Вагон, в который попали Роберт и Патти, был высоким и светлым, потолок расходился полукругом, несколько встроенных ламп освещали проход по правую руку ненавязчивым бежевым светом. Небольшой предбанник – столик и стул – ютился в углу по левую. Тут же был умывальник. Проводник зашел следом и протиснулся мимо них по богато расшитому ковру.

– Добрый вечер. Мое имя Оливер, я буду обслуживать ваш вагон. Вы можете обращаться ко мне по любым возникшим вопросам.

Это был высокий ладный мужчина с блестящими уложенными на одну сторону волосами. Его глаза казались полуприкрытыми, они оставались неподвижными при очень подвижном рте. Он коротко поклонился, приложив руку в перчатке к груди, и выудил из-за пазухи несколько листов бумаги.

– Мистер Вельт, ваше купе… – он сверился со списком, – фиолетовое. Под номером один. Прошу, проходите.

Роберт прошел вперед, к голове поезда. Оливер примерился и сдвинул дверь резким рывком. Феодор, тащивший два чемодана, проследовал за Робертом без особого энтузиазма.

Они попали в просторную комнату в сиреневых тонах. Прямо посередине располагалась обеденная зона с прикрученными к полу столиком и диваном, первый окружала пара дорогих дизайнерских кресел. Здесь было радио, а также индивидуальный умывальник и несколько ящиков, в том числе открытый книжный. По обе руки, за небольшими ширмами, встроенные в стены кровати с резным узором на царгах. Одно из широких толстых окон было открыто, и ветер трепал фиолетовые шторки.

– Если будут вопросы, обращайтесь. Я по больше части нахожусь в конце вагона. Далее миссис Кимри и мистер…

– Питерсон. – Патти вынырнула из-за спины Ронни. – Мы здесь.

– Прошу. – Оливер растянул губы и указал на второе купе.

Оно оказалось несравненно строже; фиолетовые тона в купе Роберта навевали легкое романтическое настроение, синяя же отделка в купе Патти… она испытала жгучее желание написать статью-другую. Боже! Она ведь не предупредила издательство, что ее не будет! Она повернулась к Ронни в немом крике, но тот ничего не понял. Что ж. Хотя бы супруга предупредили. Может, слухи как-то распространятся, и…

Роберт помог Феодору занести чемоданы в купе. Поезд незаметно тронулся. Патти не беспокоила его добрые пятнадцать минут (что было для нее радикально много), и у него было время привыкнуть к новой обстановке. На дрожащих блюдечках подали чай. Он вспомнил верную фляжку Миса, которая никогда не опустошалась: в ней всегда хранился старый добрый виски. Даже в те времена, когда зарплату он получал талонами. Пожалуй, прямо сейчас Роберт начал понимать, что нуждается в алкогольном допинге.

Спустя четверть часа Роберт и Патти встретились в коридоре вагона.

– Как думаешь, кто управляет поездом? Можно ли с ними поговорить?

Роберт потер подбородок. Опять она за свое. Патти так любила брать интервью у всех подряд, что даже разрыв в почти три года не положил конец этой пагубной привычке.

– Есть только один способ проверить, – ответил он, а после заглянул в свое купе, чтобы удостовериться, что с Феодором все в порядке. Тот махнул рукой, обещая присоединиться «как-нибудь потом».

Патти первая прошла вперед, ко второму вагону, чтобы после пройти в первый – туда, где машинист управлял поездом. Роберт не видел, но чувствовал, как она потирает руки от нетерпения. Удивляло только то, что она не пустилась в расследование сразу же, как попала на поезд. Ну, может быть, она, как любая женщина, порой нуждалась в паре минут для припудривания носика.

Патти решительно дернула дверь из третьего вагона, порыв ветра растрепал ее волосы и поиграл с подолом платья. Ронни следовал за ней по пятам. Лишь благодаря этому он сумел поймать ее на узком мосточке, соединяющем вагоны. Патти застонала; выступивший ей навстречу мужчина шел так стремительно, что врезался в нее. Ногу обожгло болью.

– Сэр! – возмущенно воскликнула она. Охнув, мужчина подался назад. Тогда она увидела его: несуразный, пухлый… скорее юноша, чем мужчина, он стоял, потупив взгляд, то и дело одергивая край устаревшего фасона рыболовных шорт. На шее висел фотоаппарат. В волосах царил беспорядок, и налетевший ветер делал ситуацию еще хуже.

– Пройдите назад. – Она фыркнула и подалась навстречу, и тогда тот, закивав, отступил.

– Да, миссис Кимри.

Когда они прошли во второй вагон, Патти сложила руки на груди и изогнула бровь.

– И откуда вы знаете мое имя, молодой человек?

Роберт бегло осмотрелся. Второй вагон был немного более… потрепанным, нежели третий. Лакированное дерево оказалось потертым, а стыки обоев чуть менее крепкими. Здесь также было два купе; стоявший в углу проводник не обращал на пассажиров никакого внимания.

– Мы… мы работали вместе! – Юноша залился румянцем.

– Правда? И кто же вы? – Патти уже не удивлялась тому, что везде встречала коллег.

Юноша огляделся и облизал губы. Выступивший из-за спины Патти Ронни смотрел на паренька не предвещающим ничего хорошего взглядом. На лбу растерянного бедолаги выступила испарина.

– Я Киран Боггерти. Корреспондент. Мы были…

– О! – Лицо Патти вдруг посветлело. – Вы штатный фотограф «Лэнсборовского вестника», я права?

Киран немного замялся:

– Не совсем так. Выезжаю по их делам, когда все штатные заняты.

– Что ж. Будем считать, что это недоразумение… Вы едете в этом вагоне? Один?

– Что? Нет, я… то есть я один в своем купе номер два, а рядом…

– Рядом кто?

Киран глубоко вздохнул и вновь указал глазами на проводника. Патти поймала его взгляд, и они, не сговариваясь, отступили дальше, к середине вагона.

– Я слышал, что он маг. Только не какой-то обычный маг – он нужен для того, чтобы мы вообще могли добраться до Сейнт-Антонио.

– Откуда вы знаете? – Патти потерла подбородок.

– Он заселился сразу после меня. Болтал с проводниками, будто они уже знакомы.

– Вот как. Спасибо за информацию, Киран. А вы… – Киран мученически изогнул брови. – Зачем едете на остров?

– О, я… – Он вновь огляделся. – Просто ради фотографий. Надеюсь на эксклюзивные кадры для моей личной коллекции.

– Ваша коллекция, должно быть, много значит для вас? – спросила Патти больше из вежливости, но Киран лишь сильнее стушевался. – Впрочем, нам уже пора. Можем встретиться за ланчем!

– Если вы… вы приглашаете. – Киран чуть улыбнулся, и Ронни поежился.

– Не приглашает, – бросил он.

Патти же, уже устремившись вперед, к машинисту, на ходу махнула рукой, оставляя Кирана копаться у своего купе. Она быстро добежала до двери, ведущей в первый вагон-локомотив, и… не смогла ее открыть. Роберт покачал головой. Ну, конечно. Как же иначе. Патти приблизилась к нему, чтобы шепотом обсудить дальнейший план.

– Нам стоит уточнить магическую специализацию человека из первого купе второго вагона, – сказал Роберт без всяких прелюдий. Патти пожала плечами, на ее лице еще лежала печать разочарования из-за ускользнувшей возможности провести интервью.

Ронни бегло осмотрел дверь. Спустя минуту развернулся и развел руками, Патти помрачнела еще сильнее. Роберт не знал, как относиться к этому неуемному любопытству. Патти стремилась охватить вниманием все, до чего могла дотянуться, и ее дотошность порой немало помогала делу. Увы, порой она же и мешала. Он помнил, как Патти отказывалась бежать из-под града пуль, пока не получит свою дражайшую улику, как она в одиночку шла на контакт с преступниками или представляющими опасность нездоровыми людьми. Она цеплялась за каждую кроху информации там, где Роберт ощущал необходимость действовать быстро. Его подход был куда менее въедливым, скорее более… прикладным.

Роберт прошел к первому купе второго вагона и постучал. Его ушей достигли звуки возни, которые, впрочем, прекратились довольно быстро. Прозвучало звонкое «войдите».

Молодой мужчина, сидевший у заваленного бумагами столика, был весь усыпан веснушками. Рыжие кудри, золотясь в закатном солнце, обрамляли его лицо, как лепестки подсолнуха. Он был одет в легкую походную одежду, какую носили многие заядлые путешественники. Роберт протянул ему правую руку, ту, что не была из-за давней трагичной случайности заменена протезом.

– Мое имя Роберт Вельт. – Когда он произнес это, мужчина многозначительно кивнул.

– Я Бобби. Бобби К. Дильк. К вашим услугам, мистер Вельт.

Роберт присел на стул напротив. Патти осталась стоять в двери купе, лишь приветливо помахав Бобби. Тот ответил ей.

Взгляд Роберта скользнул по бумагам. Его брови, поначалу слегка нахмуренные, вдруг поползли вверх. Бобби испытующе глядел на него.

– Это… – начал Роберт, но Бобби его перебил:

– Моя магистерская диссертация. Я изучаю влияние магии на различные специфические для мира объекты.

