Мимолетный сон исчез, заставив Роберта перевернуться на спину. Из-за луны, заглядывающей в окна, белоснежное белье будто светилось. Он с трудом разлепил глаза. Часы на тумбе скрипуче отсчитывали шаги секунд. Он растер лицо ладонями.

Что-то было не так. С обеих сторон к его щекам прильнула подушка. Роберт ощупал свою голову. Она увязла – примерно на треть ушла в чистый гусиный пух. Сердце пропустило удар. Он сел, решительно откинув одеяло. То же произошло с ногами – они будто провалились под тканевую перепонку и утонули в матраце. Ощущение неуместного триумфа поддерживалось быстро бьющимся сердцем: Роберт чувствовал, как его тело переполняет магия. Ее частицы беспорядочно перемещались внутри. Безумие. Он осторожно повернулся в постели. Сквозь полудрему любые страхи казались сильнее. Он нахмурился и прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

Вновь открыл он их уже наутро.

Это был погожий светлый день. К жаре он адаптировался, и оттого казалось, будто грядущие полуденные часы будут комфортными.

Патти появилась у его двери в половине девятого, но! Ее опередили. Лавиния, помощница мистера Мортенсена, быстро взбежала по лестнице и постучала в дверь номера Роберта. Патти взглянула на Ронни – от утренней бодрости не осталось и следа. Она толкнула его под бок.

– Поговори с ней!

Он шикнул на нее, как шикают на непослушную кошку. Ну что за молодежь пошла, так беззастенчиво упускает свое счастье!

Феодор выглянул из-за двери и повесил на плечо деревянный этюдник. Он и Лавиния прошли мимо, даже не заметив Патти, погруженные в свою художественную болтовню. Ронни скис еще сильнее.

– Не все потеряно, – подмигнула она и постучала в дверь Роберта.

– Что-то забыл? – спросил он, открывая дверь. – О, Патти! Доброе утро. Проходите.

На его шее было белое полотенце, он промакивал им влажное гладко выбритое лицо.

– Как ты?

– Ничего. Болит ужасно, а так – жить можно.

Роберт с сомнением осмотрел ее. Она была бледна, явно бодрилась.

– Тебе давали препараты?

Патти попыталась пожать плечами, но сморщилась от боли. Ронни выглянул из-за ее спины.

– Делали уколы. Много.

– Ничего страшного, правда! Просто царапина, – настаивала Патти. – Лучше расскажи, что я пропустила?

Ронни покачал головой. Роберт усадил ее на диван, окружил подушками и быстро изложил содержание встречи с Беверли.

– Вот и все, – закончил он. – Подумай о том, чтобы остаться здесь и отдохнуть. Тебе совсем незачем участвовать в дальнейшем расследовании.

Патти нахмурилась.

– Вообще-то, я думала… – Она осторожно осмотрелась. Каждое ее движение отзывалось болью. Ронни без лишних слов двинулся вдоль коридора, прислушиваясь, – что мы успеем попасть к Бобби до твоего свидания.

– Это не свидание, – фыркнул Роберт. – Но идея хорошая. Лучше бы, чтобы твою рану осмотрели в госпитале. Дай мне пять минут.

Он помог Патти спуститься с лестницы, и они втроем двинулись к автомобилю.

– Доброе утро! Вы хотите навестить мистера Дилька? – улыбнулась сестра за стойкой регистрации. Патти вымученно улыбнулась в ответ.

– Сегодня, увы, у нас менее приятный повод. Меня ранили этой ночью. Мне уже оказали помощь, но… Может, есть доктор, который мог бы что-то сделать с болью?

– О! Конечно. Подождите пару минут.

– Но к Бобби тоже надо зайти. Занести ему мяса, может быть… – сказала Патти шепотом.

– Успеем. У тебя ножевое ранение, прекрати вести себя так, будто просто уколола палец, – ответил Роберт.

Патти накуксилась, но быстро выкинула обиду из головы. Забота, которой ее окружали, была ей очень по душе.

Сестра вернулась с рослой женщиной в белом халате. Та коротко кивнула всем присутствующим и поманила Патти за собой. Роберт и Ронни проводили ее до кабинета и присели на кушетки. Между ними повисла тишина.

Патти оказалась в маленьком белом кабинете. Пахло антисептиком и лекарствами. Стол у окна был завален папками и разноцветными планшетками. Чуть поодаль стоял второй. На нем царил настоящий порядок: несколько склянок с цветными крышками содержали в себе красную жидкость, другие – черную. Справа была выставлена партия коробок с лекарством, о котором говорил Роберт. Доктор взяла планшетку в руки.

– Мне нужны ваши данные. Имя, полный возраст, хронические заболевания.

Патти ответила без запинки. Доктор многозначительно покивала.

– Давно вы на острове?

– Дайте подумать… третий день, выходит.

– И уже ранение! Надо же. – Доктор пометила что-то на бумаге и отложила планшетку. – Ну показывайте.

– Знаете, меня же уже осмотрели…

– Я настаиваю.

Патти, неуютно поежившись в кафельной прохладе, приспустила платье с плеча. Пальцы дернулись от боли, начинаясь у самой шеи, она простреливала грудь и всю левую руку. Доктор склонилась и осторожно убрала перевязку.

– Чувствуется рука доктора Эстеваса. – Она улыбнулась. Патти натянуто улыбнулась в ответ. – Посидите пока, я наберу препарат.

– Препарат? Обезболивающее или вроде того?

– Вроде того, – только и сказала доктор.

Патти выглянула из-за ее плеча. В начищенный блестящий шприц поступала густая темная жидкость. Значит, ей вводят такую же штуку, как пациенту в той палате, куда вломился Роберт? Но ведь у нее все в порядке со здоровьем… Почти.

Доктор протерла ее плечо ваткой. В нос ударил запах спирта. Каждое прикосновение отзывалось новой болью, будто доктор давила на синяк. Прокол Патти даже не заметила. Доктор отложила шприц и сделала ей перевязку.

– Теперь все будет хорошо. Не переживайте ни о чем и поберегите себя сегодня, хорошо?

– Хорошо, – задумчиво ответила Патти. Она вышла к друзьям через пару минут. Ронни тут же вскочил на ноги. Роберт посмотрел на нее с легким прищуром, и она кивнула.

Не сговариваясь, Роберт и Патти двинулись к лестнице. Ронни остановился, озадаченно почесывая в затылке.

– Мы типа… все-таки навестим Бобби, что ли?

– Именно так, – улыбнулась Патти. Ронни знал – такой лукавый взгляд не предвещает ничего хорошего. Они потихоньку поднялись по лестнице и завернули в левое крыло.

Теперь над дверями горело несколько лампочек. Роберт бесшумно прокрался к двери в кабинет, где был вчера, и заглянул за нее. Пусто. Даже аппараты все вывезли. Ну что за…

Патти прошла чуть дальше, до поворота. Ронни двинулся было следом, но она остановила его жестом. Осмотревшись, она присела и припала глазом к замочной скважине. Видимость была ужасная. Все, что ей удалось рассмотреть, – это закатанный рукав из тонкой золотистой ткани и мужские руки, вводящие темно-красное вещество куда-то под локоть. Нужно было сказать Роберту! Кажется, Консуэло приезжала за этим каждое утро – во всяком случае, смуглая кожа и золото точно ее выдавали.

