Роберт лег только во втором часу ночи. Все его тело ныло от усталости – или напряжения? Он скинул ботинки и не без труда, но расслабился в своей постели. Луна превратилась в тонкий серп и то и дело пряталась за низкими облаками. Он чувствовал запах приближающегося дождя. Тот принес с собой пару мыслей. Зачем некие люди похитили его изобретение? Зачем им нужен был чертеж? Как это все связано с болтливой подружкой Патти? Так много загадок вертелось на языке, кружа голову, как шампанское, что Роберт не заметил, как за размышлениями погрузился в сон.

Когда зазвонил телефон, было еще темно. Роберт со стоном повернулся на бок и вслепую потянулся к прикроватной тумбочке. Прежде чем он взял трубку, в голове мелькнула мысль: «Это ведь личный телефон». Мало кто в Лэнсборо знал этот номер. Это было… немного странно и самую капельку пугающе. Не к добру.

– Алло. – Он поднес телефон к уху. Некоторое время в трубке стрекотало, и голоса, точно из-под толщи воды, булькали и прерывались на середине слова. Затем стало тихо. Брови Роберта поползли вверх, когда он услышал голос капитана танатологического департамента, Нейтана Линча.

– Мистер Вельт?

– Да, Роберт у аппарата. Мистер Линч, вы на задании?

– Мистер… – Голос булькнул. – …Вельт…

– Что случилось? Линч?

– Мне необходимо… вы прибыли… государственной важности…

– Куда прибыл? В участок? – Роберт нахмурился. Голос в трубке становился все тише.

– Остров… Остров… Сейнт-Антонио… берт, вы слышите?

– Прибыть на остров Сейнт-Антонио? Но… – Он дернул шнур на старенькой лампе и зашарил рукой по прикроватной тумбочке. Блокнот никак не хотел попадаться под пальцы. – Где это, мистер Линч?

– …способ добраться сюда. Прошу, поспе…

Телефонная трубка ухнула так звонко, что Роберт рефлекторно отдернул руку, затем в ней послышался длинный противный гудок. Роберт ошарашенно замер в полумраке. Это было так странно и в то же время как будто имело смысл. Он бросил трубку и поднялся на ноги. Блокнот обнаружился в верхнем ящике. Там же лежал старенький револьвер. Роберт взял лампу с прикроватного столика и выбрался в коридор. Прохладный влажный ветер задувал в открытое окно. За дверью комнаты Феодора было тихо. Роберт повернулся, чтобы пройти дальше, к своему кабинету, как вдруг внизу, на кухне, что-то с оглушительным грохотом рухнуло. Он глубоко вздохнул. Просто чудесно. Кажется, отдых ему сегодня не грозит.

Роберт оставил лампу на полу, крадучись, он пробрался к лестнице и там позволил себе спускаться не скрываясь. Уличные фонари бросали блики через высокие окна гостиной, и сейчас это был единственный источник света. Отблески мельтешили на спинках кожаных диванов. С тех пор как он стал негласным хозяином в этом доме, его, дома, энергетика стала гораздо более «мужской».

В соединенной с гостиной столовой никого не было. Роберт прошел по ковру, скрадывающему его шаги, и заглянул в кухню. Никого. Оставались подсобные помещения, гостевые комнаты и… подвал. Тот, в котором они с Феодором проводили свои магические эксперименты. Роберт вышел в центр комнаты и выпрямился.

– Где бы ты ни был – выходи, пока не стало слишком поздно.

Ему не ответили. На улице стрекотали сверчки. Он не слышал – но мог бы поклясться, что чувствует чье-то дыхание в легком ночном воздухе. Будто привидение, некий не вполне осязаемый образ, беспардонно ворвался в его дом. И этот образ – он хотел что-то забрать.

– Я не буду повторять дважды. – Роберт презрительно фыркнул; взял пачку сигарет с обеденного стола и прикурил. Ему чудилось, будто некто, кого он с полной уверенностью искал, завороженно наблюдает за тем, как огонек разрывает тьму.

Роберт и сам был тем, кто может разорвать тьму.

Нечто дернулось вбок, там, вдалеке, но чуть ближе, чем начинались комнаты для гостей. Движение напоминало то, как бьются птицы в силках, и Роберт, точно кот перед прыжком, пружинисто присел. Лязгнул металл, и запели стекла; оконце в двери хозяйственной не поддалось. Роберт решительно шагнул вперед.

– Это твой последний шанс, дружище…

О, он едва не сбил его! Промчавшись мимо, нагло и бессовестно, некто задел его плечом, отчего Роберта развернуло, и он с трудом смог устоять на ногах. Каблуки ботинок развернулись на ковре. «Ну уж нет», – мелькнуло в его голове. Он выбросил руки вперед, под ними заклубилась магия – невидимая, невесомая, решительно яростная.

С момента того самого «великого бума» – магического катаклизма – в Маунт-Церре существовала некая классификация видов магии: магия воздействия на разум, на стихийные элементы или природные явления, даже на биологию.

Магия Роберта воздействовала на пространство.

Роберт растворился в воздухе – одним тусклым росчерком, как фокусник, он исчез, оставив после себя ворох пыли. Каблуки его ботинок звякнули о деревянный паркет возле лестницы; он появился так внезапно, что некто, похоже, растерялся, и, прежде чем он смог изменить траекторию бега, Роберт обрушил на него удар.

Кулак обожгло болью. Под него попало что-то мягкое и… шуршащее?

Некто в темной одежде сдавленно застонал. Теперь Роберт был уверен, что это мужчина. Он попытался перехватить наглеца за воротник, но тот, инстинктивно пригнувшись, увернулся и со всей мочи драпанул вверх по лестнице. Роберт фыркнул. Этот идиот думает так просто убежать от него? В его же собственном доме?

Он протянул руку в темноту, пальцы едва рассекли дышащий магией воздух, как неизвестный охнул и, дернувшись назад, схватился за стену. По ступенькам поскакали булочки. Ну здорово, теперь пятна останутся.

Бам! Неизвестный рухнул вниз, кубарем скатившись по лестнице. Роберт не медлил, он подошел и, схватив его за шиворот, проволок за собой. Швырнул на диван, а после щелкнул пальцами.

В смутном свете старой лампы, при котором Дэвид так любил читать вечернюю газету, Роберт разглядел невысокого человека со смуглой кожей: должно быть, уроженца Этель-Церры. Он был одет в черное от шеи до пят, волосы зачесал назад, и на фоне бежевых стен они казались почти медными. Под носом красовались небрежные усики, а глаза смотрели нагло, с вызовом.

– Тебе еще?

Незнакомец сразу же поднял руки:

– Ладно, брат, ты меня поймал. Давай так: тебе же наверняка очень хочется отдохнуть после такого тяжелого дня. Давай, пожури меня и все такое, и я пойду по своим делам.

– Никуда ты не пойдешь.

– Пойду. (Роберт приподнял бровь.) Слушай, нам обоим на хер не сдались эти карабинеры. – Мужчина улыбнулся, а Роберт медленно моргнул. «Карабинеры»? Он точно из Этель-Церры, скорее всего, с запада. – Мы можем решить все полюбовно и разойтись. Я же ничего не взял.