– Специфические, значит…

– Вроде «Кипящего озера» на юге Этель-Церры или монумента семистражия на западе Пуйонго. Моя дипломная работа была о влиянии на обычные объекты, но…

– Вы говорите об этом так просто? – Вельт нахмурился.

– Потому что я знаю, кто вы. Мне доводилось посещать Институт Магического Прогресса.

– Полагаю, с вашим научным руководителем? – Роберт повернул прошитые листы к себе. Бобби с улыбкой вздохнул.

– Мистер Галиотти человек довольно…

– Весьма спорная личность, – опередил Роберт.

– Однако у него недюжинные знания по вопросам магии, а еще смелые идеи.

– За которые он был изгнан из столичного университета. – Роберт покачал головой. – Впрочем, я здесь не за тем, чтобы читать вам нотации. Просто будьте с ним осторожны.

– Бесспорно. – Бобби улыбнулся.

Они немного помолчали.

– Хотите почитать?

Роберт, выдержав его взгляд, взял в руки диссертацию. Она не была закончена, кроме того, Роберт видел некоторые притянутые за уши теории и общую беспорядочность повествования, однако некоторые идеи… Что ж, научный интерес эта работа однозначно представляла. Роберт согласно кивнул и вернул Бобби работу.

– Скажите, Бобби, – подала голос Патти, – с какой целью вы едете на Сан-Антонио?

– Сейнт-Антонио, – поправил Ронни, и Патти нахмурилась.

Бобби откинулся на спинку стула. В его купе царили оранжевые тона, и они как нельзя лучше подходили его жизнерадостной натуре. Легкий ветерок трепал края бумаг, располагавшихся то тут, то там. Чемодан, лежавший на кровати с откинутой крышкой, был пуст.

– Я хочу проверить одну теорию, о которой не имею возможности распространяться. Но, смею вас заверить, вы сможете стать свидетелями этого опыта.

– Вы не гость острова, верно? – продолжил Роберт. – Вы работник.

– В каком-то смысле это так. Возможно, мне удастся проработать в «Заводных крыльях» какое-то время, если все пройдет удачно.

Роберт переглянулся с Патти. Бобби отпил немного чая.

– Благодарю за беседу. – Роберт поднялся и вновь протянул Бобби руку. Тот встал следом и обхватил ее двумя руками. – Буду ждать вашу диссертацию с нетерпением.

– Я пришлю копию в Институт Прогресса.

Роберт вышел из купе и закрыл дверь, и троица оказалась в полумраке коридора.

Они вернулись в свой третий вагон. Оливер оторвался от вечерней газеты, встретил их вежливой улыбкой и вновь погрузился в чтение. Роберт двинулся дальше, к четвертому вагону, а следом и остальные.

Их на мгновение ослепил яркий свет, множество маленьких блестящих хрусталиков переливались в люстрах, закрепленных под потолком; весь вагон тонул в зеленом цвете, и лишь белоснежные скатерти, укрывавшие маленькие столики, выбивались из общей картины. Присутствовала всего пара человек: у дальнего столика расположилась женщина в черном, чье лицо скрывала вуаль, а прямо напротив Роберт с удивлением обнаружил Феодора, склонившегося над альбомом.

По правую руку, за стойкой, стоял красивый молодой мужчина в фартуке. Он привычными, натренированными движениями натирал стакан, за его спиной разноцветной батареей толпились бутылки и сияли одна ярче другой.

– Добрый вечер. – Бармен подбросил стакан и тотчас же его поймал. – Чем могу служить?

Взгляд Роберта скользнул по его груди. На форменном жилете работника вагона-ресторана было вышито «Калеб».

– Добрый вечер, Калеб. – Когда Роберт произнес это, работник улыбнулся шире. – Информация о поезде была бы чудесным дополнением к ужину.

– Позвольте мне для начала предложить вам пару коктейлей. Или, если вам по душе новейшие технологии, – он указал рукой на огромную квадратную машину неизвестного назначения, – можете испытать наш кофейный аппарат. Говорят, он справляется даже лучше меня.

Роберт подошел к аппарату. Тот сиял парой лампочек, гладкая хромированная поверхность ловила блики от кружащихся люстр.

– Что-нибудь сладкое, пожалуйста, – попросила Патти, а после посмотрела на Ронни. – И пиво.

Ронни аж подпрыгнул на месте. Калеб смерил его придирчивым взглядом, но подал напитки к их столику под чек. Роберт присоединился к друзьям с чашкой действительно ароматного кофе. Феодор поднял рассеянный взгляд.

– Что рисуешь? – Роберт присел рядом, и Феодор подвинулся к нему ближе. Роберт с трудом мог бы сказать, когда его приемный сын стал таким… взрослым. Черты лица того четырнадцатилетнего мальчика, которого он встретил во время расследования, остались прежними, но… как-то возмужали. Теперь, приближаясь к совершеннолетию, он становился мужчиной, и эти изменения заставали Роберта врасплох.

Он взглянул на альбом. Это был пейзаж: высокие перистые облака, река и холмы, обгоняющие друг друга, поля, усеянные крошечными домиками. Феодор обещал стать превосходным исследователем магии или выдающимся детективом, однако не все его таланты лежали в одной профессиональной плоскости. Роберт удовлетворенно кивнул и сжал его плечо.

– Очень здорово.

Патти не сводила взгляда с закованной в черное женщины. Перед незнакомкой стояла чашка кофе из автомата, однако она ни разу к ней не притронулась. Нельзя было точно сказать, куда был направлен ее взгляд, однако лицо смотрело в сторону быстро проносящегося за окнами пейзажа.

– Остальные вагоны, должно быть, все пассажирские, – задумчиво проговорила Патти, что-то записывая в своем блокноте.

– Не совсем так, – улыбнулся Феодор. – Следующий, пятый вагон отдан под развлечения. Вроде клубного. Я даже видел там бильярдный стол. Последний, кажется, для персонала.

Роберт поднял взгляд.

– Хочешь проверить вагоны? – обратился он к Патти.

– Да. Сколько их всего, девять?

– Вроде восемь, – ответил Ронни.

– Пойдешь с нами? – Роберт повернулся к Феодору. Тот покачал головой.

Разделавшись с пирожными, они втроем двинулись дальше; Патти задержалась у столика «вдовы».

– Простите… здравствуйте. Мое имя Патти. А вы…

Женщина приложила ладонь, обтянутую перчаткой, ко рту.

Патти прижала руки к груди.

– Вы… вы не можете разговаривать, да? Почему?

Женщина подняла и вторую руку и сложила их крестом. Что ж, попытка не пытка. Патти коротко поклонилась и поспешила за остальными.

В подступающей темноте переходить мостики, соединяющие вагоны, было тревожно. Деревья мелькали сплошной темно-зеленой стеной, а холодный вечерний ветер шатал деревяшки под ногами. Роберт дернул очередную вагонную дверь на себя и столкнулся с направленным в лицо дулом револьвера.

– Добрый вечер. – Он изогнул брови.

Прямо напротив него стоял мужчина, на вид старше тридцати пяти лет. Блестящие русые волосы рассыпались по плечам. Лицо украшали аккуратные усы, а голову – шляпа. Все, что находилось ниже укороченного пончо, было заковано в металл.

– Какого хрена ты мешаешь нам разговаривать? – У чужака был хриплый голос, а глаза смотрели с прищуром. Роберт быстро оценил обстановку внутри вагона – там, где мог что-то видеть. За тем же столом, где, судя по упавшему стулу, ранее сидел любитель размахивать пушкой направо-налево, расположились крайне привлекательная молодая женщина с идеальной укладкой светлых волос и джентльмен в возрасте. Холодный и статный, с собранными в хвост волосами, он напоминал самого Роберта, только старше на добрых два десятка лет.

Перед ними располагалась подставка с посудой и салфетками, а также пара бутылок.

– Скажи мне, мой дорогой друг. – Роберт повернулся к «ковбою». Смуглая кожа выдавала в нем этельерца[1]. – А какого хрена ты решил размахивать пушкой в присутствии леди?

Молодая женщина за столом, будто стремясь поддержать Роберта, всхлипнула. Ковбой замялся, нахмурил брови. Роберт почти видел, как извилины в его голове шевелятся в попытке выдать достойный ответ. Он ждал.

– Может быть, это направленный мне в лицо пистолет мешает тебе вести беседу? – Роберт попробовал зайти с другой стороны. Ковбой почесал лоб.

– Ладно. Че-то я и правда загнул. Извини, брат. Проходи.

Он отступил назад, и тогда все трое смогли наконец покинуть мостик. Роберт присел рядом с джентльменом – тот представился Уинстоном Фитцпатриком, а Камелия, спутница, оказалась его дочерью.

– Я Бруно Би Бёрдок, – сказал ковбой, хотя никто его не спрашивал.

– Очень приятно, Бруно, – выдавила из себя Патти. Она присела рядом, а Ронни остался стоять за ее спиной, не сводя с Бруно глаз.

– Это у вас в порядке вещей? – спросил Роберт, кивком указав на Бруно.

