламные вывески, располагавшиеся на верхних уголках крошечных кирпичных домиков, дарили чарующее разнообразие предложений. Патти выбралась наружу и, не говоря Роберту ни слова – даже не глядя на него, – побрела вдоль этой занятной «торговой улочки».

Она остановилась у домика, на который Роберт мог бы указать сразу же: он был ярким, но маленьким даже в сравнении с остальными. На какую-то пару минут его захватила эта мысль: он и Патти общались не так уж часто, если быть честным, и все же что он, что она знали вкусы друг друга и могли без затруднения предсказать выбор.

Роберт покачал головой и выбросил окурок в походную пепельницу. Он посмотрел на кабриолет. Его следовало проверить на жучки слежения, но кроме того… Он мог его усовершенствовать.

Когда Патти вышла из магазинчика, Роберт вынырнул из мыслей и выступил ей навстречу.

– Как прошло?

– Лучше, чем я думала. – Она сунула ему пару свертков и приоткрыла один. Роберт оценивающе оглядел простенькое, но элегантное платье в осенних мотивах и показал большой палец. А у леди, что владеет этим местом, есть вкус!

Когда они двинулись на юг по широкой двухполосной дороге, стрелка часов склонилась к четверти шестого. Неловкое молчание царило в салоне не больше двух минут и исчезло в тот момент, когда Патти повернула голову к окну.

За сменяющими друг друга рукотворными рощицами следовали укромные уголки – зоны отдыха с беседками, зонтами от солнца, даже шалашами. Пыль клубилась на поворотах, блестели на палящем солнце дорожные указатели. У тропинок прогулочных зон, которые порой показывались из-за деревьев, Патти заметила такие же металлические столбики, как те, что были на корабле. Она опустила взгляд.

– Как думаешь, с Бобби все в порядке?

Роберт неопределенно повел плечами:

– Лучше, чем если бы он не попал в руки врачей.

– Да… Понимаю. – Она украдкой посмотрела на него. Он был тем же, что и всегда, когда садился за руль: поза лихача, взгляд шахматиста. – И все же…

– Думаю, сегодня к нему не пускают, так что пока займемся казино – наверняка все гости будут там. Но можем попробовать завтра утром. Уверен, он будет рад видеть дружеское лицо.

Патти чуть улыбнулась.

– Это… было бы… в общем, спасибо.

Роберт заехал в гостиницу за Феодором и Ронни. Уже отъехав от нее, завернул на засыпанную гравием стоянку. Удивительно, как много автомобилей могло поместиться в столь тесном закутке. Первым, что увидела Патти, был мощный высоченный фонтан: в прожилках белого камня залег мох; вода журчала, и струилась, и порой – била, разбрасывая брызги. Следом за ними из машины вышли Ронни и Феодор.

Дорожка вокруг фонтана и дальше, ближе к зданию, была выложена цветной плиткой. Патти никогда не доводилось встречаться с подобным. Она с интересом наблюдала, как полз узор – от стыка к стыку. Завораживающе.

Роберт поправил костюм. «Энкор» уже заждался.

Казино представляло собой одноэтажное здание о пяти угла, с каждой грани к нему примыкало менее высокое помещение с полукруглыми окнами. От одних слышались голоса, от других – стук шаров и звон бокалов. В центре этой небольшой «паутины» высилась башня с прозрачными стенами. Две подъемные платформы курсировали внутри, то теряясь за камнем, то вновь являясь сквозь чистейшее стекло. На самом верху башни было несколько этажей; по крайней мере, там точно были балконы.

Роберт прошел вперед и открыл для Патти дверь.

В большом красном вестибюле их встретил крупье.

– Добро пожаловать в «Энкор». Могу помочь вам чем-то, прежде чем вы попадете в зал?

– Нам обещали некие фишки…

– О, все верно. Одну минуточку. – Мужчина обогнул стойку и выложил на стол узкие коробки из спрессованной древесной стружки. Из большого аппарата, напоминающий кассовый, он высыпал горсть фишек, а после тщательно пересчитал.

– Желаете забрать сразу все? – Он улыбнулся.

– Пожалуй, что так. Патти?

– Да, думаю, это разумно.

– На всякий случай предупреждаю – ваши фишки собираются при выставлении ставок. Они остаются в банке, и после вы можете забрать свой выигрыш у меня.

– И наши имена…

– Известны мне и любому другому замещающему персоналу.

– Благодарю. – Роберт быстро взглянул на вышитые на жилетке буквы. – Джеймс.

– Приятного вечера. – Джеймс с улыбкой склонил голову.