Роберт дошел до середины коридора. Патти тут же подскочила к нему.

– Проверим последнюю дверь с лампочкой?

– Да. Только быстро.

– Мне кажется, идея отстой. – Ронни скорчил такое лицо, что сразу стал выглядеть на пять лет старше. Патти похлопала его по плечу.

– А ты и не пойдешь. Приглядишь за дверями и, если что, подашь нам сигнал. Как учил Константин, помнишь? Справишься?

Ронни нервно огляделся. Помял рубашку на груди. Обнял себя за плечо.

– Можете на меня положиться, босс.

Патти сдавила его в объятиях и быстро шагнула к двери, у которой возился Роберт.

– Что такое? Закрыто?

– Да. Но сам замок довольно хлипкий.

Патти улыбнулась Ронни. Тот закатил глаза и вытянул из кармана связку универсальных ключей.

Вся аппаратура, что раньше была в странном кабинете, обнаружилась здесь. Это помещение было просторнее; окна были открыты нараспашку, и в них задувало пока еще утренней прохладой. Мешок в стеклянной колбе раздувался, серебристый шарик прыгал синусоидой по шкале делений. Ширма вновь отгораживала постель у дальней стены. Кого прятали здесь на этот раз?

– Я проверю бумажки, а ты пока глянь на пациента, – скомандовала Патти. Наверное, так действительно было рациональнее. Роберт вдохнул поглубже. Странное дело – людям удается не бояться ничего из того, что они видят перед собой, но стоит объекту спрятаться за натянутой белой тканью, и… Роберт встряхнулся и решительно отодвинул ширму.

Это была женщина. Она была немного старше Роберта. Длинные черные волосы раскиданы по подушке. Изможденное лицо, обтянутое белой кожей, было совсем худым. Глаза ввалились, они будто потеряли цвет и бессмысленно глядели перед собой. Изувеченные ноги таились где-то под простыней. Это был тот самый пациент, которого он видел.

– Ее зовут Кэмерон, – шепотом сказала Патти, переворачивая бумажный лист.

– Ясно. А фамилия?

– Фамилия? – Патти округлила глаза, но удивление быстро сменилось пониманием. – Флэнагган.

– Вот что они держат здесь, чтобы Страшила продолжал работать.

Роберт осмотрел капельницы. Теперь их стало на одну больше.

– Ей хуже. Они увеличили количество препаратов.

– Роберт! Тут какой-то сундук.

Роберт пробрался за кровать, туда, где в уголке жалась Патти. В возникшей тишине они услышали один отчетливый стук в стену.

– Быстрее, – шепнула Патти. Роберт добрался до сундука и с силой дернул крышку. Та поддалась. Внутри, за толстыми холодными стенками оказался лед, а над ним в подставках – колбы с темно-красным, почти бордовым содержимым. Роберт присвистнул. Стук повторился.

Роберт сунул одну из колб за пазуху и захлопнул сундук. Кэмерон Флэнагган, не шевелясь, издала глубокий утробный стон.

– Уходим. – Роберт потянул за собой Патти. Снаружи послышался звук удара, а за ним – голоса. Один из них – самый громкий – принадлежал Ронни. Роберт не стал прислушиваться к остальным. Притянув Патти, он сосредоточился на крошечных частичках в пространстве; магическая энергия с готовностью ответила на его зов, оплела их с головы до ног, и оба они вспышкой растворились в воздухе и спустя мгновение появились в коридоре этажа за поворотом. Патти огляделась и осторожно выглянула из-за угла. Ронни стоял перед тем же противным доктором, что обругал ее в прошлый раз. Теперь вся язвительная мощь его непотребного языка обрушилась на ее протеже. Ну уж нет! Только она имеет право на него кричать! Патти обволокла себя невидимыми нитями и прошмыгнула за спину этого невоспитанного мужчины, чтобы затем сбросить личину и громко возопить:

– На каком основании вы мешаете моему сотруднику заниматься своей работой?

Доктор подпрыгнул на месте, разворачиваясь в полете.

– Что?! Да как вы смеете?!

– Как вы смеете?! – Патти ткнула пальцем в грудь этому проходимцу. Ронни наблюдал за ними в немом исступлении.

– Да что вы… Я так этого не оставлю! – рявкнул «доктор» и поспешил ретироваться.

– Взаимно, – небрежно бросила Патти и тут же схватила Ронни за локоть. – Уходим, сейчас!

Они быстро сбежали по лестнице и вышли через главный вход, Роберт появился сбоку. Они стремительно загрузились в автомобиль. Послышалось рычание мотора.

Они покинули территорию госпиталя и свернули восточнее, к творческой зоне. Во-первых, Патти настояла на том, чтобы привезти для Бобби музыку, а где еще мог бы быть патефон? Да и Нейтан Линч… Теперь, когда Патти получила место в газете, наступала пора второй части плана.

Роберт высадил Патти у хорошо уже знакомых шатров. Они обменялись короткими прощаниями, прежде чем Роберт отбыл на «не-свидание». Патти решительно двинулась к печатному станку. За ней увязалась Велма, хозяйка:

– Добрый день, миссис Кимри! А мы думали, вы не приедете!

– Что вы! – Патти натянула самую любезную улыбку. – Написание статей для меня священное дело, я никогда бы не бросила коллег в беде.

– Раз так, – хозяйка порылась в одном из десятка карманов на испачканном краской фартуке и достала помятый блокнот. – Мы подготовили вам семнадцать тем для сегодняшней статьи. Например: морская фауна как средство развлечения для…

– Вы знаете, – перебила Патти, – я предпочла бы написать про Noches Devotee. Точнее, про еду, которую подают в гостинице. Вы знали, что метрдотели запоминают содержимое заказов и формируют новые предложения под вкусы гостей?

– Правда?! Это же очень интересно! – Велма просияла. – Что ж, теперь понимаю, что зря беспокоилась. Прошу прощения. Делайте свое дело, а мы распространим газету.

Патти кивнула и выскочила на свет из темного фотоуголка. Когда она приблизилась к печатному станку, ей показалось, что тот сияет. Ей понадобилось немного времени, чтобы унять дрожь в руках. Отдых от письма давался ей тяжело. Да, она сменила обстановку, что было бы хорошо для любой деятельности, но теперь информация переполняла ее. Все же иногда необходимо сцеживать истории в текст – хотя бы по чуть-чуть. Она принялась за дело, вернулась к плану и поместила в статью зашифрованное послание с просьбой к Нейтану Линчу выйти на связь любым способом.

Ронни, оставшийся в центре зоны между шатров, прошел чуть дальше.