Уинстон со вздохом покачал головой, будто успел устать от ковбойских выходок, и сменил тему.

– Скажите, Роберт, может быть, вам удастся разрешить нашу ситуацию?

Камелия с уставшим видом поднялась, чтобы поставить новую пластинку в музыкальном автомате и немного потанцевать.

– Я не меняюсь купе, – буркнул Бруно. – Я уже разложил все свои пушки. Это заняло почти полтора часа! Да и Фисташке понравилась ее кровать.

– Фисташке? – Патти склонила голову набок.

– Ну да. Моей компаньонской кошке.

– Кошке-компаньону… – задумчиво проговорила Патти. Бруно фыркнул – еще его будут поправлять!

Роберт взял чистый стакан со стойки. Уинстон плеснул в него виски.

– Значит, вы хотите поменяться купе? Зачем вам это?

– Моя дочь, – он повернул лицо в сторону Камелии, – недавно потеряла мать. Я подумал, что курорты Сейнт-Антонио помогут ей немного развеяться, но…

– Вы сказали «курорты»?

– Да. Не смотрите на меня так.

Роберт откинулся на спинку и заставил себя расслабиться. Старые привычки порой брали верх – например, мгновенная стойка при появлении улики. Значит, на острове располагается курорт. Очень интересно.

– Прошу прощения. Так что там с купе?

– Оно красное. – Уинстон развел руками. – Любимый цвет моей супруги. К сожалению, он же любимый цвет Камелии…

Роберт бросил на нее изучающий взгляд. Она была в сером. И еще – это не ускользнуло от его глаз – в зажатом кулаке она прятала влажный от слез платок.

– Все в нашем купе напоминает о матушке. Как только мы сели в вагон, Камелия постоянно твердит: матушка выбрала бы именно его. А после она плачет, и это… – он беспомощно оборвал речь, подыскивая слова, – …наверное, это лишает покоя отцовское сердце, вот и все.

– Не думаю, что…

– Я могла бы поменяться! – воскликнула Патти. Роберт и Уинстон с удивлением обернулись на нее, будто вообще забыли, что она тоже находится здесь. – У меня синее. Говорят, синий благоприятно действует на нервы.

– Благодарю вас, милая леди. Я с радостью приму ваше предложение и готов оказать встречную услугу.

Ронни вздохнул и встал, чтобы пойти собирать вещи. Впрочем, у них ведь почти не было вещей. Патти как молнией ударило. Вот что смутило ее там, на перроне! Она забыла взять с собой багаж! Уинстон посмотрел на нее с легким беспокойством, когда она повернулась к Ронни и сказала: «Мы полные идиоты».

Подаренное за помощь красное платье смотрелось на ней вызывающе, но в этом новом образе было что-то интересное. Она мельком оценила себя в зеркале: щеки покрывали веснушки, волосы были растрепаны – как и всегда, – а открытые плечи подчеркивали линию шеи. Да, красиво, конечно, но, боже, как же неудобно! Патти огляделась в новом красном купе. О, есть идея! Она забралась на стол и в три резких движения сорвала с карниза легкий полупрозрачный тюль, чтобы затем набросить его на плечи. А что, так гораздо лучше!

Она вышла из купе четвертью часа позже Ронни, пока все остальные дослушивали очередную пластинку Джимма-Ди Брауна. В этом вагоне – седьмом – все было так похоже на обстановку третьего, что ей приходилось прилагать усилия, чтобы не запутаться. Только когда она осталась одна, ее почему-то обуял страх. Куда они едут? Могут ли они доверять персоналу? За окном проносилась кромешная темнота, лишь огоньки от поездных ламп бросали слабые отсветы на еловые лапы. Брр, жуть.

Ее ноги что-то коснулось. Патти едва не пискнула от неожиданности, но прежде услышала его. Мурчание. Под ногами путалась белоснежная пушистая кошка с блестящим кулоном на тонком ошейнике. «Фисташка!» – осенило ее.

Она обернулась. Дверь соседнего купе была приоткрыта. Наверное, это и было купе Бруно. Ну кто оставляет дверь открытой! Патти присела и почесала кошечку за ушами. Что за прелесть! Непередаваемо. Фисташка смотрела на нее пронзительными зелеными – фисташковыми! – глазами. Патти провела ладонями вдоль ее на удивление мускулистого тела и, легко подхватив на руки, вернула назад, в купе. Уф. Вот теперь можно было возвращаться к остальным.

Она прошла через шестой вагон. Методом исключения, где-то в нем должна была жить вдова… Интересно где? Патти встала между двух дверей и приложила пальцы к подбородку. Она ведь бывший офицер полиции, она должна щелкать такие задачки как орешки. Ну же, правое или левое?

Дверь левого купе отъехала в сторону и ударилась о конец роликового механизма. Патти все же пискнула; она торопливо заозиралась, чтобы спрятаться, однако… не успела. Усталое лицо Алана посмотрело на нее с укоризной.

– Алан! – Патти забыла, как дышать. Хотелось броситься ему на шею от облегчения, но оттого, как он ее напугал, с шеей еще хотелось сделать кое-что другое. – Что ты тут…

– Заходите. Быстро.

Он исчез внутри купе. Оттуда лился чистый бело-желтый свет, будто лампочек там было не в пример больше, чем в любом другом купе. Патти осторожно прокралась вдоль окон и, еще раз оглядевшись, юркнула внутрь. Прикрыла за собой дверь.

В первое мгновение свет ослепил ее. Глаза защипало, и она принялась их тереть. Тогда услышала:

– Долго же пришлось ждать! Ты ведь бывший полицейский, почему не осмотрела все еще засветло?

О, это неудержимое бурчание она бы узнала из тысячи! Пруденс сидела на высоком стуле в центре купе. Она была одета так по-летнему, что Патти слегка позавидовала этой беззаботности. Неплотное платье в мелкий цветочек укрывало ее до колен, а под ним… Ох, Патти не сказала бы, что именно, но что-то точно было необычно. Ее ноги были будто… не ее, и все, что Патти видела, абсолютно точно было каким-то военизированным протезом. Пруденс курила через мундштук, выжидающе глядя на нее.

– Ну? Что узнала?

Патти сморщила нос. Почему она ведет себя как ее начальница? Она взглянула на Алана, расположившегося за правым плечом Пруденс. Кажется, теперь ей стало понятно, почему он всегда такой уставший.

– Ничего особенного. На острове есть курортная зона. В соседнем от моего купе едет какой-то этельеровский ковбой.

– Этельевский, – поправила Пруденс, и Патти едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Почему все вдруг стали такими патриотичными, а?!

Их страна состояла из двух больших провинций, разделенных рекой и тонким перешейком суши. Но так было не всегда. Ранее Церра и Этельера находились в состоянии изнуряющей вялотекущей войны; это происходило долгие четыре года, и конец бессмысленной распре положил известный в народе «великий бум» – произошедший в соседнем государстве катаклизм. Он изменил все, если не сказать больше. Люди обрели магию. Церра обрела власть. Этельера, неспособная выплатить репарации вследствие понесенного ущерба, была присоединена к Церре, и с тех пор обе провинции носили схожие названия: Маунт-Церра (северная часть, объятая горным хребтом) и Этель-Церра. Впрочем, на границе стало не сильно-то спокойнее.

Что-то в глубине души Патти отказывалось принять новые названия – и новый порядок.

– Подожди. – Пруденс задумчиво обратилась к Алану: – Наверное, ты говоришь об этом шумном дурачке, да? Об охотнике за головами?

– Он охотник за головами?! – Патти вскинула брови. Если так подумать, звучало логично.

– Не думаю, что он стоит внимания. Что еще?

– Вдова. – Патти чуть замедлилась. Пруденс фыркнула. – Я нахожу ее крайне подозрительной. Она едет в вашем вагоне, так что вы могли бы…

– Посмотрим. Что за маг нас сопровождает?

– Бобби? Он собирается проводить какие-то исследования. Я… в этом не разбираюсь. – Улыбка Патти стала совсем глупенькой. Уж что-что, а прикидываться дурочкой она умела.

– Вот как… Ладно. Жаль, что ты с этим орущим кретином. Но хоть не с Вельтом. Сообщи, если появятся какие-то новости.

– Так точно, – на автомате ответила Патти. Алан закрыл за ней дверь. Она вздохнула. Эх, нужно было сказать по-другому. Проявить характер! Патти покачала головой и поспешила в пятый, клубный вагон.

Роберт все еще был тут. Тусклые лампы освещали его собеседников. Один из них, Бруно, крутился возле бильярдного стола вместе с Ронни. Патти обратила внимание на ножки стола – они прерывались у самого паркетного пола и балансировали на чем-то вроде… магнитов? Патти не очень разбиралась, но выглядело это солидно. И почему тут все такое новейшее – и оттого такое подозрительное?!

Ронни отошел от стола, когда увидел ее.

– Здорово выглядите, жена босса. – Он улыбнулся.

– Это я твой босс, а Константин – мой муж, – фыркнула Патти и прошагала к сидевшему с Уинстоном Роберту. Камелии не было – очевидно, осталась в синем купе. Разговор шел не в пример тише, чем раньше. Патти осторожно подсела к ним.

