Роберт высадил Бруно у отеля. Тот вышел с хмурым лицом – как и всякий раз, когда ему что-то не нравилось. Роберт настоял на том, чтобы Бруно охранял их номера, пока Пруденс и Алан отсутствуют по делам – после того раза, когда в домик Патти влезли в ее отсутствие, подобные предосторожности казались совсем не лишними.

Только вот Бруно, кажется, надеялся на более подвижную деятельность.

Роберт опустил стекло и пристегнулся. Поправил зеркало заднего вида. Бруно остановился на площадке перед крыльцом, и Роберт, прежде чем взяться за руль, потянулся к окну, чтобы посмотреть на него. Он говорил с человеком. Это был Феодор. Бруно указал на автомобиль. Черт. Не этого хочешь, когда собираешься на потенциально опасную миссию – не того, чтобы твой семнадцатилетний сын поехал с тобой.

Феодор, закончив беседовать с Бруно, направился к машине Роберта. Роберт раздумывал: может, он хочет, чтобы его забросили по делам? Откуда он тут вообще, если всего пару часов назад ушел с Лавинией? Время текло здесь как-то странно. И все же, стоит ли ему?..

Феодор открыл дверцу и уверенно сел на пассажирское сиденье. Одним движением, не говоря ни слова, он вытянул ремень безопасности и защелкнул карабин. Роберт смотрел на него с сомнением:

– Тебя куда-то подвезти?

– Думаешь сбагрить меня на попечение тетушки из художественного кружка? Я твой партнер по изучению магии, забыл?

Отвернувшись к окну, Роберт улыбнулся:

– Не забыл.

Они двинулись по ведущей на запад дороге. На их пути попался поворот в творческую зону, затем – салон аренды. Роберт то и дело поднимал взгляд, в зеркале заднего вида было пусто. Никто за ними не следовал. Они проехали торговую улочку. Феодор постукивал пальцами по коленям.

– Нервничаешь? – спросил Роберт.

– Не-а. Просто не знаю, к чему готовиться.

– В нашем случае, боюсь, что ко всему.

Феодор улыбнулся и посмотрел на Роберта: у него было строгое лицо с невероятно теплыми глазами.

– Как и всегда.

Автомобиль завернул на подъездную дорожку прямо перед зоопарком. Роберт едва ли мог сказать, почему именно сюда. Наверное, чутье? Не хватало Патти с ее картой, однако некая смутная копия брошюры хранилась в его памяти. Он планировал найти любые подозрительные строения, которые могли бы быть секретными базами противника или какими-нибудь его активами. И сначала посмотреть ближе – прежде чем вновь вернуться на юго-запад к странному смешанному лесу.

Они съехали на неровную грунтовую дорогу, окруженную густыми зарослями с одной стороны и высоким зловещим забором с другой. Им приходилось почти красться – так сильно подкидывало на буераках. Впереди виднелся большой парковочный лот – там, где зоопарк заканчивался и начиналось нечто другое. Роберт пригнулся к рулю. Здание, к которому они подбирались, не было зданием в полном смысле: строение походило на открытый стадион или вроде того. Феодор склонил голову набок.

– Есть идеи? – спросил Роберт.

– Думаю, это то, что на карте обозначено как «Полигон». Не понимаю только, для чего на курорте полигон.

– Может, они делают какие-то испытания публичными? Там явно есть сектора с сиденьями.

Они синхронно посмотрели друг на друга в немой догадке: должно быть, именно здесь проводится «пастиме».

Роберт остановил движение и вышел из машины. Он махнул Феодору и прошел вперед, прикуривая на ходу. За парковочным лотом начиналась усыпанная песком зона для приема гостей. Здесь был информационный щит, стояла пара скамеек и крошечный фонтанчик. Сейчас он был выключен. Роберт втянул носом: в нем явно была не вода. Розовое вино?

Роберт фыркнул и подошел к информационному щиту. Кажется, они не ошиблись: на выгоревшей бумаге красовались старые списки участников игр и объявления победителей. Роберт быстро пробежался по именам. Ничего знакомого. Впрочем, это уже было кое-что: последние объявления казались старыми, а стадион – запустелым. Вероятно, игры давно не проводились.

Роберт вернулся к входным воротам: это были грузные деревянные двери, проем настолько широкий, что через него мог бы проехать и автобус. Ну, если бы ворота были открыты. Роберт ощупал металлические рамки и засек в голове пару теорий. Затем осмотрел металл, которым были обшиты стены. В одном месте он оказался отогнут, и три болта из четырех – раскручены. Что ж, кто бы здесь ни ошивался, он, похоже, не имел ключей.

Роберт двинулся назад, к автомобилю. Феодор смотрел на него из-под бликовавшего лобового стекла. Взгляд упал на фары – стоило протереть их и, быть может, приглушить свет, чтобы ночью не привлекать слишком много…

Что-то изменилось. В движениях Феодора появилась какая-то напряженность. Он весь подобрался, и лицо исказилось. Он что-то говорил: шевелились губы, и звук звучал отдаленно, рассеиваясь до того, как успевал достичь ушей Роберта.

Роберт обернулся. Из-под тяжелого листа обшивки появилась тонкая девичья фигура. Длинные черные пряди струились по смятой, чумазой рубашке. Ноги тоже были грязными – и босыми. Волоски на руке Роберта поднялись, он ощутил волну адреналина, прокатившуюся по его коже. Это точно была она. Женщина, которая напала на Патти.

Она вдруг засмеялась, совсем по-детски, как будто выражала восторг от подаренной плюшевой игрушки. Роберт размял плечи. Секунды ощущались почти физически. Внезапно девушка сорвалась с места, Роберт выбросил вперед руку и, сжав в кулак, направил магию, пытаясь поймать ее. Она легко увернулась – так, будто видела движение его магии. Он заметил темное на ее бедрах: это были ножны для ножей, закрепленные тут и там.

Она легко выхватила один из них. Росчерк металла пронесся перед его лицом. Он подался назад и оступился. Камень выскочил из-под его начищенного ботинка. Он едва сумел удержаться за воздух – его магия влияния на гравитацию на этом острове вела себя так, будто была частью его тела, и реагировала на импульсы мозга прежде, чем он успевал полностью осознать их.

Роберт вскочил на ноги. Бам – и от взмаха его руки нож выпал из рук Меланьи и с силой вонзился в ворота полигона. Она проводила его полным сожаления взглядом. И тут же выхватила из ножен второй клинок. Роберт отступил, выжидая момент, когда соперница наконец перестанет вертеться как юла. Жуткая скорость, превосходящая человеческие возможности. Патти ничего не успела бы сделать. Не с ее совершенно не годящимися для боя способностями.

Выпад, второй – Меланья украсила рукава Роберта парой порезов. Он быстро шагнул на нее – ее взгляд сменился на заинтересованный, когда он наотмашь ударил ее по лицу. Она отшатнулась, прижав тыльную сторону ладони к пульсирующей щеке. И – снова засмеялась.

– Держу! – Голос Феодора достиг ушей Роберта. Он был вне салона. В руке он сжимал карандаш. Женщина попробовала двинуть ногой. Ничего. Не выходило.

Роберт смело шагнул к ней, стремясь не упустить ни секунды. Жуткий скрежет заставил его замереть. Смеясь, женщина вдруг повалилась на землю. Ее стопы остались стоять на месте, но суставы полностью выломались и натянули кожу до треска. К горлу Роберта подступил спазм.

Все ее тело деформировалось. Руки и плечи вздулись и покрылись шишками. Она билась, точно в припадке.

Ее волосы вдруг рванулись с пугающей силой и обвили руки и ноги Феодора: за жуткими метаморфозами ее форм Роберт не заметил, как они удлинились. Он едва успел вскрикнуть, как волосы заткнули его рот. Их было пугающе много, они становились морем.

Роберт присел и с силой рванул Меланью к себе. Он не позволит этому ребенку пережить ни секунды ужаса – это стучало в его голове.

Он поднял Меланью в воздух. Изломы костей и нарастания мяса под кожей остановились. Держать ее стало совсем легко. Прищурившись, Роберт потянул обе руки на себя, а после закрутил. Меланья завертелась в воздухе, закутываясь в собственные волосы как в кокон. Феодор отступил, хватаясь за горло. Он шумно дышал. Роберт прокрутил ее в воздухе дольше, чем требовалось.

– Открой багажник.

Феодор повернулся к нему:

– Но на заднем сиденье…

– Пожалуйста, – прошипел Роберт сквозь зубы. Буря внутри него утихала слишком медленно. Феодор подчинился и обошел автомобиль.

Им пришлось переложить запаску и еще пару вещей в салон. Волосяной кокон чудом уместился в крошечный багажник. Выждав несколько секунд, Роберт с усилием захлопнул его.

– Поехали. Тут больше делать нечего.

– Но куда мы…

– Знаю одного парня, который обрадуется такому подарку. Вот он пусть и разбирается.

Феодор пристегнулся, а после сделал то же с ремнем Роберта.

Когда они прибыли к гостинице, уже зажглись фонари. Бой барабанов утих. Роберт постарался вернуться в обычное уравновешенное состояние. Он посмотрел на Феодора, прежде чем заглушить мотор. С ним, кажется, все было в порядке. Тогда, пожалуй, они могли продолжать.

Едва Роберт вышел на площадку, как Бруно показался сам. Роберт нахмурился – сказали же приглядывать за номерами. Однако Бруно будто не сразу заметил их. С пальцев Бруно капала кровь.

– Что случилось? На тебя напали?

На площадке остановилась вторая машины, из нее выскочили Патти и Ронни. Бруно грязно выругался и сплюнул под ноги.

– Да чтоб его! Это кошка!

– Кошка?

– Ну да. Фисташка. Как с цепи сорвалась.

– Что? Что случилось? Бруно, у тебя кровь! – Патти потянулась, чтобы осмотреть его руку, но он порывисто отдернул ее.

– Говорю же, Фисташка подрала! Черт. Не знаю, что с ней. Я ее в сортире запер, пусть подумает над своим поведением.

Патти и Роберт переглянулись. О том, что Бруно привез свою кошку, они совсем забыли. Теперь она закономерно сходила с ума, как и все представители фауны, которых они встречали на острове.

– Бруно… – начала Патти, но Роберт ее оборвал.

– Я поймал твою убийцу.