– Потому что не успел. И какого черта у тебя под курткой?

Мужчина изогнул брови и отвел взгляд. Роберт показательно размял пальцы. Мужчина сник и вытащил из-за пазухи бумажную упаковку. Роберт резко вырвал ее из его рук. «Сладкие пышки»? Те, что Дэвид всегда оставляет им на ужин? Ну и жук!

– Как тебя звать?

Мужчина скуксил лицо:

– Может, ну его, а? Я ж ничего…

– Я звоню карабинерам на счет три.

– Ладно, ладно! Как там у вас произносится… Эймс. Эймс я.

– Приятно познакомиться, Эймс, – отчеканил Роберт. Он облокотился на стол и скрестил руки на груди. – А теперь рассказывай, на кой черт ты влез в мой дом. Желательно быстро и с подробностями.

Эймс почесал голову. Огляделся. Потер подбородок. На нем еще оставались следы сахарной пудры. Вот же ж зараза.

– Я… думал, мож, чего полезного найду. У таких, как ты, всегда есть че-нить полезное. Но, увы – у тебя тут какое-то семейное гнездышко, да и только. А еще богач.

Лицо Роберта вытянулось.

– Так ты влез ко мне, потому что я богач?

– Не-а. Просто с тебя ничего не убудет, потому что ты богач. А влез я к тебе за чем-нибудь полезным. Теперь понял?

Роберт выдохнул сквозь сжатые зубы. Эймс неуютно поежился, а после занял еще больше места и закинул ногу на ногу.

– Ну что… Есть у тебя чего выпить?

– Ты не охренел?

– Ну ты ж хочешь информацию или чего там?

– У меня есть другие способы заставить говорить мелких жуликов.

– Я не мелкий. – Эймс улыбнулся.

Роберт нехорошо прищурился:

– Скажи мне вот что… ты знаешь, кто залез в Институт?

– Я много чего знаю. Дай выпить, тогда поговорим.

Роберт закатил глаза. Ну что за придурок! Только ему везет на таких или это общемировая тенденция? Он оттолкнулся от стола и неторопливо прошагал до серванта. Так же неторопливо его открыл. Стакан опустился на стол прямо перед Эймсом, а после наполнился бренди ровно на треть. Роберт поставил бутылку рядом и, наклонившись, заглянул Эймсу в глаза.

– Больше никаких шуток. Или выкладывай все, или полиция будет рада пощекотать тебя наручниками. Понял меня?

– А то! – Эймс не без удовольствия отхлебнул из стакана. – Ух, хорошо… Ладно, присаживайся. Дядя Эймс будет рассказывать тебе сказку. Давным-давно, в стародавние времена… ай!

Он успел поймать стакан, едва не вырвавшийся из его рук. Роберт, эффектно взмахнувший рукой с двумя поднятыми пальцами, невозмутимо наблюдал. Эймс недовольно замычал, а после растрепал себе волосы и сел, опершись локтями на колени.

– Знаешь, что такое «ночь грабежей»?

– Ночь грабежей?

– Ага. Впервые слышишь, я прав? – Роберт пожал плечами в ответ. – Дело такое. Раз в некоторое время в Лэнсборо останавливается поезд. Это роскошный поезд, можешь мне поверить. Круче, чем твои финтифлюшки в кабинете.

– К делу.

– Да, да. В общем, те, кто нужно, узнают об этом за пару дней, и тогда – тогда объявляется ночь грабежей. Простые парни, как я, которые не могут позволить себе билет, ищут средство для его приобретения. Обычно в чужих домах.

– Значит, ты хотел спереть что-то ценное, что можно было бы обменять на билет?

– Ага. – Он снова отпил из стакана.

– И в Институте побывал не ты? А другой страждущий, который хотел получить его?

– Все верно.

– Тебе знакомо имя Рекс?

– О, мне знаком и сам Рекс. Кретин тот еще, если спросишь. Якшается с сомнительными женщинами, влезает в сомнительные авантюры, и результаты у этого всего – не поверишь – сомнительные.

– Я видел его сегодня. В морге.

Стакан остановился у губ Эймса. Он прищурился:

– На опознании?

– Нет, на досмотре. Его мертвого тела.

Эймс присвистнул:

– Да уж. Говорил я ему, не связывайся со всякими непонятными братками без документов. Ты его пришил?

– Говорят, муж его любовницы.

– Во дела. – Эймс заглянул в стакан, а после опрокинул его. – Ну. Светлая память.

– Ты знаешь, Рекс был магом?

– Что? Абсолютно точно нет. Иначе он и это попытался бы продать.

– Тогда… кто мог быть с ним?

– Думаю, он сам не знает. Он из тех, кто нагоняет туману почем зря. Спорим, если у него был подельник, то он и имени его не спросил?

Они немного помолчали.

– Куда едет этот поезд?

– О. – Эймс растекся в улыбке. – Он, друг мой, едет в лучшее место на земле. Слышал когда-нибудь о Сан-Антонио? Прелестное место – только не ищи его на карте.

Роберт уставился в одну точку. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы свести воедино все, что он успел узнать за этот бесконечно длинный день.

– Сейнт-Антонио то есть…

Эймс всплеснул руками:

– Вам, маунтовцам, обязательно необходимо это тупое лексическое доминирование. Сан-Антонио, Сейнт-Антонио – это все лирика, словесные экзерсисы, но если уж ты так настаиваешь…

– Ты был там?

– Был. Но бутылки бренди маловато за то, чтобы я раскрыл тебе его секреты.

– Может быть, тогда ты можешь рассказать секреты места, где я могу приобрести билет?

– Значит, я тебя заинтересовал, да? – Эймс растянул мерзенькую ухмылочку. – Есть один парень, работает с сыновьями по всяким нотариальным вопросам. Ему нужны некоторые ценные вещи, если ты понимаешь.

– И что же считается ценными вещами?

– Всякая сентиментальная херня типа первых пинеток твоей доченьки. – Эймс усмехнулся. – Или какая-нибудь безделушка, которая может произвести фурор во всем мире и развязать пару-тройку войн. Разное, в общем.

– Значит, я должен отнести эту вещь человеку из нотариальной конторы…

– «Заводные крылья».

– Что?

– «Заводные крылья» – это компания, предоставляющая поезд. Ты должен купить билет на «Золотые крылья».

– И тогда на острове… – Роберт придвигался все ближе.

– Вот теперь, думаю, я рассказал достаточно. Позволь мне с достоинством удалиться, как и было оговорено.

Роберт фыркнул. С достоинством, как же. В сжимающемся облаке света, перебиваемом их тонкими тенями, они походили на пару мальчишек, обменивающихся байками в шалаше. Что ж, некоторые байки могут убивать. Эймс поднялся на ноги и сладко потянулся. Бутылка виски перекочевала на место булочек.

– Удачи тебе, мистер Вельт. Если повезет, свидимся там. – Эймс улыбнулся и не глядя шагнул направо. Это было его ошибкой; нога запнулась о ковер, и он, едва не упав, пролетел добрый метр, прежде чем встретился с лестничными перилами.