– …Я никогда не мог прямо спросить, – произнес Уинстон, – но, думаю, в Камелии есть какая-то магия.

– Это вполне возможно. Сейчас магия проявляется во все более юных людях, и…

– Ронни, слышал? – Патти улыбнулась ему. – Может быть, ты станешь магом!

Ронни икнул и едва не промахнулся по битку[2].

– Кстати, Вельт. – Бруно эффектно промазал по лузе и выпрямился, чтобы отхлебнуть из стакана. – Может, присоединишься? Ты единственный, кого я тут ни во что не разгромил.

– Благодарю, мистер Бёрдок, однако пул не мой спорт. – Он переглянулся с Уинстоном и улыбнулся. – Я предпочитаю что-нибудь более… интеллектуальное.

– У меня все нормально с интеллектуальностью. Давай, давай. – Он отошел от бильярдного стола и, развернув стул за спинку, плюхнулся на него. – Называй любые чертовы шахматы, я тебя размотаю.

Роберт сделал вид, что задумался.

– Как насчет… игры в города?

Лицо Бруно почти физически сползло вниз.

Что ж, возможно, ему не было на руку то, что как истинный сын Этельеры, он знал всего три города: Сан-Маноло-дель-Хард (столицу), Олдсвилль (деревня, откуда он родом) и Стилпорт (город через дорогу от Олдсвилля). На премьерный показ выбранного Робертом как наказание проигравшему кукареканья даже позвали папарацци в лице разбуженного Кирана Боггерти. Проигрыш – дело чести! Бруно хлопнул стакан об стол и, поднявшись на нетвердые ноги, возопил что есть мочи.

Все разошлись в половине двенадцатого, и вагоны развлечений наконец опустели. Патти уходила последней, вместе с ней плелся, перебирая ногами, Ронни, находящийся под властью трех кружек пива. Современная молодежь совершенно не знает меры!

Они вышли на мостик. Патти постаралась как можно скорее затолкать шатающегося Ронни в следующий вагон, пока он не умудрился свалиться прямо на рельсы. Он неуверенно шагнул в дверь и сразу же припал к стенке; дальше они продвигались легче. Продвигались, пока… Патти не привлек тонкий запах духов, струящийся в прохладном ночном сквозняке.

– Погоди. – Она дернула Ронни за рубаху и пошла на ощупь. В почти полной темноте это получалось не так ловко, как представлялось, но вскоре ей удалось напасть на след. Пальцы ощупали дверь купе, затем ручку, а затем… пустота. Дверь в купе вдовы была приоткрыта.

Еще не забытая полицейская выучка сказала ей: нельзя вламываться в чужие купе посреди ночи. Однако более старая шпионская возразила: вдова сама виновата, что была подозрительной! Патти очень осторожно отодвинула дверь и протиснулась в узкий проем.

Внутри было тихо. Луна заглядывала с южной стороны, и потому в купе было светлее. За ширмой кто-то едва слышно сопел. Патти осмотрелась. Стопка книг по левую руку привлекла ее внимание, несколько белых листов в этажерке, а следом – лежащий на полу закрытый пухлый чемодан. Она потерла пальцы друг о дружку, и в ладони возник крошечный белый огонек – это позволило ей гораздо быстрее разобраться бумагами. Что ж, вдова любила дамские романы и истории о приключениях; еще ей удалось найти удостоверение личности на имя Энн Роуз, несколько банкнот и фантик от каких-то этельерских конфет. Тогда она повернулась к чемодану.

С ним пришлось повозиться. За долгие годы работы в правоохранительных органах она так и не научилась взламывать настоящие замки, но в этом случае он был таким простым, что она смогла справиться пальцами. Руки зашарили по сложенным одеждам и стеклянным флаконам, по твердым, оббитым атласом стенкам и плотному дну. Она нашла его. Перстень. Патти поднялась на ноги и склонилась, подсвечивая огоньком, чтобы получше рассмотреть.

– Батюшки! – сказал Ронни, чья голова красовалась в проеме. Патти обдало страхом, как кипятком. Она едва богу душу не отдала! Ну что за манеры! Шмякнуть бы его чем-нибудь…

– Что? – зашипела она.

– Это ж перстень Рекса.

– Чего? С чего ты взял?

– Парни рассказывали. Он, когда на прошлое дельце ходил, где-то его свистнул. С львиной головой и выпавшим слева глазом-рубином. Точно оно.

Патти похолодела. На руке тела Рекса она действительно видела след от кольца…

– Уходим, – шепнула она и быстро вытолкала его в коридор. Нужно было возвращаться к себе.

Вельт еще немного почитал перед сном. Глаза слипались, однако его детективные инстинкты никогда не спали. В таких условиях расслабление давалось ему тяжело, но это было не страшно – в конце концов, предыдущая ночь… Ах да. Похоже, в этом деле добротный сон – непозволительная роскошь.

Он все же уснул. В смутных образах прошедших дней он путался и делал неверные выводы. Это, пожалуй, можно было бы назвать кошмаром. Во всяком случае для бывшего детектива. Погруженный во тьму вагон слегка покачивался, и в его сон проникал запах машинного масла.

Резкий звук выстрела выдернул Роберта из забвения. Вельт быстро сел, в первые секунды не в силах понять, пронеслось ли это где-то на задворках его сознания или было на самом деле. Феодор осторожно подал голос:

– Мистер Вельт, вы слышали?

Надежды на отдых стремительно покинули Роберта. Это уже даже не смешно. Он спустил ноги на пол. Что-то в пространстве купе смутило его, совсем неуловимо, отчего он замешкался на секунду.

– Побудь здесь, – обратился он к Феодору и накинул халат. – Я проверю.

В коридоре было так же холодно, как в купе. Открытое окно – вот что смущало. В почти полной темноте кто-то возился, но Роберт не различил, чем именно занимался невидимый человек.

– Что происходит?

– Роберт! – Его ушей достиг голос Уинстона. Он звучал изломанно. Роберт тотчас же рванулся к нему. Уинстон осел в его руках.

– Вы в порядке? Ранены?

Запоздало Роберт понял, что за его спиной тоже кто-то был. Как в замедленной съемке он развернулся. Дверь купе с грохотом отъехала в сторону. По спине побежали мурашки. О нет, Феодора этот ублюдок не тронет.

– Их двое, Роберт! – крикнул Уинстон ему вслед. – У одного пистолет!

Роберт немного пробуксовал на входе в купе; ковер заморщинил под его ногами. Он преодолел препятствие в один прыжок. Ничего не было видно. По крыше раздался отчетливый стук; кто-то ходил там, наверху. Роберт облизнул губы. Кто бы из этих двоих ни был внутри, выбора у него не оставалось.

Темная фигура рванулась к открытому ее предшественником окну. Роберт выкинул руку вперед; повинуясь его магии, толстое оконное стекло со скрежетом двинулось назад, захлопываясь перед ее носом. Он усмехнулся. Человек выпрямился и шагнул к нему. Яркий росчерк пламени, следующий за чужими руками, высветил смутно знакомое женское лицо. Едва он погас, как пространство погрузилось во тьму. В уголках глаз вспыхнули искры. Роберт двинулся вправо; росчерк пламени вздохнул рядом с его ухом и мгновенно потух.

Они метались как два тигра в клетке. Роберт подался вперед и взмахнул руками. Женщину швырнуло в сторону, и она, столкнувшись со стеной, со стоном осела на диван. Бам! Выстрел прогремел где-то совсем рядом, пробив потолок. Плечо окрасилось болью, заставив Роберта отшатнуться. Отлично – раз стрелок задел его, значит, не попал в замершего на постели Феодора.

Женщина поднялась на ноги. Ее рука потянула с дивана покрывало, и едва появилась новая вспышка, как ткань воспламенилась. Теперь Роберт увидел на женщине форму проводников. Вот почему она показалась ему знакомой! Ну и сервис у них тут!

Незнакомка взмахнула покрывалом; оно походило на сплошную стену огня, подчинявшуюся жестам дрессировщика. От него исходил жар, дерущий горло черный дым заполнял купе. Роберт отступил в сторону и развел руки, но решительным проявлением отточенного рефлекса следом за движением его рук покрывало вдруг воспарило в воздухе и с невероятной скоростью обмоталось вокруг женщины. По вагону прокатился нечеловеческий крик. Роберт сжался, и лицо его озарилось болью. Прокравшийся к лампе осмелевший Феодор включил свет.

Прогремел еще один выстрел. И еще один. Кто-то палил через крышу вагона, слепо, наугад. Роберт бросился к Феодору и вжал его в стену. В полу появилось несколько дырок, и затем все стихло. Шаги по крыше возобновились.

– Черт! Он уходит.

– Не так быстро! – рыкнул держащийся за дверной косяк Уинстон. Даже в таком скудном свете было видно, как его одежду заливает кровь.

Уинстон взмахнул рукой с зажатой в ней резной белой тростью; изображение пумы на рукояти исказилось, и напрямую из него к крыше ринулась волна костяных наростов. Пробив крышу, она протянулась дальше, пока они не услышали крик, на сей раз мужской. Роберт с трудом отдернул подвижную раму. Нужно было подниматься на крышу.

