В императорском зале Пачуа воцарилась тишина.

Все ждали новостей об Эйлен, которая отправилась воскрешать воздушную ведьму Санидаг.

На самой высокой горе Фатору, Пике Крови, находилась гробница с телом Санидаг и её знак силы Форхо, Сферы Эфира. Именно туда были отосланы отряды императора, чтобы остановить девочку.

Ожидание затянулось на полчаса.

С каждой минутой напряжение росло. Нуто, сын Фергаса, тоже рвался на Пик Крови, но отец держал его крепко. Сам император мрачно сидел на троне: всё, что он мог сейчас сделать — это ждать.

Я и Мичи тоже ждали.

В тишине дворца мне постоянно слышался смех Эйлен, звонкий и жизнерадостный, он будто проносился в сводах зала и напоминал о себе. А может, так просто казалось.

И вдруг за дверьми зала послышалась музыка.

Такая странная мелодия, будто кто-то дёргал одну единственную струну, и та звенела на разные тона, то тихо, то громко.

Император поднялся с трона, весь бледный. Он переглянулся с Фергасом в ужасе и неверии.

— Это звук лютни богини Неба Ковентины.

Они оба опустись на колени и склонили рогатые головы, а вместе с ними — и мальчик Нуто, и вся охрана, что была в зале.

А музыка всё приближалась, становясь громче, настойчивее и болезненнее. От этих звуков у меня мурашки поползли по спине. Двери зала задрожали, заскрипели петли. Задребезжали оконные рамы вместе с мозаикой голубого стекла. В сводах зала завыл ветер.

Музыка стала невыносимо громкой, она будто резала и била по телу.

— У тебя кровь... эй... — Мичи показал на мои уши.

У него и самого потекли капли крови из ушей. Он в панике начал вытирать их рукавом кителя.

И вот двустворчатые двери не выдержали.

Под напором ветра их сдёрнуло с петель, и, не долетев до пола, они взорвались в щепки. В зал ворвалась буря и снесла всё, что попалось ей на пути: уничтожила цветы в вазах, смела портьеры с окон, разбила статуи и даже с грохотом уронила все три трона.

Ни император, ни остальные маги даже не пошевелились, продолжая склоняться перед той, что вошла в зал вместе с ветром.

Это была воздушная ведьма Санидаг.

Эйлен всё-таки смогла возродить её.

При взгляде на это создание перехватывало дыхание. Высокая, черноволосая и полностью голая девушка. Её кожа отливала голубизной, а на голове возвышались небольшие рожки.

— Мне срочно нужно отойти... хотя бы в кусты... — еле слышно прошептал Мичи, не сводя глаз с большой груди Санидаг.

Он сглотнул и опустил взгляд, чтобы на неё не пялиться. Это всё-таки была не просто ведьма, а полубогиня, которой много сотен лет.

А вот я так и не отвёл взгляда.

Её красивое лицо имело черты Эйлен — я сразу это заметил. Будто сейчас на меня смотрела повзрослевшая дочь среднего брата императора Пачуа. Я даже вновь слышал её звонкий смех в ушах.

Буря продолжала выть под потолком, а по залу кружились обломки статуй и ваз, переломанные цветы и обрывки штор. Мои волосы трепало ветром, он будто пытался стащить меня с ног или заставить преклонить колени.

Но я и Мичи продолжали стоять.

Санидаг сделала несколько шагов по ковру зала, и пока она шла, её тело обвивали мерцающие вихри. Они одевали свою хозяйку в сверкающие синие доспехи.

Когда же она дошла до склонившегося перед ней императора, то остановилась, а затем за её спиной раскрылись белые крылья, созданные из Эфира и похожие на сотни сплетённых вихревых потоков воздуха.

Император поднял голову и с любовью посмотрел на ведьму.

— Великая Санидаг... ты пришла...

Она наклонилась и положила ладонь ему на плечо.