Роберт и Патти прошли вперед по глубокому пушистому ковру, вдоль стен тянулись золотистые поручни. Они не успели даже обменяться парой слов, как перед ними с шелестом распахнулись витражные двери.

В казино было многолюдно, на стойке при входе предлагались фрукты и алкоголь. Их подносили из дальней, уходящей за сцену двери. В центре шеренгой устроились игральные столы, по краям же – обеденные столики на двоих-четверых гостей. Официанты и официантки, усыпанные золотыми блестками, сновали туда-сюда с тяжелыми подносами. Сцена, обрамленная бордовым занавесом, пустовала.

Роберт огляделся. В толпе он выхватил глазами одного человека – это был солидный мужчина у столика сбоку. В волнистых волосах залегла проседь, а кожа была гораздо темнее, чем у любого, кого можно было свободно встретить на территории континента.

– Добрый вечер. Могу я присесть к вам? – Роберт подхватил стакан с подноса проходящего официанта.

Мужчина выразительно взглянул на соседний столик, который уже занимали Патти, Ронни и Феодор, и улыбнулся.

– Конечно. Думаю, ваши спутники тоже могут присоединиться. Нет смысла занимать разные столы. Вы…

– Роберт Вельт. Мы прибыли сюда утренним поездом. – Он развернулся, чтобы махнуть Феодору.

– И наделали много шума. Мое имя Франклин Каллиома. Не уверен, известно ли оно вам.

Брови Роберта дрогнули.

– Я видел его в газете.

– В таком случае, полагаю, у вас вопросы профессионального характера? – Франклин понаблюдал за тем, как компания Роберта захватывает его стол, а после плеснул немного бренди в его стакан и – в свой кофе.

– Признаться, мне хотелось бы поговорить с человеком… – Роберт замолчал, задумываясь, как бы лучше выразиться. То слово, которое хотело вылететь из его рта, было, бесспорно, бестактным. Франклин терпеливо смотрел на него с видом всепонимающей тысячелетней души. – Вы выглядите довольно необычно.

– К большому сожалению, тайна моего рождения скрыта даже от меня. Я вырос в Керети, но позже уехал в Маунт-Церру вместе с отцом. Так что иноземец я не больше, чем вы.

– Благодарю за ответ. – Роберт не спеша пригубил из стакана. – И за понимание. Догадываюсь, что этот вопрос вам частенько приходилось слышать.

– Что есть то есть. Быть может, вы расскажете мне о себе? Фамилия Вельт сейчас у всех на слуху, но я, признаться, не знаю ничего сверх написанного на рекламных проспектах.

– «Вельт’н’Вольт» занимается изобретениями, – начал Роберт.

– Только это мне и известно.

– В числе прочего мы занимаемся интеграцией магических частиц в передовые разработки. В частности, в сфере наших интересов лежит протезирование, а также разработка генераторов нового образца, например.

– Что насчет автомобилей?

– Их мы не производим.

– Странно – с вашими-то амбициями.

– Сейчас «Вельт’н’Вольт» входит в состав Института Магического Прогресса, так что чисто механические идеи отошли на второй план.

– Вот как. А вот о них я слышал больше. Насколько я знаю, там магические эксперименты в чести.

– Вопрос использования магии в первую очередь этический – по крайней мере, среди наших друзей из прессы. – Роберт с улыбкой обратил внимание на Патти, и, когда Франклин перевел на нее взгляд, она приветственно взмахнула. – Меня же больше заботит другое.

– Мне без шуток очень интересно, что вас заботит, мистер Вельт.

– Влияют ли магические интеграции на носителя?

– Я ничего не понимаю в изобретениях.

– Но вы разбираетесь в вопросах влияния магии на работу мозга.

Франклин откинулся на спинку стула.

– Поймали. Подобные эксперименты я действительно проводил. К большому сожалению, психология немного отличается от известных вам наук.

– Это значит, что результаты недостоверны?

– Это значит, что результаты многообразны. Помимо непосредственно магии, на работу мозга влияет множество различных факторов, в том числе и сам обладатель мозга. Отсюда следует такой вывод: влияние магических интеграций на носителя будет зависеть не только от его физиологических данных, но и от психологических склонностей, детских травм и многого другого.

– И для кого же магия фатальна?

– Для тех же, полагаю, для кого фатально все остальное. – Франклин посмотрел перед собой и медленно отпил из чашки.

Роберт проследил за его взглядом: за столиком в центре зала сидело несколько приятных джентльменов. Их сопровождали дамы. Все они расположились полукругом за столом для покера и лениво раскидывали карты. Брови Роберта дрогнули, когда он заметил на руках одного из мужчин – большого и крепкого – массивные наручники.

– Вы знаете, кто это?