– Пардоньте. – Он поймал женщину в цветном платье за локоть. Или это была та же самая? Он никогда не обращал внимания на их лица. – Мне нужно одолжить патефон. И пару пластинок еще. Это для миссис Кимри. Можно устроить?

– Оу. Думаю, это возможно. Подождите, пожалуйста, пока я подготовлю договор аренды.

– Ага. Если чё, я тут шатаюсь.

Женщина, неловко передернув плечами, удалилась. Вернулась она прямехонько тогда, когда Патти вышла из газетного шатра с видом полного довольства. Обогнув Ронни, жующего травинку, она склонилась к ней – «пошептаться».

Типовой договор аренды представлял собой соглашение о том, что пока патефон или любое другое здешнее имущество находится в руках Патти, творческой зоне отходит «десять процентов любого дохода с творчества». Патти с сомнением взглянула на эту леди. Так им тут еще и платят? Постойте-ка! В любом случае она черкнула перьевой ручкой и получила на руки красный чемоданчик, а также три пластинки джазиста Джимми-Ди Брауна и одну – певца популярной музыки Билли Чейза.

Они уже собирались уходить, как вдруг Патти заметила Кирана, неуклюже раскладывающего кисти и краски в зоне живописи. Она подошла к нему.

– Добрый день, мистер Боггерти! – Она улыбнулась, когда он поднял на нее сонный взгляд. – Плохо спалось сегодня?

– Ужасно, если честно. Я и так лунатик со стажем, если вы понимаете, а тут… Совсем беда. Спасаюсь только амбадо́рским кофе. А как ваши дела?

– Да вот… – Патти обвела взглядом площадку. С другой стороны, за мольбертами, тоже сидели люди. Она безошибочно узнала колени Феодора в укороченных брюках. И посмотрела на Ронни. Тот выглядел бледно и очень подавленно. – Тоже хотим порисовать. С Ронни, моим ассистентом. Не возражаете?

Она присела за свободный мольберт под вялые заверения Кирана, что он не против. Ей пришлось буквально уговаривать Ронни присоединиться к ним.

Сжав кисти в руках, она глубоко вдохнула. Если к буквам она привыкла, то перед самовыражением путем нанесения мазков на бумагу ее охватывал трепет. Ронни совсем повесил нос.

– Я не умею рисовать.

– В этом и есть весь смысл! Тебе не нужно уметь, тебе нужно чувствовать, как то, что внутри тебя, переносится во внешний мир. У чувств ведь нет точного вида, который ты должен изобразить достоверно.

– Ладно. – Ронни сморщил нос. Примерившись, он повел по бумаге карандашом. Патти едва не захлопала в ладоши. Сейчас он нарисует эту девушку – Лавинию, и тогда Патти поможет ей увидеть достоинства Ронни во всей красе.

Прошло около четверти часа. Быть может, даже чуть больше – часами в их героическом дуэте заведовал Роберт. Ронни неловко поерзал, а после повернул к Патти свою работу.

Да, рисовать он не умел.

С холста на нее смотрела женщина с миловидным пухлым лицом: глаза немного разъехались, зато губы улыбались. Волосы были собраны в два пучка. Не очень-то похоже на Лавинию.

– О, это довольно…

– Это вы! – Ронни слабо улыбнулся. Патти широко раскрыла глаза, глядя на него в полном непонимании. Зачем же он нарисовал ее? Он ведь влюблен в Лавинию, так? Значит и рисовать должен был ее!

– О, я думаю, мы можем немного подправить тут, чтобы получилась другая девушка. Давай я тебе покажу! – Патти улыбнулась Ронни, однако тот не стал привычно улыбаться в ответ. Он тотчас же бросил холст. Ударившись углом о каменистую площадку, он повалился между мольбертов и сумок с красками. Послышавшийся треск разбил Патти сердце. Ронни встал и вышел прочь. Патти озадаченно хлопала глазами.

– Зря вы так, – тихо проговорил Киран. Она повернулась к нему. – Он ведь просто хотел выразить уважение. Вы, кажется, важный человек в его жизни.

– Но я думала…

«Недостаточно. Недостаточно ты думала, Патти Кимри», – сказала она себе. Киран выглянул в проход.

– Он не ушел, не переживайте. Стоит там. Дайте ему пару минут, чтобы остыть.

– Хорошо…

Они немного помолчали.

– А что вы нарисовали? – спросила Патти, просто чтобы спросить. Киран развернул к ней мольберт.

Патти потеряла дар речи. На его холсте в пурпурно-фиолетовых тонах парили три светлых диска в окружении звезд. Это было… не очень умело, но все равно весьма впечатляюще. Патти приложила ладонь ко рту.

– Что это, Киран?

– Не знаю. Что-то похожее на мои сны. Мой психоаналитик из Амариты рекомендовал зарисовывать или записывать сюжеты. Но писать – это не мое. – Он засмеялся.

– Могу я взять ее себе?

– Что?

– Вашу картину. Мне очень нравится.

– Оу. Да, думаю, без проблем. Можно будет взять чуть позже, когда она немного просохнет. Я попрошу доставить в ваш номер.

– Я сама! – Она тут же схватила картину и решительно двинулась к Ронни. Растить детей было ой как непросто – это знала даже она, бездетная королева бандитов! Но вот что еще она знала – ее собственная мать никогда не извинялась за свои промахи, и именно поэтому сейчас они жили в разных концах страны.

Такого Патти не допустила бы ни за что.

Едва она вышла из зоны живописи, как столкнулась с Ронни.

– Прости меня! – выкрикнула она, прежде чем Ронни успел сказать хоть что-то. Он замер, держа пальцы у рта. В них не было сигареты. Похоже, просто привычка. – Прости меня за то, что я черствая тупица, которая лезет не в свое дело.

Ронни опешил. Невольно отступил на шаг. Прикусил губу. Почесал под кепи. Патти мучительно ждала, пока он сообразит ответ. Да уж, в жизни так, как на пластинке, бесконечные минуты не перемотаешь. Он наконец поднял на нее взгляд.

– Забыли, – сказал он, и она едва не подпрыгнула на месте. – Что это у вас?

– Картина! Надо сказать, чтобы упаковали мне. Не хочу оставлять ее тут. У меня рук не хватает, возьмешь что-нибудь?

Ронни с готовностью подхватил и патефон, и пластинки, и даже ее сумку попытался забрать. Патти быстро клюнула его в щеку и потащила картину в главный шатер.

Роберт прибыл к месту встречи минута в минуту. Полупрозрачные золотистые рукава, отливающие на свету тихими волнами, попались ему на глаза, прежде чем он поднялся к беседке. Консуэло сидела в одиночестве, перед ней стояла этажерка с пирожными, вроде той, что была на приеме Страшилы. Она неторопливо листала газету.

– Доброе утро. – Роберт склонил голову и присел напротив Консуэло.

Та ответила ему долгим взглядом, дерзким и пронзительным, будто не было никакой договоренности о встрече. Будто его не должно было быть здесь.

– Доброе утро, мистер Вельт. Чаю? – спросила она, даже не пытаясь делать вид, что собиралась наполнить его чашку.