— Поднимись, сын владыки гор! Поднимись, глава рода Пачуа, и прими моё возвращение гордо и величественно, как и подобает воздушным магам!

Ветер, что всё это время бушевал в зале, резко стих, и обломки бесшумно легли на пол.

Император поднялся на ноги, а вместе с ним и его брат с сыном. А вот охрана так и осталась со склонёнными головами.

В этот момент в зале появился средний брат, Эмпей. Увидев Санидаг возрождённой, мужчина рухнул на колени прямо у входа и разрыдался.

Ведьма обернулась.

Её крылья взмахнули, и девушка в одно мгновение оказалась возле несчастного отца, потерявшего дочь.

— Не плачь о её смерти, сын владыки гор! — обратилась к нему ведьма. — Помни: душа твоей дочери сохранилась в моём теле. Моими глазами она смотрит на тебя. Моими ушами она слышит тебя. И моим сердцем она любит тебя, Эмпей.

Девушка прикоснулась пальцами к подбородку мужчины и заставила его поднять голову и посмотреть на себя.

Губы Эмпея задрожали.

— Эйлен... моя девочка...

Санидаг улыбнулась.

— Она освободилась от больного тела. Теперь она жива во мне и, как никогда, сильна и величественна. Гордись и не жалей об утрате, потому что ты обрёл больше, чем потерял.

Я и Мичи всё это время стояли, замерев у поваленных тронов.

И вот наконец ведьма посмотрела на нас. В моих ушах снова пронёсся далёкий смех Эйлен.

— Кто это к нам пожаловал? — очень недобро произнесла Санидаг. — Колид собственной персоной и его... хм... слуга?

— Друг и телохранитель, — быстро поправил Мичи. — Очень неплохой телохранитель, кстати.

Она скользнула взглядом по его телу, будто приметила его для себя на будущее.

— Потом проверю, насколько ты неплох, наземный маг.

— Тут смотря чего вы от меня хотите... — побледнел тот.

Её крылья опять взмахнули.

Зал обдало сильным порывом ветра, а вместе с ним перенеслась и ведьма. В одну секунду она оказалась у меня перед носом. Высокая, выше меня и Мичи на голову.

— Значит, Колиды не истреблены? И их наследник пришёл что-то требовать у нас? А не твои ли предки наслали на меня проклятие?

Я выдержал её пристальный взгляд.

— А не ты ли явилась их истреблять?

Её глаза наполнились тёмной синевой.

— У тебя есть причина ненавидеть меня, наследник Колидов. Я виновата перед твоим родом. Не спорю, моё проклятие заслуженно, но мои дети его не заслужили. Мне бы хотелось попросить прощения у Ратибора Колида и его супруги, прекрасной Камэко, хоть я их никогда и не знала, а видела лишь на портретах. Но их нет в живых.

— Я сниму с тебя проклятие, если ты поможешь Колидам победить, — ответил я. — Неужели тебе не хочется отомстить Ладиславу и Сину за унижения? Твоё проклятие — это их вина, а не Колидов. Или ты забыла, что они с тобой сделали?

Я специально напомнил ей об этом, чтобы вызвать гнев.

Судя по всему, Санидаг была вспыльчива.

Тут я не ошибся. Девушка сжала кулаки от злости, в зале снова поднялась буря, завертелись осколки стёкол и каменные обломки.

— Ладислав и Син своё получат, не сомневайся! Они ведь уже здесь? Они возрождены?.. — она замолчала, глубоко вдохнула и добавила уже тише: — И Заварра тоже тут. Я чувствую. Жалкая трусиха. Она до сих пор скрывается в своих подземных лабиринтах?

— Заварра на нашей стороне и готова сражаться, — ответил я как можно спокойнее. — А ты сама что скажешь?

Она приблизила лицо к моему лицу.

— Когда-то давно все боялись Колидов. Вот, что я скажу. Они были слишком сильны и неуправляемы. Как и ты сейчас.

— Мы можем объединиться. Теперь у нас один враг — Ладислав.