Патти открыла глаза. В купе царил полный мрак, картинка, меняющаяся за окном, имела лишь смутные очертания, черные образы на черном фоне ночного леса с его глубинной первобытностью. Порой она забывала, что за пределами освещенных городов, где всегда кипела жизнь, существовала жизнь совершенно другая: дикая, немного жуткая, где глазам нельзя было доверять.

Она прислушалась. В тихом стуке колес слышалось сопение Ронни, лежавшего в другой части купе за ширмой. Порой ветер стучался в окна. Мир тянул тонкую струну общего пути, в котором люди, животные, даже звезды были едины. Патти посетила мрачная мысль: что, если вдова не спала, когда она прокралась к ней в купе? Что, если она явилась за перстнем, как мстительный дух, и прямо сейчас крадется к ней? Фух. Ну уж нет. Нужно сосредоточиться на чем-то приятном. Например, на ритме стука колес.

Что-то выбивалось из симфонии мчавшейся железной машины. Из целостной картины. То, что даже привыкшие к темноте глаза не могли видеть, – но тело – оно могло чувствовать, могло улавливать движение в воздухе крошечными волосками на коже. И они сообщали Патти: все взаправду. Кто-то третий находился в купе. Сердце пропустило удар. Под влиянием вскипевшей крови она приподнялась, разворачиваясь. Загорелась вспышка. Патти пригнулась к подушке. В затухающем ослепляющем свете ей удалось увидеть невысокого человека в черном. Хлопнула дверь купе. Он намеревался бежать.

Патти вскочила на ноги и бросилась к Ронни. Попыталась его растормошить. От него несло вечерним весельем.

– Ну же, поднимайся! – Она в очередной раз толкнула его в бок, но протеже лишь сладко причмокнул и перевернулся на живот. – Черт!

Патти выбралась в коридор, лампы едва-едва мерцали, но она увидела человека в черном, вскальзывающего за дверь вагона. Ох, ей бы способности Роберта…

Патти бросилась в противоположном направлении. Когда она дернула дверь второго купе, кошка, лежащая на пороге, вскочила и зашипела.

– Бруно! – крикнула Патти, и он тотчас же принял вертикальное положение. – Преступник в вагоне!

О, бо́льшего ему и не требовалось. Он подорвался как ошпаренный в своем спальном костюме в виде бо́льшего по размеру пончо и, едва не снеся Патти с ног, рванул по коридору прямо к распахнутой, раскачивающейся на ветру двери. Патти закрыла дверь (заботясь о кошке) и побежала за ним.

Вагон Пруденс и Алана они преодолели быстро, а вот дальше начались проблемы. Неизвестный столкнул мебель: сдвинул автомат для проигрывания пластинок, опрокинул шкаф с бильярдным инвентарем. Бруно легко перебрался через спонтанную баррикаду, буквально кроша дерево с оглушительным треском. Патти пришлось карабкаться за ним. Она даже не заметила, когда Бруно достал пистолет – и откуда только?!

– Стоять! Стреляю на счет… – Он прервался, чтобы сплюнуть на пол. Неизвестный не желал его слушать, лишь прибавил шагу и исчез где-то в вагоне-ресторане.

– Ну нет. – Бруно фыркнул как породистый конь и бросился следом. Патти остановилась, чтобы перевести дух. Может, пора серьезно заняться спортом? Клаудия из дома напротив иногда собирала девочек на какие-то таинственные челленджи по йоге. Да уж, наверное, ей стоило хотя бы начать бегать по утрам.

Патти появилась в вагоне-ресторане как раз тогда, когда Бруно прижал лицом к полу неизвестного в черном. Патти сняла лампу с подставки на стене и подошла ближе. Какого черта… Киран?

– Что… что ты… – Она запнулась.

– Ты его знаешь? – Бруно поморщился от яркого света, бившего прямо в глаза.

– Это мистер Боггерти, наш попутчик! – На лице Бруно отразилось непонимание. Судя по всему, пьяный вечер он не запомнил. – Что ты делал в моем купе? Что вынюхивал?! Стащил что-то?!

Она нахмурила брови и нависла над Кираном, и этого хватило, чтобы фотограф испуганно забился в руках Бруно. Тот приложил его головой о ножку стула. Киран обмяк, и фотоаппарат, висящий на шее, съехал набок.

– Говори!

– Ничего такого, мисс… миссис Кимри! Я… Я только…

– Что только? – она напирала.

– Только фотографировал!

Патти неуютно поежилась. Это что еще за… странное оправдание? Она вдруг поняла, что в одолженной для сна майке Ронни выглядит совсем открыто, и ее чувство безопасности окончательно испарилось. Бруно выжидающе смотрел на нее, будто не мог решить: считается ли съемка в чужом купе преступлением.

– Ты фотографировал в темноте?

– У меня есть вспышка! Прошу, миссис…

– Не смей открывать рот, когда дама говорит. – Бруно снова встряхнул его, и Киран заныл сквозь сомкнутые губы. Патти покачала головой.

– У меня есть защитники, Киран. Если я еще раз узнаю о том, что ты…

– Никогда! Никогда, миссис Кимри!

Патти повернулась к Бруно.

– Забери у него фотографии.

– Что? Что вы говорите? Это кража! Проводники! Кто-нибудь! Пожалуйста, на помощь! – Киран забился в руках Бруно с большей силой, и даже попытался вцепиться ногтями в его лицо, но Бруно без труда заломил его руки и принялся шарить по карманам. Патти поморщилась. И такие жалкие люди работают в журналистике?..

Несколько темных снимков выпало на пол; Патти присела и подняла их. На фотографиях были гости, в основном женщин. Патти фыркнула и сунула отвратительную находку за пояс.

– Идем. Отведем его в его купе.

Бруно рывком поднял Кирана на ноги. Тот, опустив голову, дрожал.

– Больше никаких фотографий до конца путешествия. Иначе останешься без камеры. – Под взглядом Бруно затравленный Киран прижал аппарат к груди. – А теперь двигай!

Они пошли по ходу движения поезда и быстро прошли насквозь вагон-ресторан. Бруно потолкал Кирана дальше, а вот Патти остановилась у своего бывшего купе. Что-то привлекло ее внимание, и ей понадобилась пара мгновений, чтобы отчетливо услышать женский плач.

– Камелия? – тихонько позвала Патти, и кто-то за закрытой дверью тяжело задышал. Она осторожно потянула за ручку.

Камелия полулежала в постели в тусклом свете едва выглянувшей из-за туч луны. Патти присела рядом и привлекла ее к себе.

– Что случилось, милая?

Камелия зашлась слезами пуще прежнего. Патти едва могла разобрать что-то в ее захлебывающихся хаотичных описаниях: выстрел, отец, шаги на крыше. Происходящее из странного становилось зловещим. Патти сжала руку Камелии.

– Позволишь, я пойду взгляну? Уверена, у мужчин все под контролем, но…

Камелия тяжело всхлипнула и прижала кулачок к глазам, но махнула Патти рукой. Та погладила ее по спине, прежде чем вернуться в коридор.

Она столкнулась с Оливером. Вопреки обычному вежливо-равнодушному виду, теперь он был запыхавшимся. Она решительно оттеснила его плечом, и первая вошла в купе Роберта.

Когда она появилась, она заметила Уинстона, осевшего на пол. Он дышал со свистящим звуком, крепко сжимая в пальцах трость. Ее навершие было искорежено; блестящая кость, пронзив треть крыши насквозь, серебрилась в лунном свете. Воняло обугленным мясом. Феодор склонился к Уинстону и прижимал потемневшую ладонь к его груди. Возле дивана лежало нечто… Патти зажала рот рукой, стремясь удержать ужин в желудке. О, нет-нет-нет. Она отступила как можно дальше и пропустила вперед Оливера; тот, торопливо перескочив поваленные стулья и чемодан, присел у едва дышащего тела.

– Срочно, третий вагон, – сказал он, склонившись к женщине. Патти озадаченно взглянула на Феодора.

– А где Роберт?

Феодор поднял взгляд, и Патти на автомате задрала голову. С крыши послышались шаги, они двинулись против хода движения, и Патти вновь подумала о бедной Камелии. Точно бледная тень, она появилась сразу за парой проводников, вооруженных носилками.

Оливер поднялся на ноги. Его лицо было непроницаемо-вежливым, но под этой маской Патти разглядела усталость.

– Пришлите Калеба, чтобы он оценил тяжесть ранения нашего гостя, а пока займитесь… ею.

– Кто это, господин Оливер? – Едва женщину вынесли из купе, как Патти почувствовала, что этот ужасный спазматический приступ отступает.

– Она из наших. Проводница. Из шестого вагона. Ничего не понимаю.

– Она была не одна, – прохрипел Уинстон. Камелия присела рядом и прижалась к его плечу. Он погладил ее по волосам. – В меня стрелял ее сообщник.

Оливер многозначительно закивал:

– Мы обязательно во всем разберемся. Пожалуйста, не двигайтесь, пока наш Калеб не осмотрит ваши раны.

– Калеб? Он ведь бармен. – Патти изогнула бровь.