Бруно замер, сомкнув пальцы на рукаве. Он выглядел как бравый ковбой с рекламы сигарет – мощный, аж дымится, и весь в блеске. Его лукавый взгляд из-под полей шляпы уткнулся в Роберта.

– Ну, показывай.

Роберт подошел к багажнику. Феодор посторонился и встал рядом с Ронни, но тот отступил на два шага. Щелкнул замочек багажника, и крышка медленно поднялась. Лицо Бруно вытянулось, а Патти охнула. Роберт засучил рукава и принялся раскручивать кокон. Волосы опали на землю. Когда Роберт закончил, он отшатнулся. В багажнике лежала Мелисент.

– Какого черта? Вельт, какой же ты…

– Она маг, – проговорил Феодор. Совсем тихо, но все обернулись на него. Роберт потер подбородок.

– Это магия биологического воздействия или трансформации. Одно из двух. Но зачем?

– Постойте, я ничего не понимаю. – Патти протиснулась к Мелисент. Она была без сознания; кожа посерела, белокурые волосы рассыпались по бархатной обивке. Рубашка вся измялась. Патти осторожно проверила пульс.

– Разве не она искала убийцу? – спросил Ронни.

– Давайте разберемся с подменой позже. – Роберт выпрямился и потянулся за портсигаром. Бруно не отводил взгляда, будто выбирал цель для выстрела. – Женщине явно нужна помощь.

– Она еще жива. – Патти покачала головой.

– Так я не понял. Мне эта, что ли, нужна? Да кто поверит, что это та убийца?

– Тебя волнует хоть что-то, кроме денег? Если тебе так нужно, я выдам их тебе по возвращении в Лэнсборо. – Патти нахмурилась.

Бруно примирительно поднял руки.

– Да не, не. Я чисто за идею. Да и поймал ее не я так-то. Так что пусть будет без денег. Только чего с ней делать-то?

– Везти в больницу, Бруно. Твою руку тоже следует обработать. Запрыгивайте! – Роберт махнул, а после обернулся к Феодору и Ронни. – Ребята, присмотрите за номерами, ладно? Мы мигом.

Ронни уныло взглянул на Феодора и поплелся к крыльцу. Феодор еще немного постоял, провожая автомобиль взглядом.

Когда Роберт открыл двери госпиталя, сестра за стойкой приветливо улыбнулась.

– Рады видеть вас вновь! То, что вы так часто навещаете своего друга, греет сердце.

Патти смущенно улыбнулась:

– Мы обязательно навестим его. К сожалению, мы вновь по другому делу.

– О, что-то случи… – Сестра осеклась, увидев едва живую женщину на руках Бруно, и тут же схватилась за телефонную трубку. Доктор спустилась очень быстро. Патти приветливо помахала ей.

– Добрый вечер. – Она на ходу достала стетоскоп. Двое санитаров примчались с носилками. – Идемте за мной.

Она провела их на второй этаж. Это было то же крыло, где лежал Бобби, в соседней палате. Мелисент бережно переложили на кровать, и доктор поставила ей сразу три капельницы: с прозрачной жидкостью, черной (хорошо знакомой Патти) и бордовой.

– Мы можем остаться с ней? На случай, если она проснется.

– Не думаю, что она проснется. По крайней мере в ближайшие часы. Но вы, несомненно, можете поприсутствовать в рамках времени посещений.

– Благодарю.

– Что с вашей рукой? – Доктор повернулась к Бруно.

– Да так, царапина. – Он отмахнулся, но она ловко поймала его за запястье и сдвинула рукав. Патти аж замерла от восхищения. Вот это цепкость!

– Патти. – Роберт склонился к ее уху. – Займитесь Бруно, пока я уточню магический вопрос. Хорошо?

Патти кивнула. Теперь ей следовало тщательно подобрать слова. С Фисташкой дела были плохи. Как это нужно было сказать. Патти вытолкала Бруно следом за доктором и потащилась с ним в перевязочную. Роберт перевел дух.

Оставшись в одиночестве, он тщательно осмотрел лицо и руки Мелисент. Они все были в крошечных порезах и ссадинах. Не вызывало сомнений то, что эта женщина провела некоторое время в дикой местности. Должно быть, когда она была в сознании, раны затягивались…

Роберту пришла идея. Он отступил от кровати пострадавшей и постучал в стену. Через несколько секунд ему ответили. Он перестукнул еще раз. Спустя минуту в дверях палаты появился опасливо озирающийся Бобби.

Он выглядел бодрым и полным жизни. Его руки покрывали зарубцевавшиеся ожоги. Он улыбался.

– Роберт! – воскликнул он, и они пожали руки.

– Добрый вечер. У меня в машине патефон и пластинки.

– Миссис Кимри постаралась? – Бобби издал тихий смешок. – Ясно. Что у вас тут?

– Около часа назад я поймал мага. Убийцу. Она была брюнеткой, и черты лица… В общем, когда мы снова явили ее миру, она оказалась блондинкой с совершенно другим лицом. Скажите, друг мой, можете ли вы почувствовать ее магию?

– Опасаетесь, что это может быть фокусом с подменой?

– Уже не знаю, что и думать.

Бобби кивнул. Обошел Роберта и склонился к Мелисент, его ладони накрыли ее живот. Он смежил веки и будто впал в спячку – несколько долгих минут не шевелился и не открывал глаз. Затем выпрямился и отозвался:

– Ее кровь пышет магией. И кости однозначно изменялись магически. Даже сейчас они не до конца такие, какими были бы без магии.

– Благодарю.

– Какие мысли? – Бобби поравнялся с Робертом.

– Думаю – это один человек. Дело вот в чем: перед нами детектив керетской полиции, занимающийся расследованием серийных убийств. Три года назад появилась магия. Тогда же появилась и убийца. Мелисент гонялась за ней по всему континенту и выглядит так, будто вообще не спит.

Бобби кивнул:

– Понимаю. Это бы все объяснило, если бы альтернативная личность захватывала тело, когда основной хозяин спит.

– К тому же она упоминала, что им не доводилось встречаться лично.

– Тогда все сходится… Как думаете, она догадывалась о том, что вытворяла?

– Вряд ли. Даже если и замечала какие-то странности, то полностью их отрицала.

– Это немного… трагично.

В окно залетел прохладный вечерний ветер. На подоконник опустился опавший листок.

– Какие наши действия? – спросил Бобби.

– Думаю, передам ее единственному местному жителю, которому могу доверять. Побудете здесь?

Он вышел за дверь и торопливо спустился в приемную. Краем глаза заметил подол платья Патти – там, на стоянке. Он не стал задерживаться.

– Могу я позвонить от вас?

После перевязки Патти отвела Бруно на безопасное расстояние. Так, чтобы он не мог случайно выстрелить в живого человека или сломать что-нибудь из хрупкой медицинской аппаратуры. Он был раздражен, будто огромный пес, которого принудительно вымыли. Руку перевязали – уж что-что, а доктора здесь были на уровне.

– Бруно… у меня к тебе серьезный разговор.

– У вас с Вельтом постоянно серьезные разговоры. Вы сами-то не устали?

– Бруно…

– Слушай, мне вообще не до вот этих всех заморочек…

Патти набрала в легкие побольше воздуха:

– Твоя кошка в опасности!

Бруно остановился и, что более важно, заткнулся. Патти продолжила:

– Оглянись. На острове совсем нет животных. А если и встречаются какие-то редкие, то все они сходят с ума. Твоя кошка стала дикой из-за острова, Бруно.

Она ожидала, что он будет кричать. Что будет бушевать, как настоящий шторм, а она окажется крошечным суденышком в непримиримых волнах. Однако ничего такого не случилось. Бруно подобрался, как всегда, когда шел к цели. И двинулся прочь от госпиталя.

– Бруно! Постой…

Она бросилась следом. Он не останавливался. Тогда она повисла на его руке, но и это не сработало – он просто потащил ее за собой.

– Что ты собираешься делать?

– Я не оставлю кошку в такой опасности. Почему вы… А, ладно! Неважно. Оставь меня в покое!

– Бруно, я могу помочь! Я знаю, где взять автомобиль, чтобы доехать быстрее. Ладно? Давай работать в команде.

– Когда работаешь с вами в команде, вечно происходит какая-то фигня.

– Она и так происходила бы, мы только справляемся с последствиями. Ну же, Бруно! Нельзя так обращаться с дамой!

Это немного охладило его пыл. Он остановился и перевел дыхание. Затем посмотрел в небо – так, будто сама Антилана-Заступница нашептывала ему утешение с облаков.

– Давай сюда свою машину.

Патти мигом подскочила и спустилась к дороге, к одной из точек, где их ожидали наемные машины. Они прибыли к гостинице через четверть часа. Бруно молча прошел мимо метрдотелей; Патти неловко улыбнулась им и увязалась за Бруно. Он открыл дверь с плеча. В его номере царил истинно мужской бардак: одежда валялась тут и там, а на журнальном столике, помимо нескольких не развернутых газет, стоял пяток пустых стаканов.

Едва они закрыли за собой дверь, как услышали рычание. Похоже, Фисташка и не думала успокаиваться. Бруно шагнул было к уборной, где та была закрыта, но Патти поймала его за рукав.

– Подожди. Давай сначала подготовим переноску.

Бруно моргнул. Когда он входил в этот режим «вижу цель, не вижу препятствий», его то и дело приходилось возвращать к реальности. Он огляделся. Вещи находились в хаосе. Ничто не было на своем месте. Они немного покружили по номеру, пока Патти наконец не заглянула за штору.

– У тебя есть что-нибудь вкусное?

– Семилетний виски.

– Для кошки. Сосредоточься, Бруно! Мясо!

Он тряхнул головой.

– Ладно. Попросим внизу. Давай я замотаю тебе руки. Схватишь ее и запихнешь внутрь. Понял? Повтори.

– Да понял я! Замотать руки, говоришь…

Он огляделся. Без всяких церемоний Патти прошла в спальню и сдернула покрывало с наспех заправленной кровати. Получилась импровизированная ловушка: руки Бруно теперь были надежно защищены тканью, и между ними провисла крепкая тканевая перемычка. Патти спустилась за мясом, а когда вернулась, крадучись подобралась к двери уборной. Показала три пальца. Затем два. И затем – дернула дверь.

Кошка вылетела, шипя и скалясь. Порой Патти удивлялась, как такое крошечное создание, как кошка, может вызывать такой прилив адреналина. Она вспомнила белку с горящими глазами. Животные были очень милыми, когда их первобытное нутро спало́.