От взгляда Роберта не ускользнуло то, что блеснуло в темноте. Эймс, стараясь сделать вид, будто отряхивает обувь, принялся копошиться на полу.

– Ты вроде спешишь?

– Да, да, – нервно ответил он, а после, выпрямившись, отступил к лестнице, не сводя с Роберта взгляда.

– Что-то потерял? – Роберт растянул губы в улыбке.

– Показалось, – фыркнул Эймс, однако остался стоять на месте.

Роберт усмехнулся. Его пальцы сжали рукоять пистолета. Прогремело эхо выстрела, затем еще одного. Роберт держал руку, вытянутую вверх, и дымящееся дуло смотрело в потолок.

– У тебя есть время, прежде чем полиция приедет на этот звук.

Эймс с ужасом уставился на него:

– Больной ублюдок.

Вскоре за ним закрылась дверь. Роберт посмотрел ему вслед пару минут, а после вернулся за лампой поярче. Ему потребовалось некоторое время, чтобы отыскать то, что блеснуло в полумраке гостиной. Это оказалась золоченая фишка с номером три на обороте. Роберт осмотрел ее с разных сторон, затем пожал плечами и сунул в нагрудный карман. Как там сказал этот проныра? «Заводные крылья»?

Роберт подумал об этом некоторое время, прежде чем вернуться в постель под сигнальные трели полицейских машин.

В спальне миссис Патти Кимри не было штор: она вечно забывала о них, пока не приходила пора стирать сразу три комплекта. Фонарь, заглядывавший в окно, тем не менее совсем ей не мешал. От окна ее отгораживала крупная фигура супруга; он лежал горой под тяжелым одеялом, пока она куталась в простынку, стараясь не сойти с ума от жары.

Этой ночью сны были тяжелыми. Она проснулась затемно и села на постели, силясь разложить по полочкам увиденное в кошмарах. Может быть, это события дня так повлияли на нее? Некий потенциальный сообщник Рекса, опасный маг воздействия на кровь, бродил где-то в городе. Возможный убийца! Да, она, пожалуй, распорядится разместить эту новость на первую полосу. Может быть, стоит предложить вознаграждение за любую информацию о…

Патти вдруг поежилась. Фонарь находился внизу, на этаж ниже, и расписывал потолок одним ярким росчерком, но в остальном – в комнате царила темнота. Неясные шорохи, скрипы, вздохи – все это порождало в памяти само себя, и нельзя уже было определить, действительно она слышит это, или ей только кажется. Одно она поняла точно: отчего-то ей было жутко не по себе. Не желая мириться с этим, Патти вытянула руку и потерла пальцы. Над сложившимися крестиком указательным и большим возник огонек белого пламени – не более чем иллюзия, к которым она проявляла способности.

Огонек высветил белое лицо. Патти вскрикнула и подалась назад. Какая-то бледная фигура смотрела на нее всего мгновение, а после бросилась к ней с ревом (супруг Патти, Константин, застонал во сне) и вцепилась в ее ночную рубашку. Патти едва сумела совладать с паникой. Чужие пальцы до боли впились в плечи. Боже мой! Это ведь была Мэнди! Ее рот перекосило судорогой, глаза были широко распахнуты, волосы сбиты на сторону, а платье… ох и поплачет она о нем, когда очнется.

Пальцы с длинными розовыми ногтями прокололи кожу. Что-то обожгло ее. Патти перевела взгляд на левую руку и обнаружила горящее во тьме кольцо. Кольцо, прожегшее себе путь к костям через мягкие ткани. Тошнота подступила к горлу, и голова закружилась. Патти едва не завалилась на бок, но Мэнди не желала отпускать ее.

– Он должен сделать это. Он должен сделать это. Когда мир погрузится во тьму, он должен будет сделать это…

– Мэнди, мне больно! – Патти попыталась отстранить ее, но сил не хватило. Она едва не вывихнула палец, стараясь сдвинуть эту человеческую статую с места. – Мэнди!

– Он должен… сделать…

– Мэнди, пожалуйста! – Патти подалась назад и попробовала растолкать Константина, но он всегда так крепко спал…

Что ж, тогда она будет действовать сама. Патти фыркнула и дернулась вперед. Ей удалось подняться и оттолкнуть Мэнди, однако та только сильнее впивалась ногтями в ее истерзанную кожу. Патти почувствовала, как ткань ночной рубашки пропитывается влагой. Плечи горели от боли, а сама Мэнди отчаянно билась, будто в психотическом припадке.

– На помощь! – рявкнула Патти, и лишь тогда услышала топот ботинок в коридоре. Тоже мне, охранники. Едва трое запыхавшихся парней ворвались в комнату, как она скомандовала:

– Держите ее!

Им с трудом удалось оторвать Мэнди от Патти: было жутко наблюдать, как двое мужчин пытаются удержать хрупкую девушку, пока та агрессивно тянется к третьему. Патти решительно ступила вперед и перехватила ее руку. Ей понадобилась недюжинная сила и еще – воля, чтобы стянуть это проклятое кольцо с пальца Мэнди. Запахло паленым мясом. Патти бросила кольцо на комод; кончики пальцев сильно обожгло, а на дереве осталось черное пятно.

Когда пресловутое кольцо было изъято, Мэнди обмякла и повалилась с ног. Ее едва успели подхватить на руки. Мужчина, на которого она напала, со вздохом сполз по стене. Константин заворочался в постели. Патти покачала головой.

– Отвезите ее в госпиталь. Я разберусь с остальным.

Мужчина кивнул ей и, закинув леди на плечо, вынес прочь из комнаты. Его приятель забрал их менее везучего товарища.

– Что? – Константин всхрапнул и подскочил на кровати. – Что такое?

– Если ты проснулся, мой дорогой, – Патти улыбнулась, – не будешь ли ты так любезен обработать мои раны?

Они втроем встретились за завтраком в кафе на Хэллбор-гроув. Он относился к зоне того участка, где и Патти, и Роберт раньше работали; им подали традиционный церрийский завтрак из пшеничной каши с беконом. Какое-то время они молчали, прежде чем поделились друг с другом подробностями тяжелой ночи.

– Значит, «Заводные крылья»… – Патти перегнала кусок ветчины по тарелке. – Мне нужно будет заглянуть на работу. Надеюсь, мы можем найти какие-нибудь зацепки там…

– Я могу навести справки через Институт. Или постой… – Роберт вдруг поднялся на ноги и прошел к выходу. Патти и Ронни переглянулись, но не стали преследовать его. Он вернулся через две минуты со свежим номером газеты – «Доводов и домыслов» – в руках. Патти прищурилась, но после расслабилась, увидав что-то про финансовую аналитику на первой странице.

– Вот гляди, – через пару минут сказал Роберт и протянул Патти газету. Она быстро вытерла рот салфеткой и взяла ее в руки. В углу одной из страниц списком располагались объявления: ритуальные, бюджетные и нотариальные… услуги. И адреса.

– Начнем с них?