– Не стоит.

– Что привело вас сюда? – спросила она с нажимом. Ее глаза не сходили с его темных очков, они смотрели в глубь, за пределы стекла, глаз и черепа.

– Хотел узнать, что вы думаете об этом. – Роберт выложил на стол золотую фишку. Консуэло едва не подавилась чаем. Потянувшись, она набросила на его руку салфетку.

– Спрячьте это. – В ее голосе звучало… разочарование?

Во всяком случае, так решил Роберт. Она, очевидно, ждала более адресного мужского внимания. Он пожал плечами и забрал фишку, тяжелый плотный металл слегка оттянул внутренний карман его пиджака.

– Вы не хотите?..

– Дайте угадаю. Вы в разводе, а Патти не ваша любовница.

Роберт уставился на Консуэло в непонимании. Почему вдруг она заговорила об этом? Почему сейчас, когда он выложил на стол козырь, ценность которого стремился понять? Он чуть нахмурился и, с усилием моргнув, потянулся за вишневой тарталеткой.

– Это относится к делу?

– Конечно, нет. Вы ведь не ждете, что я буду ходячим справочником, как мистер Флэнагган?

– Честно говоря, я надеялся именно на это.

Консуэло возмущенно фыркнула. Выражение «мужчины – подлецы» так явственно читалось на ее лице, что Роберт даже подумал уйти. Консуэло, впрочем, закинула ногу на ногу и откинулась на стуле. А затем – заговорила:

– Прежде чем я отвечу на ваши вопросы, я хотела бы знать, какую роль в происходящем вы себе избрали.

Роберт неторопливо поправил стойку воротника. Она смотрела на его длинные пальцы, плывущие по воздуху, будто зависшие над магическим шаром. Он испытывал ее терпение. Стоило ли выкладывать все карты? Роберт втянул носом приближающееся пекло. Однозначно стоило, вот его ответ:

– Я собираюсь разнести этот остров к чертям. То, что происходит здесь – худшее проявление бизнеса, которое мне приходилось видеть. А я, на секундочку, имею отношение к государственным дотациям.

Консуэло прищурилась. В ее невероятно ярких глазах красовались светлые точки – по всей окружности радужки. Густые ресницы скрывали обжигающий блеск.

– Вам не нравится, что хозяева острова неправильно распоряжаются деньгами?

– Есть вещи поважнее денег. Души, например. Судьбы. Все, что связано с человеческими ресурсами.

– И будь вы директором этого шапито…

– …Никто не ушел бы от наказания.

Грудь под блестящим батистом поднялась. Консуэло выдохнула сквозь зубы.

– Что вы хотите знать?

– Все, что может мне помочь. Например, что вы знаете об игре под названием «пастиме»?

Консуэло не отводила глаз.

– Это игра со своими правилами. Скорее всего, у вас заберут оружие, просветят с ног до головы. Потом вы будете бегать, прыгать и сражаться. Вроде того.

– Кто заправляет игрой?

– Понизьте планку, мистер Вельт, если хотите получить хоть какие-нибудь ответы.

– Что вы забыли на этом острове?

– Все просто: я пою.

– И только поэтому вы не покидаете остров, хотя все, о чем я говорю, вызывает у вас приступ раздражения? Потому что хотите петь?

– Моя судьба не сильно отличается от судьбы мистера Флэнаггана, если вам интересно.

Роберт замер, обдумывая сказанное. Значит, и она привязана к острову чем-то, что не может оставить?

– Дело в магии?

Она моргнула, не сводя с него глаз.

– Следующий вопрос.

– Кому здесь можно доверять?

– Никому, – выпалила Консуэло. – В особенности заклинаю вас от подобных разговоров с людьми вроде меня – с местными жителями. Не знаю, известно ли вам…

– О вас известно преступно мало. – Он едва улыбнулся, и она прищурилась.

– Все, что вам необходимо знать, вы можете видеть невооруженным глазом – нужно лишь научиться читать. Что же до вас…

– Я тоже музыкант, это вам известно?

Консуэло позволила себе легкую улыбку:

– Предлагаете выступить дуэтом?

– Звучит как неплохая мысль.

Кажется, это ее рассмешило. Консуэло выгнула спину; рука легким движением спустилась под вырез платья, и после она потянулась за салфеткой. Роберт немедленно подал ее.

– Благодарю, – сказала она. Комок бумаги вылетел из ее кулака прямо на стол. Это был крошечный сверток, совсем незаметный. Роберт тут же умыкнул его. Довольно фыркнув, Консуэло взяла чашку в руки.

– Сегодня в семь вечера, мистер Вельт. В «Энкоре».

Он поднялся на ноги.

– Я буду там.

– И еще одно. – Она постучала ноготками по блестящим бортам чашки. – Пожалуй, я была несправедлива. Тот ваш приятель в бубновом жилете. Думаю, он может вам пригодиться. Что же касается доверия… Поверьте, мистер Флэнагган – тот, кому можно доверять.

Роберт склонил голову и стремительно вышел, не поцеловав протянутой руки. Он быстро затерялся на парковых дорожках. Часы показывали без десяти одиннадцать. До окончания сеанса с психоаналитиком у Страшилы оставалось около сорока минут. Роберт решил подождать.

Он присел на одну из скамеек, расположенных тут и там, и развернул комок бумаги. На нем выверенным почерком значилось: «Генри Аттвуд». Очередная загадка. Роберт сжал губы и погрузился в созерцание.

Урна рядом была чистейшей и совсем не пахла. Роберт вдруг понял, как далеко от дома он находится, как скучает по нескончаемо раздражающим запахам табака и дегтя, как жизнь без изнуряющей работы в институте переставала походить на жизнь. Мимо сновали люди: джентльмены в вызывающих костюмах по новой летней моде, мальчишки в шортах, задирающие бесконечную вереницу двоюродных сестер. Дамы почтенного возраста. Одна из них даже вела на поводке собаку.

Это был средних размеров пудель, поджав хвост, он двигался на полусогнутых, натянув жилы, будто чуял волка. Волков здесь, впрочем, не было, лишь зеваки и прячущиеся в тенях вопросы без ответов.

– Малыш?

Роберт присмотрелся. Пес остановился на месте. Сколь бы хозяйка ни тянула поводок, он отказывался двигаться. Тогда она подошла к нему сама. Роковая ошибка. На глазах Роберта, обнажив зубы и пену, собака ринулась вперед и сомкнула челюсть на лодыжке хозяйки. Та, едва не повалившись, запричитала, ее пальцы зашарили над белоснежным носочком. Один рывок – и поводок, ошпарив ладонь, покинул сжатую руку. Пес бросился бежать.

Это было… странно. Леди, позабыв про укус, закричала псу вслед. Все ее «малыши» остались без ответа. Роберт потер щеку. Что-то в этом было… Что-то, что скорее заинтересовало бы Патти. Он вновь подумал о словах Консуэло: брак и любовницы не для него, это она имела в виду? Но… почему?