Прямо как люди.

Бруно смело шагнул навстречу; его руки сомкнулись на изгибающемся теле, и Патти услышала самый душераздирающий крик в своей жизни. Кошка вгрызлась в ткань; Бруно удерживал ее, как только мог, учитывая, что она была его драгоценностью. Патти тут же подскочила с переноской. Они с трудом затолкали борющуюся, трепыхающуюся в покрывале кошку и захлопнули дверцу.

Патти перевела дух. Бруно осел на пол.

– Надо выпить.

– Не надо тебе пить! Надо решить, что делать с кошкой.

Переноска стала гораздо тяжелее; возможно, потому что в ней с яростью воина билась Фисташка. Она совсем не была похожа на ту белокурую прелестницу, которую Патти встретила в поезде. Жутко.

– Мы отнесем ее на причал.

– Бруно, я не думаю, что ей поможет морской воздух.

– Мы отдадим ее матросам, балда (Патти захлебнулась от возмущения). Они отвезут ее в Литтл-Берри.

– Да, но куда…

– Куда-нибудь. Везде будет лучше, чем здесь.

Патти поникла. Несмотря на грусть от необходимости прощаться, она отметила про себя этот новый уровень уважения к Бруно. Он готов был справляться с горем ради спасения того, что было дорого. Она даже решила списать оскорбление на нервное напряжение. Они оба были на взводе.

Они вышли из гостиницы и пешком направились к пристани. Капитана не было на месте, зато пара матросов курили недалеко от подмостков.

– Парни! – крикнул Бруно. – Пятьсот фишек тому, кто увезет мою посылку в Литтл-Берри.

Матросы переглянулись.

– А что в ней?

– Моя кошка. Только надо пристроить куда-нибудь. Я заберу на обратном пути.

– У меня бабуля в Литтл-Берри, – сказал тот, что покрупнее. – У нее уже есть кошки. Думаю, притрутся.

– Лады. Только смотри, головой отвечаешь. – Бруно передал переноску с притихшей кошкой матросу и щедро отсыпал горсть фишек. Второй матрос присвистнул и помахал рукой кому-то на палубе.

– Вы поедете прямо сейчас?

– Да, иначе будет слишком поздно и придется утром. Только отпросимся у Страшилы. Это не проблема, не переживайте.

– Понятно… Спасибо вам.

Она пожала руку матросу, а после оттащила Бруно в сторону.

– Слушай, как ты считаешь, стоит написать в газету о проблемах с животными?

– Да уж на хрен стоило бы. Только тут такое дело. Будь я местным воротилой, я бы зарубил твою статью на корню. Знаешь что? Есть идейка.

Патти улыбнулась. Их коварные взгляды встретились, и это значило только одно: совместное противостояние вонючим церрийским капиталистам.

Роберт положил трубку и обернулся к Бобби. Тот болтал с сестрой на приемной стойке так, будто они были знакомы несколько лет. Бобби был таким – располагал к себе с первой минуты и всегда знал, о чем заговорить. В его компании становилось теплее, и оттого ожидание прошло незаметно.

Роберт поднялся с мест для ожидающих, когда в дверях появился Страшила.

– Где она? – сразу же спросил он, а затем заметил Бобби и протянул ему руку. – Приветствую.

– Она наверху. У нас есть теория, и нам хотелось бы, чтобы вы, как человек с опытом долгосрочного проживания в этом месте, подтвердили ее.

Страшила кивнул. Он был весь взмыленный, будто бежал пару миль. Тем не менее на нем был добротный, свежий костюм. Они двинулись наверх мужской компанией, и затем Роберт пропустил спутников в палату.

– Значит, это и есть наша преступница. Ох, и принесла она проблем. – Страшила присел на стул рядом с постелью и достал блокнот из внутреннего кармана. Он пролистал несколько страниц, затем взял из ящика тумбы сантиметр и принялся замерять тело Мелисент. Бобби с сомнением посмотрел на Роберта, но тот поднял руку. Одними глазами он сказал: все под контролем. Когда Страшила закончил, он обернулся.

– Размер ноги совпадает, размер одежды тоже. У вас есть свидетели, которые могут подтвердить факт метаморфозы?

– Я могу подтвердить, что она владеет подобной магией.

– Феодор помог мне задержать ее. Тогда она выглядела иначе.

– И она никак не могла подменить себя на мисс Волчий Глаз?

– …Мы везли ее в багажнике.

– Оу. Понимаю. Что ж, даю вам обещание не спускать с нее глаз. Разбираться в подобных эксцессах – моя работа. Благодарю вас за неоценимую помощь.

– Скажите, – Бобби шагнул вперед, – почему в этом месте магия ведет себя…

– …Странно, – закончил Роберт. – Не поймите нас неправильно, Мелисент, по-видимому, уже три года страдает от раздвоения личности, но здесь, на острове, ее состояние явно стремительно обострилось.

– Критически. – Бобби кивнул.

Страшила переводил беспомощный взгляд с одного на другого. Роберт встретился с ним глазами, и тогда Страшила скосил взор в угол комнаты. Роберт взял Бобби за плечо и склонился к его уху.

– Ты можешь отгородить нас от камер?

Бобби отрицательно мотнул головой.

– Я могу влиять на магию, а не создавать ее.

– Позвольте мне, – предложил Страшила.

Глаза Роберта уловили едва заметные переливы в воздухе. Они были похожи на пленку – тонкую, совсем невесомую и едва ли различимую на камерах, если бы они были. И эта пленка окружила их со всех сторон, будто они находились в переливающемся бензиновыми пятнами пузыре. Бобби дотронулся до нее, и она увеличилась, набирая толщину. Страшила взглянул на него с сожалением.

– Похоже, что на острове каким-то образом усиливается магия, – заметил Роберт.

– Я давал вам хороший совет.

– Дело не в этом. Что-то на острове создает как будто… парниковый эффект, из-за чего магия как бы накапливается.

– И поэтому выходит из-под контроля. Тела человека не хватает, чтобы удержать ее. – Бобби почесал подбородок. – Но что может иметь такой эффект?

Роберт задумался. У него уже были подозрения на этот счет, но они затерялись за ворохом загадок, окружавших теперь их жизнь. Он быстро осмотрел выстроенный Страшилой барьер.

– Вот оно, – сказал Роберт. – Что-то вроде того пузыря, что вы создали.

Они с Бобби переглянулись и в один голос выпалили:

– Купол!

Патти вошла в творческую зону как королева, с высоко поднятой головой. Следом за ней в первый отсек палаточного городка вошел Бруно: он едва не запутался в пологе и, выругавшись, обратил на себя всеобщее внимание. Патти с гордостью достала блокнот.

– У меня есть для вас новая статья на завтра! – провозгласила она.

Велма сделала пару шагов ей навстречу и с готовностью протянула руки.

– Идемте. Вы все мне расскажете. – Она увлекла Патти за собой, не без опаски глядя на Бруно. Тот, облокотившись на резной комод, вертел в руках какую-то позолоченную фигурку. Элегантный мужчина, подталкиваемый под спину своей дамой, выступил было к нему, но Бруно остановил его одним взглядом.

– Чё? Проблемы? А чё это за мазня там у вас?

Патти оставляла Бруно с легким сердцем. Она быстро прошла следом за Велмой к шатру с печатным станком. Их план был гениален, потому что статья, которую они накидали по дороге, не имела ни одной подозрительной реплики, и в то же время смысл ее был вызывающим до возмущения. Да, они сотворили рекламу.

«Невероятно комфортное путешествие для ваших домашних любимцев может быть предоставлено в качестве новой услуги», «удивительное место в Литтл-Берри – всего в паре часов по морю – с радостью откроет двери для четвероногих друзей», о, и еще: «цена договорная, но совсем невысокая для такого сегмента развлечений». О, и вычурности побольше!

Когда Патти протянула лист с завершенной статьей, Велма улыбнулась. Прокатило! Патти едва не захлопала в ладоши, но сумела сдержаться. Роберт был прав: играть в местные игры следовало осторожно, и важно было во что бы то ни стало сохранить лицо. Велма исчезла. Патти прогулялась по центру творческой зоны и заглянула в палатку для проявки фотоснимков перед тем, как вернуться к Бруно. Киран был внутри, в привычной темноте, под красными лампами. Гораздо более собранный, чем при свете дня.

– Мистер Боггерти?

Он поднял на нее взгляд. Она помахала ему, и он махнул мокрой рукой в коротком жесте приветствия.

– Привет! Снова… Как ваши дела? Есть улов?

– Да, я разбираю новую партию. Сделал половину. Хотите посмотреть?

Патти с готовностью заглянула на его рабочий стол. Среди сохнущих, висевших на прищепках кадрах были и люди, и красоты природы. Она даже впервые увидела солевые ванны! Патти скользила взглядом по кадрам, осматривая один за другим.

– У вас потрясающее чувство композиции.

– Спасибо. Это проявилось еще в детстве. – Казалось, будто стоящий спиной Киран улыбнулся.

Патти перешла к следующему ряду и замерла. С фотографии на нее смотрел олень с грузным телом и маленькой головой. На лбу красовалась пара куцых рогов. Патти поняла, что вспотела. Животное наверняка было рыжим или даже сероватым, но в красном свете оно казалось почти алым. Она перевела дух.

– Скажите… может быть, вы могли бы продать мне одну?

– Похоже, вам действительно нравится мое творчество. Знаете, берите любую, кроме… – Он подошел к снимкам и, пошевелив пальцами, выбрал один с пчелой, залезающей в цветок. – Кроме этой.

– Благодарю. Я хотела бы взять оленя.

– Оленя? Я думал, это кто-то вроде козы.

Киран подставил табуретку и снял фотографию с веревки. Встряхнул ее. Затем бережно уложил в квадратный конверт и передал Патти.

– Вам стоит задуматься об открытии собственной выставки.

– Быть известным – трудновыносимая амбиция. Но обещаю подумать. Еще раз спасибо вам.

Патти вышла в первый отсек, прижимая конверт к груди. Бруно вскинул брови и поднялся с огороженного золотистым канатом кресла. Несколько человек с бокалами жались на противоположном конце шатра.

– Идем, мистер Бёрдок. У нас есть еще одно дело.

– Опять какая-нибудь чертовщина? – Он придержал ей полог и, пригнувшись, вышел следом.