– Предпочитаю, когда меня используют как собеседника, а не как справочник. – Франклин улыбнулся. – Однако скажу вам, что с ним стоит познакомиться. Хотя бы для более успешного понимания здешних правил.

– Благодарю. – Роберт пожал Франклину руку и поднялся. Остальные вскочили следом, но Франклин остановил движением руки Феодора. Роберт направился к покерному столу.

Оглядевшись, Патти с удивлением обнаружила Эймса – он склонился над дальним столиком вместе с какой-то светловолосой леди. Она была как будто отстраненная. Патти не могла разглядеть ее лица. Зато – она могла разглядеть несущуюся мимо, как фурия, Консуэло. На ней было то же платье – и что-то подсказывало Патти, что это нехорошо, – а лицо изображало самую презрительную гримасу из всех возможных. Поразмыслив, Патти решила не беспокоить их.

Роберт сел за стол прямо напротив здоровяка в наручниках. За его спиной стояла совсем молодая девушка в типичном облачении счетовода: узкий черный костюм, застегнутая на все пуговицы блуза. Патти встала за плечом Роберта и поймала ее взгляд. Он был потерянным. Патти подумала: как и мы все.

– Добрый вечер, господа. – Роберт сложил руки на столе. Здоровяк сидел прямо, у него были всклокоченные волосы, а рубашка натягивалась до треска, стоило тому хоть немного напрячься. На носу – цветные очки в круглой оправе.

– Узнаем, какой он добрый, когда будет шесть, – сказал здоровяк. – Лавиния, сколько там осталось?

– Пятнадцать минут, мистер Мортенсен. – Девушка, стоявшая за его плечом, склонилась к уху.

– Думаю, мы можем скрасить ожидание приятной игрой, – проговорил другой джентльмен. Роберт посмотрел на него: черно-красный жилет, светлые, пшеничного цвета волосы, уложенные назад… Ничего необычного, кроме того, что у него было лицо Лесли, управляющего «Роял-Робби». Роберт даже немного завис, разглядывая его.

– Простите… у вас случайно нет брата?

– Приятно видеть здесь достойных джентльменов Лэнсборо, мистер Вельт. – Джентльмен улыбнулся, приопустив веки. – Особенно тех, кого высоко ценит Лесли. Мое имя Беверли, как памятник чувству юмора наших родителей.

– Приятно познакомиться лично. – Он протянул Беверли руку. Тот слабо пожал ее.

– Лично? Значит, малыш Лесли что-то говорил обо мне?

– Что-то припоминаю… Он проявляет недюжинное рвение в обсуждении рабочих вопросов, но в остальном…

– О, это на него похоже. – Беверли вздохнул с какой-то неуместной нежностью.

– Раздавай. – Мистер Мортенсен нетерпеливо пнул ножку стола.

– У вас замечательные очки. Превосходно оттеняют украшения на руках. – Роберт улыбнулся.

– Юмористам место на сцене, – процедил тот в ответ. – Хотя, знаешь, тебе тоже идет один глаз.

Патти с ужасом смотрела за тем, как мужчины обмениваются колкостями под видом светской беседы. В ее кругу мужчины вели себя иначе: они обрушивали свое недовольство друг на друга градом кулаков. В ее мире все было проще и понятнее. Да и что там – искреннее.

– Думаю, уместно будет поставить двадцать.

– Двадцать? Говоришь как ссыкунишка. – На Роберта глядела пара блестящих глаз. – Сто, иначе я даже зад не стану поднимать.

– Я не собираюсь платить за твой зад.

– Джентльмены, – вмешался Беверли с этой его раздражающей улыбочкой. – Думаю, компромиссные семьдесят пять устроят всех. Повысим на втором круге. Идет?

Мистер Мортенсен закатил глаза. Роберт фыркнул в стакан.

– Раздавай.

Низкий женский голос затянул лиричную песню. Карты с легким шорохом опустились на стол. Первая партия прошла так легко, что Роберт и не заметил. Стрелки часов безжалостно подбирались к шести вечера.

– А можно спеть что-нибудь не такое унылое? Мы вроде не на похоронах! – проорал мистер Мортенсен, и перед ним мгновенно приземлился стеклянный стакан, обдав его градом осколков и брызг. Роберт посмотрел на сцену. Разъяренная и прекрасная, Консуэло убрала прядь волос за ухо и, глубоко вдохнув, пощелкала пальцами. Заиграл джаз.

Едва секундная стрелка совершила последний оборот и взглянула точно вверх, как к «мистеру Джеббу Мортенсену» подошел работник с ключом. Роберт с любопытством наблюдал, как его освобождают от оков; сами наручники интересовали его больше, чем довольная глыба их обладателя.

