Роберт опустился в кресло. Его ноги пылали, затекли икры, а колени превратились в камень. То же происходило и с остальным его телом. Феодор присел на подлокотник и поставил на столик чашку чая. Роберт, едва улыбнувшись, похлопал его по предплечью.

Патти мельтешила перед глазами со всей присущей ей подвижностью. За ней следил озадаченный Ронни.

– Думаете, там живет какой-то монстр?

– Это похоже на керетскую легенду о вендиго, тебе не кажется? Жирный соленый запах, пугающие наваждения во тьме, подчинение разума – только голода не хватает!

– Я видел одного парня, который отказался от орехов, – улыбнулся Роберт и тут же поймал недовольный взгляд Патти.

– Мне тоже кажется, что тут скорее замешан кто-то, обладающий магией, – сказал Феодор. Роберт развел руками с видом «вот видишь», который так раздражал Патти. Она картинно фыркнула:

– Тогда почему он не преследовал нас?

– Он привязан к одному месту, – предположил Феодор. – Или нашел себе цель поинтереснее.

– Думаю, вопрос про купол важнее потенциального вендиго, – вмешался Роберт. – Хотя бы потому, что эта тварь не пробирается на маяк, чтобы устроить нам магическую засаду.

Их бесцеремонно прервал лязг в коридоре. Будто серебряные шпоры вонзились в металл. Патти подскочила и, встрепенувшись как птичка, ринулась к двери. Прежде чем она припала к ней ухом, снаружи послышались сдавленные ругательства.

– Бруно! – воскликнула она. За дверью затихли, а после она с легким скрипом приоткрылась. В проем просунулась шляпа.

– Миссис Кимри?

Патти схватила Бруно за пончо:

– Немедленно войди! Нужно поговорить.

Шляпа пожала плечами.

Бруно уселся на диван, широко раздвинув ноги. Он раскручивал на пальце револьвер девятого калибра. В его ладонях он казался игрушечным.

– Ну, чего там?

– Ну… в общем… – начала Патти. Ох, она совсем не знала, как подступиться ко всему этому странному делу. – Как твои дела?

– Хреново.

– Почему?

– У меня сортир забился. А эти лодыри не хотят быстренько шик-шик! – и исправить.

– Сочувствую… – Патти потрепала Бруно по плечу. Тот оперся локтями на колени.

– Короче, слушай, дружок. (Бруно одарил Роберта выразительным взглядом.) Происшествие у купола было подстроено. Кто-то не хотел, чтобы наше судно добралось до острова, и применил для этого магический инструмент.

Лицо Бруно вытянулось. Однако он не перебивал.

– Отсюда мы делаем вывод, что один из пассажиров судна представляет угрозу для некоего неустановленного жителя острова.

– И вы хотите знать, не представляю ли я опасность или типа того?

– И ты, и мы. И остальные. Что насчет той девицы, которую ты ловишь? Думаешь, она могла использовать артефакт, чтобы не пустить тебя?

Бруно нахмурился. Он некоторое время молчал, поскребывая щетину на подбородке. Роберт взглянул на часы.

– Вряд ли, – наконец ответил Бруно. – Эта пройдоха, конечно, та еще заноза – не при дамах будет сказано. Но она слишком хаотичная, чтобы интересоваться какими-то магическими приблудами для склеивания купола. Да и останавливать ей тогда надо было не меня, а керетскую цыпочку-копа.

– Вот, значит, как… – Роберт откинулся на спинку кресла и сложил пальцы у лица. – У меня возникла странная идея. Может ли быть, что происшествие как-то связано с этим?

Он порылся в карманах и достал на свет золотую фишку. Изображенная на ней цифра «три» сияла. Бруно закашлялся.

– Убери эту штуку!

– Что?

– Убери, говорю, это дерьмо подальше с глаз моих. Пока кто-нибудь не выстрелил тебе в окно.

Роберт озадаченно рассмотрел фишку и спрятал ее в кулаке.

– Давай-ка поподробнее. Тебе, кажется, известно, что это?

– Всем известно, что это. Это пропуск в игру на желание.

– Какое желание?

– А я почем знаю? Любое, наверное. Иначе зачем бы люди друг другу бошки вскрывали, как консервные банки?

– Все из-за этой маленькой штучки?

– Вообще-то, из-за этой и других. Их же штук пять или шесть.

Роберт хмыкнул. Звучало логично. С другой стороны, почему бы кому-то атаковать хозяина фишки в море? Чтобы она сгинула вместе с его бездыханным хозяина? Нет, дело точно было не в этом.

– Ты знаешь, у кого еще есть такие?

– Ну, видал, как этот ваш карточный красавчик вертел эту херню в руках. А что?

Роберт и Патти переглянулись.

– О ком это ты? – Патти принялась рыться в блокноте.

– Да я че, всех придурков должен по документам помнить, что ли? В зале был, волосы светлые, назад зачесанные, как у денди. Улыбается все время. Тьфу.

– Это Беверли. – Патти повернулась к Роберту. – Похоже, что он.

Бруно гипнотизировал пустой стакан.

– Ладно, думаю, это к делу не относится, – отмахнулся Роберт. – Вернемся к покушению. Кто еще мог быть целью?

– А что насчет ваших приятелей из полиции? – Когда Бруно произнес это, он вдруг замер, будто перед прыжком, и скосил глаза на стену номера. Роберт усмехнулся и поднялся на ноги.