– Со всех тех, кто подал рекламу в газеты.

– Не уверена, что таинственные продавцы таинственных билетов будут привлекать к себе внимание.

– В таком случае в рекламе их не будет – однако их коллеги будут. По моему опыту, в любой узкой сфере все так или иначе знают друг друга.

– Что верно, то верно. – Патти сложила газету и вернула Роберту. – С хозяином этого издательства я дважды играла в бридж.

Роберт едва заметно улыбнулся и, отложив газету, взял в руки чашку кофе. Пар обдал его лицо, вызывая приятные мурашки. Быть может, ему стоит взять комплексный обед для Феодора? Тот еще не был в курсе расследования, заканчивал последние сессионные дела в Университете. Роберт жестом подозвал официанта.

Патти открыла блокнот. Ей необходимо было систематизировать новые сведения, прежде чем отправиться дальше. Итак, «ночь грабежей». Странно, но Мэнди, по заверению Ронни, так и не вспомнила о ночном проникновении. Была ли она частью происходящего или просто случайной жертвой? Теперь сложно было сказать. Взгляд Патти вдруг наткнулся на сложенную газету и вычленил из заголовка одно слово: пропажа. Она тотчас же схватила ее.

«Произошедшая в магазине антиквариата пропажа кольца всколыхнула общественность!» – так заголовок звучал полностью. Патти похолодела. Роберт покосился на нее.

– Что-то не так?

– Кажется, я знаю, где могу узнать про кольцо. – Она показала ему газету. Он кивнул.

– Думаю, ты можешь съездить туда, пока я переговорю с юристами. Кто-то должен знать нашего продавца билетов.

Патти первой покинула кафе, забрав с собой Ронни. Она остановила таксомотор и добралась до нужного адреса за десять минут. Он располагался в Аптауне. За широкой полосой богатых домиков за высокими заборами, ниже по течению реки, находилась улица открытой торговли: объединенных профсоюзом магазинчиков, небольших, но дорого отделанных. Там Патти и нашла его.

Антикварный магазин располагался недалеко от первого участка аптаунского департамента – а также от дома Мэнди. Это придавало делу еще более жуткий вид. Не могла же Мэнди… украсть кольцо самостоятельно, верно? Патти еще не навещала ее лично, но уже знала, что та будет все отрицать. «Ох, милая, во что же ты вляпалась?..»

Ронни потянул на себя тяжелую стеклянную дверь, Патти вскочила на крыльцо и вошла внутрь.

Ее встретил запах пыли и дерева. Помещение было до потолка заставлено всякой всячиной; на деревянных полках хранились книги, приборы, покрытые цветной глазурью птицы и множество причудливых устаревших вещей. Сложенные палантины свисали с сундуков, несколько глобусов угнездились рядом с витриной, за которой, под парой тусклых лампочек, сияло серебро. Все, что не помещалось в стеллажи, стояло перед ними, вещи складывались в башни одна другой выше.

По правую руку, на старом табурете с бархатной обивкой, примостился сгорбленный старичок. Патти даже не сразу увидела его, заметила лишь тогда, когда он поднял в приветствии ладонь.

– Доброго дня, прекрасная леди. – Он улыбнулся и, встав на ноги, склонил голову. – Добро пожаловать в «Теплые ценности». Вас интересует что-то конкретное?

– Да, я… я работаю над делом о пропаже кольца.

Он понимающе хмыкнул:

– Вы из полиции?

– Я частное лицо. Журналистка. Моя газета помогает полиции расследовать некоторые случаи. Особенно если в деле замешаны репутационные риски.

– Вот как… Что же вы хотите узнать?

– То кольцо, которое пропало… оно отличалось от прочих драгоценностей? Вижу, витрины остались нетронутыми.

Старичок прищурился и перевел взгляд на Ронни, праздно шатающегося на улице за окнами. Он отошел чуть глубже в магазин, к одному из дальних стеллажей, и поманил Патти за собой.

– Моя фамилия Анестис. Вы слышали ее раньше?

Патти потерла висок. Ничего не приходило в голову, во всяком случае, ничего громкого или широко известного, как те же Вельты. Анестисы не были замешаны в каких-либо преступных делах (она бы точно знала) и не мелькали в шоу-бизнесе; едва ли, судя по состоянию магазинчика, они могли быть теневыми магнатами или руководить поисками ископаемых на юге материка. Что же тогда оставалось?

– Моя семья держит антикварные магазины уже много поколений, – тем временем продолжил старичок. – Некогда к нашим услугам прибегали цари, потом цареубийцы, потом коммунисты и так далее. Это то, что вы, молодежь, называете «известностью в узких кругах».

Патти понимающе кивнула:

– Мне не приходилось сталкиваться с торговыми вопросами.

– Это неудивительно. Раньше специалист должен был преуспевать во множестве областей. Врачи лечили и людей, и животных, и даже рожь. Портные зашивали раненых во время военных действий. Чем дольше длится мир, чем больше развиваются технологии, тем у́же становятся специальности и тем меньше информации выходит за пределы сферы. Но я отвлекся.

Он прошел чуть дальше, и Патти, поколебавшись, проследовала за ним. В этой части магазинчика еще появлялись люди – об этом говорил истертый в центре прохода пол. Светлая полоса вела дальше, в заднюю часть, но хозяин магазина свернул чуть раньше и завел Патти за прилавок с драгоценностями. Ей сразу бросился в глаза постамент – и пустой стеклянный коробок на нем. Старичок глубоко вздохнул.

– У каждой уважаемой семьи, – сказал он, понизив голос, – есть семейная реликвия. Пропавшее кольцо стоит много, но еще больше его сентиментальная ценность. Кроме того…

Он вдруг осекся и замолчал. Патти ожидала продолжения, но его так и не последовало. Она сощурилась и спросила сама, понизив голос:

– И у этого кольца нет никаких… необычных свойств?

То, с какой злобой старик Анестис посмотрел на нее, заставило ее сердце сжаться. Она закашлялась, но не отступила:

– У моей бабушки был чудесный портсигар, который прогонял головную боль! Для нашей семьи его потеря стала настоящим кошмаром – бабушка просто ненавидела фармакологию.

Анестис склонил голову набок и скрестил руки на груди. Вокруг него начали витать неясные темные флюиды, как будто аура окрасилась в черный цвет. Патти вдруг поняла, что не такой уж этот старичок и дряхлый, как ей показалось сначала. Совсем нет! Его мышцы напряглись, налились кровью – она видела их напряжение на шее, руках и каким-то шестым чувством ощущала под рубашкой.

– Даже если оно обладает некими свойствами… – Голос могучего старика звучал низко, тихо. Жутко. – …дело нашей семьи заботиться о том, чтобы оно не принесло неприятностей. Запомните: это наш крест, и нести его кому бы то ни было еще противозаконно и неразумно.

– Я поняла, – пискнула Патти и уже было развернулась, как вдруг старик схватил ее за предплечье. Пальцы больно сдавили его. Раненное ночью плечо заныло. Он смотрел – его глубокие зеленые глаза вцепились в нее больнее пальцев. Она нервно сглотнула. Время вдруг замедлилось и закружилось пылью вокруг стойки с посудой.