– У меня много талантов, – с улыбкой сообщил Калеб, заглядывая в купе. – Пожалуйста, покиньте помещение, здесь становится тесновато.

Когда все, кроме Оливера, вышли, Патти осталась внутри – просто чтобы приглядеть за вещами. Вскоре в купе зашел Роберт, и, глядя на его лицо, Патти подумала, что меньше всего на свете сейчас хотела бы попасться на его пути.

– Так у вас встречают гостей? – спросил Роберт первым же делом, и Патти вскипела: как будто обслуживающий персонал виноват в произошедшем!

– Мы примем соответствующие меры. Впрочем, я вижу, что вы и сами справляетесь, – Оливер указал на диван. – Калеб, пациент готов к транспортировке?

– Это лучше, чем оставлять его здесь, – вмешалась Патти. Роберт поймал ее за руку, когда она собиралась выйти следом за остальными, но она выдернула ее – и не вернулась, пока не удостоверилась, что с Камелией и ее отцом все в порядке.

– Что ты делал наверху? – спросила она.

Роберт сидел у столика; половину его лица освещала лампа. На нем не было рубашки; вокруг плеча Феодор заворачивал бинт. На пальцах виднелась запекшаяся кровь.

– Осматривался. Итоги такие, – заключил он. – В костях от трости Уинстона осталась чья-то нога. Очевидно, ее поймало в ловушку, а после перебило. На ней есть кусок штанины и добротный кожаный сапог. Вся крыша залита кровью. Есть пара следов на мосту между вагонами, и больше ничего.

– Это тот, кто стрелял в Уинстона?

– Думаю, да. Он стрелял и в меня, как видишь. – Роберт немного помолчал, задумчиво глядя на дверь. – Не понимаю только, зачем ему нападать на Уинстона, а выходить через мое купе.

– А зачем на тебя напала проводница? – Патти присела рядом, на автомате осматривая Роберта на предмет других повреждений. Пара ссадин – ничего страшного.

– Даже не могу сказать: она напала на меня или я на нее.

– А что, если стреляли не в Уинстона? – произнес Феодор, и Роберт с Патти повернулись к нему. – Я имею в виду… м-м… Стреляли ведь в темноте. Возможно, они приняли его за кого-то другого.

– Почему ты так думаешь?

– Дайте минутку… Во-первых, нападавшая была из шестого вагона. Значит, она, скорее всего, не знала об обмене купе. А значит, если бы хотела напасть на Уинстона, сделала бы это в седьмом вагоне.

– Но стреляла не она.

– Да, но они ведь действовали сообща. Вторым нападавшим явно был не Оливер, а значит, если мы проверим проводника седьмого вагона и он окажется в порядке…

– …то значит, нападавшие не могли знать, что мы обменялись купе! Я поняла! – Патти победно улыбнулась. – Действительно, Роберт! Нужно проверить остальных проводников.

– Второй нападавший может быть и гостем.

– И кем же? Бруно и Киран были со мной. Разве что вы окончательно довели рядового Алана…

Роберт с сомнением усмехнулся:

– Рядового Алана?

– Который едет в шестом вагоне… вместе с капитаном Пруденс Липпинкотт… – замялась Патти.

Роберт прикрыл глаза ладонью. Ему понадобилась пара секунд, чтобы вернуться к делу.

– Даже если так, неужели проводники здесь не обмениваются информацией?

– Поверьте мне, Роберт, – Патти опустила ладонь ему на плечо, – работники подобных мест обсуждают что угодно, но не стандартные просьбы гостей. Они скорее обсудили бы ваш пиджак. Без обид.

– Хорошо, и все же почему они пытались выбраться через наше с Феодором купе?

Патти с Феодором переглянулись.

– Где именно стреляли в Уинстона?

След от выстрела обнаружился в конце вагона, недалеко от пустовавшего места проводника. Патти подошла к нему и вытянула руку вбок. Затем открыла дверь, ведущую из третьего вагона, и, балансируя на мостике, осмотрела ковер в четвертом. Ничего. В вагоне-ресторане не было и следа крови. Туда нападавший не пошел.

– Я думаю так… – сообщила она, когда вернулась, – нападавший стреляет в Уинстона. Попадает в грудь. Сразу после этого он и его подельница решают бежать. Почему? Возможно, по возгласу Уинстона они поняли, что напали не на того. Либо они…

Она запнулась. Роберт потер подбородок.

– Что-то их спугнуло. Возможно, они подозревали, что жертва может постоять за себя. Но почему они не воспользовались дверью?

– Смотри. – Она вновь заняла место Уинстона и вытянула руку. Роберт понимающе кивнул. Уинстон перегородил путь.

– И все же остается путь через второе купе или второй вагон…

– И вот тут теория юного Феодора подтверждает сама себя! – Патти выдержала драматичную паузу и продолжила: – Итак, я нападающий. Я стреляю в человека. Моя жертва чем-то выдает себя, и я вдруг понимаю: это не тот, кого я хотела застрелить. Тогда мне приходится бежать, пока меня не поймали. Бежать через четвертый вагон? Но тогда жертва точно помешает мне. Через второе купе? Но я не знаю, кто еще может там скрываться, ведь там не должно было быть и Уинстона… Через второй вагон? Дверь далеко, да и человек, которого я изначально хотела застрелить, все еще где-то в вагоне…

Феодор охнул. Роберт подошел к нему.

– Все в порядке?

– Я знаю, кого хотели убить. – Феодор поднял взгляд на Роберта и собрал волосы в хвост.

Патти приложила руку к губам. А ведь Уинстон и Роберт правда похожи… За исключением пары деталей вроде возраста, протеза руки и повязки на глазу. Во всяком случае, в темноте их могла бы перепутать даже она. Роберт покачал головой. Он привык к тому, что ему достается роль человека на мушке.

– Идем, проверим проводников.

Они совершили полный обход за полчаса и заодно разбудили Ронни. Проводник второго вагона не покидал поста – теперь он стоял ближе к купе Кирана и лишь вежливо кивал прохожим. Тут же обнаружился Бруно, которого Патти и захватила с собой. В шестом вагоне проводник отсутствовал – оно и понятно. Проводник в седьмом вагоне спал. Патти задумалась: а есть ли проводник в вагоне-клубе? И что находится в восьмом?..

Бруно решительно толкнул дверь. Это был не первый раз, когда его порывистость напомнила Патти о муже. Эх, всего полсуток разлуки, а она уже скучает.

Восьмой вагон был длинным и светлым. За ширмами располагалось несколько спальных мест, в дальнем углу маленький столик, по правую руку – умывальник, по левую… Нет, Патти не могла смотреть. Теперь, когда с нападавшей проводницы срезали покрывало, она выглядела гораздо, гораздо хуже: ожоги покрывали ее тело от лица до кончиков пальцев. Плечи, грудь и живот были усеяны ими. Она дышала со свистом, но он был другим, не таким, как у Уинстона. Будто с каждым выдохом ее тело покидала боль, а затем возвращалась – с каждым новым вдохом. Оливер сидел у ее постели, понуро опустив голову; в другом углу Калеб курил в форточку.

Патти поймала его взгляд, и он выбросил окурок, выдыхая последнюю струйку дыма.

– Добро пожаловать. – Калеб вяло улыбнулся. Патти заметила окровавленные перчатки, брошенные на столик, а еще – кровавые следы на его руках.

Бросив быстрый взгляд на Оливера, он присел.

– Вы на самом деле врач? – спросила Патти, но под его усталым взором стушевалась.

– А вы на самом деле детектив? Я вас слушаю. – Он откинулся на спинку. Роберт опустился на стул рядом с ним. Бруно встал за его спиной и скрестил руки на груди.

– Как зовут проводницу… – Он прервался, когда тяжелый вздох пострадавшей прокатился по вагону.

– Ивонн Миликан, сэр.

– Что вы знаете о ней?

Калеб пожал плечами:

– Она хорошо знает свое дело, никогда не пьет на работе, всегда собрана и использует подходящий ей парфюм. Что конкретно вы хотите знать?

Патти незаметно сделала шаг назад, а после, когда Калеб вновь заглянул в форточку, утащила завиноваченного Ронни за ширму.

– Ты должен обыскать тумбу у ее кровати! – прошипела она.

– Что? – Он вытаращил глаза, но Патти цыкнула на него.

– Что слышал! Проверь, что у нее в тумбе. А я отвлеку Оливера.

– Рискованное дело…

– Хочешь, чтобы я попросила Бруно? – Она изогнула бровь. Ронни скуксился.

Роберт тем временем продолжал спрашивать про проводницу.

– Причастна ли она к каким-либо темным делишкам?

– В качестве официального подозреваемого – нет. У всех работников чистые резюме.

– Вы видели их все?

– Мистер Вельт, – Калеб достал из нагрудного кармана пачку сигарет, – произошедшее – шок для всей команды. Никто из нас и не представлял, что она может совершить нечто подобное. Говоря же про меня… последнее, чего я хотел бы, – это увеличения количества работы.

– Я понимаю, – Роберт смягчил тон, – но и вы поймите меня. Необходимо разобраться в этом деле.