На остров опустилась прохлада, по земле стелился туман, будто не решаясь подняться выше полуметра. В наступившей темноте, размывая свет фонарей, кружился плотный запах горючего. Так тяжело было привыкнуть к такому раннему наступлению темноты – стрелки часов едва успели доползти до шести вечера. День, казалось, только начался, и уже подходил к концу.

В шатре пара девушек затянули песню. Они будто замещали птиц. Патти вдохнула, ощущая, как прохлада льется вниз по трахее. Бруно обошел ее и двинулся к ожидавшему их наемному автомобилю, в котором горел свет.

– На торговую улицу, пожалуйста, – сказала она. Бруно указал на нее головой, мол, делай, как велела дама.

– Хочешь прикупить новое платьице? – спросил Бруно, когда автомобиль тронулся.

– Я думала купить карты… честно говоря, в последнее время я чувствую, что мир хочет сказать мне что-то, но я совершенно не понимаю, что именно.

Вопреки ожиданиям, Бруно не засмеялся. Он поправил кобуру под укороченным пончо и потянулся.

– Да, у меня тоже такая фигня. Раскинешь тогда и мне?

Без лишних слов водитель доставил их, куда следовало. Бруно вышел первым, и Патти последовала за ним, улыбаясь.

Сумерки здесь почти не ощущались – так много было света. Он лился с витрин, вывесок, сияющих лампочных букв, затмевая фонари. Люди торопливо пересекали дороги, они двигались хаотично, стремясь успеть во все необходимые им магазины до закрытия. Патти удивило, что магазины не работают круглосуточно – да, в Лэнсборо такого не бывало, но в месте, где все включено…

Как бы там ни было, Патти, прикрываясь Бруно как щитом, добралась до дальнего магазинчика. Он был невысоким и с низкой крышей: сухоцветы и ткани, украшавшие здание снаружи, создавали впечатление какой-то диковатой этнической лавки. Они стали популярны совсем недавно, и флер, который их окружал, пугал юных впечатлительных натур. Но не Патти.

Она махнула Бруно, тот завалился на лавку напротив магазинчика, широко раскинув ноги. Она покачала головой и толкнула дверь.

Запела музыка ветра. Патти будто попала в дом мечты Чериш. Вокруг было не продохнуть от украшений: четки, бусы, сухие венки и букеты, разноцветные стеклянные шарики, резные деревянные маски – чего здесь только не было. Патти поначалу даже растерялась, потонув в буйстве по-этельерски ярких цветов. Милая пухлая леди за прилавком приветственно подняла ладонь.

– Волшебного вечера, мисс. Могу ли я помочь вам?

Патти двинулась мимо столов, заставленных свечами и минералами; мимо причудливых флаконов, стоящих на гадальных скатертях с изображением древа жизни и созвездия Стрельца; мимо пыльных фолиантов без корешков, закладок в виде лошадей с рыбьими хвостами и костяных статуэток. Воздух был тяжелым, грузным, в нем царили навязчивые древесные ноты и прогорклый запах бергамота.

– Здравствуйте. – Она подошла к прилавку и опустила на стеклянную поверхность руки. Внизу, под кассовым аппаратом и монетницей, среди розовых лепестков покоились колоды карт, некоторые были круглыми или содержали масти, неизвестные Патти. Она совсем растерялась. Леди слегка присела, заглядывая ей в лицо.

– Ищете что-то конкретное?

– Ох… если бы я знала. Я раскладывала карты когда-то давно – и не вспомню последний раз, когда брала их в руки.

– Но теперь ощущаете потребность, – поняла ее хозяйка, и Патти кивнула. – Что ж, давайте посмотрим, что я смогу вам предложить.

Она внимательно вгляделась в лицо Патти. Той даже стало немного не по себе, однако она приняла волевое решение вытерпеть это – в конце концов, перед ней профессионал.

Под этим пристальным взглядом Патти ощущала себя частью некоего таинства, о котором не имела понятия, – будто дотронулась до едва заметной завесы, отделяющей ее жизнь от жизни магической. Ну, не в том магическом смысле, о котором заботился Роберт.

Хозяйка исчезла за прилавком, через пару мгновений появилась и уложила перед Патти четыре колоды – ромбом. Это были различные прочтения классического Таро, о котором Патти имела хоть какое-то представление. Неплохой старт для человека, растерявшего все свои знания.

Должен был быть.

Но Патти в создавшемся из колод окошке вдруг увидела нечто действительно заслуживающее внимания. Она подняла на леди блестящий взгляд.

– Простите, но могу ли я посмотреть ту, что внутри? – И она ткнула пальцем в крошечную колоду с четырьмя красными козлятами. Хозяйка сверкнула глазами, но ничего не сказала. Она отложила колоды в сторону и вытащила ту, что заинтересовала Патти.

Четверо красных козликов по углам смотрели в разные стороны. Патти сразу же узнала четверку жезлов[5] в этом маленьком оммаже. С дрожью в руках она прикоснулась к коробочке. Та была металлической; внутри, помимо карт, обнаружилась крошечная книжечка на антиланском языке.

– Вы читаете на нем? – спросила хозяйка с улыбкой.

– Нет, но буду, – с уверенностью ответила Патти. – Я хочу их взять.

– Если не секрет, то почему?

Этот вопрос застал Патти врасплох. Она замялась, прикусив нижнюю губу. Что ей следовало ответить? Что она читала о легендах? Что чувствовала на себе влияние кораки? Может быть, показать фотографию красной мазамы? Женщина терпеливо смотрела на нее, и Патти, так и не сумев выбрать из вариантов, выдала все.

– Вот как. – Хозяйка выглядела впечатленной. – Что ж, эта колода, бесспорно, ждала именно вас. Если позволите, я бы хотела предложить вам одну вещь…

Она отвернулась и потянула за шнур. Одна из тонких занавесей за витриной отъехала в сторону, и Патти увидела несколько невероятной проработки кубков. Все они, бесспорно, были сделаны из слоновой кости, края инкрустировали медью, а узоры на самих чашах были столь детальными, что Патти не сумела бы сразу сказать, что именно на них изображено. Леди взяла одну из них в руки и повернулась назад.

– Это алтарная чаша. Мы используем их, когда нет возможности совершить жертвоприношение на настоящем алтаре.

Патти почувствовала себя маленькой девочкой в кукольном магазине. В ее руки опустилось истинное сокровище, и она с трепетом приняла этот дар.

– Я… буду беречь его. Спасибо вам.

Патти поклонилась. Отчего-то именно этот импульс возник в ней. Она принялась рыться в кошельке и вывалила все фишки, которые у нее были.

Хозяйка не сводила с нее глаз. Что-то неуловимо изменилось: быть может, это свежий порыв воздуха в удушающем смоге благовоний смутил ее? Патти осмотрелась. А после снова повернулась к женщине.

– Напомните ваше имя? – попросила та, и, если бы у Патти была шерсть на загривке, она бы вздыбилась. Ее разум забил тревогу. Что-то было не так. Это тембр? Голос будто остался тем же, однако слова звучали иначе. Будто ее голосом говорил другой человек или даже робот.

– Патриция Кимри, – ответила она. Хозяйка не сводила с нее глаз. Патти настороженно попятилась.

– Приятного вечера, миссис Кимри.

Патти закивала и, сгребя свои вещи в охапку, пулей вылетела прочь из магазинчика. Она и не заметила, как запыхалась. Едва увидев ее, Бруно подскочил и схватился за револьвер. Патти сунула под мышку сумку и потянула его за руку.

– Уходим. Быстро.

Бруно не стал спорить.

Они немного попетляли, прежде чем вернуться в отель. Патти никак не могла избавиться от липкого ощущения, что кто-то следует за ней по пятам. Присутствие Бруно успокаивало: он, будто пес, чувствующий ее напряжение, был начеку. Когда они добрались до отеля, Бруно отправил ее в номер Роберта, а сам остался снаружи. В комнате Патти опустилась на диванчик и перевела дух.

– Ты очень вовремя.

Она подскочила, едва не вскрикнув, и обернулась через спинку. Это был Роберт. Он стоял, оперевшись на пустующий столик, в новеньком бордовом костюме.

– Боже, Роберт! Как я рада тебя видеть.

– У меня выступление через двадцать минут. Разве ты не поэтому приехала?

– Поэтому, – скомканно ответила Патти. Конечно, она позабыла обо всем на свете, не то что о выступлении! Постойте, он вообще когда-то упоминал об этом? Она не могла припомнить. – Слушай. Мне нужно пять минут. Чтобы переодеться. Подождешь меня?

Роберт пожал плечами:

– Как скажешь.

– Там снаружи Бруно. И я могу сдернуть мальчишек, если Пруденс вернулась.

– Отличная идея. Тогда выходи, как будешь готова.

Озираясь, Патти спустилась на первый этаж и прокралась к стойке метрдотелей. Там был только Кенни. Она улыбнулась ему.

– Я сегодня просила у вас сухую говядину… Подскажите, а могу ли я заказать немного сырого мяса?

– Сырого? Мэм, не стоит кормить диких животных.

– Это для маски на глаза! – выпалила она первое, что пришло ей в голову. – Пожалуйста, это срочно. Мне нужно подготовиться к концерту за пять минут.

– Буду мигом! – Он отсалютовал ей и скрылся в служебном помещении. Не прошло и минуты, как он вынес ей небольшой сверток. Патти схватила его и, выкрикивая благодарности на ходу, побежала в свой домик. Ронни внутри не было. Она включила свет, смахнула со стола всю корреспонденцию и водрузила на него сверток и пустую глубокую чашу. Затем сложила руки в замок.

– Кораки… если ты меня слышишь… Знай, я не хочу причинять вреда. Я хочу помочь этому месту. Просто подскажи мне как, и я сделаю все, что нужно. Ладно?

Она пожурила себя за это глупое слово и развернула сверток. Бережно, точно от этого зависела вся ее жизнь, она опустила мясо в чашу и вновь сцепила руки.

– Пожалуйста, прими мою жертву. И пусть все у тебя будет благополучно. Спасибо. А, и… gracias por cuidar.

Она положила руки на колени и глубоко вдохнула. Кровь билась в висках. Что ж, у нее оставалась всего пара минут, чтобы выбрать наряд. Она вскочила и пошлепала босыми ногами по лестнице на второй этаж, к своему гардеробу.

Она опоздала.