Хлопнула дверь. Крик Ронни, точно выстрел, разогнал тьму.

– Миссис Кимри?!

– Я здесь! – Голос Патти осип и потерял силу.

Ронни шагал по магазину, пытаясь отыскать ее.

Выдержав добрую пару секунд, старик Анестис разжал пальцы. Он остался стоять на месте, когда Патти выскочила из-за прилавка навстречу озадаченному Ронни и, подхватив его под локоть, буквально вытащила на улицу.

– Что-то не так?

– Нам пора! – Патти выскочила на дорогу и замахала рукой. – Роберт, должно быть, нас заждался.

Роберт появился у низкой стальной двери нотариального агентства «Надежность» уже после того, как солнце миновало зенит. Он зашел в небольшую приемную, состоящую из лавок в несколько рядов и кофейных столиков рядом с двухкомфорочной плиткой. За стойкой сидела немолодая женщина с россыпью брошей от плеча до плеча. Она даже не подняла глаз, когда Роберт возник перед ней, ее пальцы сновали по печатной машинке туда-сюда.

– Добрый день. Мне необходимо увидеть хозяина.

– У него встреча, – не отрываясь, ответила секретарша. Она откинулась на спинку стула и поднесла к губам сигарету.

– Я его постоянный клиент, – проговорил Роберт. Еще одна секунда – и уголок его глаза начнет дергаться, это точно.

– Ну так, а где ж я его вам возь… – Она наконец посмотрела на Роберта и осеклась. Он изогнул бровь. Секретарша громко откашлялась и поднялась с места.

– Я сообщу о вас.

Она исчезла за поворотом и, судя по звуку, постучалась в одну из служебных дверей. Роберт отошел к кофейнику; тот исходил жаром, и он налил немного ароматного кофе в чистенькую беленькую чашечку.

Его не заставили долго ждать. Мистер Коннел впопыхах выскочил из кабинета и нарочно замедлил ход на повороте. Роберт слышал его шаги. Еще Роберт слышал, как он распекал свою секретаршу, но это к делу не относилось. Кофе был хорошим. Хоть что-то приятное.

– Мистер Вельт! – радушно воскликнул мистер Коннел, и Роберт сдержанно ему кивнул. – Что привело вас в столь необычное время? Как правило, по воскресеньям мы не принимаем посетителей…

– Мне не нужна консультация. – Роберт поставил чашку на столик и вытянул из-за пазухи свернутую газету. – Только ваша драгоценная дружба.

Мистер Коннел выразительно взглянул на секретаршу, и та спешно вернулась на место. Он покачал головой (работники выходного дня приносили больше проблем, чем пользы) и, взяв газету в руки, провел Роберта до своего кабинета.

– Мне необходимо найти некоего человека. Он держит нотариальное агентство, как я слышал, с сыновьями. Не знаю, сколько именно у него сыновей.

Мистер Коннел чуть нахмурился и потер подбородок:

– Боюсь, под это описание подходит десяток контор!

Роберт задумался. Каким должен быть человек, держащий фальшивую контору?

– Хозяин этого места держится особняком. Никогда не говорит о своих делах. Возможно, вы или ваши коллеги иногда смотрите на него с подозрением, поскольку о его делах известно так мало, что вам не совсем понятно, за счет чего его контора вообще выживает.

Брови мистера Коннела поползли вверх, а губы разомкнулись, еще неготовые произнести то, что крутилось на языке. Он махнул ладонью и торопливо развернулся к стойке с афишами, взял одну из них и протянул ее Роберту. Бинго!

Роберт опустил взгляд на небольшой листок бумаги: он был совершенно некрасочным, слишком строгим. Ровные линии пересекали буклет прямо и по диагонали. Никаких изображений – только буквы. «Бриджес и сыновья». Это походило больше на информационный проспект, чем на рекламный. Роберт вопросительно посмотрел на мистера Коннела.

– Как думаете… Ему можно доверять?

– Если в Лэнсборо кому и можно доверять, то только нотариусу. – Он растянул губы в ухмылке. – Однако я совру, если скажу, что обратился бы к Бриджесам, проходи я, например, процедуру развода. Если вы понимаете.

– Они плохо хранят тайны?

– О, напротив. Тайны они хранят лучше, чем разбираются в юриспруденции.

– Благодарю за рекомендацию. До встречи. – Роберт пожал мистеру Коннелу руку, вышел из кабинета, и затем Роберт покинул контору.

Он нашел Патти у здания издательства «Доводы и домыслы». Это было совершенно предсказуемо. Он остановил машину у крыльца, на первой ступеньке которого сидел замученный Ронни, и протянул ему сигарету. Они помолчали немного.

– Знаете, сэр… – вдруг он подал голос. Роберт неторопливо повернулся к нему. – Это все как-то… неправильно. Я имею в виду то, в чем мы увязли. Это принесет проблемы.

– Думаешь?

– Абсолютно уверен.

– Тогда мы на верном пути. – Роберт подмигнул ему, прицыкнув языком, и выбросил окурок в урну. Патти вышла из офиса пятью минутами позже.

– У тебя новая машина? – Патти удивленно осмотрелась, когда пристегнула ремень безопасности. Роберт пожал плечами:

– Приделал пару наворотов. Хочу протестировать, пока есть время.

– А у нас есть время?

– Это мы сейчас узнаем.

Он переключил передачу и нажал на газ. Дорога немного повихляла. Их путь лежал мимо привычных Патти видов: ребят в клетчатых кепи и подтяжках, высоких необработанных деревьев, деревянных крыш и крошечных магазинов без витрин. Эта территория была «районом ее мужа», правым берегом Даунтауна и местом, где она частенько проводила время.

Затем обстановка сменилась: чем южнее они продвигались, тем благополучнее выглядели постройки. Это было связано с близостью железной дороги, огибающей город с юго-западной стороны. Здесь не царила такая роскошь, как там, где жила Мэнди, но все же было светлее и как будто легче дышалось.

Патти замешкалась, выходя из машины. Здесь, на Стэнтон-гроув-стрит – все было очень строгим; ровные серо-коричневые дома прижимались друг к другу, образовывая узкие проулки, тонувшие в зелени. Узкий тротуар позволял пешеходам идти лишь по одному, друг за другом, расходиться с встречным прохожим требовало сноровки. Ронни вертел головой: похоже, в таких местах он раньше не бывал.

Роберт остановился рядом со строгим темно-коричневым зданием с на удивление яркой красной дверью. Посередине висело кольцо, и он, не теряя времени, постучался. Сначала царила тишина: и Роберт, и Патти прислушивались и потому молчали, между делом созерцая острые шпили металлической оградки, пока Ронни в стороне пинал камешки. Наконец дверь отворилась.

– Добрый день! Могу вам чем-то помочь? – Это был крупный парень с белесыми вьющимися волосами и большими голубыми, точно небо, глазами. В той части, что показалась из-за двери, виднелся кусок дорогого белого костюма и голубой накрахмаленной рубашки.