– Нет никакого дела. Не знаю уж, чем ей насолил мистер Фитцпатрик, но ее план, слава богу, не удался.

Роберт взглянул в окно. Сплошная стена леса кончилась, и теперь сквозь деревья можно было разглядеть вспаханные поля и блестящие маленькие пруды. Запад Маунт-Церры в рассветных лучах походил на приют почтенной бабули, он был крайне уютным и пах нажитой мудростью.

– Скажите… есть ли какой-либо способ сойти с поезда на полном ходу?

Калеб ответил сразу же, не задумываясь:

– Абсолютно точно нет. Если вы имеете в виду сойти с поезда и выжить. Его скорость достигается за счет передовых технологий и составляет сотню с хвостиком миль в час.

– Благодарю. – Роберт поднялся на ноги, а после вновь обратился к Калебу: – Может быть, вы знаете о каком-то другом способе перемещения внутри поезда, помимо перехода по вагонам?

Роберт мог бы заподозрить, что второй нападавший был магом, влияющим на пространство, и, как и он сам, был способен невидимо перемещаться на некоторое расстояние, но телепортация в поезде на полном ходу… это было чрезвычайно опасно. Вряд ли кто-то решился бы на такую авантюру.

Пока Роберт размышлял, он невольно поймал взгляд Калеба, ему стало не по себе. Та пара секунд, на которую он задержался с ответом – тоже. Калеб потянулся за новой сигаретой.

– Не думаю, мистер Вельт. Эти поезда, несомненно, хранят свои секреты, но не такого рода.

Роберт кивнул. Он абсолютно точно уверился, что настоящим ответом было «да».

Они покинули технический вагон и вернулись в вагон-ресторан. За дальним столиком сидел Феодор, он помахал вошедшим рукой и пересел к окну.

– У нас там ремонт, – улыбнулся он, когда Роберт опустился рядом.

– Ремонт?

– Да. Они полностью меняют крышу.

– Любопытно. Спасибо за предупреждение. Ты думаешь, они ничего не… тронут?

– Думаю, нет. С ними мистер Уинстон с мисс Камелией.

– С ними – это…

– С ремонтниками. Хотя мне кажется, что это все те же проводники, переодетые в одежду попроще. Среди них, кстати, один, которого мы не навещали этим утром.

– Ты заметил, у него были обе ноги? – Они переглянулись и заулыбались.

– О да, в этом я уверен. Вот, я набросал небольшой портрет.

Когда Феодор развернул альбом, Роберта как молнией поразило. С белого листа на него с улыбкой смотрел Эймс, ночной грабитель, рассказавший ему о конторе, билетах и острове. Роберт медленно выдохнул через нос. Вот же пройдоха. Чистые резюме у них, как же.

Патти плюхнулась на стул напротив и заговорщически осмотрелась. В вагоне больше никого не было – даже бармена. Часы показывали шесть утра.

– Роберт, мне удалось кое-что выяснить, – произнесла Патти тихо, когда Роберт вернулся с чашкой кофе. Он чуть приподнял брови, глядя на нее скептически. Его вера в человечество стремительно улетучивалась.

Патти достала несколько бумаг. Роберт присвистнул, глядя на фамильное древо семьи Миликан. Ему показалось на долю секунды, что он знал кого-то из них, во всяком случае, ему приходилось слышать эти имена, но отсутствие портретов мешало вспомнить. Он решил не заострять на этом внимание и скосил глаза в самый низ листа.

– Бинго. У Ивонн есть брат.

Поезд вдруг закачался. Это было немного жутко – или виноваты были их растрепанные нервы? Патти вдохнула поглубже. Дыхательные упражнения только входили в моду, и ей все никак не удавалось ими овладеть.

– Как, говоришь, их фамилия? – Патти нахмурилась. Ничего не приходило на ум. Впрочем, она и не обладала целой медицинской картотекой или чем-то вроде, у нее были лишь ее издательские знакомства. Роберт перехватил ее взгляд. Страсть к периодическим изданиям была их общей, и он, как газетный сыщик, решил поставить на эту лошадь.

Они стянулись к центру столика и начали обсуждение. Феодор перевернул страницу в альбоме. Ронни уснул в углу. Они перебирали сферу за сферой, какие-то новости или громкие полицейские дела. Феодор заносил заметки, не принимая особого участия в беседе. К семи часам они почти полностью выдохлись. Тогда они растрясли Ронни, и он сходил выпросить у Калеба рыбных бейглов.

– О, знакомое имя! – хмыкнул он, мельком взглянув на генеалогическое древо, которое сам же стащил. Роберт затравленно посмотрел на него. Патти изогнула брови.

– Ты о нападавших?

– О… не совсем. Джером Миликан был большим дядькой с деньгами у нас в приюте. Ну, из этих, которые привозят игрушки или одежду.

– Боже мой, Ронни… значит, ты приютский? – Патти приложила ладонь к груди.

– На это сейчас нет времени. – Роберт втиснул еще один стул рядом с собой. – Выкладывай все, что помнишь об этой семье.

Ронни неловко повел плечами и неуклюже присел на край стула.

– Ну, они снабжали приют какими-то вещами. Мылом там всяким. Иногда на праздники привозили мясо или сахар. Потом перестали.

– Тебе известно почему?

– Ходили некоторые слухи. Я не очень помню, мне было-то…

– Сколько? – Патти коварно улыбнулась. Ронни накуксился.

– Это, короче, давно было. Лет пять уж прошло, а то и семь.

Роберт кивнул. Ронни гипнотизировал бейгл. Что ж, это какая-никакая ниточка…

– Кажется, – вновь подал голос Ронни, не сводя взгляда с бейгла, – их папка пустил себе пулю в лоб.

Патти вытаращилась на него. Он посмотрел на нее и развел руками. Ну а он-то чем виноват?

– Значит, его дети должны были попасть в приют?

– Если и попали, то не в мой. Да и они, выходит, постарше все-таки. Может, и остались жить с долгами.

– Почему с долгами?

Ронни вжался в стул. Патти ощущала, как его мозг лениво шевелится в черепной коробке.

– Потому что они разорились. Вроде.

– Ну если они перестали помогать приютам, вероятно, это так, – задумчиво произнес Феодор.

– Может быть, его предал партнер? В наше время это случается сплошь и рядом. Адвокаты прописывают огромные неустойки на такой случай. – Патти подвинула тарелку к Ронни.

– Да, но если это было семь лет назад, такой моды еще не было заведено. Тогда и договора́-то, мягко говоря, не везде применялись. Если я правильно помню. – Феодор застенчиво улыбнулся.

– Постойте, Миликаны… – Роберт повернул голову к окну. В его сознании вертелось что-то, что никак не хотело попадаться на язык, и он, напрягшись, силился вывести эту мысль на свет. Когда его осенило, он побледнел.

– Думаю, у меня есть идеи, почему они хотели напасть на меня. Это было не семь лет назад. Четыре или около того. Джером Миликан – изобретатель протезного крепления и… не могу вспомнить чего еще, если честно.

– Ты имеешь в виду… – Патти поняла, куда ведет Роберт.

– Да. Семья близко сотрудничала с Федеральным бюро расследований и правительством в целом. Их разработки использовались в первых опытных образцах встроенного оружия. Это могло стать прорывом.

– Но не стало?

– Боюсь, причина этому «не стало» – мой отец.

Патти мученически изогнула брови. Едва ли теперь Роберт будет отрицать, что целью нападения был он. Боже, совершенно непричастный к делу человек ранен, Ивонн едва живая, а подельник, который, вероятно, был ее братом… и думать страшно! И все из-за одного изобретения?

– Наш опытный образец был дешевле в производстве. Госзаказ официально отменили. Джером остался, должно быть, с огромным долгом и без права продажи произведенных протезов.

– Роберт, это ужасно!

– Но таков мир бизнеса. После магического катаклизма протезам понадобилось и магическое оснащение, и оно отлично встало на изобретения Вельтов. – Он снял перчатку с левой, протезированной руки, будто в подтверждение своих слов. – Государство сделало верный выбор.

– Утопив в долгах целую семью.

Они помолчали. Колеса поезда мелодично пели, шелестя по рельсам. Пар стелился по крыше и спускался к окнам на левой стороне. Было трудно не зевать после бессонной ночи, полной тревог и борьбы.

– Нужно найти подельника. Думаю, он все еще где-то тут.

Патти улыбнулась и потрепала Ронни по голове.

– Спасибо. Ты очень помог.

Он ответил ей встречной улыбкой.

Позавтракав, они оставили Феодора и двинулись к третьему вагону. Солнце, пробиваясь сквозь редкие деревца юго-западной части Маунт-Церры, врывалось через оконные рамы, и оттого их тени причудливо мигали на отделанных деревом стенках. У самого входа их встретила пара курящих людей в форме ремонтников.

– Какого черта? – Роберт широко шагнул к ним. Двое, очевидно, решившие передохнуть от починки крыши, мгновенно выкинули окурки в окно и поспешили удалиться, но Роберт схватил одного из них за ворот. Второй застыл, непонимающе глядя на него.

– Иди, – коротко бросил Роберт, и проводник (это действительно оказались проводники!), виновато улыбнувшись, скрылся в его купе.