При упоминании его имени по лицу Санидаг пробежала тень угрозы.

— Ему уготована страшная участь, и твоя сила, Колид, пригодится всем нам, чтобы уничтожить Ладислава, хоть ты мне и не нравишься. — Ведьма неожиданно повернулась к Мичи, ухватила его за ворот кителя и притянула к себе. — А вот он мне очень даже нравится.

У того чуть глаза от шока не вывалились.

— Эй... погодите... — выдавил он. — Зачем так сразу...

Девушка ухмыльнулась и отпустила его, но не забыла нежно погладить пальцем по его щеке.

— Какой экзотичный боец. Таких у нас в горах ещё не бывало.

Она резко отвернулась от него и посмотрела на императора.

— Откройте свиток моей матери, богини Ковентины! Посмотрим, что молвит нам великая мать гор!

Император приказал принести свиток, а когда слуги доставили ларец, то без промедления выполнил просьбу ведьмы. Хинто Пачуа подкинул свиток над головой, и тот завис в воздухе, а затем начал разворачиваться и мерцать.

То, что на нём было изображено, я увидел только мельком и мало что из него понял. А вот все три брата Пачуа увидели что-то совсем другое.

Они в шоке уставились на свиток.

— Он снова поменялся... — прошептал Эмпей.

— Хвала богине Ковентине, — выдохнул Дао Фергас.

Один только император молчал. Он внимательно изучал раскрывшееся перед ним полотно, его взгляд падал то вверх, то вниз.

— Значит, род Пачуа будет процветать, если выполнить волю богини, — наконец произнёс он.

В его тоне послышалось облегчение, хоть он и скорбел по погибшей племяннице.

Санидаг взглянула на свиток только раз, а потом сразу же обернулась и посмотрела на меня.

— Моё воскрешение и твоё предложение о союзничестве поменяли свиток! Род Пачуа действительно будет процветать, если ты избавишь наш род от проклятия. А если не избавишь, то род будет прерван на линии Нуто Пачуа, самого младшего из ныне живущих наследников. Этот мальчик умрёт, не успев оставить потомков, если ничего не поменять.

Фергас прижал к себе сына.

— Ни за что на свете. Мой Нуто не умрёт.

— Всё зависит от нас! — Император вытянул руку, и свернувшийся свиток лёг ему в ладонь.

Затем он подошёл к опрокинутым тронам и мощным потоком воздуха поднял все три. Усевшись в тот, что посередине, мужчина объявил на весь зал:

— Воздушные маги империи Фатору должны вступить в войну на День Сидха! — Он обратился к Санидаг. — Ты согласна со мной, дочь великой матери гор?

Та продолжала смотреть на меня и хмуриться.

Не знаю, о чём она думала: о будущем рода или о том, как отомстит Ладиславу. Её глаза отливали синевой, потом темнели до черна, после чего светлели, становились небесно-голубыми, а затем — почти белыми.

Наконец она заговорила.

— Я должна увидеть тела великих предков рода Колидов. Прямо сейчас.

* * *

Когда в зал внесли два саркофага, украшенные драгоценными камнями, у меня замерло дыхание.

Ещё два года назад я даже не знал о том, что моими предками были боги, а теперь стоял и смотрел на то, как вносят тела моих божественных прародителей.

Ратибора Колида и Камэко Чи.

Сына богини судьбы Шуан и дочери бога мудрости Дженга.

Мне первому предоставили возможность взглянуть на них, даже Санидаг не стала лезть вперёд. Я поблагодарил императора Пачуа за то, что эти тела сохранили и уложили в саркофаги.

Прямо на моих глазах слуги императора убрали тяжёлые каменные крышки, и я наконец увидел тех, кто стал родоначальниками племени Колидов.

Их тела сохранились почти в неизменном виде, в каком и были похоронены. Это казалось невозможным, ведь прошло столько веков.

С колотящимся сердцем я посмотрел на Ратибора. На его бледном лице застыло умиротворение. Казалось, он просто уснул, и его закрытые веки вот-вот распахнутся под густыми седыми бровями.