Роберт ничего ей не сказал. Феодор и Ронни стояли по обе стороны от него; Бруно держался поодаль и то и дело всматривался во что-то среди деревьев. Феодор выглядел величественно, элегантно – действительно впечатляюще. Ронни же выглядел… как Ронни. Он тут же поравнялся с ней, их привычная компания двинулась в казино.

Едва они вошли в зал, Роберт сразу же оставил их. В этом не было ничего удивительного: раз уж он собрался выступать, ему предстояло привести себя в порядок и размять пальцы. На сцене уже установили фортепиано. Патти улыбнулась. Роберт действительно хорошо играл, и она, признаться, была рада, что он займется чем-нибудь, кроме бесконечного расследования. Им всем не мешало немного расслабиться. Бруно подошел к ней со спины и, откашлявшись, отодвинул для нее стул. Ронни поморщился.

Они сели полукругом за столиком недалеко от сцены. Бруно потянулся к Патти.

– Что там насчет карт? Принесла?

– Да. Ты хочешь узнать что-то прямо сейчас?

– А разве вся эта ерунда не работает лучше под музыку или типа того?

Патти закатила глаза. Однако колоду достала – хотя бы потому, что ей самой не терпелось посмотреть на карты.

– Итак… что бы ты хотел знать?

– Ну, в общем… – Бруно взглянул на Феодора и Ронни – они оба смотрели на сцену, где уже появилась Консуэло. (Ох, в каком же невероятно блестящем платье она была!) И вновь повернулся к Патти. – В общем, дело такое. Я сюда приехал, чтобы поймать деваху, ну ты помнишь. Она поймана, но я что-то не ощущаю, будто достиг цели. Знаешь это чувство? Пусть скажут, в общем, какая у меня теперь цель? Чё они там, наверху, от меня хотят, а?

Патти округлила глаза. Бруно совершенно не выглядел настолько… верующим? Однако отчего-то это согрело ее сердце. Она начала тасовать карты.

Первая.

«Рыцарь жезлов».

– Бруно, ты вечно мчишься вперед как оголтелый. Это знаешь, твой дар…

Бруно улыбнулся.

– …и твое проклятие.

Бруно поник.

– Эта фрустрация, которую ты испытываешь, оттого, что тебе больше некуда бежать сломя голову. Понимаешь? Поэтому ты и не знаешь, что тебе делать – потому что ты слишком увлечен погонями.

Лицо Бруно кричало: «Матерь Божья, она еще и психолог!» Патти снова перетасовала карты.

Вторая.

«Дурак».

– А нужно тебе что-то необычное. Поменять подход. Шагнуть в неизвестность. Понимаешь?

Бруно нахмурился.

– Не-а.

– Постарайся остановиться и насладиться происходящим без беготни. И тогда твой взгляд может заметить нечто такое, что ты ищешь.

Патти вновь перемешала карты. Бруно погрузился в глубокую задумчивость. Этому способствовала и неторопливая тягучая мелодия, и низкий бархатный голос Консуэло. Патти смотрела на сцену, та сияла. Мерцали софиты. Роберт был совсем рядом с Консуэло, и она изредка бросала на него взгляды, однако он был сосредоточен на клавишах. Патти вздохнула. Для него самого причина развала его брака была неочевидна, но для всех вокруг… Ох, Роберт-Роберт.

Пальцы Роберта нависали над клавишами так, будто он решал, какую из них нажать в последнюю секунду. Руки двигались с легкой небрежностью; поза была расслабленной, а к середине выступления он полностью развязал галстук. Мыски его ботинок упирались в сцену, а после рвались вперед, точно куницы, чтобы нажать на педаль. Музыка лилась из-под его пальцев – а на самом деле из его головы. Она наконец опустела: померкли загадки, исчезли лица игроков вместе с необходимостью решать вереницу проблем.

Роберт бросил взгляд в зал. Свет, направленный на него, ослеплял, и, когда софиты наконец сдвинулись, за черными пятнами он увидел бледную фигуру с неизменно острыми плечами. Страшила отсалютовал ему стаканом. Пальцы Роберта быстро пробежали по клавишам, и Консуэло, подойдя, опустила руку ему на плечо. Ногти впились в ткань пиджака. Они коротко пересеклись взглядом; губы Консуэло не прекращали движения, и голос лился – томный, глубокий, ревнивый. Музыка переменилась. Роберт взял несколько драматических нот. Консуэло шагнула вперед, мазнув пальцами по его шее – будто забирая с собой частицу его души. Взвыли трубы – двое мужчин по обе стороны сцены закрутили музыку водоворотом, и он, позабыв обо всем, позволил себе резкий, убийственный проигрыш.

Патти задержала дыхание. Феодор смотрел на сцену, его глаза влажно блестели, в прямой, натянутой позе она прочитала восторг, и еще немного – гордость. Феодор, бесспорно, любил Роберта, и не только как ребенок любит родителя. Он любил его, как друг любит друга. Патти чуть улыбнулась и потрепала Ронни по плечу. Тот посмотрел на нее, как баран на ворота, – вечно его настроение не совпадало с ее.

Бруно притопывал ногой под столом. Без сомнения, он бы пустился в пляс, если бы это было уместно. Он не сводил глаз с Консуэло, и Патти абсолютно понимала его. Она сияла, будто солнце. Впрочем, то, другое солнце давно уже зашло. Настало время ее царствования.

Новая мелодия сменила предыдущую. Патти откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. Слишком быстро. Она хотела еще немного насладиться прошлой, которая, как она чувствовала, соединяла сердца людей в этом бездушном месте.

Она перевела взгляд на окно. За ним царила тьма, фонари высвечивали очаги цивилизации, и люди под ними ютились, как под зонтиками во время дождя. Вскоре ушли и они, оставляя Патти созерцать так сочетающуюся с ее сердечным ритмом пустоту.

А затем исчезла и пустота.

Глаза Патти расширились. Из окна на нее смотрела морда оленя. Она даже не успела сообразить, откуда он взялся тут – на острове, где почти не было животных, рядом с очагом человеческого существования. Мазама стояла там, снаружи, и невозмутимо жевала. Патти вскочила, еще не вполне понимая, что собирается сделать.

– Я… пойду припудрю носик, – пробормотала она Ронни и тут же выскочила из-за стола. Сердце зашлось. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не пересечь зал бегом. Спокойнее, миссис Кимри. Нельзя привлекать лишнее внимание. Крупье Джеймс встретил ее улыбкой, и Патти махнула ему не глядя. Она выскользнула наружу. Прохлада обступила ее. Стоило взять какую-нибудь… ах да, она ведь забыла багаж. Хорошо, что для нее нашлась хотя бы пара платьев!

Патти спустилась с крыльца, двинулась налево и завернула за угол. Ей удалось увидеть ее – красная мазама, стоя уже поодаль от здания, тут же сиганула в темную чащу насадного леса. Патти огляделась. Только заблудиться в местном лесопарке ей не хватало.

Впрочем, решительности в ней всегда было больше, чем здравого смысла. Патти бросилась следом, уже не стесняясь бежать. Никого здесь не было – никого, кого Патти могла бы заметить. Она свернула там же, где свернула мазама, и с удивлением обнаружила, что та будто… ждет ее. Они двинулись по невидимым тропам, сквозь тьму. Патти отставала на десяток шагов. Все это было каким-то безумием. Мазама явно не боялась ее. Она щурила непроницаемые черные глазки, обрамленные светлыми ресницами. Все ее тело будто светилось; оно не сливалось с тьмой, напротив, у нее будто была собственная луна, с ее собственным светом, который мягко скользил по гладкой шерсти. Она была… прекрасна, без сомнения.

Мазама остановилась и прислушалась. Патти последовала ее примеру. Здесь различались голоса, и свет активнее проникал сквозь стволы деревьев. Патти поняла: они находятся рядом с парком с беседками. Мазама вдруг встрепенулась. Патти протянула к ней руку в немой попытке успокоить, но та, не дожидаясь помощи, сиганула куда-то навстречу свету.

Патти бросилась за ней. Когда она выбралась на широкую парковую дорожку, мазамы и след простыл. Она оказалась одна, окруженная фонарями, беседки стояли друг от друга на отдалении, ближайшая пара пустовала. Однако в дальней беседке Патти заметила движение. Она увидела немолодую женщину, чье чувство стиля, хоть и отставало от современной развязной моды, было вне времени. Витые седые волосы придерживались у висков парой заколок. Она то и дело прикладывала платок к глазам – Патти поняла, что та плачет.

Она немедленно поспешила на помощь. Едва ступив в беседку, она сочувственно изогнула брови и присела на краешек стула напротив. Женщина втянула носом и отвернулась в темноту.

– Простите, мисс…

– Миссис Нэш.

– Очень приятно. Я миссис Патриция Кимри. – Патти заметила, как при упоминании «миссис» ее собеседница немного расслабилась. – Не сочтите мое вторжение за грубость… Просто хотела удостовериться, что у вас все в порядке.

Миссис Нэш покачала головой.

– Рада бы сказать вам, что это так, но, увы, – не могу. Я держала себя в руках, когда хоронила родителей и мужа, когда отпустила сыновей одного за другим, когда оставляла свой крошечный домик в Глаффилде… Но сейчас, боюсь, я бессильна остановить слезы.

Патти придвинулась ближе:

– Что же случилось?

Миссис Нэш судорожно всхлипнула и подняла руку. Ей понадобилась пара секунд, чтобы справиться с подступившими к горлу рыданиями.

– Малыш… мой пудель… Он сбежал.

Патти неприятно поежилась. Она уже понимала, что произошло, но совершенно не знала, чем может помочь.

– Давно?

Миссис Нэш будто не слышала вопроса.

– Даже больше – мой ласковый песик, самый нежный на свете мужчина – вцепился мне в лодыжку! – Она показала след от укуса на ноге. – Это просто немыслимо. Не могу представить, что могло произойти с ним…

– Этот остров, наверное, не самое лучшее место…

– Думаю, это чьи-то происки. – Миссис Нэш набрала в легкие побольше воздуха, чтобы затем почти затараторить: – Никто из местных не имеет собак, что просто немыслимо в Этель-Церре. Никто из гостей также не имеет собак, что просто бессмысленно. Две культуры, где собаки играют такую большую роль: помощники, работники, утешители… и ни единой собаки. Ох, с Малышом точно произошло что-то ужасное.

Патти показалось, что она сейчас рухнет на пол. Она подвинулась еще ближе и взяла миссис Нэш за руку.