– Ну вот теперь поиграем, – сказал Джебб, растирая запястья.

Расположившийся в центре стола крупье похлопал в ладоши. Звук вышел глухим из-за перчаток, но люди тем не менее повернулись к нему. Некоторые двинулись к столу, чтобы занять пустующие места. Роберт поднял стакан, и официант плеснул в него еще бренди.

Он сидел во главе стола. По левую руку, через место, сел Беверли, со скучающим видом вертящий в руках перьевую ручку. Рядом с ним расположилась Патти, а прямо напротив нее – Джебб. Роберт мигнул Патти и скосил глаза вбок. Она чуть нахмурилась, но перестала озираться по сторонам. Напротив Роберта расположился Франклин, он снял пиджак и деловито поправил манжеты. Сложил руки в замок.

– Напоминаю правила, – равнодушно проговорил крупье. – Играем по три раунда. Пасующий теряет свою ставку. Если играете в «эсценарии» впервые, в отделении стола есть перечень схем. Разрешен мухлеж в любом формате, а также использование магии и механизмов.

– Что? – Роберт вскинул брови.

– Поехали. – Джебб склонился и оскалил зубы.

Движения крупье изменились. Он точно заведенный тасовал карты и сдавал их по одной, отправляя в полет по бархатному столу. Едва Джебб заглянул в свою раздачу, как улыбка на его лице стала неуместно широкой. Роберт провел пальцами по кромке карт и резким движением отделил две из четырех. Это были красные тузы; прочие были младше, и, видимо, Роберт собирался отчаянно блефовать.

Некий джентльмен с золотым значком на груди опустил свои карты на стол.

– Пас.

– И я, – проговорил Франклин. Он легко подбросил карты, и крупье тут же убрал их в низ колоды.

– А я в деле. Сотня с меня.

– И с меня! – Патти неуверенно подняла руку. Хотя она сидела напротив Джебба, взгляд ее не был направлен на него – она следила за Лавинией, стоящей за его спиной. Как бы хорошо он ни обманывал присутствующих, каким бы непроницательным ни был – именно поведение помощницы выдало для Патти положение без слов.

– Я в игре, – сказал Роберт. Он опустил одну карту на стол. Крупье не глядя поменял ее, и Роберт закусил губу. Король треф. Что ж, кажется, удача вернулась в его руки.

– В игре, – улыбнулся Беверли. Однако карты менять не стал. Патти напряженно наблюдала за всеми. Можно было использовать магию, так? Так почему же никто…

– Вскрываем первый раунд, – объявил крупье.

Все выложили по две карты. Роберт – два туза. Патти – даму и валета. Беверли – две десятки. Джебб – с драматической паузой – валетов. Ронни присвистнул. Он появился за спиной Патти так внезапно, что она едва не подпрыгнула.

Крупье раздал по дополнительной карте в закрытую. Настало время нового обмена.

Роберт опустил карту на стол. Его пальцы замерли над рубашкой новой. Глаза жадно смотрели на нее, если там, внизу, была картинка с дамой, то ему и блефовать не придется. Это отличная комбинация. «Свидание у рогатых врат». Его сердце желало ее. Оно ускорилось, и теперь с усилием билось о грудь, отдаваясь в висках. Джебб прищурился. Его движения стали кошачьими. Патти тяжело дышала. Всякий раз, когда кто-то обменивал карту на втором ходу, напряжение становилось все более ощутимым.

– Кажется, это не мой спорт, – буркнула Патти, когда получила двойку. «Ой ли?» – поинтересовался ее внутренний голос. Значит, магия разрешена, да?

Она выложила на стол даму и короля. Точнее, даму и двойку под видом короля. Ей не хватало всего одного туза, и можно было бы закончить комбинацию «Любование новой луной» – где дама и король были парой, валет – слугой, а еще одна дама злобной разлучницей. Не хватало лишь… луны.

Роберт медленно поднял карту. Он не позволил лицу дрогнуть, но глаза его заблестели. Это не была дама, но был король, так что теперь ему предстояло обменять его на даму.

Если, конечно, его соперники еще не забрали их всех.

– Повышаю, – сообщил Джебб и выложил на стол валета и десятку. Роберт знал эту комбинацию: «трое приятелей в кабаке». Не хватало восьмерки на роль бутылки – и это могло принести ему победу, если никто не вырвет ее из его рук.

– И я, – миролюбиво проговорил Беверли, выкладывая две двойки. Это было куда опаснее. Джебб чертыхнулся, а Роберт усмехнулся. «Проливной дождь»? Серьезно? Беверли шел по столь же тонкому льду, по какому и сам Роберт – только ему нужна была не дама, а третья одинаковая карта.