Он едва слышно прокрался к стене. Номера тут были симметричны, бесспорно, и потому он выбрал место справа и внизу, чтобы громогласно объявить:

– Пруденс, убери стакан!

За стенкой что-то со звоном разлетелось. Ну как же она могла не подслушивать? Это была бы не Пруденс. Роберт махнул рукой.

– Идем.

Они ввалились в номер Пруденс и Алана без стука. На полу возле стены было чисто, однако на обоях остался странный полукруглый след. Пруденс сидела на диване, покачивая протезированной ногой. Когда они вошли, она отложила блюдце с пирожным.

– Что за цирк, мистер Вельт? – Она фыркнула.

– Это надо спросить у вас. И вашего служащего, полагаю.

Алан, стоящий у окна, вздохнул и отвернулся.

– Ну раз уж вы пришли лично, полагаю, вы хотите рассказать нам о маяке? – Пруденс улыбнулась, отчего лицо Бруно скукожилось, будто он пожевал лимона.

– И о вендиго! – воскликнула Патти. Она присела рядом, в то время как мужчины мялись у двери.

– Вы знаете, здесь есть прослушка? – Роберт осмотрелся. Номер сильно напоминал его собственный, разве что мелочи отличались. Например, кукла на каминной полке была с голубыми волосами.

– Конечно, есть. Она есть везде. Я лично ее установила. – Пруденс пожала плечами.

– Это те самые записывающие устройства, с которыми мы работали в участке? – Он склонил голову. Пруденс невозмутимо пожала плечами. – Могу я получить экземпляр?

– Да, пожалуйста.

Она поднялась и залезла в огромный чемодан, валяющийся посреди номера, очевидно, с приезда. Краем глаза Роберт заметил дула оружий и еще какие-то разработки, с которыми не был знаком. Пруденс немного поколебалась, а после сунула в руки Роберту куклу-брюнетку. С каре.

– За кем собираетесь шпионить?

– Есть пара идей. – Он передал куклу Феодору. – Раз уж вы так удачно подслушивали, есть идеи, чьему бы присутствию противились на острове? Кто-то из вас, может, не нравится местному контингенту?

– О, это вряд ли мы. Мы ведь купили билеты в последний момент. Миссис Кимри не даст соврать.

Роберт взглянул на Патти, и та кивнула.

– Тогда… кто еще у нас остается?

Патти достала блокнот:

– Семья Фитцпатриков. Киран, но, думаю, он ни при чем… Еще Бобби.

– Бобби не должен был остаться на острове, он ведь приехал только в качестве проводника. Кто еще?

Патти глубоко вздохнула.

– Энн Роуз, вдова.

Бруно покачал головой:

– Эту красотку мы вряд ли расколем.

– Красотку? Ты видел ее лицо? – Патти подалась вперед. Ужас перед потенциальным вендиго отступил, и теперь ее захватила давняя страсть к разгадыванию тайн.

– Все женщины красотки. По крайней мере, так им надо говорить. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы она бросила тебя ради какого-нибудь прохвоста с подвязанным языком. Первое правило мужского клуба.

– Второе, – поправил его Роберт. – Первое – это не запивать бурбон пивом.

Бруно фыркнул от смеха. Алан закатил глаза.

– Кстати. – Роберт вдруг завозился, роясь в карманах. – Не знаете хорошего врача не из местных? У меня есть пара названий, проверить бы, что за препараты.

Пруденс выразительно посмотрела на Алана. Тот без восторга плюхнул на стол здоровенный медицинский справочник. Роберт изогнул бровь.

– И давно ты этим занимаешься?

– Мне еще и отчитаться? Давайте свои препараты.

Роберт пожал плечами и передал Алану наскоро записанный на обрывке бумаги список. Алан фыркнул и отошел к окну.

– Ну что, друзья мои? Вдова? – Роберт повернулся к Пруденс. – Она живет в отеле, так?

– Нет. – Пруденс улыбнулась. – Если бы она жила в отеле, я бы знала. В этих стенах от меня сложно что-то скрыть.

– Значит, она должна быть в одном из домиков, – протянула Патти. – Ронни, ты не видел ее?

– Не-а. Да я и не смотрел особо, чего мне ворон ловить?

Ронни сидел на полу возле стола, примостив голову на руках, уложенных на столешницу. Сложно было сказать, что беспокоило его больше: потенциальный разговор со вдовой, магические аномалии, вендиго или отсрочившийся ужин. Куда только подевалась его прежняя болтливость?

– Так. Значит, уточним на стойке регистрации!

– Думаю, лучше действовать незаметно. – Роберт вернулся в кресло. – Вот что мы сделаем. Сейчас ранний вечер. Все праздные гуляки наверняка шатаются где-нибудь возле казино или других пунктов выдачи развлечений.

– Но она ведь в трауре…

– Именно об этом я и говорю. Она точно должна быть дома. Мы посмотрим, в каких домиках горит свет. Один из них наверняка будет принадлежать ей.

– Довольно разумно. – Феодор улыбнулся.

– Я не смогу красться. – Бруно развел руками.

– А ты и не будешь. У тебя будет другая, очень ответственная задача: смотреть за нами из своего окна и, если что, подавать сигналы к отступлению.

– Не хочу я там сидеть, там сортир забился, – уныло пробубнил Бруно.

– Будешь забегать к нам, если очень сильно прижмет. – Пруденс улыбнулась, однако ее тон говорил: «Даже не думай зайти сюда когда-либо еще».

– Отлично. Тогда выдвигаемся.