Он умер в пожилом возрасте, но сохранил богатырскую стать. Крепкий, высокий, широкоплечий воин с седой бородой. Его голову украшал королевский венец из алхимического золота, а тело покрывала рыцарская броня. Руки были сложены на животе, в ладонях он крепко сжимал рукоять меча.

— Великий воин севера, Ратибор Колид, — прошептала Санидаг.

Ведьма склонила голову в глубоком почтении:

— Каюсь перед тобой, могущественный сын богини судьбы и возмездия, что наказала меня своим проклятием. Прости меня за мою слабость, прости за пролитую кровь твоих потомков.

Я тем временем перевёл взгляд на Камэко.

Она, как и её муж, тоже была в возрасте. Только её красота не увяла. Это была женщина с чертами лица янамарки: восточный разрез глаз, чёрные, как смоль, волосы, остроскулое лицо. Странно, но мне показалось, что она одновременно похожа и на Джанко, и на Мидори, если бы им было уже за сорок.

«Прекрасная Камэко, которую невозможно забыть» — так про неё говорил мне свиток.

Неудивительно, ведь её знаком силы была Сфера Памяти — Нагину.

Воздушная ведьма подошла к телу Камэко и точно так же поклонилась ей, как Ратибору.

— Великая волшебница южных лесов, Камэко Чи. Каюсь перед тобой, могущественная дочь бога мудрости и влияния. Прости меня за мою слабость, прости за пролитую кровь твоих потомков.

Вместе с ней склонили головы все воздушные маги, что находились в зале.

Я тоже поклонился, как и Мичи. Мы оба сделали это по-янамарски — низко, почти в пояс. Крышки саркофагов снова вернули на место, скрыв тела от глаз.

Санидаг внезапно поклонилась и мне.

Её злость прошла, она хоть и выглядела воинственной, но была спокойной.

— Мы поддержим тебя, Колид. Мы отправим лучших воинов на битву с Ладиславом. Мы сделаем всё возможное, чтобы победить. За это ты снимешь с нас проклятие и посчитаешь наш долг уплаченным. Независимо от того, чем завершится эта война. Погибнем мы или нет, ты выполнишь своё предназначение, а мы — своё.

В ответ я поклонился Санидаг и императору.

— Да, мы сделаем то, что должны.

Император перевёл дыхание, принимая окончательное и судьбоносное решение.

— Воздушные маги вступят в войну с Ладиславом и его союзниками. Через две недели готовьтесь в путь. Мы поможем вам вывезти саркофаги в целости и сохранности. Наш воздушный паром доставит вас сразу до побережья западных Котлованов. Пока же подготовим армию, осталось не так много времени.

— Надеюсь, Заварра не сбежит, как в прошлый раз? — ядовито поинтересовалась Санидаг.

— Не сбежит, — заверил я. — У неё тоже свои счёты с Ладиславом.

Это воздушную ведьму не успокоило, и она добавила:

— Тогда передай Заварре, что Санидаг желает ей не подавиться за завтраком от страха. Так и передай!

Ясное дело, ничего я передавать не собирался. Мне вообще не хотелось лезть в эти старые женские разборки. Мы с Мичи ещё раз поклонились трём братьям Пачуа и направились к выходу, за нами понесли саркофаги.

И снова в ушах послышался весёлый смех Эйлен.

Я мысленно поблагодарил её. Эта смелая девочка сделала своё великое дело — она не просто возродила дочь матери гор. Она сделала больше: заставила воздушных магов не быть трусами.

* * *

За две недели император Пачуа провёл полную мобилизацию военных сил, организовал сборы и смотры всех подразделений воздушного войска, а оно оказалось не таким уж и маленьким.

Основную силу составляли лучники, очень искусные ребята. Я лично видел, как лихо они поражали цели на стрельбищах.

Также впечатлили бойцы ближнего боя, вооружённые короткими топориками. Они владели ими мастерски.