Роберт оттеснил Патти за себя:

– Мы хотели бы увидеть хозяина.

– По какому вопросу? – Мужчина сдержанно улыбнулся.

– По вопросу ночи грабежей, – громче, чем следовало, сказала Патти. Ронни бросился к ней и приложил палец к своим губам. Патти отмахнулась. – Или у вас принимают по записи?

Молодой мужчина замешкался на мгновение, озадаченно вглядываясь в их лица, а после отступил.

– Минуту.

Он исчез в дверном проеме, однако не стал закрывать дверь. Роберт пожал плечами, и они двинулись следом.

Они попали в светлую прихожую, отделанную белым деревом; стойка была воткнута прямо посередине, и за ней, а также по левую руку располагалась пара дверей. Молодой мужчина исчез за одной из них, не глядя махнув им в сторону выставленных ровно, точно по линейке, стульев.

– Позволь мне вести переговоры. – Роберт понизил голос, обращаясь к Патти.

Та вскинула бровь:

– Роберт, мы работаем в команде!

– И то верно, – отстраненно ответил он. – И все же позволь сначала я.

Патти немного скуксилась и достала блокнот. Роберту показалось, что она похожа на гнома со своей «книгой обид». Маленькая злючка. Когда-то она была такой полицейской, теперь стала такой журналисткой.

Молодой мужчина вернулся через минуту. На его груди висел бейджик «Бриджес», что заставило Роберта слегка улыбнуться. Получается, все работники нотариальной конторы носили одинаковые бейджи?

– Прошу за мной. – Он кивнул Роберту, а затем Патти, и она жестом показала Ронни остаться. Тот нахмурился, но она взглядом указала ему на входную дверь и стойку. Он многозначительно кивнул, однако в глазах понимания не мелькнуло.

«Бриджес» проводил их до двери, а после, открыв ее, приглашающе указал ладонью. Роберт шагнул первым.

Его тут же встретили большие антикварные часы, рядом с ними располагалась стойка с газетами разной степени потемнения. Стены гармонировали с мебелью: все начищенное, но темное, не то окрашенное под эбен, не то обитая настоящим деревом. Слева за столом сидел мужчина: виски его тронула седина, каштановые волосы были зачесаны назад, широкая челюсть нависала над скромным галстуком. Дорого и со вкусом.

– Добро пожаловать в «Бриджес и сыновья», мистер Вельт. – Мужчина поднял взгляд. Прямо за его спиной красовалась пара шкафов, заполненных книгами, однако Роберту не было знакомо ни одно из названий на корешках. Между ними висела собранная из деревянных брусков карта континента Икамборо.

– Вы знаете, кто я, – скорее согласился, чем спросил Роберт.

– Не нужно рыть много, чтобы знать, кто вы. А вот ваша спутница…

– Миссис Кимри! – выпалила Патти, выглядывая из-за спины Роберта.

– Оу! – Лицо мужчины вытянулось. – Значит, у меня сегодня особые гости. Мое имя Роберт Бриджес.

Лицо Роберта чуть дрогнуло.

– Полагаю, будет лучше, если мы остановимся на фамилиях. Прошу, располагайтесь.

Патти присела на один из стульев для гостей, Роберт последовал за ней, чуть помедлив. Эта комната… выглядела как типичный офис типичного юриста, что не могло не настораживать. Мистер Бриджес вернулся к бумагам на столе, однако Роберта не покидало ощущение, будто он наблюдает за ними.

– По какому вы вопросу?

Патти переглянулась с Робертом. Он подался вперед, укладывая локоть на стол.

– Мы хотим отправиться в путешествие.

– Вот как, – только и ответил мистер Бриджес.

– На Сейнт-Антонио. Сегодня же.

Патти покачала головой. Вести переговоры он собрался. Ну-ну.

Мистер Бриджес развел руками.

– Что ж, это возможно. Позвольте я объясню вам некоторые правила. Раз уж вы серьезные покупатели. В моем офисе действительно можно купить некие билеты на поезд.

– «Заводные крылья»?

– Все верно, мистер Вельт. Существует цена, которую следует заплатить за один билет. Билет – пропуск на поезд для вас и одного вашего спутника. Вы также имеете право не брать с собой никого, если таковое для вас удобнее. Билеты адресные, вы покупаете конкретное купе в конкретном вагоне.

– Понял. Могу ли я уточнить, не знаете ли вы что-то об этом острове? Что будет ждать нас там? Или где он находится, например?

Мистер Бриджес задумался на мгновение, а после поднялся и подошел к большой деревянной карте, висевшей за его спиной.

– Учитывая градусы широты и долготы, я бы предположил, что остров располагается… здесь.

Он ткнул пальцем в пустое водное пространство к юго-западу от границы Маунт-Церры.

– Что же касается самого острова… я никогда там не был.

– Значит, – Роберт откинулся на спинку стула, – мы едем непонятно куда, на никому не известном поезде, с людьми, которые, вероятно, украли где-то что-то ценное и к тому же потенциально опасные преступники. Здорово. Какова же цена?

– О! – Мистер Бриджес улыбнулся и неторопливо вернулся на свое место. – Так как билет представляет большую ценность, его стоимость – другая ценность.

– Нечто дорогое? – Патти склонила голову, изображая удивление.

– Да. В прямом или фигуральном смысле.

Патти нахмурилась. Или что-то очень дорогое, или что-то, имеющее большую личную ценность? Что она готова отдать за такую возможность? Конечно, у ее дорогого супруга имелись некоторые сокровища, но…

Роберт демонстративно взглянул на левую ладонь. Длинные, цепкие, воссозданные из метала по образцу его настоящих пальцев – пальцы изобретателя, деятеля науки и лидера мнений, человека чести. Он неторопливо стянул его – кольцо, обнимающее безымянный палец. О, оно значило действительно много. Доказательство, что он не сумел спасти свой брак. Подтверждение, что не смог и отпустить его до конца. Символ его неудачи, который он продолжал носить с собой на радость зевакам и бывшей жене.

Кольцо со звоном легло на деревянную столешницу.

– Это…

– Не нуждается в пояснении, – прервал его мистер Бриджес. Он забрал кольцо и вновь вернулся к карте. Его ладони легли на тяжелую раму. С лязгающим звоном карта отъехала вверх, отодвинув собой и большую панель между двумя шкафами. За ней, во весь рост мистера Бриджеса, обнаружилось множество деревянных карманов, полных золотых билетов. Патти едва не ахнула, во все глаза уставившись на их блестящий перелив.

Мистер Бриджес взял один из билетов – очень осторожно, как энтомолог бабочку. Уложил его на стол, затем склонился к ящику слева и вытащил из секретного отделения книгу, похожую на конторскую. Ему понадобилось некоторое время, чтобы сделать все записи, после чего он торжественно вручил Роберту билет, а также тонкую брошюру, рассказывающую о «Заводных крыльях». Патти тоже хотела такой. Она не собиралась ехать с одним только Робертом.

Патти набрала в легкие побольше воздуха.