Они вышли наружу по очереди. Роберт и Феодор отсалютовали портье и прогулочным шагом добрались до главного входа; Патти и Ронни пришлось неловко говорить о погоде, пока они дожидались коллег по коварному плану.

Роберт оказался прав – не так-то много обитателей домиков уже включили свет. Бунгало, огражденные низкими плетеными заборчиками, стояли на небольшом отдалении друг от друга; всего их было не больше тридцати, по крайней мере, по прикидкам Патти. Между двумя рядами домиков шла хорошо освещенная земляными фонариками дорожка. Она закручивалась направо и уводила чуть дальше к другим домикам. Оканчивалась она, насколько Патти могла судить по виду из своего окна, через пару витков спирали. Эту информацию она и доложила шепотом, пока они шли, примеряя на себя личину праздных гуляк.

– Это точно не двадцатые номера. Часть из них видно из моей спальни, и в них никогда не бывает света. Мне кажется, в них нет постояльцев.

– Значит, нас интересуют первые два десятка. – Роберт прищурился. Небольшой отблеск со второго этажа сообщил: Бруно на позиции. Роберт сладко потянулся, отчего остальные уставились на него, как на привидение.

– Что? Я играю свою роль. А ну быстро занялись чем-нибудь неподозрительным!

Феодор отступил на пару шагов, чтобы завязать шнурок. Патти и Ронни столкнулись. Дорогу огласил смех – он был искренним, и оттого, посчитал Роберт, совсем не подозрительным.

Когда они завернули за поворот, их встретили домики на смежной полукруглой улочке. Свет горел в семи домах, однако четыре из них Патти отмела сразу: в окнах мелькали владельцы, кое-где даже слышался смех. Осталось три.

– Поделим их и попробуем постучаться. – Роберт приобнял Патти за плечи и склонился к ее уху, отчего Ронни едва не схватился за сердце. – Я пойду в седьмой. Ты в одиннадцатый. Тринадцатый…

– Ронни сходит. Пусть Феодор страхует поворот. Вдруг появится кто-то из постояльцев.

– Верно.

Феодор остановился. Делая вид, будто ему невероятно интересны растущие по периметру стрелиции, он даже отошел немного назад. Теперь его взгляду был доступен выход из гостиницы, но кроме того – узкий проход к парковке и улочка с домами под номерами второго десятка. Он склонился к цветку и, прикрыв глаза, втянул носом кисловатый запах.

Роберт задержался, чтобы немного понаблюдать за ним. В Феодоре бурлила энергия, которая теперь, когда Роберт перемахнул за четвертый десяток, текла в нем неторопливым прозрачным ручьем. Он должен совершать подвиги! И глупости! А не пускаться с приемным отцом в сомнительные магические авантюры. Роберт вдруг вспомнил про Лавинию. Значит, его мальчик уже знакомится с девушками, да?

Роберт отогнал эти мысли. Для них не оставалось времени. Он решительно прошел по узкой тропинке, ведущей к дому номер семь, и солидно постучал.

Ему никто не ответил. Внутри действительно горел свет, он заполнял весь первый этаж. Роберт постучал еще раз, а после потянулся к окну. Приоткрыто.

Оглядевшись, Роберт аккуратно переступил через побеги неизвестного суккулента и прильнул к стеклу. Внутри дома не было никакого движения. Лишь застывшие тени. В гостиной, которую видел Роберт, располагались диван и кресло, перегородка под лестницей отделяла, должно быть, обеденную зону. На низеньком столе высились стопки бумаг. Одна из них, съехав, повалилась на расшитый красным ковер. Роберт прищурился. Его пальцы взмыли в воздух, и вместе с ними – несколько бумажных листов из тех, что разлетелись по полу.

К окну пристал титульный лист финансового отчета компании «Черный ястреб». Роберт вытащил его наружу и присел, погружаясь в чтение.

Что ж, дела у компании шли замечательно. Во всяком случае, они могли позволить себе такой неряшливый подлог. Стиральные машины и услуги стрижки газона за сто сорок тысяч? Да кто в здравом уме вообще поверит в эту чушь?!

Однако внизу стояла печать. А еще – подпись некоего мистера Мортенсена. Хорошо знакомого мистера Мортенсена. Роберт выпустил воздух с едва слышным звуком «пу-у». Он сложил лист вчетверо и засунул в нагрудный карман. Что ж, значит, вдова досталась кому-то другому.

Патти немного замялась на тропке. В отличие от нее Ронни, который должен был проверить дом под номером тринадцать, шел уверенно. Она видела, как он стучит в дверь. Затем, изображая пьяного гуляку, пытается войти внутрь, однако некий незнакомый ей мужчина дает ему от ворот поворот. В доме вдовы вряд ли был бы мужчина, так? Будто думая о том же, Ронни поднял большой палец. Теперь она сильнее занервничала.

Она сделала первый нерешительный шаг. Затем второй. Мысы ее туфель были совсем тусклыми, почти даже грязными. Неприлично как-то. О чем она будет говорить с Энн Роуз? Как придать себе солидности? Патти широко расправила плечи.

Ее роста не хватило, чтобы заглянуть в окно, однако проходя мимо, она увидела, как кто-то вертится на кухне. Довольно по-женски, если так подумать. Она все не могла перестать искать подтверждения того, что вдова живет здесь. Никак не могла унять стук в груди.

Она подошла к двери и еле-еле поднялась на ступеньку. Что-то в ней сопротивлялось, когда она поднесла руку к двери. Костяшки ударились о лакированное дерево. Человек внутри неторопливо подошел с той стороны.