Воздушные маги проводили тренировочные атаки с помощью вихревых потоков. Целые батальоны устраивали полёты в небе, выстраивались боевым порядком и летали настолько синхронно, что не верилось глазам.

Всё это время императорская семья Пачуа носила траур по Эйлен.

Я и Мичи тоже посетили день похорон девочки, хотя самого её тела не осталось. Как сказала Санидаг, во время ритуала воскрешения тело «божественной жертвы» вместе с духом исчезает, полностью растворяясь в знаке силы.

— Нашу Эйлен забрала Сфера Эфира и предала её душу вечному ветру, — так говорили воздушные маги.

Родители девочки были безутешны.

Они каждый день летали на Пик Крови и подолгу там стояли, слушая, как воет ветер в горах. Потом к ним присоединялись и остальные: император с дочерью и супругой, и Фергас с Нуто.

Я тоже скорбел, хоть и знал Эйлен совсем недолго, но она запомнилась мне навсегда вместе со своим звонким смехом. Мне даже на тот самый балкон выходить было не по себе, сразу вспоминалось, как резвились там дети.

Наверное, я был даже рад, что на печаль оставалось немного времени — с утра до вечера я пропадал на сборах и вместе с императором наблюдал за военными манёврами воздушной армии, следил за их подготовкой.

Мичи всегда был со мной и постоянно прикрывал мне спину, порой даже тогда, когда этого и не требовалось — например, когда я находился в плотном окружении охраны императора.

Но для Мичи это ничего не значило.

Он сопровождал меня всегда и везде, как ангел-хранитель.

Но в один из последних вечеров, когда мы уже собирались возвращаться в Котлованы, он неожиданно попросил отгул.

— Слушай, я тут ненадолго хотел отойти, — начал он, замявшись. — На пару часиков.

Я не сразу понял, куда он собрался, поэтому Мичи ещё больше смутился и в итоге признался:

— Санидаг просила зайти в её покои... обсудить кое-что...

Ах, вот оно что.

— Обсудить? — Я усмехнулся. — А как же Улья? Мне казалось, что ты с ней мечтал что-нибудь пообсуждать.

Мичи покраснел, почесав в затылке.

— Слушай, ты на меня не дави. У меня всё просчитано. Мой голос разума говорит, что перед тем, как обсуждать что-то с Ульей, надо сначала пообсуждать это самое в других местах. Набраться опыта, так сказать.

— Я думал, опыта у тебя хоть отбавляй.

— Нету у меня опыта, старик, — Мичи явно не хотел в этом признаваться, но потом добавил: — Вообще никакого. А тут на меня эта рогатенькая запала. Я такой шанс упустить не могу. Первый раз и сразу с полубогиней... прикинь, как я прокачаюсь в этом вопросе. Да Улья мне только спасибо скажет.

Если честно, я не ожидал, что Мичи — девственник.

Он казался мне тем ещё ходоком, а выяснилось, что всё совсем наоборот.

Ясное дело, я не стал его держать, и он, немного нервный, отправился на покорение другой богини (ладно, полубогини) в тренировочных целях.

Вернулся Мичи не через два часа и не через три, а только наутро, когда надо было отправляться на паром.

Таким я своего друга ещё не видел.

Он был чересчур рассеянным, будто никак не мог понять, где находится и что происходит. Да он даже свой щит чуть в комнате не забыл, когда мы покидали дворец!

Ночь с Санидаг ему явно понравилась. Он долго молчал и порой лыбился, как придурок, но потом, когда мы уже летели на пароме, сидя в личном верхолёте, который выделил нам император, всё же не выдержал.

— Эти полубогини такие неугомонные... — прошептал Мичи, вытаращив глаза от восторга. — Она меня всё отпускать не хотела... так вымотала, что я еле шевелился потом. Завелась так завелась... и у неё такие приёмчики... я думал, она моего дружка проглотит... пришлось крепко её за рога держать...