– Что насчет первого выпуска моей газеты? Это мой magnum opus, и первый выпуск… сами понимаете, насколько он дорог сердцу. – Ей пришлось мобилизовать всю волю, чтобы произнести это. Не было чего-то в этом или любом другом мире, что она любила бы больше своего детища: газета «Доводы и домыслы» получила старт, когда Патти только поступила в отдел детективных расследований мидлтаунского департамента полиции в Лэнсборо. Ее первые шаги в этом городе – городе, где она пережила самые страшные и самые счастливые моменты своей жизни. Много воспоминаний связывало ее с крошечным бумажным свертком, который она хранила как зеницу ока.

Но.

Если Патти что и понимала в жизни, так это то, что ты должен быть готов отдать самое ценное из своего прошлого ради самого ценного в твоем будущем.

Мистер Бриджес помолчал несколько секунд, а после перевел взгляд к окну и кивнул. Патти обернулась: среди множества разных газетных полос, расположенных на подставке у подоконника, она увидела тот самый заголовок. У мистера Бриджеса был первый выпуск ее газеты, не первый экземпляр, но все же.

Она выдохнула – все же облегченно. Сердцебиение замедлилось, воздух напитал легкие. Что ж, теперь она может хорошенько подумать.

– Во сколько отбывает поезд?

– В 17:10 по местному времени.

– Дайте мне час. – Она встала и горделиво выпрямилась. В ее голове возник ворох идей, но одна из них поманила больше других.

Когда они вышли, Ронни перевел дух. Патти не стала спрашивать, что его беспокоит, вместо этого повернулась к Роберту.

– Добросишь меня до участка, когда поедешь собираться в дорогу?

– Без проблем. – Он развел руками и обошел машину, чтобы сесть за руль.

– А я? – Ронни вскинул брови.

– Это конфиденциальный разговор. Навести нашу подругу еще раз, быть может, она что-то вспомнит…

Патти уже прошла половину квартала от полицейского участка – хотела прогуляться и собрать мысли в кучу. Итак, о чем же она думала?

Почти три года назад, в тысяча девятьсот пятнадцатом году, отдел уголовных расследований под руководством старого капитана Джорджа Сэндрика раскрыл нашумевшее дело о преступлениях во время магического катаклизма. В те времена она была внедрена в отдел под видом полицейского репортера – официально.

Однако была и теневая часть работы. Шпионаж. Вот чем она должна была заниматься. До всей этой счастливой жизни в качестве бандитской королевы и основательницы газеты ей приходилось работать на Федеральное бюро расследований по делу о внутренних преступлениях. Непростые люди, отчитывающиеся непосредственно премьер-министру.

Это была работа, с которой она не справилась (потому что и не собиралась справляться) и из-за которой потеряла свое место в полиции. О чем она, впрочем, не жалела.

Патти знала – не могла не знать, – что в здании участка оставались улики с тех времен. И да, она собиралась обменять их на билет для себя и Ронни.

Тяжелые металлические двери с трудом поддались ей. До пожара, который произошел в ходе расследования, двери были сделаны из дерева, и их она любила гораздо больше.

Планировка не изменилась, но внешний вид… Патти охнула, попав в светлую новехонькую приемную. Офицеры сновали туда-сюда, их офисы начинались сразу за стойкой приема жалоб населения и походили на кабинки девушек из телефонных компаний. Здесь было… гораздо больше людей, чем она привыкла видеть.

Некоторые лица были ей знакомы, хоть и не участвовали в том злополучном расследовании, других же (большую часть) она видела впервые. Она, признаться, немного стушевалась, когда столкнулась с новым обликом участка.

В голове прояснилось, стоило ей наткнуться на хорошо знакомое лицо. Она повернулась и улыбнулась Алану, вяло машущему ей рукой.

– Добрый день, мистер Янг! – Она порхающей походкой приблизилась к его рабочему столу.

Он вымученно улыбнулся в ответ:

– Раньше вы звали меня Аланом, не стоит рушить добрую традицию.

– Прошу, не обижайся! Мне правда жаль, что мы с тобой так. Это все Мис с его дурацкими шутками.

– Дурацкими не то слово. – Он отвел взгляд и как бы между делом потер подбородок. – Что привело вас сегодня? Жаловаться будете?

– О нет… Мне нужно видеть капитана.

– Гражданским это редко дозволяется. – Алан выглядел таким сонным, заторможенным, что его хотелось растормошить.

– По старой памяти! Это не займет много времени.

– Расскажите хотя бы о деле в двух словах. Я попробую подать ей запрос.

– Погоди. Кому ей?

– Капитану участка номер один департамента полиции района Мидлтаун, капитану Пруденс Липпинкотт, – все так же безэмоционально отчеканил Алан.

У Патти глаза на лоб полезли. Она совсем забыла! Ведь после отстранения капитана Сэндрика кто-то должен был управлять всем, и… Боже, она никогда не видела эту женщину!

Алан изогнул бровь, глядя на ее замешательство.

– Какие-то проблемы?

– Нет! Нет, что ты… Хотя да. Я вообще не представляю, что она за человек. – Она присела рядом со столом, и Алан попытался слегка отстраниться. – Мы ведь друзья, Алан. Расскажи мне о ней.

Он глубоко вздохнул и поднялся на ноги. Она поднялась вместе с ним, прижимая к груди блокнот.

– Постарайтесь не занимать много ее времени. Так о чем вы хотели с ней поговорить?

– О… – Патти открыла блокнот и перелистнула пару страниц. – О ночи грабежей и таинственных засекреченных островах.

Алан закатил глаза:

– Не сомневаюсь, что вы поладите.

Он прошел мимо столов коллег, неловко маневрируя, и грузно поднялся по лестнице. Патти терпеливо ждала, пока он появится вновь. Кажется, это должно было занять пару минут. Ей пришлось побороться с собой, чтобы не заглянуть в отчет, который Алан заполнял, и – она проиграла. Едва она склонилась над листами, как кто-то кашлянул слева. Патти аж подпрыгнула. Не очень-то и хотелось!

Алан остановился на лестнице и, поймав ее взгляд, молча поманил за собой.

Она опустила ногу на ступеньку. В ней живо воскресли воспоминания о том, как она поднималась на планерку каждое утро; как искала капитана Сэндрика, чтобы обсудить вопросы для статьи, и как он любезно наливал ей чай. И лестница, и стены были отделаны иначе, но под внешней новизной – она чувствовала – скрывался все тот же камень, который хранил ее прошлое.

Они завернули направо. Здесь, чуть дальше по коридору, был крошечный кабинет, где на кушетке три года назад спал только-только вышедший из тюрьмы Мис; она порой захаживала к нему после тяжелого рабочего дня, и они, как старшеклассники за школой, делили фляжку на двоих.

Весь участок дышал, и вместе с тем это щемящее чувство тоски, смешанное с ностальгией, сдавливало ей грудь.

– Сюда, – сказал Алан, хотя она и сама знала куда. Он указал ей на первый кабинет по ходу движения, по левую руку. «Капитан Липпинкотт» гласила табличка на двери. Патти отчего-то вдруг замешкалась. Липпинкотт. Она ведь слышала это имя раньше.