Эти мысли утекли быстро, и следом за ними вернулось мрачное настроение. Минуты потянулись как жевательная резинка, одна за одной. Несмотря на ярко светящее солнце, Роберт уже начал клевать носом, когда в беседке неподалеку появилось движение. Мистер Каллиома вышел первым, и следом за ним спустился серый худой Страшила.

Роберт подошел к ним и протянул руку. Мистер Каллиома пожал ее. Страшила улыбнулся.

– Приятно видеть, что вам не в тягость навещать меня, мистер Вельт. О, или, может, у вас ко мне рабочий вопрос?

– У меня вопрос деликатного характера. Могу я украсть немного вашего времени?

– Это было бы категорически уместно. Идемте.

Он махнул мистеру Каллиоме на прощание. Они двинулись по одной из деревянных тропок, огибающих кустарники и резные деревянные статуи. Страшила был, судя по всему, в приподнятом настроении.

– Вы хотели спросить меня о ней? – как бы невзначай поинтересовался Страшила. Роберт проследил за его взглядом. Консуэло стремительно пересекала дорожку в сторону казино.

– Честно говоря, совсем наоборот. Я спрашивал ее о вас.

– Вот как. И что же вы узнали?

– Почти ничего. Разве что то, что вам можно доверять.

– Это немало.

Замолчав, они вдруг погрузились в шелест листвы. Ветер пел, огибая стволы. Не хватало лишь птичьих трелей. Роберт вновь подумал о вышедшей из себя собаке. Странности манили его, порождая бесконечную череду вопросов.

Они дошли до стоянки. Тогда Роберт решился продолжить.

– Я был в госпитале…

Страшила вдруг замер, точно на него указал Божий перст. Челюсть стала квадратной, губы плотно сомкнулись. Исчезла улыбка.

– Вы хотите пожаловаться?

– Я знаю, что удерживает вас здесь. И я знаю, как помочь.

– Что? Мистер Вельт, вы… – Страшила развернулся и ускорил шаг.

– Пожалуйста, послушайте меня. – Роберт поймал его за локоть. Страшила был ниже на полголовы, однако очень сухощавый. Кожа обтягивала кость, будто под ней совсем не было мышц. Черные волосы лежали волосок к волоску. Голубые глаза казались бездонными в пробивающемся солнечном свете.

– Вы не понимаете…

– Ей хуже. Они добавили еще одну капельницу к ее назначениям.

Страшила вырвался одним движением. Он бросился вперед и выскочил на парковку у гостиницы, туда, где была припаркована пара машин, а после беспомощно замер. Роберт поспешил догнать его.

– Нам надо ехать.

– Мистер Флэнагган, я знаю, как ей помочь. В Институте Прогресса есть передовые разработки, основанные на биологических опытах. Если мы вывезем ее…

– Если мы вывезем ее, – Страшила закричал, и оттого Роберт отшатнулся, – она погибнет! Без всяких вариантов. Мне плевать на ваши экспериментальные теории, девяносто девять процентов и прочую чушь!

В глазах Страшилы стояла вода. Роберт едва сумел перевести дыхание. В ушах стучало.

– Я не даю вам девяносто девять процентов. Я даю вам сто. Сто десять, если хотите. Даже если ей не помогут испытания, всегда есть магия.

Страшила издал смешок:

– Магия? Это ваше решение? То, что происходит с Кэмерон, и есть последствия магии, мистер Вельт. Вот что предлагает магический прогресс.

Роберт сглотнул ком в горле. Его голос стал тише. Он не видел, но чувствовал, как Пруденс прильнула к окну в своем номере.

– И поэтому вы хотите сдаться? Обречь ее на полуовощное существование, пока местные шишки используют ее кровь для своих целей?

Страшила вздрогнул, как от удара. Он отшатнулся. Рука опустилась на крышу автомобиля. Он глубоко вдохнул.

– Дайте мне шанс. Поставьте на меня. Я способен прекратить все это.

Страшила покачал головой. Потер подбородок всей ладонью. Поднял на Роберта блестящий взгляд.

– Я… обдумаю это, мистер Вельт. Прошу прощения за свое поведение. А теперь мне нужно вернуться к работе.

Он не стал дожидаться ответа, поправив пиджак, Страшила бросился прочь со стоянки, мимо гостиницы. Роберт перевел дух.

На подъездной дорожке появилась наемная машина, и из нее вышли Патти и Ронни.

Патти тараторила, но это не было новостью. Роберт, погруженный в свои мысли, шел чуть позади. Они обогнули отель и двинулись к главному входу. Там уже буйствовал хорошо знакомый ковбой.

– Я уже сказал, что ничего не видел! Отвали от меня подобру-поздорову!

– Воу, полегче, приятель. – Вельт махнул ему рукой. Бруно стоял, сложив руки на выпяченной колесом груди. Прямо перед ним со всей офицерской выдержкой стояла полицейская из Керети, которую Роберту довелось встретить в первый день визита.

– Здравствуйте, мистер… – Она повернулась к нему и замялась. Увы, с последней их встречи она выглядела еще более уставшей.

– Мое имя Роберт Вельт. А вы?..

– Мое церрийское имя Мелисент. В родном краю меня зовут Волчий Глаз.

– Ну и езжала бы в свой родной край, – фыркнул Бруно.

– Посмею заметить, что вы тоже непохожи на церрийца.

– Достаточно. – Вельт встал между ними. – Объясните суть конфликта.

– Все просто. Я нахожусь здесь с полномочиями для ведения расследования, а этот добрый господин укрывает от меня сведения.

– Ничего я не укрываю! – Бруно напоминал пятилетнего ребенка, которого поймали за поеданием сладкого. Прямо на лбу было написано: «Я что-то укрываю».

– Полагаю, вы говорите о том случае ночного нападения?

– О, вы тоже в курсе? Быть может, у вас есть какие-нибудь сведения?

– Я жертва нападения. – Патти неловко улыбнулась.

Мелисент вскинула брови:

– Но вы живы.

– Это так. Думаю, она со мной играла. Как кошка с мышкой.

– Или Ронни просто подоспел вовремя. – Роберт повернулся к Мелисент. – Это ассистент миссис Кимри.

Ронни неловко помахал.

– Странно, что в таком случае она не попыталась забрать вас обоих. Что ж, это интересно. Мне стоит это обдумать.

– Вам стоит поспать. – Роберт постарался придать голосу мягкость.

Патти удивленно уставилась на него. Это что еще за новшества?

– Я не могу…

– Вы не можете постоянно бодрствовать. Это сказывается на скорости вашей реакции. Мы поймаем ее…

– Меланью. – Мелисент выглядела так, будто едва может дышать. Ее кожа посерела, потускнели волосы. Глаза стали почти бесцветными.

– Мы поймаем Меланью. Теперь вы заручились нашей поддержкой. Вместе мы сможем больше. Но сначала вам необходимо отдохнуть.

– Я вообще-то тоже заручился вашей поддержкой, – пробормотал Бруно, но на него никто не обратил внимания.