Он наклонился ко мне и ещё тише сказал:

— Даже не знал, что женщины столько всего умеют.

Я усмехнулся, сидя за штурвалом.

— Да ты помудрел за раз.

— Не-а, за восемь раз, — заулыбался Мичи, весь довольный.

— Не боишься, что, покувыркавшись с тобой, Санидаг начнёт новый божественный род — рогатые Хегевара?

— Она сказала, чтобы я не волновался на этот счёт.

— Ну да, они все так говорят.

Мичи откинулся на спинку пассажирского кресла.

— Нет, брат. У меня есть своя богиня, а это была так... всего лишь полубогиня.

* * *

В Атифу мы вернулись рано утром, на рассвете.

Царица сразу же ощутила наше приближение и лично встретила нас в одном из первых коридоров пригорода.

— Наконец-то! Мы вас заждались!

Её слуги помогли внести саркофаги с телами Ратибора Колида и Камэко Чи, а также сосуды с их внутренностями.

— Ну и как там поживают воздушные засранцы? — поинтересовалась царица как бы между прочим.

— Санидаг передавала вам привет, — ответил я. — Она стала нашим новым союзником.

Заварра как-то странно улыбнулась.

— Злобная стерва. Значит, скоро мы встретимся.

Мне не хотелось даже представлять, как эти две полубогини встретятся и будут выяснять отношения.

Оставив царицу, я быстро направился в спальню Джанко. Она тоже почувствовала моё возвращение, потому что выбежала в коридор, ещё когда я подходил к двери.

— Кирилл! — Девушка ухватила меня за руку и втянула в комнату.

Она долго меня целовала и обнимала, но мне показалось, что в ней что-то изменилось, хотя внешне она выглядела всё такой же красивой, серьёзной и нежной.

Я узнал от неё, кто и чем занимался, пока меня не было. Всё шло по намеченному плану.

Джанко вылечила почти всех чароитов, которых ещё можно было вылечить. Мой отец занимался Иномирцами и вместе с генералом Демьяновым готовил армию Котлованов к Дню Сидха. Моя мать помогала в мастерской, где отец Мидори делал бомбы.

Также я узнал, что Акулина и Галей отправились в Стокняжье, а Мидори, Котов и Бородинская собираются в Янамар.

Тут тоже всё шло по плану, но стоило только выдохнуть, как выяснилось, что всё не так уж хорошо, как выглядело на первый взгляд.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — прошептала Джанко, когда наконец нашла в себе силы оборвать очередной наш поцелуй.

Было видно, что она собирается с духом.

— Это насчёт... насчёт... — Девушка сделала нервную паузу и выдавила: — Насчёт Оракула Ма.

Я нахмурился. Мне показалось, что она хотела сказать что-то другое, но в последний момент не решилась.

— А что Оракул?

Она быстро рассказала мне всё, что случилось за последние две с половиной недели, пока я был у воздушных магов.

О том, как Исидора проследила за Оракулом Ма в библиотеке, как составила список книг, которые он читал за последнее время. И самое главное — как исчез фагнум из процедурного зала, где Джанко вытягивала из чароитов яд.

— Мы так и не нашли бочонок с тем фагнумом, — добавила она. — А потом выяснилось, что вместе с ним исчез и сам Оракул Ма. Он не оставил записки, никому не сказал, куда отправляется. Его никто из охраны не видел. Он просто испарился. Все земли вокруг Атифы проверили, но так его и не нашли.

Странно, но почему-то я даже не удивился.

Оракул Ма изначально мне не нравился, и я интуитивно ждал от него подвоха.

— Исидора уже две недели изучает те же книги, которые читал Оракул, — добавила Джанко, нервно покусывая губу.

Выглядела она как-то странно, и явно не только из-за Оракула.

— Эй... — Я притянул её к себе и обнял. — Что с тобой?

Затем нежно положил руку на её живот.

— С вами все в порядке?