Это была она.

Когда дверь открылась, Патти встретилась с ней лицом к лицу – с женщиной с тусклой фотографии в поддельном удостоверении. Изображение было нечетким, да воспоминания немного померкли, но… Это было оно. Вытянутое, опухшее, с потекшей тушью.

– Здравствуйте, я… – начала Патти. Дверь резко захлопнулась перед ее носом. Возня внутри стала торопливой и громкой, и еще – она удалялась.

– Роберт! – Патти махнула куда-то в сторону дома, еще не совсем понимая, что хочет ему сказать. Однако он, кажется, понял ее и без слов. Чертыхаясь, рванул сквозь заросли суккулентов и торопливо обогнул дом. Патти встретилась взглядом с Ронни и развела руками.

Роберт добрался до заднего двора слишком поздно. В открытое окно выбился тюль и теперь покачивался на вечернем ветру. Он слышал шаги, кажется, даже видел какое-то движение между стволов. Не было времени слушать голос разума, и – он доверился чутью. Свернул налево и бросился по темноте между домами и деревьями. Затем нырнул под ветви и, огибая то одно, то другое дерево, выскочил на парковку. Феодор был тут. Он бежал за автомобилем, который словно приникал к асфальту. Покрышки завизжали на повороте. Роберт бросился наперерез. Через пять секунд он выбрался на дорогу. Еще виднелось вдали мерцание красных огоньков; смешиваясь со светом фонарей, оно кружилось в пьяном воздухе. Роберт выкинул руки вперед и с горловым рыком рванул автомобиль вниз.

Колеса забуксовали. Водитель с усилием давил на газ. Роберт чувствовал, как он пытается выбраться из его хватки, и это сработало бы, если бы Феодор не поравнялся с ним. Легким карандашным росчерком он подбавил веса багажнику. Еще немного! Его оглушало собственное дыхание.

Бам! Одна из шин со свистом лопнула; Роберт отпустил автомобиль, и его занесло вбок. Проделав полный круг, он развернулся и въехал капотом в высоченное крепкое дерево.

Они с Феодором переглянулись и ринулись туда.

На бетонном покрытии остались следы машинного масла. Никто не спешил покидать салон. Феодор обошел автомобиль слева и присвистнул.

Внутри царила тьма. Роберт склонился к пассажирскому сиденью, и стекло тут же заволокло чем-то черно-красным. Он рванул дверцу на себя. Посыпались острые крошки, делая его пиджак еще на сотню квотеров дешевле. Пара осколков повредила кожу. Роберт сжал зубы.

– Выбирайся. Я не собираюсь причинять тебе вред.

Феодор посмотрел на Роберта с сомнением. Эти слова звучали совсем не дружелюбно. Из салона послышались первые всхлипы, а следом на них обоих обрушилась настоящая женская истерика.

Роберт застыл в недоумении. Энн Роуз забилась в дальний угол, как затравленный зверь; ее голос ломался, срываясь то на шепот, то на вой. Стучали зубы. Ее колотило, и она металась из стороны в сторону, цепляясь за спинку, за руль, за что угодно, до чего она могла дотянуться. Роберт дал Феодору знак. Преодолевая неловкость, тот подошел к двери и открыл ее. Энн Роуз выпала прямо в его руки.

Она больше не билась. Ее тело обмякло. Роберту и Феодору с трудом удалось придать ей вертикальное положение.

– Возьмите себя в руки! Вы ведь взрослая женщина! – возмущенно воскликнул Роберт.

Его неприятно удивила собственная беспомощность перед женскими слезами. Дамы, с которыми ему приходилось иметь дело раньше, скорее швырнули бы тарелку ему в голову. Его мама. Его бывшая жена. Прочие женщины, которым удавалось наследить в его жизни своими неизменно острыми каблучками, – все они были борцами.

Ему впервые пришлось столкнуться с женщиной, которая сдалась.

Энн Роуз, точно баран на заклание, покорно склонилась перед ним. Она будто стремилась стать как можно меньше, незаметнее, незначительнее. Феодор озадаченно почесал затылок. Роберт вздохнул.

– Нужно донести ее до дома.

– А машина?

– Черт с ней. Если кто-то сможет угнать ее в таком состоянии – флаг им в руки.

Они подхватили вдову под ребра. После того как она попыталась упасть, Роберту пришлось задействовать магию. К тому моменту, как они добрались до домика под номером одиннадцать, он уже чувствовал себя измотанным.

Патти захлопотала вокруг поникшей вдовы. Это принесло Роберту облегчение. Женщины всегда лучше понимают друг друга в такие моменты. Энн Роуз забилась в угол дивана, затравленно глядя на них. С пальцев ее руки капала кровь.

– Где у вас аптечка? – Роберт склонился к ней, и она дернулась, будто он замахнулся для удара.

– У нас в таком шкафу. – Ронни кивнул на секретер, прижимающийся к стене. Роберт принялся рыться в ящиках.

– Ну же, милая, все позади, – говорила Патти. Ее Энн Роуз боялась, пожалуй, больше остальных.

– У нас нет времени на всю эту воду, – сказал Роберт. Феодор помог ему обработать царапины. – Что вы здесь делаете? Зачем вы приехали на остров? Можете ли вы быть опасны для кого-то из местных жителей?

Патти отошла к плите и выключила газ. Затем – набрала теплой воды в стакан.

– Роберт, там нет чего-нибудь успокоительного?

– А я откуда знаю?