– Знаете, у моего друга тоже случилось несчастье. Только у него с собой была кошка.

– Была?

– Да. Она… вышла из себя и напала на него. Нам пришлось посадить ее в переноску и отослать на материк…

– Ох… должно быть, ему тяжело дается разлука.

– Он сказал, что лучше потеряет ее навсегда где-то там, где она может найти свое кошачье счастье, чем здесь, где ее жизнь в опасности.

Миссис Нэш посмотрела на нее с ревностным сомнением, какое было в глазах всех, кто стремился защитить ее с Константином брак. В глазах Ронни, например, частенько. Патти продолжила:

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам. У меня есть пара идей. Но вы должны пообещать мне немедленно уехать, как только воссоединитесь с собакой. Хорошо?

– Да, разумеется, обещаю. Если вы найдете Малыша, ничего больше мне не нужно. Ноги моей не будет в этом месте.

Патти кивнула.

– Спасибо вам, миссис Кимри. Не взваливайте на себя непосильную ношу. Вы и так помогли пожилой леди тем, что выслушали и разделили горечь потери.

Миссис Нэш пожала ее руку. Патти улыбнулась. Они распрощались в добрых чувствах, а после Патти поспешила вернуться в зал.

Когда выступление закончилось, а праздные гуляки собрались в центре зала для запоздалой партии в «эсценарии», Патти помахала Роберту.

– Дай мне пять минут. Подожди снаружи.

– Хорошо…

Она проводила Роберта удивленным взглядом. Он миновал столы для игр и боковые столики, а после прошел дальше к двери в другое крыло. Из-за нее слышались звуки бьющихся друг о друга бильярдных шаров. Патти подождала, сама не зная чего, а после пошла к выходу.

Роберт замедлил шаг. Когда он открыл дверь, к нему обратилось шестеро джентльменов. Среди них был тот, кого он искал (и тот, кто искал его) – Джебб Мортенсен. Он едва заметно улыбнулся и поставил стакан на стол.

– Есть разговор, – сказал Роберт, глядя ему в глаза. Джебб выпрямился и опустил кий. Дернул головой в сторону. Пятеро остальных мужчин тотчас же поднялись и покинули помещение.

– Внимательно слушаю.

Роберт опустился в кресло. Джебб занял место напротив. Роберт потянул еще немного, силясь прочитать что-то в глазах, которые пристально смотрели на него. И затем достал золотую фишку. На обратной стороне сияла цифра «один». Джебб поджал губы и медленно кивнул.

– Я хочу предложить ее вам. – Роберт говорил так, будто выкладывал на стол отличную карту. Лицо Джебба осталось непроницаемым.

– И что же вы хотите взамен?

Он выглядел точно продавец ломбарда, прекрасно представляющий, насколько ценный лот выложили на его прилавок. Его вопрос был в том, понимал ли его ценность Роберт.

Роберт понимал.

– У меня будет две просьбы. Думаю, это будет честно.

Джебб пожал плечами и потянулся за стаканом.

– Я согласился бы и на три.

– Мне не нужны три.

Джебб опрокинул стакан и чуть поморщился.

– Для начала ответьте мне на пару вопросов. На три, если быть точным.

– Слушаю.

– На кого вы работаете?

Роберт потер подбородок. Ответить честно не составило бы труда, но важно было не это, а то, какой ответ хочет услышать Джебб. Тот глядел на него испытующе. Роберт пожал плечами:

– Ни на кого. Я сам себе хозяин.

– Вы женаты?

Роберт усмехнулся:

– Нет.

– Во что вы верите?

О, это был вопрос со звездочкой. Роберт перекатил фишку между пальцев.

– В прогресс? Честно говоря, мне плевать, что там с той стороны. Плевать, существует ли Бог. Я – мой главный актив, и ставка на него всегда отыгрывается.

Джебб довольно хмыкнул. Роберт не сводил с него глаз.

– К чему все это?

– Не поймите неправильно. Я просто устал от сраных обезьян. Приятно наконец поговорить с человеком. Итак, что же вам нужно?

Роберт раздраженно выдохнул, но заставил себя вернуться к цели разговора.

– Первое – я хочу, чтобы вы нарыли все что можно на человека по имени Нейтан Линч. Он абсолютно точно ступал на этот остров, и с тех пор о нем не слышала ни одна живая душа.

Джебб потянулся, а после поднялся и отошел к дальнему столику. Он быстро черканул что-то на салфетке и засунул ее в нагрудный карман.

– Что еще?

– Мне нужна лаборатория.

Джебб смерил Роберта непонимающим взглядом. Роберт продолжил:

– Мне нужно место, где я смогу заниматься исследованиями.

– Какого рода?

– Любого. Преимущественно инженерного, но мне нужно также достойное медицинское оснащение.

Джебб помолчал, его крупные пальцы с квадратным ногтями постучали по деревянной столешнице. Роберт слышал, как отстукивают секунды напольные часы. Время тянулось ужасающе медленно.

– Сроки? – наконец спросил Джебб.

– Как можно скорее. До игр.

Джебб выпустил воздух из ноздрей и вернулся к столику. Опустился в кресло. И протянул руку.

– Идет.

– Никаких бумаг? – Роберт с сомнением посмотрел на протянутую ладонь.

– Если я захочу тебя нагреть, никакие бумаги тебя не спасут. По рукам или никак.

Роберт потер подбородок – легкая щетина уколола пальцы – и пожал руку.

Патти встретила его у выхода. Бруно был здесь, были и Феодор с Ронни. Не сговариваясь, они поехали в гостиницу.

– Принесите бутылку шампанского, – попросил Роберт не вызывающим подозрения голосом, который Патти знала слишком хорошо – он что-то задумал. – Мы с друзьями хотим отметить удачное выступление.

Они все прошли в номер Вельтов и, когда шампанское доставили, перебрались в соседний.

Пруденс и Алан оказались на месте. Едва дверь закрылась, как Пруденс сняла наушники с головы и нажала на кнопку какого-то маленького прибора.

– Отражает звуковые волны, – ответила она на немой вопрос Роберта. – Просто на всякий случай.

– Вам удалось выяснить что-то?

– Проверяем. Ты хочешь результатов за несколько часов?

Их взгляды пересеклись, и в номере повисла тишина. Роберт медленно опустил бутылку на стол.

– Ладно, на это больше нет времени. У нас новое дело, и тут вы нам, к сожалению, пригодитесь.

– К сожалению! – фыркнула Пруденс. – Ладно. Что там у вас?

Патти опустила руку на плечо Бруно:

– Не знаю, заметили ли вы, но на всем острове наберется едва ли пара животных. И те ведут себя…

Бруно опустил голову. Патти погладила его по спине.

– В общем, они дичают. Думаю, это причина, по которой на острове нет даже насекомых.

– А ведь птиц тоже нет. Я заметил. – Алан нахмурился. – Что вы предлагаете?

– Ну… – Патти посмотрела на Роберта. Он кивнул, как бы говоря ей «вперед, руководи процессом». – Нам необходимо изучить то, что с ними происходит.

– Это, очевидно, одна из местных магических аномалий, – вмешался Феодор. – Если мы узнаем, что влияет на животных, это может стать научным прорывом.

– Возможно, на людей тоже оказывается влияние. – Когда Роберт заговорил, в комнате стало мрачнее. – Просто животные как существа более восприимчивые выдают симптоматику быстрее.

– Значит, вы хотите найти животное и препарировать его?

– Не думаю, что это необходимо, – ответил Роберт. – Лучше было бы последить за его действиями.

– И здесь у нас встают две проблемы. Первая: нужно найти животное.

– Думаю, ее легко решить, – сказала Патти. – На территории острова находится закрытый зоопарк. Наверняка там остался кто-нибудь…

– Никакой конкретики. Вау. – Пруденс закатила глаза. – Что ж, в любом случае нам нужно как-то уследить за животным…

– И тут вступаем мы с вами. – Роберт откинулся в кресле. С этой позиции перед ним как на ладони открывался вид из огромного окна. И там было кое-что, привлекающее внимание. Система оповещения острова. С граммофоном.

Он усмехнулся и потянулся вперед, принимая таинственный вид, перед которым Пруденс с ее любовью ко всему таинственному не смогла бы устоять.

– Мы сделаем отслеживающее звуковое устройство. И с вашей помощью посмотрим, куда переместится объект.

Пруденс изогнула бровь:

– Днем я нужна была вам как полицейский, а теперь как маг?

– Хотите быть нужной как женщина?

Пруденс рассмеялась:

– Не будем доводить до этого. Что ж. Валяйте, делайте устройство. Я настрою его на нужную волну.

Роберт потер руки. Пришло время взяться за работу.

Им с Феодором пришлось повозиться, а Бруно – пожертвовать запасной ошейник Фисташки. Застегнутый на последний люверс, он мог бы налезть на человека. При должном старании. К ошейнику прикрепили «волновой излучатель» – не более чем мини-динамик, который капитану Липпинкотт нужно было держать на связи с пультом управления. Пульт управления представлял собой вертикальную трубку с одной-единственной кнопкой.

– Разве здесь не должно было быть чего-то типа… экрана для камеры? – с сомнением спросила Пруденс, и тогда Роберт нажал на кнопку. Раздался звонкий, пронзительный звук.

– Это поможет нам отследить, куда двигается животное.

– Будем надеяться, что они не сигают со скалы, – миролюбиво заметила Пруденс. Патти прижала руки к груди. Ронни потрепал ее по плечу.

– Даже если они и сигают, – сказал Феодор, – очевидно, для этого есть причина.

Он повернулся к Роберту. Его взгляд будто спрашивал: «Мы ведь проделаем это все вместе?» Роберт покачал головой. Феодор вздохнул и поднялся на ноги.

– Ну, раз на вечеринку нас не пригласили, мы можем устроить небольшую пирушку. Как считаешь? – Он взглянул на Ронни, но тот лишь фыркнул и отвернулся.

– Да, и Бруно, ты тоже остаешься.

– С чего бы это?

– С того, что ты… – Роберт осекся, едва не выдав «стреляешь во все, что движется, не разобравшись», – …лучше всего прикрываешь тылы. Мы обернемся быстро.

– Тебе там наверняка будет скучно, – вмешалась Патти. – Там ведь только всякие магии, а по ним не постреляешь.

– Это верно. Ладно уж. Только совсем не задерживайтесь. А то опять придется напиться от нечего делать.