– Хорошо, я… – Она огляделась, будто вокруг нее кружили насекомые. Однако никого не было. Патти заметила юного Луи со шлангом, машущего ей из-за угла.

– Мы свяжемся с вами, если что-то узнаем. – Роберт позволил себе коснуться ее плеч, чтобы развернуть.

Потерянная, она побрела прочь от Noches Devotee. Патти же прошмыгнула мимо мужчин к своему маленькому другу.

– Добрый день, миссис Кимри! – поздоровался Луи шепотом, когда Патти подошла.

– У тебя что-то есть?

Он кивнул:

– Мистера Вельта разыскивает огромный мужчина. Бизнесмен! Он живет в домиках неподалеку.

– Оу. Благодарю. Мы предпримем все необходимые меры.

Луи заулыбался. Мысок его потертых, но чистых туфель ковырнул брусчатку. Патти издала тихое «о!» и закопошилась в карманах. В ладонь мальчишки легла стопка из трех фишек.

– Благодарю, миссис Кимри! Хорошего вам дня!

Патти вернулась к шумящим мужчинам не более чем через две минуты. Роберт махнул рукой (даже не слыша их слов, она понимала, что он имел в виду) и первым зашел в гостиницу. Они не стали подниматься к себе в номер, а направились прямиком к Пруденс.

Их встретили нарочито саркастичные аплодисменты.

– Поздравляю мистера Вельта, сумевшего вывести из себя человека, которого нельзя вывести из себя.

Патти не вполне поняла, что Пруденс имела в виду, однако не могла не признать: если кто и умел дергать за ниточки чувств других людей, то это Роберт. Тот поднял ладонь.

– У нас нет на это времени. Нам необходимо скоординировать действия. Одевайтесь.

– Что? Мы куда-то идем?

– Сделаем круг по местным дорогам. Хочу показать вам одно чудное место для отдыха.

Алан и Пруденс переглянулись. Патти посмотрела на Ронни. Повисла неловкая пауза. Роберт смерил взглядом каждого в отдельности.

– Действуйте.

Пруденс засобиралась. Алан, тяжело вздохнув, допил остывший кофе. Патти подкралась к Роберту и заговорила на полтона тише:

– Мы поедем в архив?

– Что? Зачем?

– Мы можем посмотреть статистику прибывающих. Может, удастся найти что-то на попутчиков Меланьи или на Нейта…

– Нет, Патти, нам сейчас не до этого.

– Но я думаю…

– Вот. – Он сунул ей горсть фишек не глядя. – Съездите с Ронни. Часа хватит?

– За глаза. – Она удивленно уставилась на горсть фишек в своих руках. Когда Роберт нападал на след, он становился совершенно невыносимым: эти поджатые губы, натянутые мышцы в напряженных позах, безразличие ко всему, что не касалось дела… В то же время он не стеснялся тратить ресурсы, и это в нем подкупало.

– Идем, – шепнула она Ронни.

Они незаметно выскользнули за дверь. Пруденс накинула невесомую шаль на покатые плечи.

– Надеюсь, это стоит того, мистер Вельт.

Он захлопнул дверцу за Пруденс и обошел автомобиль. Рядом с ним, на пассажирском сиденье уместился Бруно, ему потребовались некоторые усилия, чтобы устроиться удобно. Алан на заднем сиденье прильнул к окну. Пруденс закурила.

Автомобиль тронулся и выехал на трассу за пределы гостиницы.

– Что вам удалось выяснить?

Пруденс передернула плечами:

– Деда, который управлял маяком, выпустили из госпиталя. Так что, если захотите с ним переговорить, это можно сделать уже у него дома.

Роберт выкрутил руль. Мимо проехал зеленый тонированный автомобиль. Он двигался на восток, по встречной полосе. Роберт поднял стекло.

– Это все?

– Если хочешь конкретных результатов, делай конкретный запрос.

– Вот что я хочу, чтобы вы выяснили. Девчонка, которая режет людей направо-налево, каким-то образом ушла от Бруно.

– Сто пудов не без магии, – уверенно подал голос Бруно, без всяких сожалений, будто то, что он покинул пост ради преследования цели, было само собой разумеющимся.

– К сожалению, такой вывод мы вынуждены сделать. На поезде, где мы ехали, была определенная телепортационная система. (Пруденс нехорошо прищурилась.) Я хочу, чтобы вы прочесали остров на предмет подобных штук.

– Уф. Звучит запарно, но реально. – Пруденс улыбнулась. – Дело по мне.

– И, если сможете, переговорите с дедом. Уверен, что он не скажет ничего полезного, но стоит попробовать.

– И почему же это будем делать мы?

Роберт посмотрел на отражение Пруденс в зеркале заднего вида.

– Потому что вы профессиональные полицейские и можете заметить что-то, чего мы с Патти не заметили в прошлый раз.

– Я могу просто немного его потрясти, – сказал Бруно. Роберт мотнул головой.

– Оставим это на крайний случай.

– А ты? – не унималась Пруденс.

– А я займусь изучением объектов. Где-то местные воротилы прячут стволы и всякие подобные вещи. Я изучу позиции противника.

– Мы втянуты в какой-то конфликт? – спросил Алан.

– Надеюсь! – воскликнула Пруденс. – О, и Роберт! Для чего вся эта чушь с катанием на автомобиле? Вряд ли в моем номере нас подслушивают.

– У них камеры в лесу, капитан Липпинкотт. – Когда Роберт произнес это, Пруденс натянулась как пружина. – Здесь не может быть лишних предосторожностей.

– Принято. Завези нас на торговую улочку. У меня кончилась пудра.

Роберт остановил автомобиль на минуту, а после двинул назад к гостинице.

– Разве мы не будем искать подозрительные логова злодеев? – спросил Бруно.

– Я буду. И мой помощник. Для тебя тоже есть дело, ковбой.

Бруно обнажил зубы:

– Я весь внимание.

Когда Патти и Ронни прибыли к архиву, их желудки болезненно сжались. Они переглянулись и молча двинулись к придорожному фургончику с вафлями. Взяли себе по две. Потом еще одну – Роберту. Ну, если он успеет угоститься прежде, чем Патти решит познакомиться с особым этельерским способом приготовления курицы: с применением огромного количества специй.

Архив оказался низкой пристройкой к гостинице для персонала. Это было скромное здание в коричнево-бежевых тонах, оттого оно так плохо просматривалось сквозь деревья при проезде по трассе. Ронни открыл дверь, и Патти попала в прохладное, отделанное глиной (прямо как в руинах!) помещение. Здесь было темно, широкий коридор резко заканчивался у восточной стены. Из-под одной из дверей лился свет. Патти направилась туда.

– Добрый день! – воскликнула она. Женщина в летах, смуглая, ухоженная, в стильной классике, подскочила на месте. На ее носу красовались круглые потертые очки. Волосы с проседью были собраны в пучок, их держала деревянная шпилька в виде птицы. Патти не очень хорошо разбиралась в моде, однако то, что эта леди была модницей, не оставляло ни малейшего сомнения.