Патти вынырнула из-за спины Роберта.

– Кто это?

Роберт выдержал небольшую паузу.

– Незваный гость, решивший, что мой дом отлично подходит для ночной экскурсии.

Эймс немного побарахтался в суровой хватке Роберта, но быстро сдался. Глядя на Патти, он пожал плечами, а после сделал неловкий реверанс.

– Мое имя Эймс, госпожа. Амиас, если по-антилански. К вашим услугам.

– Какого черта ты тут забыл?

– Я тут работаю. Уверен, ты очень рад, что я сумел найти достойное место и больше не занимаюсь темными делишками. Я прав? – Он нахально ухмыльнулся.

Роберт ощутил, как уголок его глаза задергался. Он сильнее сжал пальцы и поднял кулак выше, отчего Эймсу пришлось встать на цыпочки.

– Да хорош мускулами играть, я реально тут работаю! Весь вечер тебе пиво таскал, ты что, забыл?

Патти нахмурилась, силясь вспомнить прошлые посиделки. Ей это удалось легче, поскольку она почти не пила. Ее ладонь опустилась на плечо Роберта.

– Слушай, это правда. Я еще чаевых ему оставила за вас. Он дежурил в пятом вагоне.

Эймс развел руками, как бы говоря «вот видишь». Роберт фыркнул и вернул Эймса на землю. Не его вина, что он привык не замечать обслуживающий персонал.

– Ты так ничего и не украл?

– Украдешь тут. Вы весь город на уши поставили. Пришлось крутиться. – Эймс тут же вытащил сигарету из нагрудного кармана и щелкнул зажигалкой. – Ну что. Принести вам выпить?

Он усмехнулся, и Роберт с большим трудом подавил в себе желание дать ему в нос. Недосып плохо на него влиял. Или, быть может, у него просто аллергия на покушения? В любом случае он отступил в сторону и привалился спиной к стене.

– Скажи мне вот что… – Он сверлил Эймса взглядом. Тому было будто бы все равно. Либо он настолько глупый, либо настолько артистичный, что не показывает слабости, когда это не выгодно. – Твои коллеги передвигаются по поезду не только своими ногами, верно?

Эймс замер на долю секунды – тот кичливый вид, который он силился нагнать на себя, на мгновение потерял четкость. Роберт прищурился. Поймал. Эймс быстро облизал губы и украдкой осмотрелся. Ронни, будто считывая язык его тела, отступил к двери, ведущей в соседний вагон, и припал к ней ухом. Патти переводила глаза с одного на другого.

– Да уж. Тут от вас не сбежишь, – с сожалением сказал Эймс и затянулся глубже.

Роберт не сводил с него выжидающего взгляда. Эймс покачал головой:

– Ладно. Но ты тоже поможешь мне в одном дельце, Вельт.

– Кажется, козыри в моих руках. Снова пытаешься сохранить хорошую мину при плохой игре? – Роберт фыркнул.

– Давайте я помогу! Что тебе нужно? – Патти выступила вперед, вставая между двумя мужчинами, готовыми прожечь друг в друге дыру.

– И часто она за тебя работает? – Эймс усмехнулся, но его улыбка дрогнула, когда Роберт подался к нему.

– Да хватит вам! – разозлилась Патти и уперлась в них руками. – Мы можем сотрудничать! Незачем вечно строить из себя петухов на ринге.

Роберт издал громкое «пф».

– Сколько?

– Что – сколько?

– Сколько денег ты хочешь?

Эймс закатил глаза:

– Богачи! Все мерите деньгами. Не нужны они мне, а были бы нужны – я б уже набил полные карманы.

– А что тогда нужно? – Эймс взглянул на Патти, когда она произнесла это.

– Остров. – Он постучал пальцем по виску.

– Хочешь, чтобы мы помогли тебе проникнуть туда?

– Проводники остаются в поезде. Без вариантов. Так что мне, пожалуй, не помешало бы благоволение добрых покровителей.

– У Ронни должна быть одежда твоего размера. Или… у меня есть идея. – Патти широко улыбнулась и вытащила из сумки блокнот.

Эймс помолчал с минуту, а после коснулся лба костяшками пальцев и прижал их к губам в коротком молебном жесте.

– В основном мы ходим по вагонам так же, как и вы. Но некоторые – старшие – знают какой-то другой путь, зуб даю. Во всяком случае, мне приходилось сталкиваться с тем, что начальство оказывается в нужном месте раньше меня.

– Начальство? Разве вы не все равны?

Брови Эймса дрогнули, и он улыбнулся Патти:

– Интересный вопрос. Но нет – у нас царит строгая иерархия, и даже вагоны распределяются по каким-то внутренним правилам.

– И кто же…

– Могу только сказать, что указания мне дает Оливер.

– Значит, у них есть альтернативный способ перемещения. Что-то вроде телепортации? – Роберт потер подбородок.

– Не знаю. Этот поезд вообще полон загадок. Аж мурашки по коже!

– Ладно. – Роберт кивнул и дал Патти знак, а после махнул Эймсу. Тот равнодушно развел руками и, затушив окурок об обшивку поезда, поковылял к купе Роберта. Заглядывающий в открытое окно ветер прогнал запах дыма.

Ронни отошел от вагонной двери, когда к ней подошел Роберт. Патти терпеливо наблюдала.

– Кровавые следы ведут в хвост состава. Но в четвертом вагоне, ты сама видела, нет ни следа. Значит, он перенесся где-то здесь…

Роберт бегло осмотрел стену. Затем – мостик. Затем – смежные стены и даже на секунду, держась за стенку, поднялся в воздух, чтобы заглянуть на крышу. Ничего. Хотя постойте-ка. Когда он использовал магию, ему удалось ощутить что-то… какой-то резонанс.

– Это точно здесь. Ронни, принеси что-нибудь.

– Что-нибудь?

– Что-нибудь в большом количестве, – вмешалась Патти. – Может, яблоки? Попроси у проводников.

Ронни неуверенно хмыкнул, но удалился и быстро вернулся с кульком зеленых яблок. Роберт взял одно и надкусил.

– Спасибо.

Он прицелился. Бросок – яблоко попадает в стену и разбивается. Ничего. Что ж, может быть…

– Апчхи! – Ронни вдруг сморщился, дернулся и чихнул, и пара яблок, лежавших сверху кучи, соскочила; стукнувшись о мостик, они разлетелись в разные стороны, и одно угодило прямо под колеса. Другое же, коснувшись магической энергии Роберта… исчезло.

Роберт усмехнулся. Он взял еще одно яблоко и, прицелившись, магией запустил его между мостиком и днищем вагона. Теперь ему удалось заметить крошечную вспышку, когда яблоко вдруг исчезло, не долетев до земли.

Он скинул пиджак и вручил его Патти:

– За мной не следуйте. Попробуйте пройти к первому вагону.

– К первому вагону? Почему туда?

– Больше здесь негде спрятаться. – Роберт вдохнул поглубже и, окутав себя магической энергией, соскользнул под вагон.

Патти вскрикнула и принялась тереть глаза. Роберта не было. Его тела, попавшего на шпалы, кажется, тоже. Она судорожно выдохнула и развернулась, намереваясь побежать к голове поезда.

Первым, что увидел Роберт в кабине машиниста, которым оказался первый вагон, была пара яблок, валяющихся прямо у его ног. Вторым – бездыханное тело у приборной панели. Оно лежало ничком, раскинув руки, будто его хозяин из последних сил пытался доползти до панели управления. Теперь поезд двигался сам по себе, на автопилоте. По обе стороны от Роберта стояли шкафы и странные приборы, назначение которых он не мог бы назвать с ходу. Хотя большой шар, обнятый металлом, был похож на какое-то географическое приспособление. Роберт прикрыл лицо платком и приблизился к телу, чтобы осмотреть. Ему не понадобилось много времени: он быстро заметил лужу крови, да и ноги не было. Он направился к двери и с усилием повернул запорный вентиль.

На пороге стояла Патти.

– О, Роберт. – Она бросилась к нему и коротко обняла.

Ронни присвистнул.

– Понятно, чего нас сюда не пускали.

– Благодарю за это понимание, – проговорил Оливер. Патти отскочила, рефлекторно прячась за Роберта. Тот хмыкнул. – А теперь настоятельно прошу вас покинуть помещение и дать мне…

Его взгляд шарил где-то за спиной Роберта.

– …разобраться с возникшими проблемами.

– Кто теперь будет вести поезд? – Патти склонила голову набок. Оливер тяжело вздохнул. Под его глазами залегли круги, кожа казалась бледной, обескровленной. Даже идеально выглаженный воротник выглядел теперь потрепанным.

– К счастью, я обучен и этому искусству, – сказал он, и Патти вдруг стало его жаль. Она потянула Роберта за рукав, и они вышли на мостик, чтобы затем пройти во второй вагон. Дверь ближайшего купе отъехала, и из-за нее показалась рыжая макушка Бобби.

– О, и вы тут! Уже приготовились? Через несколько часов должны прибыть. – Он широко улыбнулся. Роберт устало взглянул на изможденную Патти.

Только этого не хватало.