– Собираешься играть по-крупному? – спросил он, и Беверли поднес карту к лицу.

– Как думаешь, это будет двойка или десятка?

– Я думаю, что достать последнюю десятку будет ой как сложно.

– Увидим. – Он откинулся на спинку и протянул крупье карту. Тот сразу же сменил ее.

Патти была в замешательстве. Стоило ли ей передумать и собрать что-то другое? Ей досталась такая удачная карта, но… она ведь уже начала свою маленькую ложь. Что же ей делать?

Стоящий за плечом Ронни выглядел несчастно. Не то путался, не то заметил что-то не то. Но в их среде не принято было замечать что-то, кроме того, что следовало замечать. Так что он молчал, а она мучительно размышляла над комбинациями.

– Ну что, Вельт? – Джебб приподнял одну бровь. – На счет три?

– С чего бы? Давай сам.

– Ну тогда готовься к полному разгрому!

Джебб выложил на стол восьмерку. У Роберта сперло дыхание. Он перевел взгляд на карту, зажатую в левой руке. Только-только смененную. Он еще не видел ее – не видел, потому что адреналин кружил ему голову, как вино.

Он вдруг заметил Феодора неподалеку. Тот перетаптывался с ноги на ногу, будто ожидал чего-то. Роберт кивнул ему, и тот улыбнулся, махнув рукой.

Роберт посмотрел на ладонь, прячущую карту. Со средним результатом выбыл Беверли – заработок фишек в сто, не больше. Выложила свою комбинацию Патти. Все смотрели на него, а он смотрел на угловатый узор на рубашке и не мог проронить ни звука.

Хватит. Нечего циклиться на этом. Победа – это то, к чему мы все стремимся, но то, что на самом деле не стоит чрезмерного внимания. Роберт закрыл глаза и перевернул карту, укладывая ее на стол.

В воздухе повисла тишина. Он слышал шелест бумаги – это Патти сравнивала показатели со схемой. Слышал тяжелое дыхание Джебба – и ощущал запах маринованного редиса от него же. Свет медленно проникал под его ресницы. Он открыл глаза.

Со стола на него смотрела дама червей. Ария Консуэло заполнила зал; ее голос, отражаясь от стен, будто едва заметно дрожал. Динамики жарили сцену.

– Черт, – усмехнулся Беверли. – А вы не промах, мистер Вельт.

Феодор пробрался к Роберту, пока в игре наступила пауза.

– Мистер Вельт, я…

– Что-то случилось?

– Ее голос. Вы слышите?

Лицо Джебба побагровело. Он медленно втянул воздух носом, и… и затем произошло что-то, что Роберт осознал не сразу. Джебб будто чихнул, и карты, которые покоились перед Робертом, вдруг взмыли в воздух, разлетаясь в разные стороны. Этот звук заставил одежду Роберта затрепетать, будто под натиском порывистого ветра.

Это абсолютно точно была магия.

Феодор тут же исчез из фокуса его внимания. «Ну уж нет», – решил Роберт и перебрал пальцами в воздухе, как по клавишам рояля. Карты зависли, а после торопливо вернулись на свои места. В отличие от восьмерки Джебба, которая, двинувшись вправо, выбила карту из комбинации другого игрока. Карты спутались. Крупье посмотрел на часы.

– Иди ты к черту, Вельт! – взревел Джебб, и под его бушующим телом задрожал пол. Роберт вдруг понял, зачем на него надевали наручники. Удержать такого человека было непросто.

Патти заметила краем глаза – что-то блестящее сверкнуло у входных дверей. Джебб, встав, почти полностью закрыл ей обзор, и потому ей не удалось понять сразу.

Не раньше, чем прогремел выстрел.

Роберт мгновенно вскочил на ноги. Крупье удалось выбраться, прежде чем стол перевернули. Роберт бросился левее, Джебб занял такую же позицию справа. Первые неуверенные шепотки превратились в гул. Ронни стащил Патти со стула, с противоположного бока к нему прижалась Лавиния. Она держалась молодцом, пока не раздался второй выстрел. Ее глаза увлажнились.

– Займись бедной девушкой, Ронни, – скомандовала Патти, а сама высунулась из-за стола. Что? Да это ж Бруно!

– Эй, Брун… – закричала было она, и тут нечто дернуло ее вниз. Она поймала суровый взгляд Роберта, который прижал палец к губам. Что ж, может быть, сейчас действительно было не самое подходящее время. Она развернулась и прислонилась спиной к столешнице. Удастся ли ей понять, куда он стрелял?