– Добро пожаловать. Что вы хотели? – Голос звучал приветливо, но глаза ее были похожи на глаза Консуэло – они были напряженными.

– Я бы хотела… – Из ее головы вдруг вылетели все мысли. О чем они хотели узнать в архиве? Что-то о приезжих? Когда Патти подумала о словах Роберта, внутри нее вдруг поднялся протест. Нет уж, она будет спрашивать о том, что интересно ей! – Скажите, может быть, в вашей библиотеке есть что-нибудь о легендах этого острова?

Леди улыбнулась. Патти заметила вышивку на ее груди: Аделита Бардем, библиотекарь.

– Конечно, дорогая. Пожалуйста, присядь, я принесу тебе несколько книг. – Она поднялась и проследовала к полкам. Прежде чем сделать шаг, Патти зависла у ее стойки: здесь было много бумаг, несколько флаконов духов, а также… алтарь? Некий постамент, увенчанный козьим черепом. Патти поспешила за мисс Бардем.

– На каком языке вы читаете?

– Увы, только на церрийском. – Патти вдруг поняла, что краснеет. Ладонь вспотели. – Но антиланский тоже очень красивый. Надеюсь, однажды смогу его выучить.

– Это не проблема. Гости редко говорят на антиланском. Напомните, вы приехали, чтобы…

– Для культурологического обмена! – выпалила Патти. Врать этой женщине все равно что врать матери. К счастью, Патти имела обширный опыт в этом вопросе. – Мне интересна культура.

Аделита обернулась. В ее глазах играл огонек любопытства.

– Странно видеть здесь кого-то, кто не интересуется ставками на дабл-зеро или солевыми ваннами.

– Мой спутник занимается этой частью.

– Вот как. Отчего же девушка, интересующаяся культурой, проводит время с такими господами?

Патти пожала плечами. Аделита достала с полки пару тонких книг и еще одну толстую брошюру – и сдула с них пыль.

– Смотрите, – сказала она и выложила все три издания перед Патти. – Первая рассказывает об истории. Прошу, не спрашивайте меня об утраченных страницах, это не моя вина. Вторая – о духах. Наши предки верили в то, что у каждого, даже самого маленького листочка, есть внутренняя суть, что-то вроде души в церрийском. А это…

Ее пальцы остановились на глянцевой обложке. Из-под красной вуали, закрывающей треть картинки, торчали красные копытца. Патти обернулась на алтарь. Это действие не укрылось от глаз Аделиты. Она убрала руку – и тогда Патти увидела изображение козленка. Он был красным и стоял на задних лапках, точнее, замер в середине движения. На фоне был темный лес, и еще – огонь. Патти впилась в картинку взглядом.

– Это… прекрасно… Спасибо вам! – Она едва узнала собственный голос. Должно быть, от волнения.

Патти тут же погрузилась в чтение. Перед ней предстала красивая легенда о духе красного козленка – или, точнее, красной мазамы, духе, охраняющем покой жителей острова, диком и необузданном, не привечающем наглых чужаков. Дух, пахнущий китом. Ко́раки. По коже побежали мурашки.

– Не может быть, – одними губами проговорила Патти. Она ощутила странный холодок. Аделита, успевшая отступить к алтарю, бесшумно возилась за стойкой. Патти взглянула на козлиный череп.

– Простите, – обратилась она, и Аделита подняла на нее взгляд. – А кто такая мазама?

– О, это вид рыжих оленей с куцыми рогами. Должно быть, у меня осталась пара открыток. Одну минуту.

Патти вернулась к чтению. Итак, культ почитания кораки. Помимо огня, темного угла, где располагали алтарь и некие побрякушки, сделанные из коры, предполагались также жертвоприношения. Патти с замиранием сердца перелистнула страницу. Мясо. Дух любил сырое мясо. Когда Аделита появилась из-за ее плеча, Патти вздрогнула.

– Вот, смотрите. – Она протянула пару потертых туристических открыток. На одной из них было много растений, и позади виднелась рыжая фигура. На другой олень стоял ближе, у него были тонкие ноги, грузное тело и малюсенькая голова. Куцые рога напоминали козлиные.

– Благодарю вас… – Патти вдруг замолчала, а после повернулась в сторону, резко, будто решаясь. – Скажите, могу ли я сделать подношение вашему алтарю? У меня есть с собой немного курицы.

Аделита улыбнулась:

– Обычно кораки предпочитает красное мясо, но, думаю, он сделает скидку на то, что вы здесь недавно, – ответила она и повела рукой, приглашая Патти.

Подскочив, та быстро закопошилась в сумке. Прости, Роберт, придется тебе съесть перекус без мяса. Она извинится потом. Обязательно.

Патти подошла к алтарю. Несмотря на то что он располагался близко от входа, в углу было действительно темно. Под установленным на деревянный штырь черепом стояла костяная фигурка вроде пуйонгских[4] нэцке, еще лежала пара кусочков коры. Посередине располагалось блюдце. Патти помолчала, раздумывая о том, что хочет сказать духу, а после коротко выпалила «спасибо за заботу» и положила мясо на блюдце. Оно было в соусе, да и хорошо прожаренное, что, наверное, было не по душе духу-защитнику, но больше у Патти ничего не было.

– Gracias por cuidar, – произнесла Аделита. Патти удивленно посмотрела на нее.

– Что?

– То, что вы сказали. На антиланском это звучит так: «Gracias por cuidar».

Патти улыбнулась и повторила последовательность звуков, а после вернулась к столику и забрала сумку.

– Большое спасибо. Было очень интересно и познавательно.

– Если пожелаете, я могу подобрать для вас статьи об острове. Перебрать книги на предмет упоминаний традиций и все такое.

– Это было бы чудесно! Тогда я забегу попозже.

– Через денек-другой. Буду ждать.

Аделита тепло улыбнулась. Патти кивнула ей и выскочила в коридор к Ронни, а затем и наружу. Она ожидала, что на этом ее маленькое путешествие и закончится, однако на глаза ей вдруг попался хорошо знакомый силуэт. Беверли. Патти подняла руку и окликнула его под шипение Ронни.

– А что? – спросила она.

– Забыли? Мы же стараемся не привлекать внимания.

– Не помню, чтобы мы что-то такое планировали. Вот что. – Она достала кошелек. – Купи себе и Роберту еще вафель, ладно? Я быстро переговорю с мистером Уиндомом и приду.

– Вы хотите потрещать с ним наедине? Думаете, норм будет? – Лицо Ронни приняло мученическое выражение. Патти потрепала его за щеку.

– Да будет, не придумывай. Все, иди. Я скоро вернусь.

Ронни пришлось капитулировать: он отступил к лотку с вафлями. Патти же, перекинув лямки сумки, поспешила к Беверли.

– Добрый… – Она запнулась, силясь припомнить, который был час. Вроде день? Отчего же стало так темно? Патти осмотрелась. Солнце уже садилось, хотя она не провела в архиве и получаса. Ее охватило мрачное чувство, будто подобное уже случалось с ней – и это не походило на обычную ее увлеченность, когда она просто теряла счет времени. Куда-то выпало два, а то и три часа.