Патти смерила его недовольным взглядом. Ронни подошел к аптечке и немного порылся в ней.

– Вот. Это должно помочь. У меня мамка такое принимала. – Он протянул Патти пузырек.

Патти вскинула брови. Сейчас было совсем не время, но… У Ронни была мама?

– Все пропало, – едва слышно проговорила Энн Роуз. Это выбило из головы Патти все мысли. Она тотчас же отсчитала тридцать капель и протянула Энн Роуз стакан. Та выпила в несколько глотков.

– Что пропало, милая?

– Все…

Роберт с трудом удерживался от выплеска раздражения. Рука невольно потянулась к портсигару. Это был не день, а паноптикум какой-то.

– Энн, пожалуйста. – Патти попыталась взять ее руки в свои, но та мгновенно выдернула их. Патти поднялась на ноги. Роберт, прикурив, выступил вперед.

– Может быть, вам кажется, будто сейчас отличное время, чтобы поплакать о всяких там горестях. Но это не так. Всем, кто находится на острове, грозит опасность. Если вы сейчас же не ответите на мои вопросы, вы поставите жизни людей под угрозу. Вам это ясно?

– Но я… мой обет…

– Нарушен. Так что говорите. Не дайте вашему обещанию нарушиться зазря.

Энн Роуз глубоко вдохнула и подобрала под себя ноги. Феодор принес ей плед. Она укуталась как можно сильнее.

– Я… не вдова. Не в том смысле, в котором вы себе это представили.

– Вы маг крови. Я видел, что вы сделали со стеклом.

Энн Роуз равнодушно посмотрела на свою руку: кровь уже спеклась, запачкав ногти.

– Я работница Бюро расследований. Рядовой сотрудник чуть выше секретарши. Я думала… Несколько лет назад мне случилось потерять дорогого друга.

– Как это связано с островом?

– Я думала… я думала, что смогу вернуть его.

Роберт нахмурился:

– Каким образом?

Энн Роуз покопалась под пледом, а после явила на свет ее: золотую фишку с номером один. Роберт изогнул бровь.

– Вы думали, мы хотим отнять ее?

– Я не знаю, чего вы хотели. Весь мир стал мне врагом. После всего, что я сделала ради этого, я… не думаю, что оно стоит того.

Золотая фишка, прочертив путь по ее пальцам, соскользнула с них; она укатилась куда-то под стол и затерялась в ворсе ковра.

– Знаете, а ведь мистер Фитцпатрик просил у меня эту фишку. И я ему отказала. Зря. Думаю, ее нужно отдать. – Чем больше Энн Роуз говорила, тем слабее становился ее голос. Патти и Роберт переглянулись. Тогда Патти взяла все в свои руки.

– Энн, это ваш шанс облегчить душу. Что вы сделали ради…

– Я убила его. – Она подняла на Патти глаза, полные слез. Ронни невольно сжался; его лицо из непонимающего стало беспокойным. – Я убила Рекса.

Патти подала Ронни знак, и тот отошел подальше, к входу; стояние на месте давалось ему очень тяжко. Роберт кивнул на дверь. Ронни немного пометался, а после вышел наружу, чтобы продолжить метания там. По-видимому, разговоры с человеком, убившим Рекса, давались ему тяжело. Он ведь толком и не знал его… И все же переживал, как за своего. Феодор покачал головой.

Патти присела рядом с Энн Роуз.

– Вы убили его, потому что…

– Я хотела попасть на остров. Хотела вернуть то, что потеряла. Я слышала, что это возможно, если тебе удастся попасть сюда. Понимаете?

– Я потерял мать, – мрачно сказал Роберт. Энн Роуз мучительно изогнула брови.

– Соболезную.

– Давайте ближе к делу.

– Ох. Я… попасть на остров оказалось не так-то просто. У меня не было больших денег или каких-то особых ценностей. Тогда я начала искать людей, которые могли бы мне помочь. И наткнулась на Рекса.

– Вы вместе проникли в Институт Магического Прогресса. Он взял чертеж, а вы – опытный образец. Я прав?

– Да. Рекс шел на дело из-за приказа своего босса. Он ничего не знал про остров, я не озвучивала ни причины, ни… Но затем он нашел меня вновь.

– Он узнал, что вы получили нечто очень ценное. Билет.

Энн Роуз кивнула.

– Мне пришлось. Он кричал, махал руками. Это была тихая ночная улица. Кажется, кто-то из жителей включил свет. Он бушевал так сильно, что даже схватил меня за плечи. Я не знаю, как это вышло, но… Я сотворила с ним нечто ужасное при помощи своей крови.

Патти приложила ладонь ко лбу. Только теперь она заметила перстень Рекса – тот самый, что неизвестный украл из ее дома. Он был на руке Энн Роуз – каким-то жутким напоминанием о содеянном.

Роберт присел на диван. Энн Роуз уже не стремилась сбежать. Ее взгляд стал совсем безжизненным.

– Зачем вы вошли в Институт второй раз?

– Я… Я колебалась. Думала, может, стоит вернуть то, что взяла, и забыть об этом… но не смогла.

Роберт немного помолчал:

– Вы знаете, зачем мистеру Фитцпатрику нужна эта фишка?

Энн Роуз издала сдавленный смешок:

– Каждый кого-то потерял. Разница между нами и остальными в том, что в нас кипит надежда вернуть утраченное.

– Вы все еще думаете вернуть своего друга?

Энн Роуз замялась:

– Признаться, я уже не думала о друге. С тех пор, как увидела лицо Рекса под толщей воды.