Феодор незаметно махнул рукой. Роберт ощутил укол где-то в области сердца – несмотря на то что его действия могли показаться подростку несправедливыми, на Феодора всегда можно было положиться. Понимал ли он больше, чем Роберт ожидал? Или, быть может, он впитал эту спокойную уверенность с молоком матери? Теперь уже сложно было сказать. Одно он знал точно: Феодор превращался в мужчину. Быстрее, чем это сделал он сам.

Они не стали прощаться слишком долго. Патти привычно для своей новой жизни прыгнула на переднее сиденье: подумать только, еще неделю назад ей казалось, что это слишком опасно! Должно быть, непроходящая угроза со стороны Сан-Антонио подняла планку ее опасений. Алан и Пруденс сели на заднее, и автомобиль тронулся в сторону зоопарка.

Здесь было темно. Фонари располагались на отдалении друг от друга. Это придавало атмосфере немного жути и в то же время позволяло изучить территорию скрытно. Ее огораживал высокий забор, в некоторых местах он был дополнительно укреплен металлоломом и припаянной арматурой.

– Какой план? – Пруденс постучала острыми ноготками по спинке водительского сиденья. Роберт прищурился:

– Мы поднимемся по забору.

– Или по дереву. – Алан кивнул куда-то в сторону.

– Верно. Я вытащу какое-нибудь животное. Нужно застегнуть на нем ошейник, и дальше – дело техники.

– Значит, мне нужно просто сидеть здесь и удерживать связь? Звучит отлично, вперед, мальчики!

Патти собиралась выйти следом за Робертом и Аланом, но Пруденс перехватила ее за плечо.

– Дай мужчинам делать свою работу.

– Но я могла бы помочь!

– Могла бы. Но не будешь. Знаю, ты из этого, крайне деятельного типа. Но поверь моему опыту – женщине всегда пригождаются сэкономленные силы.

Патти откинулась на спинку. Что ж, в автомобиле хотя бы было теплее.

Роберт и Алан молча пересекли световой путь, оставленный фарами, и добрались до ближайшего дерева. Оно росло у самого забора, а значит, позволяло хотя бы заглянуть внутрь зоопарка. Что ж, внутри бесновалась непроглядная черная бездна. Роберт слышал какие-то роящиеся звуки, но не видел тех, кто их создавал. По крайней мере, животных они нашли. Но что делать дальше? Выдергивать кого-то наобум? Это могло принести проблемы, если он случайно схватит кого-то очень тяжелого. Он посмотрел в ту сторону, где едва слышно дышал Алан: тот остался внизу и терялся среди ветвей. Ну и работка у них сегодня!

Роберт замер и прислушался. Шебуршание когтистых лап внизу смутно различалось. Еще Роберт заметил вот что: никто из зверей не был привязан к одному месту – они перемещались свободно по всей территории. Это значило, что внутри были только хищники. И что ему не придется выламывать решетки вольеров для того, чтобы поднять животное.

Он сосредоточился. Его интересовал самый частый и несмелый шаг. Это должно было быть мелкое животное, которое смогло выжить в условиях выгона всех зверей на общую территорию. Раз! Он выкинул вперед руку, ощупью хватая кого-то, кто шуршал в одном месте. Животное затрепыхалось.

– Есть! – бросил он, и Алан подбежал к стволу.

Роберту удалось схватить кого-то небольшого; он слегка ощупал магическими потоками существо. Длинный нос. Острые уши. Плотная шерсть. Когда он перенес его за стену и спустил к Алану, существо оказалось лисицей.

Алан прытко подскочил и защелкнул ошейник на ее шее, едва не отхватив укус.

Фары погасли. Дверцы автомобиля отворились, и Патти с Пруденс выбрались наружу, а вместе с ними – призванный иллюзорный огонек.

Роберт спустился, держа лисицу на весу. Он отнес ее подальше от их компании, туда, где начинался свет очередного фонаря. И – отпустил.

Лисица посидела на месте пару секунд, а после рванула что есть мочи по направлению к полигону. Роберт щелкнул кнопкой. Звуковой сигнал разлетелся эхом где-то в чаще. Они бросились следом – все вчетвером. Пруденс молчала, что для нее было смерти подобно. Что ж, Роберту приятно было узнать ее с этой стороны – как профессионала.

Они двигались, ориентируясь на звук: зверь то был совсем близко, то убегал и терялся между кустов, однако всегда шел в одну сторону. Они миновали полигон, затем двинулись дальше по южному берегу озера Колли. Начиналась полоса смешанных лесов. Патти остановилась и поймала Роберта за руку. Он взглянул на нее непонимающе.

– Это запах кита… Роберт, она ведет нас в то место.

Ее тон вызвал у Роберта стайку мурашек. Пруденс и Алан остановились немного впереди. Роберт передернул плечами и, взяв Патти за руку, уверенно двинулся вперед.

– Здесь могут быть какие-то ментальные магические аномалии. Будьте бдительны.

Пруденс вздернула бровь:

– Ты решил сказать об этом только сейчас?

Роберт не ответил. Он оттеснил ее плечом и потащил за собой Патти. Сегодня он был настроен одержать решительную победу.

Смешанный лес оказался ужасно густым. Им приходилось пробираться через бурелом и сросшиеся лианы. Пахло влагой и гнилью. Воздух стал теплым. Это был парник, сгущавшийся древесной аркой высоко над их головами. Было тесно, будто они пробирались в крошечные отверстия в скалах. Запах кита давил на обоняние: он был соленым и масляным и вызывал неприятные воспоминания. Патти сжала зубы, все внутри нее кричало: «Беги!» Беги как можно дальше отсюда! Спасай свою маленькую жизнь»!

Она сильнее сжала руку Роберта.

Впереди забрезжил свет. Патти отпустила свой огонек; он был уже совсем слабым и в бело-зеленых лучах, там, между стволами деревьев, стал незначительным. Роберт первым протиснулся в проемы между сросшимися верхушками деревьев.

Он увидел опушку в сердцевине плотного лесного массива, тот смыкался куполом, и сквозь сросшиеся ветви струился зеленый свет. В воздухе витали частицы пыльцы, зеленый полог почти полностью укрыли высокие папоротники. Земля под ногами проседала под каждым шагом. В центре свет становился совсем белым, он, точно щупальца, распространялся из-под огромного рогатого черепа.

– Что здесь делает козлиная голова? – Роберт изогнул бровь.

– Оленья, – сказала Патти и двинулась вперед без всякого страха.

– Ну, кажется, какую-то аномалию мы обнаружили… – Пруденс поравнялась с Робертом. – Вряд ли она про телепортацию, но…

– Будьте осторожны. – Роберт шагнул следом за Патти.

Патти быстро добралась до центра. Череп оказался гораздо больше, чем виделось вначале. Воздух вокруг него был еще гуще, запах тропической влажности кружил голову. Роберт остановился в паре шагов. Нажал на кнопку. Звук раздался где-то за деревьями. Он двигался совсем рядом, и сколько бы Роберт ни проверял его, он не отдалялся, лишь кружил за первым авангардом деревьев.

– Животные двигаются по кругу.

Патти осмотрелась:

– Значит, и пудель миссис Нэш может быть там… Но почему они это делают?

– По-видимому, из-за этого. – Он указал на череп.

Где-то за ним маячила полупрозрачная пелена, она обступала их, переливаясь между деревьев. Это точно было то место, куда их звала ментальная ловушка.

– Ох… – Алан, стоявший поодаль, вдруг дернулся в сторону. Роберт поспешил к нему. В паре ярдов, среди раскидистых листов папоротника, лежало тело. Роберт втянул носом. Гнилостная вонь смешивалась с тошнотворным запахом разложения. Бесспорно, здесь были и другие тела. Роберт вдруг понял, что он весь находится в изнуряющем напряжении. Инстинкт заставлял волоски на руках подниматься под рукавом дорогой рубашки. Он повернулся к Патти.

Она неподвижно стояла возле черепа и что-то бубнила. Слов было не разобрать, а руки были сложены в замок. Роберт и Пруденс переглянулись. Они синхронно двинулись к Патти, как вдруг земля задрожала. Череп шевельнулся: он приподнялся над землей, и из-под мягкой влажной почвы, где он лежал, появились широкие, мощные шерстяные плечи. Патти не шелохнулась.

Следом за плечами возникла ссохшаяся грудная клетка, обтянутая серо-синей кожей. Существо высилось над Патти, его рога стали толстыми и ветвистыми. Коричневые пятна венчали их острия. Роберт бросился опрометью, стремясь схватить Патти до того, как на нее опустится одна из перепончатых лап.

Зверю это не понравилось. Патти вскрикнула и протянула руки. Теперь Роберт слышал, что она говорила: «Успокойся, мы не причиним вреда». Она повторяла слова по кругу, будучи, очевидно, в полной уверенности, что они сработают. Роберт не исповедовал подобного оптимизма. Ему удалось подскочить совсем близко и схватить Патти прежде, чем зверь нанес удар.

Тот пришелся по гравитационному куполу, которым Роберт закрыл себя и Патти. Он тотчас же рассеялся. Роберт едва не повалился в папоротник, не ожидая такой мощи. Пруденс взобралась на поваленное дерево и, приняв упор посильнее, дала магнитный импульс. Динамик забарахлил. Металлические частицы почвы впились в тело зверя, и он завыл. От его бушевания разметались листья и корни.

Роберт воспользовался передышкой, чтобы оттащить Патти подальше. Она сопротивлялась.

– Идиот! Это кораки! Зачем вы пытаетесь драться с ним?!

Роберт посмотрел на нее как на умалишенную. Она, конечно, имела некоторую страсть ко всяким экзотическим штучкам, но не до такой же степени!

– Алан! Пушку! – крикнула Пруденс. Алан откинул полы легкой куртки. Под ней оказалась кобура.

Патти схватила Роберта за плечи.

– Доверься мне! Я договорюсь с ним.

– Нет времени.

– Просто задержи их!

Она отпихнула его с такой решимостью, что Роберт поначалу растерялся. Это открытие поразило его самого, но за то время, что они провели в этом путешествии, он привык в какой-то степени… доверять Патти. Теперь же она вела себя настолько нелогично, что он терялся. Алан стремительно пересекал поляну. До броска оставались секунды. Кораки, приняв широкую боевую стойку, грозился разметать их рогами по всей это чертовой поляне, а его подруга уверенно двигалась навстречу смерти.