Беверли настиг ее в разгар размышлений. Она неловко улыбнулась ему.

– Здравствуйте. – Он мягко пожал протянутую руку. – Какими судьбами? Только не говорите, что хотите пожаловаться на садовника.

Он кивнул на клумбы – они были чудовищны, если говорить честно. Но Патти научили ценить чужой труд.

– Что вы, у нас чудесный садовник.

Беверли взял ее под руку, и они двинулись вдоль здания. Спиной Патти ощущала тяжелый взгляд Ронни. Ох, ну до чего же он беспокойный!

– Я посещала архив.

– Хотели навести справки?

– Нет, если честно, я просто провела время в библиотеке.

– Понимаю. Скучаете по старым привычкам.

– Мистер Уиндом…

– Беверли. Честно говоря, чувствую, что еще не дорос до мистера. – Он усмехнулся.

– Беверли. – Она остановилась, ее серьезный взгляд мог бы пригвоздить его к месту. – Что вы здесь делаете?

– Я? О, я здесь живу.

Взгляд Патти стал удивленным. Она посмотрела на здание – оно было выполнено в местном стиле и казалось большим, чем их гостиница. Здесь сновали люди – но все они явно не относились к числу гостей. Неужели Беверли…

– Вы предпочли жить среди обслуживающего персонала?

Беверли кивнул. Этот факт оказался для Патти неожиданностью. Беверли производил впечатление легкомысленного гуляки, который всегда имеет в кармане козырную карту, – он был напитан флером недосказанности и тяги к роскоши, и суть его то и дело ускользала от разума.

– Но почему?

– Идем. Здесь есть небольшой парк. Это долгий разговор.

Патти почему-то не поверила ему. Он бахвалился, будто говорил только правду, но все, что он произносил, вызывало вопросы, будто он показывал только половину картинки. Патти махнула Ронни, а после скрылась за поворотом.

В одном Беверли не обманул. За домом прислуги начиналась линия прямых параллельных троп, этакая выверенная по линейке прогулочная зона. Тропы разделяли невысокие растительные изгороди. В углублениях лавочки укрывались козырьками, кое-где виднелись питьевые фонтанчики. Сейчас тут почти никого не было, но отчего-то Патти совсем не нервничала. Беверли мог прятать любые тайны, но никогда – насилие, так она считала.

– Одно условие, – сказал Беверли. – Я отвечу на ваш вопрос, а вы ответите на мой. Договорились?

– Хорошо…

– Не знаю, упоминал ли раньше, но я здесь не в первый раз.

Патти удивленно хмыкнула. Беверли отставил локоть, и она взялась за него. Они двинулись вперед по самой широкой тропе.

– В первый раз я прибыл сюда, потому что «почему бы и не поехать на таинственный остров?». Знаете, мне, как и вам, не чужда некоторая авантюрность. Так я и оказался здесь.

Патти не перебивала. Интервью были ее любимой формой искусства.

– Вы, наверное, в курсе, что мой брат управляющий бара-ресторана в Лэнсборо. Это максимальный уровень достатка среди Уиндомов. Наши родители тоже не были богачами, если вы понимаете. Я провел много времени на задворках подобных сцен. – Он кивнул в сторону переливающейся огнями части острова – она была скрыта за деревьями, но у Патти не возникло сомнений в том, о чем он говорит. – Поэтому, когда я попал сюда, то довольно быстро наладил контакт с теми, с кем люди обычно не разговаривают, если не просят принести еще стаканчик.

– Вы имеете в виду садовников?

Беверли улыбнулся:

– И их в том числе. Луи – замечательный ребенок, и он пойдет далеко, если сумеет вырваться отсюда.

– Значит, вы живете в отеле для персонала, потому что они вам ближе?

– Я бы слукавил, если бы сказал, что дело только в этом. Но да, пожалуй, это основная причина.

– А почему…

– Постойте, – сказал Беверли, и Патти осеклась. – Моя очередь.

Она фыркнула. Совсем не дает нарушать правила! А еще игрок! Патти тряхнула выбившимися из хвостиков волосами и посмотрела на Беверли с вызовом. Он улыбнулся как-то умиленно, и это ей не понравилось.

– Что у вас в сумке?

Патти опешила.

– Что?

– Я имею в виду это. – Он указал открытой ладонью на замотанный холщовкой холст. Патти остановилась.

– Это мистер Боггерти нарисовал. Мне понравилось, и я попросила отдать ее мне.

– Покажете?

Патти спустила сумку с плеч. Да уж, в последние дни она становилась все тяжелее. Веревки, опутавшие холст, быстро соскользнули, и Патти повернула картину к Беверли. Под теплым светом первых фонарей она смотрелась еще загадочнее. Беверли молчал. Патти выдохнула – повезло, краска совсем не повредилась. Уж при том, что она таскала эту картину почти целый день!

– Вы знаете, что здесь изображено? – Беверли первым нарушил молчание. Патти вгляделась в пурпурные завихрения над белыми точками. Не хотелось ударить в грязь лицом.

– Это сон мистера Боггерти. Он довольно восприимчивый человек и, видимо, иногда видит во сне нечто настолько красивое.

Беверли чуть прищурился. Патти ощутила его взгляд на своем лице. Он дотронулся до угла картины, а после потянулся за холщовкой. Они вместе упаковали ее. Затем Беверли двинулся в обратную сторону.

– Взгляните на небо. – Патти подняла взгляд. – Видите три тусклые точки? Прямо рядом с созвездием Стрельца.

Она осмотрелась. Действительно, в вечерних сумерках она заметила три близко расположенных звездочки. Какая прелесть! Беверли продолжил:

– В данный момент там, наверху, происходит удивительное событие. Оно встречается крайне редко, не всякому человеку удается застать его в течение жизни. Или его детям. Или даже внукам. Я бы показал вам ближе, но, боюсь, не успел настроить телескоп.

– Значит, мистер Боггерти нарисовал что-то космическое? Если так подумать, выглядит похоже.

– Это называется «схождение галактик». В этот раз оно особенное, потому что тройное. Современная наука считает, что галактики существуют рядом друг с другом и мы с вами находимся в одной из их бесконечного числа. Но иногда наступает время, когда пути пересекаются. Тогда галактики сливаются и схлопываются в одну новую мини- или сверхгалактику. А иногда и в черную дыру. Как повезет.

– И они…

– Погибают, да. И хотя это грустно, вынужден признать, зрелище просто завораживающее.

– Это интересно, но… откуда мистер Боггерти мог знать о чем-то подобном?

Беверли пожал плечами.

– Он интересуется астрономией?

– Едва ли.

– Ну, раз он видел это во сне, значит, встречал и наяву, так?

– Кто знает…

Они вышли из-за поворота в молчании. Патти мучительно размышляла. Ронни тут же подскочил к ней. Беверли поднял ладони. Ронни сгреб Патти в охапку и потащил к машине.