Патти покачала головой. Энн Роуз затеяла это: поезд, остров, всю эту сумасшедшую игру… чтобы вернуть Рекса, которого сама же убила? Кому под силу разорвать этот замкнутый круг?

Роберт наклонился под стол. Фишка блеснула в его пальцах. Энн Роуз не смотрела на нее. Часы на каминной полке отстукивали девятый час.

– Я считаю, что вам надо сдаться, – отрезал Роберт. Лицо Патти вытянулось. Что он говорит?!

Энн Роуз всхлипнула. Роберт поднялся на ноги и двинулся к двери.

– Подумайте об этом. Это поможет облегчить ваше страдание. Рекса нельзя вернуть – во всяком случае, вам это не под силу. Однако вам под силу снять с себя это напряжение. На острове находятся служащие полиции. Сознайтесь в содеянном и переверните этот лист.

Патти открыла было рот, но тут же закрыла его. Логика Роберта была неумолимой – как и всегда. И тем не менее… Ей хотелось подарить Энн Роуз хоть немного тепла.

Когда Роберт подошел к двери, она вяло махнула рукой.

– Иди. Я буду позже.

Роберт изогнул бровь. Его глаза будто спрашивали: уверена? Для убедительности она кивнула.

Роберт и Феодор ушли в половине десятого. Патти покинула дом через полчаса. Она и Энн Роуз почти не говорили. Патти немного прибралась: протерла стол от овощного сока и выбросила объедки. Погрела для Энн Роуз суп, который та варила. Поставила воду и успокоительное по-ближе.

Еще час назад она собиралась с духом, чтобы постучать в дверь, теперь же ей приходилось бороться с собой, чтобы уйти. Оставлять Энн Роуз было страшно: во всяком случае, фантазия Патти рисовала картины совсем уж неприглядные. Нежеланные. Она успокоила себя мыслью о том, что, когда Роберт ушел, Энн Роуз стала немного спокойнее.

Как после исповеди.

Патти обогнула суккуленты по дорожке и собиралась двинуться дальше, навстречу ходящему туда-сюда Ронни, как вдруг услышала мяуканье. Будто котенок забился куда-то под домик и звал на помощь. Патти притихла. Этот тоненький беспомощный голосок шел из-за соседнего бунгало, с заднего двора. Неужели ей снова повезло встретить животное? Быть может, это и не кошка вовсе, а какая-нибудь полевка, пищащая от голода?

Патти нашла глазами Ронни, тот был погружен в свои мысли. Ничего, подождет еще немного. Ей нужно разобраться в зверином вопросе. Она пробежала по соседней деревянной тропинке и прошла вдоль домов. Вскоре ее фигуру поглотила тень.

Котенок – или что-то иное – больше не кричал. Запоздало Патти пришла мысль о вендиго – что, если он притворился маленьким безобидным зверем, чтобы поймать ее? Что, если он передвигался в этом черном лесу, следовал за ними по пятам?

В полутьме нарисовался силуэт – невысокий и ладный и однозначно принадлежащий человеку. Если быть точной – женщине.

– Добрый вечер? – Патти натянуто улыбнулась. Тут, за домом, в тени, она чувствовала себя героиней рассказа готических прозаиков из Эспума-Рики. В страшилке, в общем, как говорили у нее во дворе.

– Привет. – Голос, который услышала Патти, был совсем девичий. У юной леди, подходящей к ней, были длинные темные волосы. Одежду разглядеть не удалось.

– Ты не видела… котенка или еще какого-нибудь зверя?

У Патти не было особой надежды. Волоски на ее руках приподнялись. Свело затылок. Будто кукушка свила гнездо у нее за шиворотом, и теперь отсчитывала секунды над ее ухом.

– Не-а. Тут же темно! Хоть глаз выколи, – вдруг зашлась смехом девушка.

Патти стушевалась, разрываясь между двумя противоположными желаниями: немедленно взять себя в руки, отогнав непонятный липкий страх, или делать ноги так быстро, как только сможет. Девушка тем временем остановилась в паре шагов.

– Ты… тоже недавно приехала на остров?

Девушка приложила палец к губам. Кажется, у нее был очень узкий рот, но Патти не могла сказать точно.

– Не-а. Пару недель назад.

– Правда? И ты многих, наверное, тут знаешь? – Патти ощутила, как ее нога, против воли, потянулась назад. Мокрая трава ответила мыску легким свистом. Девушка склонила голову набок. – Ну раз решила познакомиться и со мной тоже.

– И снова нет! То есть я, конечно, знала просто кучу народу! Был один такой, бритый (она поводила открытой ладонью над макушкой), еще была такая расфуфыренная мадам с веером, и еще… О, много было, да.

Ком подступил к горлу. Патти с усилием сглотнула его. Чем больше барышня говорила, тем активнее ледяной ужас захватывал ее тело.

– Значит, ты приехала с другими людьми?.. А с кем?

– С мертвецами! – Девушка улыбнулась.

Патти показалось, будто на секунду она провалилась в яму, где все звуки исчезли. Она помотала головой. В этом кусочке тьмы, оборванном с двух сторон светом фонарей, сверкнуло что-то грозное. Сознание Патти не поспевало за инстинктом.

– Что?..