Алан открыл дверь и пропустил ее вперед. Сам же остался снаружи, она слышала его удаляющиеся шаги.

За рабочим столом сидела маленькая женщина с огромной кудрявой гривой синего цвета; столешница скрывала ее до груди, но все, во что она была одета выше, едва ли походило на деловой костюм сотрудницы полиции. Блузка в цветочек едва заметно подрагивала на ветру, пробивавшемся в открытое окно. Тонкие, незримые линии на ее лице – вокруг носа и рта – говорили о том, что и то и другое у нее было протезировано. Надо же, передовые технологии…

– Добро пожаловать, – выпалила Пруденс Липпинкотт, наконец отрываясь от бумаг. – Садитесь. Что там у вас? Теории заговоров? Грабежи? Есть хоть что-нибудь интересное?

Ее движения были ужасно суетливыми, а речь – такой быстрой, что Патти не поспевала осознать ее смысл. Она как завороженная прошла вперед и присела на стул для посетителей.

– Мое имя Патти…

– Я знаю, кто вы. Виделись уже. Хотя, может сдаться, вы меня и не помните. Я слегка сменила имидж. Для женщины это нормально, особенно в такое время. Так что там? Выкладывайте! Только не душите меня скучными пространными высказываниями, я предпочитаю мякоть.

Уф. Патти растерянно улыбнулась:

– Значит, мы знакомы?

– Работали в соседних отделах в бюро расследований. Журналистке необходима хорошая память, миссис Кимри.

Патти вздернула брови. И это знает! Похоже, перед ней была настоящая профессиональная сплетница. «Ладно», – решила Патти и наклонилась к столу.

– Раз в некоторое время в городе проходит так называемая ночь грабежей. Люди врываются в дома богачей, ученых или других известных личностей, чтобы украсть ценности. Эти ценности они меняют на золотые билеты, чтобы поехать на остров, которого нет на карте.

Глаза Пруденс нехорошо сверкнули.

– Звучит безумно. Продолжайте.

Патти немного поерзала на стуле. Вся эта ситуация делала ее дерганой, но кроме того – полнила энтузиазмом, будто она выступала с презентацией.

– Нам удалось поймать одного из злоумышленников, но он скрылся, прежде чем приехала полиция. Однако мы допросили его. – Патти отводила взгляд всякий раз, когда приходилось произносить слово «мы». – И он рассказал об этой схеме.

– И вы решили поделиться информацией с департаментом Мидлтауна по старой памяти.

– Нет. Я хочу заполучить у вас что-нибудь ценное.

Пруденс изогнула бровь:

– Извините? – Она усмехнулась, но вдруг ее лицо озарилось, и она подалась вперед, шаря взглядом по столу. – Вы хотите получить билет и попасть на поезд. Так?

– Да! Я знаю, что в отделе должны были остаться улики по некоторым не очень важным делам. Что-то, что не будут искать. Понимаю, это довольно экстравагантная просьба…

– Сомневаюсь, что понимаете. – Пруденс взглянула на нее с легким укором.

– Однако это помогло бы разобраться в огромной тайне! Просто представьте, что может быть на этом острове! Люди стремятся туда настолько, что залезли даже в Институт Магического Прогресса!

– И вы, конечно, уже связали эти дела. – Пруденс уложила подбородок на ладонь. – Знаете, это звучит совершенно невероятно. Совершенно. А учитывая, что вы пришли напрямую ко мне, а не влезли тайно под покровом ночи в мой сейф, – еще и безумно.

Патти издала легкий смешок:

– Так что?

– Так что я дам вам улики в обмен на информацию о получении билетов.

Патти просияла. Пруденс торопливо развернулась и покрутила кодовый замок трижды влево и один раз вправо. И достала большущую машинку, какие Патти были хорошо знакомы. Это было записывающее устройство. Диктофон. Пруденс похлопала его по боку, и крышка откинулась сама собой. Она передала Патти кассету с номером дела и фамилией опрашиваемого свидетеля. Детектив Эрон Гилмор. Патти повсюду преследовали старые лица.

– Спасибо! – выпалила Патти, а после торопливо начеркала что-то на бумажке, свернула и передала Пруденс. Та посмотрела на написанное, как второклассница на валентинку, и прижала ее к груди. Щеки налились румянцем.

– До встречи, миссис Кимри.

– До встречи, капитан Липпинкотт!

Патти выскочила на улицу в обнимку с бумажным конвертом. Только она одна знала, что находится в нем! Ветер гнал пылевые перекати-поле вдоль дорог, порой к ним примешивались клоки собачьей шерсти. Воздух был сухим, несмотря на ночную непогоду: в этих краях солнце жгло беспощадно, оттого Лэнсборо, весь состоявший из камня и теней, так сильно ценился Патти.

Ронни стоял снаружи, он привалился к стене участка, сунув руки в карманы, ожидая, когда «его миссис Кимри» решит, что они будут делать дальше. На немой вопрос Патти он покачал головой: Мэнди так ничего и не вспомнила. Часы показывали без пяти четыре, до отбытия поезда, если верить Бриджесу, оставалось чуть больше часа. Патти повернулась к Ронни и широко улыбнулась.

– Собери вещи. Если будешь успевать, можешь заехать к Роберту, чтобы он тебя подбросил. Я отправлюсь в нотариальную контору и буду ждать тебя на перроне.

– Не уверен, что это хорошая идея: идти туда в одиночку. Босс такого не одобрил бы. Может быть, работники и показались вам джентльменами, но они все же мужчины…

Патти подняла ладонь:

– Ни слова больше. Я умею справляться с мужчинами, когда это нужно. Не зря твой босс взял меня в жены. А теперь иди! Не забудь собрать вещи.

Ронни тяжело вздохнул и, оттолкнувшись от каменной стены, исчез за поворотом. Патти потребовалось некоторое время, чтобы поймать таксомотор; вечерние пробки на главных улицах еще не успели образоваться, и, к счастью, водитель мастерски управлялся с авто. Все складывалось в ее пользу. Она забежала к «Бриджесу и сыновьям» за полчаса до закрытия и ушла, полная сил и удовлетворения. Она была уверена: что бы ни ждало впереди, это будет великолепно.

Роберт ожидал ее на перроне, с ним был немного растерянный Феодор, сонно озиравшийся по сторонам. Они сверили билеты: оба купе располагались в третьем вагоне. Поезд стоял, переливаясь золотом и бронзой в лучах вечернего солнца. В Лэнсборо темнело уже к семи часам. Когда-то Патти довелось поработать в столице Маунт-Церры – Амарите – и вот там… впрочем, это была уже совсем другая история.

Ронни появился с небольшим опозданием, закинув походную сумку на плечо. Тогда Патти впервые ощутила укол сомнений: она не понимала точно, что в его виде ее смущает, но решила разобраться позже.

Двери вагона разъехались с шипением; пар повалил из-под колес. Пахло сажей и приключениями. Роберт ступил внутрь и подал Патти руку. Когда все четверо оказались внутри, двери неторопливо вернулись на место. Тогда все они вдруг поняли: все по-настоящему, и дороги назад нет.