Она мысленно начертила угол. Уж что-что, а бумажные дела всегда удавались ей лучше всего. Она вывела прямую и повела линию мимо, чтобы затем остановить траекторию полета пули там, где она… видела Эймса. Неужели в него?

Тяжелые шаги Бруно отозвались эхом в затихшем зале. От звука проворачивающегося барабана у Патти побежали мурашки.

– Ковбой! – Роберт чертыхнулся, когда увидел, как Джебб выступает в центр зала. Бруно не обратил на него никакого внимания.

Опрометчиво.

Джеббу понадобилась секунда, чтобы наполнить легкие, и потом – Роберту показалось, будто зал взлетел на воздух. Вибрацией, шедшей от голоса Джебба, разметало столы. Некоторые из них затрещали, ломаясь. Бутылки разлетелись о кафельную плитку, осколки посуды попадали тут и там. Роберт без удивления подумал, что Джебб не продержался и часа, чтобы не уничтожить казино.

Бруно снесло звуковой волной. Поднявшись, он бросился вбок и, перемахнув через стойку, ринулся вдоль нее. Патти кинула быстрый взгляд на покрасневшего Ронни, к которому прижалась плачущая Лавиния, и рванула наперерез. Она еще не знала, что будет делать. Ею управляли инстинкты, о, их она не всегда истолковывала правильно.

Роберт не сразу заметил, как оборвалась музыка. Он выскочил следом за Джеббом, не сводя взгляда с корзинки фруктов. Бам! В корзинку опустился пистолет, а в руке замешкавшегося Бруно оказался банан.

– Да какого… Отвалите уже! – возмущенно рыкнул тот, озадаченно глядя на банан в руке. Он тут же отбросил его и попытался прорваться через батарею столиков, брошенных гостями, на ходу доставая еще один револьвер. Патти притаилась под столешницей. Там, где раньше она видела Эймса, была пустота, и теперь Патти не знала, что и думать. Как бы то ни было, если Бруно пришел за ним, то она будет его защищать.

Роберт и Джебб сорвались с места синхронно.

Бруно не успел вытянуть руку, как поток вибрации снес его с дороги, вжимая в стену. Патти запоздало повернулась туда, куда он так стремился. А что, если он хочет убить не Эймса? Что, если в его действиях на самом деле есть какой-то… смысл?

Дверь в противоположном конце зала болталась на петлях, открывая вид на участок кухни. Внутри продолжалось движение. Странно. Если кто-то пробежал там, неужели никого не побеспокоили?

Бруно издал гортанный рык, как дикий зверь. Патти видела его глаза – такие же, как тогда, в поезде, когда он ловил Кирана. Глаза охотника. Роберт и Джебб синхронно навалились на него. Все трое сползли на пол, и началась возня. Патти поднялась на ноги.

– Все под контролем! – Она вскинула руки. – Вам ничего не угрожает! Преступник схвачен!

Связанный собственным пончо Бруно сплюнул на пол.

– Преступник ушел. Благодаря вам. Какого хрена вы вообще делаете?

– Ты идиот? – Роберт дернул его за загривок, заставляя подняться на ноги, а после толкнул на стул. Тот плюхнулся со звоном. – Почему ты решил стрелять в полном зале людей?

– Я хороший стрелок.

– То-то двух выстрелов не хватило, – фыркнул Джебб, скрестив руки на груди.

Бруно опасно прищурился:

– Как бы то ни было, теперь она ушла и вскроет глотку какому-нибудь парнишке из западного Эссекса. Надеюсь, вы довольны.

Патти вскинула брови:

– О ком это ты?

Бруно начал дергаться, пытаясь достать подбородком до груди. Патти и Роберт переглянулись, и второй потянулся, чтобы вытащить из-под пончо какой-то лист. Это оказался плакат о розыске на сумму в пятьдесят тысяч квотеров. Роберт присвистнул.

На изображении красовалась молодая девушка со смазанным лицом; черные волосы струились по плечам. Ничего особенного. Никаких особых примет или вроде того.

Патти огляделась. Никого похожего в зале не было. Зато она заметила Ронни, все еще красного по уши, поддерживающего всхлипывающую Лавинию. Они оба неторопливо приближались.

– И что это такое? – спросил Роберт.

– Никогда разыскных не видел? Это гарант получения пятидесяти тысяч, если принести голову этой ненормальной.

– А чем она известна? – Роберт, казалось, потерял интерес. Он перевел взгляд на сцену, где вновь появилась Консуэло, а после – чуть правее. Из подсобного помещения выходил Феодор.

– Она вскрыла пару десятков ни в чем не повинных людей.