Она не успела договорить. Не успела сформулировать вопрос. Девушка оттолкнулась от земли – будто натянутая пружина выстрелила со звоном. Блик очертил прямую линию и исчез. Патти успела лишь заметить его – даже не подумать – перед тем как грудь обожгло болью. Ткань с треском расступилась перед острием. Оно прорезало плоть с чудовищной легкостью: будто лопнула перепонка, и дальше она вся состояла из мягкого масла. Патти вскрикнула. Это был не ее голос. Разве ее голос такой высокий?

Она попятилась. Задняя петелька на туфле почти достала до границы света и тьмы. Девушка шептала что-то – не то читала Патти нотации, не то ссорилась сама с собой.

Говорила ей мама!

Из горла вырвался сдавленный хрип. Мир покачнулся, а следом за ним и Патти. Она встретилась с землей. Лицо обдало брызгами. Щеку защипало. Гул в ушах походил на шаги. Вот и все, да? Все кончится так?

Темнота обступила ее со всех сторон, и она закрыла глаза.

Роберт выбросил сигарету в изящную урну в форме бокала на заднем дворе гостиницы. За перебивающими друг друга размышлениями он совсем потерял счет времени. Давно он не наслаждался блаженными минутами тишины где-то за пределами постели, где он, стоило ему дотронуться до священного артефакта-подушки, мгновенно отключался до самого утра.

Воздух казался холодным. Лицо Энн Роуз мелькнуло перед взором во время очередного моргания. Может, это просто его сердце? Сделанное из стужи и посыпки к ванильному мороженому? Когда он успел стать таким? Была ли причиной потеря матери? Или предательство друга, променявшего полицейскую службу на любовь к закоренелой мафиози? Может, дело в том, как на всех них повлияла магия? Его сердце не билось, оно скрипело, царапая остов грудной клетки. Мелкая костяная стружка отлично украсила бы седьмой по счету утренний кофе.

Роберт устал. Слова «устал» не хватало для того, чтобы выразить его усталость. Быть может, всем им станет лучше, если сегодня они вернутся в постель пораньше?

Роберт стянул ленту с волос и принялся перезаплетать хвост. Пальцы слушались плохо. После возни со «вдовой», всей этой беготни с использованием магии, сон накатывал на него неумолимо, как прибой на белый песок. Когда его ушей достиг топот, он раздраженно подумал: «Этот идиот Бруно совсем не подходит для скрытной работы».

Роберт встретился с Ронни взглядом; раздражение сменилось недоумением за долю секунды, а следом за ними пришло смятение.

Патти, обмякнув на руках Ронни, истекала кровью. Роберт бросил ленту. Он дернул на себя тяжелую заднюю дверь; Ронни внесся первым, а Роберт – он закричал.

– Врача срочно! Человек ранен!

Кенни возник точно из воздуха еще на первом лестничном пролете.

– Что случилось? – Он выглядел совершенно не удивленным. – Пенни, зайка, пригласи доктора Эстеваса, похоже, тут все серьезно.

Роберт жевал щеку. Он стоял чуть поодаль от людей, хлопотавших вокруг Патти. Ее кожа была бледной и местами отдавала синевой. Это было глупо. Нелепо. Весь этот чертов остров был одним большим фарсом, сценой с огромным лотерейным колесом посередине. Что дальше, стихийное бедствие? Они будто играли в карты с богом, и в руках у них была одна бубновая двойка.

«Беверли сыграл бы и с такой картой», – мелькнуло вдруг в голове. Роберт на мгновение задумался. Беверли. О нем говорил Бруно, верно? Еще один обладатель фишки. Толпа вокруг Патти пришла в движение. Высокий седой мужчина с крепкими руками рабочего разрезал ее платье и принялся работать над раной. Роберт похлопал Ронни по плечу.

– Приглядишь тут? Если что срочное, я буду в…

Он замялся. Куда он собирался пойти? Где будет искать этого жулика?

– Я буду в казино.

Ронни застыл на мгновение, глядя на Роберта с неприкрытым отвращением, а после взял себя в руки и кивнул. Роберт отошел в сторону, на ходу вытаскивая портсигар. Пальцы зашарили по внутренним карманам в поисках зажигалки. Он думал: «Если Беверли и был где-то погожим вечером, то наверняка в казино. Иначе и быть не могло. Впрочем, может быть, он успел сгинуть, встретившись с вендиго…»

Возле его плеча возник Феодор. Он сочувственно улыбнулся Роберту. Роберт потер здоровый глаз и взглянул на него с немым вопросом.

– Я пойду с вами, – сказал Феодор. И когда он научился выглядеть так, будто на него направлен свет софитов? Он был гораздо более замкнутым человеком, чем Роберт, но, похоже, жизнь в доме Вельтов сделала свое дело.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– А я думаю, что хорошая идея – не оставаться в одиночестве, когда рядом с гостиницей находится любитель ножей.

Роберт почесал голову:

– Считаешь, это она? Та дамочка с плаката о розыске?

– Не знаю. Но мне показалось, что Бруно должен был видеть нападавшего, а в его номере мне не открыли, хоть я и стучал.

Роберт подавил в себе желание по-отечески потрепать Феодора по макушке. Да уж, это был уже не тот четырнадцатилетний мальчишка из цирка. Этот, новый Феодор, был надежным соратником. Можно сказать даже верным другом. Уместнее было бы похлопать его по спине. Так Роберт и сделал.

– Тогда гляди в оба. Кажется, казино у них всегда в центре событий.

– От меня не ускользнет ни одна улика, мистер Вельт! – А вот это прозвучало совсем по-мальчишески.

Роберт ступил к выходу, и, оказавшись впереди, позволил себе улыбнуться.