Роберт вдохнул как можно глубже. Воздух медленно выходил сквозь сжатые зубы. Шестеренки в голове крутились с невероятной скоростью. Он повернулся к Алану. Почти протянул руку, чтобы выбить пистолет из его руки. Почти.

Кораки опередил его.

Мощный удар обрушился на землю, отбрасывая Алана. Он влетел в древесную стену и, закатив глаза, рухнул куда-то в корни, вздымая папоротниковые споры. Пруденс закричала. Роберт выставил ладонь в ее сторону.

– Оставайся на месте!

Черта с два она собиралась его слушать! Роберт бежал к Алану так быстро, как мог, но чувствовал спиной, как отчаяние в Пруденс сменяется яростью. Этот тип женщин он знал слишком хорошо.

Добравшись до Алана, Роберт наспех осмотрел его. Кроме разбитой головы, ран он не увидел. Существовала, конечно, опасность внутреннего кровотечения…

Их заволокло сплошной тенью. Кораки был рядом, он возвышался, готовясь к удару рогами. Роберт прищурился. В этом месте не было ни единого уголка, куда эта тварь не могла бы добраться. Однако у Роберта был еще один туз в рукаве. Он прижал к себе Алана. Кораки встал на дыбы. Роберт совсем не видел Патти. Теперь ему нужно было сосредоточиться. Руки задрожали. Ох, говорил ему Страшила не использовать магию!

Роберт зажмурился. Молекулы воздуха вокруг него зароились, точно пчелиный улей. Кораки выгнул шею. Одна доля секунды – и удар обрушился на землю. По куполу прокатилось эхо. Для Роберта звук удара был теперь далеко. Он открыл глаза на другом конце поляны и опустил Алана.

Патти судорожно соображала, что делать. Мяса у нее совсем не осталось. Ни в одной брошюре ей не удалось прочитать, что делать в случае, если столкнулся с самим кораки лично. Что она могла сделать, если он не слушал ее?

Посетившая ее догадка была жуткой. А что, вполне в духе Этельеры! Патти вытащила нож для бумаг и с силой вспорола себе ладонь. Кровь хлынула через кривой, взрытый порез.

– Дух кораки! – вскрикнула она. – У нас нет подходящей жертвы для тебя. Но ты можешь взять мое мясо!

Роберт с инфернальной дрожью наблюдал, как зверь остановился, обвел опушку взглядом пустых глазниц, а после опустился ближе к земле. Его огромная морда обратилась к Патти, кажущейся совсем-совсем крошечной. Сила духа этой женщины поразила Роберта – и еще немного напугала.

Когда кораки приблизился, Патти приложила ладонь к его носу. Кровавый след остался на старых костях.

– Мы поможем тебе. Поможем защитить твои земли. – Патти шептала слова утешения, а огромный монстр льнул к ее ладоням, как собака. Это было сюрреалистично. Вполне в характере Сан-Антонио, если так подумать.

Пруденс вдруг появилась в поле его зрения. Ее лицо было искажено гневом. Руки сжались в кулаки. Роберт закатил глаза. Он выбросил руки, хватая ее плотной магической ловушкой. Она выплюнула пару ругательств и принялась биться кошкой, но он не отпускал ее. Медленно притянул ее и подтолкнул к Алану.

– Будьте руководителем, – ответил он на ее полный ярости взгляд. – Ваш подчиненный нуждается в вас.

Патти прижалась лбом к черепу. Роберт наблюдал, как кораки становится все меньше, постепенно уходя под землю. Вместе с этим что-то происходило с рукой Патти – поначалу ему показалось, что она подогнула два пальца, но после он заметил, как они чернеют и деформируются, ссыхаясь. Безымянный палец и мизинец – та жертва, которую Патти отдала, чтобы успокоить это… чудище?

Тыльную сторону ладони покрыли черные язвы – они походили на споровый грибок, ползущий по древесной коре, только теперь вместо коры была нежная девичья кожа.

Когда череп окончательно опустился на землю, Роберт осмелился приблизиться.

– Это было подлинное безумие, – сказал он. – Что с твоей рукой?

– Спасибо, Роберт. – Патти улыбалась. Она проигнорировала его вопрос. Роберт поджал губы. Ей наверняка было ужасно больно, но… лицо ее сияло.

Он приблизился к черепу и внимательно осмотрел его. Из отверстий лился свет: он был одновременно молочным и почти прозрачным, и еще имел плотный масляный запах. Это наблюдение привело Роберта в нездоровое возбуждение исследователя.

– Я хочу сдвинуть череп.

– Роберт! – Патти посмотрела на него укоризненно.

– Со всем уважением. Поможешь?

Патти покачала головой, но взялась за теменную зону одной рукой. Они немного сдвинули его, и Роберт осмотрел землю. Она светилась, будто скрывала под собой огромный блестящий камень. Роберт немного разрыл землю руками. То, что он увидел, оказалось похоже на замороженное молоко – огромный кусок льда, который даже не пытался таять.

Внутри струилась магия. Роберт ощущал это так же, как ощущал магию островного купола, – она проходила электрическими импульсами по его собственным магическим частицам. Патти присела и осторожно дотронулась до куска «молока».

Руку вдруг свело судорогой. Роберту удалось сдержать стон боли, а Патти запищала тоненько, как мышь. Ладонь обожгло. Кусок льда не отпускал их, пытая болью с добрую минуту, прежде чем Роберту удалось освободиться и оторвать от него Патти. Она выглядела ослабленной, он и сам вдруг почувствовал жуткое желание поспать.

Была и другая странность: кожа на ладони вспухла, как если бы была сильно обожжена, и под взбухшим волдырем Роберт увидел угольно-черные очертания. Они складывались в след от копытца.

– Кажется, хватит на сегодня.

– Не думаю, друзья мои. – Голос Алана звучал слабо, но вполне себе живо.

Роберт вымученно улыбнулся.

– Приятно видеть тебя в добром здравии.

Алан скривился:

– Взаимно. Однако здесь множество людей, которым повезло меньше.

– Тел. – Пруденс фыркнула.

Роберт тяжело поднялся на ноги. Теперь поляна казалась ему огромной. Они собираются прочесать здесь все? Как это… по-полицейски!

Алан и Пруденс двинулись по часовой стрелке. Роберт – против. Когда они встретились у прохода, через который проникли сюда, Пруденс покачала головой.

– Да уж, как тебя занесло в эти края…

– Знакомый? – Роберт подошел ближе. Пруденс стояла над свежим трупом мужчины средних лет, он был церрийцем, густые вьющиеся волосы обрамляли бледное лицо. Форма, в которую он был одет, тем не менее принадлежала армии Этельеры. Странное несоответствие.

– Ходила с ним на свидание полгода назад. – Она присела и дотронулась до его плеча. – Все прошло не очень, но все же спи спокойно, дорогой Генри.

– Генри? – Роберт с Патти переглянулись.

– Да. Генри Аттвуд, если правильно помню. Алан, ты взял с собой записи? С кем у меня было свидание в январе?

Лицо Алана отражало глубокую скорбь. Лицо Роберта – цепкость охотника. Лицо Патти – сожаление. И как они скажут Консуэло, что Генри Аттвуда… больше нет?

Роберт быстро ощупал тело. Осмотрел одежду под бушлатом. Залез в карманы. При нем были сигареты, игральные карты, пара истрепанных бумажек и рация. Роберт потряс ее и попытался включить.

– Прием?

Тишина.

– Прием-прием? Как слышно?

После долгого молчания раздалось неуверенное: «Прием?»

– Генри Аттвуд на связи. Меня слышно?

Рация облегченно выдохнула.

– Ну ты и придурок. Где пропадал двое суток?

Роберт почесал голову.

– Нет времени говорить. Можем организовать встречу?

Возникли помехи.

– На обычном месте.

– Нет. Там могут засечь. Лучше встретимся… – Роберт посмотрел на Патти. Она сказала одними губами: «Кино». – В ночном театре.

– Приходи за десять минут до начала, – ответил ему голос.

– Третий ряд, восьмое место.

– Принято.

Роберт отключил рацию. Что ж, если ему не удалось получить помощь от самого Генри Аттвуда, быть может, его приятель чем-то подсобит?

Он помог Патти подняться:

– Хватит с нас. Пойдемте назад.

– А как же пес? – Патти изогнула брови, и сама стала похожа на жалобную собачку. Роберт покачал головой:

– И как ты предлагаешь его ловить?

– Ну, я могу сообразить клетку, если найдете достаточно металла, но ловить – уж увольте! – Пруденс скрестила руки на груди.

Патти почесала щеку. Бинго! Идея!

– Роберт! Помнишь того господина в руинах? Который предложить звать его в любой момент, когда в лесу возникнут проблемы.

– Финеас? – Едва Роберт произнес это имя, как между деревьев забрезжило серебристое пятно.

Финеас с его неизменной сонной улыбкой помахал рукой, он выглядел еще более худым и долговязым. Его руки, загрубевшие от работы с землей, сложились в замок.

– Здравствуйте, дорогие гости. Чем я могу вам помочь?

Алан икнул. Он загородил собой Пруденс. Та похлопала его по плечу и зашептала что-то ему на ухо.

– Финеас… Тут есть животные…

– Те, что бегают по кругу. Да, это обычное дело.

– Нам нужно забрать одно из них… собаку.

Финеас погрузился в раздумья. Он был нетороплив, его движения будто текли против времени. Роберт нахмурился:

– Финеас… откуда ты пришел?

– Я? Я ни откуда не приходил. Я всегда был здесь.

Патти обернулась:

– Что-то не так?

Роберт не отступал:

– Какой сейчас год?

– О, это несложно. Тысяча восемьсот шестьдесят шестой.

Патти охнула. Пятьдесят два года назад! Роберт шагнул вперед и осторожно протянул руку к Финеасу. Тот не возражал. Роберт дотронулся до его плеча, точнее, думал, что дотронется. Пальцы провалились сквозь очертания. Патти мученически изогнула брови. Он здесь… так давно?

– Ты можешь позвать собаку?

– Бесспорно.

Финеас свистнул; среди папоротника началось шевеление, и вскоре рядом с его ногами завертелся пудель с большим бантом на шее.

Потребовалась сноровка, чтобы засунуть пуделя в металлическую конструкцию, которую наспех сотворила Пруденс. Уходя, Роберт подумал, что, может быть, стоило бы предупредить ее об опасности использования магии…

Он сделает это завтра.