– Все в чем-то виновны, – меланхолично заметил Джебб. Он уже держал в руках стакан.

– Но не все заслужили стать праздничной индюшкой, вскрытой от шеи до паха.

В воображении Патти появилось мертвое тело, под завязку забитое печеными яблоками. Брр! И откуда только такие сравнения?

– Значит, ты пытался поймать преступницу? Это достойное дело, Бруно, – Патти присела рядом и положила руку ему на плечо, – но открывать огонь в помещении неразумно.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Глянь, ее даже живой не ищут. По ней надо открывать огонь не раздумывая.

– Короче, так. – Роберт развернул стул и сел, сложив руки на спинке. – Ты больше не стреляешь в толпе людей. Иначе пистолетики свои будешь собирать по морскому дну. Понял? (Бруно поколебался и уныло кивнул.) Взамен мы поможем тебе ее поймать. Поверь, мы ничуть не хуже пуль, только не попадаем по случайным прохожим. Идет?

– Идет. – Бруно совсем сник.

– Получается, она сбежала… – Патти обернулась. – Через кухню, верно?

Бруно не ответил.

Джебб допил свой стакан, когда подошла Лавиния. Она тотчас же смахнула слезы и поправила блузу. Ронни плюхнулся на стул и уронил голову на руки. Патти умиленно вздохнула. Ах, когда-то и она была такой молодой! Хотя… кхм. Вот уж о чем лучше не вспоминать.

На полшага позади Ронни остановился Феодор. Роберт тотчас же поднялся, чтобы подойти к нему.

– Ты в порядке?

– В полном. У меня есть кое-какие новости.

– О чем ты?

Феодор взял Роберта за локоть и отвел чуть в сторону.

– Пока этот человек стрелял, я пробрался за сцену… – Глаза Роберта полезли на лоб. От него как-то укрылся тот факт, что он воспитывал сорвиголову. – И поговорил с певицей. Хотел удостовериться, что мне не показалась та двойственность голоса. Так вот… без микрофона ее голос оказался обычным.

– Значит, причина в неисправной технике.

– Или в каком-то влиянии на технику, мистер Вельт. – Роберт с удивлением подметил, как горят глаза Феодора, когда он строит все эти магические теории. Он перевел взгляд на сцену, где среди копошащихся музыкантов стояла Консуэло.

– Подожди здесь. – Роберт двинулся в переднюю часть зала.

Консуэло бросила на него быстрый взгляд, когда он пересек танцевальную линию. Роберт едва заметно повел пальцами, и лежащий на столике микрофон покатился к краю. О, ему превосходно удалось сыграть роль «так удачно поймавшего падающую вещь». Быстрый осмотр показал, что микрофон в полном порядке.

– Хотел выразить восхищение талантом.

– Благодарю, – холодно ответила она, однако в глазах горел нехороший огонек.

Роберт протянул ей микрофон:

– Вы обронили.

В тот момент, когда она коснулась микрофона, он ощутил, как по руке, к которой был прикреплен протез, пробежал легкий ток. Кожу закололо. Она забрала микрофон и без лишних слов удалилась. Роберт остался стоять на месте, погруженный в размышления. Отсюда кухня просматривалась лучше. Хмыкнув, он развернулся и быстро вернулся к остальным.

– Я гляну снаружи. – Он указал большим пальцем в сторону сцены. – Вдруг остались следы.

Патти кивнула.

– А ты, наверное… развяжи его, если он обещает больше не размахивать пушками.

– Он обещает, – ответила Патти.

Роберт задержался в холле, прежде чем выйти на свежий воздух. Крупье Джеймс посмотрел на него со всем вниманием.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Неужели не будет предпринято никаких действий?

– Простите, я вас не понимаю.

– В зале казино только что стреляли.

Джеймс неловко улыбнулся:

– И?

– Что «и»? Я хочу пожаловаться кому-то из старших. Кто здесь всем заведует?

– Господин Страшила, мистер Вельт.

– Что насчет кого-нибудь выше?

Джеймс замялся.

– Не думаю, что в этом есть необходимость. – Роберт развернулся и увидел Франклина, надевающего пиджак. – Пойдемте, поговорим снаружи.

У крыльца невесомо пахло циннией. Роберт сжал губами сигаретный фильтр и чиркнул колесиком-кресалом. Дым от тлеющего табака устремился в звездное небо. Франклин разогнал его рукой.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, но думаю, мое предложение вас заинтересует. – Он вытащил из нагрудного кармана прямоугольник из плотного картона – визитку – и быстро начеркал на ней дорогой шариковой ручкой. Затем протянул Роберту. – Приходите завтра в десять тридцать утра. Мы занимаем одну и ту же беседку в парке. У вас будет возможность поговорить с мистером Флэнагганом без лишних ушей.