В столь позднем часу казино выглядело огромным и сиротливым. Роберт сразу заметил Консуэло: она сидела на сцене и показательно курила через мундштук. На ней было умопомрачительное темно-синее платье, расшитое блеском от пояса, – его бывшая жена называла такие вещи кричащей безвкусицей, но ему казалось, что все не так уж и плохо. Даже хорошо. Играла ненавязчивая музыка. Свет был слегка приглушен.

В центре, у игровых столов, осталась всего пара доходяг. Один из них спал на столе, уронив голову рядом с наполовину полным стаканом виски.

Столики по правой стороне уже привели в порядок. За одним из них сидел тонкий ладный мужчина в черно-красной жилетке, украшенной ромбами. Волосы были зачесаны назад, как у денди. Это был Беверли.

Он даже не повернулся, когда Роберт и Феодор вошли в зал; казалось, он был поглощен чтением лежавшей на столе газеты. Возле нее стояла чашка остывшего кофе. Кажется, кто-то не планировал спать.

– Виски, – сказал Роберт проходящему мимо работнику. Он неторопливо приблизился к столику. Когда Беверли поднял на него взгляд, он отодвинул стул за спинку и сел.

– Добрый вечер, мистер Уиндом, – сказал Роберт. Беверли кивнул. Значит, они с братом все еще носили одну фамилию.

– Добрый вечер, мистер Вельт. Кофе?

– Я попросил принести мне виски.

– Плохо спите? Понимаю. – Беверли рассеянно улыбнулся.

Роберт сложил руки замком:

– Послушайте, Беверли. Я хотел бы обсудить с вами один очень важный вопрос.

– Со мной? Считаете, у меня достаточно компетенции? – Это прозвучало так похоже на Франклина Каллиому, что Феодор улыбнулся.

– Считаю, что так.

Роберт вытащил из кармана руку, сложенную в кулак. Беверли, казалось, был заинтригован. Он отпил немного кофе, не отводя взгляда от сжатых пальцев. Тогда Роберт раскрыл ладонь. Показал фишку. Беверли присвистнул.

– Что ж, полагаю, теперь мы с вами заклятые друзья. Добро пожаловать в большую игру, мистер Вельт.

– Я… признаться, все это загадка для меня. Я хотел бы узнать больше.

– О чем именно?

– Почему мы стали друзьями, когда вы увидели фишку?

Беверли пожал плечами:

– Потому что я – номер четыре. Игроки не заинтересованы в том, чтобы отобрать эти фишки друг у друга. Зачем мне убивать вас, если у меня есть свой пропуск?

– Пропуск?

– В «пастиме». Это особая островная игра. Может быть, приходилось слышать раньше? Читать в газетах?

– Возможно… Эта игра позволяет исполнить любое желание, так?

– Не совсем. Победа в игре – позволяет.

Роберт немного подумал:

– Вы знаете, кому принадлежат остальные фишки?

– Номер один, кажется, был у какой-то женщины. Не знаю точно. Номер два – у мистера Мортенсена, это известно. Номер три и четыре у нас с вами. Номер шесть, по слухам, давно сгинул в море.

– Вот как, – сказал Роберт, принимая стакан виски от официанта. – Скажите, вы тоже потеряли что-то и хотите это вернуть?

– Что? Нет, – легкомысленно отозвался Беверли. – Поймите меня правильно, мистер Вельт. Я не привязываюсь к прошлому. Меня гораздо больше волнует будущее.

– И на какое будущее вы хотите повлиять?

Беверли прищурился:

– Все просто – мне не нравятся порядки на этом острове. Я хотел бы пошерудить палкой в этом муравейнике. Если вы понимаете.

– Вы говорите об этом так смело.

– Люди врут либо от страха, либо от подлости. Во мне нет ни того, ни другого.

Он снова отпил из чашки. Феодор смотрел на него с легким блеском в глазах.

– А вы, мистер Вельт? Чего хотите вы?

– Честно говоря, мистер Уиндом, того же, что и вы.

Они помолчали. Беверли, с чьего лица не сходила едва уловимая улыбка, посмотрел на сцену. Консуэло поправляла прическу, смотрясь в крошечное зеркальце. Роберт поймал его взгляд.

– Думаете, она как-то замешана в происходящем на острове?

– Не могу сказать точно. Но я привык доверять своему чутью. – Беверли подмигнул Роберту. В серых глазах плескался азарт – этот взгляд Роберт ни с чем не перепутал бы.

– Как думаете, она не откажет себе в удовольствии выпить со мной чашку утреннего кофе?

Беверли прыснул со смеху. Без лишних слов он протянул Роберту салфетку. Феодор щелкнул ручкой. Роберт вывел на салфетке ровные буквы: «10:30 утра, двадцать пятая беседка» и сложил его вчетверо.

Когда он подошел к сцене, Консуэло едва улыбнулась. Ее глаза походили на лисьи, острые стрелки тянулись к вискам.

– Кажется, вы становитесь моим фанатом, мистер Вельт.

– Слово «поклонник» мне больше по душе.

Он протянул руку, слегка поклонившись. Консуэло привстала и протянула руку навстречу; он прикоснулся губами к тыльной стороне ее перчатки. Отстранившись, она поднесла к груди кулак с зажатой в нем салфеткой.

– Надеюсь услышать ваш чарующий голос завтрашним вечером.

– Не сомневайтесь – услышите. – В ее тоне угадывались ледяные нотки. Роберт задержался на пару секунд перед тем, как вернуться к товарищам.