– Думаете, это чем-то поможет?

– Думаю, это кое-что прояснит.

Роберт многозначительно кивнул:

– Я приду. Спасибо.

Франклин коснулся полы котелка на голове и неторопливо пошел вперед. Роберт сунул визитку в нагрудный карман и стряхнул пепел под ноги.

Он обошел здание с северной стороны. Невысокие фонари освещали насыпную тропинку. По всему периметру у окон росли цветы. Чувствовалось, что здешний «Луи» по-настоящему старался. Роберт прошел вдоль стены и прислушался. Из приоткрытой форточки струился запах соленой говядины с брусникой. Слышалось шипение мясного сока на раскаленной сковороде. Роберт осторожно пробрался через клумбу там, где цветы были примяты. Бинго! Он достал блокнот, чтобы зарисовать след и снять мерки.

Из увиденного можно было сделать вывод, что человек, в которого стрелял Бруно, выбрался здесь. Похоже, это действительно была женщина, и женщина довольно хрупкого телосложения – иная просто не пролезла бы в эту форточку. Да и размер босой ноги… четвертый[3] или около того – едва ли был мужским.

Роберт выбрался, стараясь не испортить цветы, и двинулся прямо. За прогулочной зоной, освещенной фонарями, начиналась темная полоса насадной рощи. Он сделал пару шагов, но быстро понял, что в этом мало смысла – без света далеко ему не уйти.

Он вернулся назад и устало опустился на скамейку. Глубоко затянулся. Поднял взгляд на звезды. Лэнсборо, живущий по законам Церры, – быстрый, стремительный, разрастающийся, – светом душил это зрелище, но на Сейнт-Антонио он еще мог насладиться им. Это будоражило воображение – само предположение, что где-то далеко-далеко и их планета выглядела крошечной сияющей точкой на небосводе.

От размышлений его отвлек шорох. Из леса появилась женщина. Роберт подобрался, но быстро расслабился – это была блондинка. Кроме того, на ногах у нее красовались дорогие кожаные туфли.

Без лишних слов она подошла к нему и так же устало плюхнулась рядом. Он прикурил ей сигарету. Они провели в тишине пару минут. Роберт заговорил первым.

– Кажется, вам не мешало бы поспать.

Она усмехнулась. Морщинки собрались в уголках глаз. Даже под косметикой было видно, что по коже растеклись синяки. Они собирались у переносицы. Веки набухли и тяжело нависали над глазами. Она была привлекательной, ее красоту не портило даже подкрадывающееся истощение.

– Всем нам, – согласилась она. – А вам, кажется, нравится гулять по ночам.

– Только тогда, когда в этом нет необходимости.

Она улыбнулась. Он перевел взгляд на темную чащу, откуда она появилась.

– Ждете кого-то? – Она посмотрела на него.

– Думал, что да, но, похоже, нет. А вы?

– Преследовала преступника. Я… – Она пощелкала пальцами, осматриваясь, будто в поисках верного слова. Вдруг ее осенило. – Я коп!

– Вот как. Говорите как нездешняя.

– Это правда. Потому что я из Керети. Как и моя (она вздохнула) цель.

– Но акцента я не слышу.

Она вымученно посмотрела на него:

– Не знаю, имеете ли вы какое-либо отношение к лингвистике, но наши языки схожи в произношении ряда звуков. Согласных, в частности. А вот гласные у вас мягче.

Роберт усмехнулся:

– Полиции требуются знания в разных областях.

– Приятно, что вы понимаете. А вы…

– Гость острова. Возможно, моя компания не на слуху в вашей стране, но я представитель «Вельт’н’Вольт».

Она слушала, не перебивая.

– Мы занимаемся производством и адаптацией протезов, а также некоторых других приспособлений.

– Звучит солидно. Вы большой человек.

Она взглянула на часы. Было уже так поздно… Роберт замер, соображая. Неужели игра шла… четыре часа? Как такое возможно?

– Что ж, думаю, мне пора. Спасибо, что составили компанию.

– Не забудьте выспаться, – улыбнулся Роберт напоследок.

Он вернулся к друзьям, и после они выдвинулись назад, к отелю, чтобы затем каждый мог повалиться на чистые простыни и забыть обо всех тяготах этого дня.

Так он думал. Пока в его дверь не постучали.

– Кто? – У Роберта совершенно не было сил играть в угадайку. Пусть враг явит себя, он быстренько раскатает его магией по потолку и пойдет спать дальше.

– Это я, Роберт, – послышался голос Патти. – Мой домик ограбили.