— Не волнуйся, всё хорошо. — Она опустила глаза. — Это личное, оно может подождать. Потом скажу.

— Когда — потом?

— Чуть позже, не торопи меня.

Я не стал её допытывать. Мои мысли опять вернулись к Оракулу. Что он всё-таки накопал в библиотеке, отчего сбежал, прихватив с собой фагнум?

Мне срочно нужна была Исидора, а заодно — и её список книг.

* * *

Исидору я нашёл в библиотеке (кто бы сомневался).

Она обложилась стопками книг, свитков и карт, и настолько погрузилась в чтение, что даже не заметила, как я вошёл в читальный зал.

— Есть какие зацепки? — тихо спросил я.

От неожиданности Исидора вздрогнула, потом вскочила и двинула мне книжкой по плечу.

— Ты совсем, Волков?! Ты чего меня пугаешь, как приведение?! Я чуть читать не разучилась!

Когда она прооралась, то уже спокойнее рассказала мне, что ей удалось нарыть.

— Смотри, — она указала на разложенные по столу книги, — Оракул изучал разные области: соляные знаки, варваров, древние яды, усиление магов со Знамением и ландшафты Горного Озая. И самое главное — фагнум.

Она постучала пальцем по небольшой книжке.

— Фагнум, о котором написал Герасим Андронников, племянник учёного Ивана Андронникова.

Я уселся рядом с Исидорой и взял книгу в руки.

Сразу вспомнилась моя первая поездка в Тафалар и встреча с Испытателем, а точнее — с Профессором Смерть и его кактусом Герасимом. А ведь я тогда видел у него фагнум, целую бочку магического яда, в котором старик и захлебнулся. Но он изучал не только фагнум, но и яды, потому что мне и самому пришлось с этим столкнуться в его комнате.

Только что всё это значит?

— Эта книга про фагнум не получила известности, я её даже в Академической библиотеке никогда не видела, — сказала Исидора. — Она, похоже, издавалась довольно давно и совсем мелким тиражом. Я сопоставила данные из книг, изучила и сделала некоторые выводы.

Мне всегда нравилось, когда она так говорила. В такие моменты я был готов её расцеловать.

— Итак, — девушка подняла палец, — сначала Оракул изучал ландшафты Горного Озая. Это соседняя страна, которая граничит со Стокняжьем на севере. Именно там был обнаружен единственный источник фагнума, ты знаешь?

— Знаю.

— И именно с этой страной велась война, в которой часть варваров перешли на сторону врага, чтобы употребить фагнум и стать магами. Но Стокняжье победило и захватило часть территорий Горного Озая вместе с источником, чтобы запечатать его. Ну а судьба варваров была незавидной. Жрецы подвергли их всех обработке по указу «О крепостных» императора Искацин.

И это я тоже знал, но пока не понимал, к чему ведёт Исидора.

А она продолжала дальше:

— Оракул искал информацию об источнике фагнума, когда тот принадлежал ещё Горному Озаю. Я изучила всю книгу от корки до корки и нашла кое-что интересное. Этот источник местное население называли «озером яда». Оно находится в пещере. И упоминания об источнике начинаются не так давно, всего несколько десятилетий назад. Как раз в те годы, когда Иван Андронников сделал свои открытия насчёт Колидов. Раньше об источнике фагнума никто никогда не писал, а значит, напрашивается вывод.

Я уставился на неё.

— И какой?

— Волков, ты отупел за эти две недели, да? — скривилась Исидора. — Вывод совершенно простой: если об «озере яда» нет упоминаний, то его там раньше не было.

Меня будто по башке ударили.

Вот я идиот! Почему раньше-то не догадался?

— Неужели оно... искусственное?

— Очевидно, что да. Это никакой не природный источник, который невозможно уничтожить, как нам говорят. Это просто «озеро яда», который туда поместили намеренно.

Я быстро окинул взглядом книги на столе.

— Значит, Оракул понял этот секрет. Вот поэтому он читал книгу «Алхимические составы древних магических ядов». Он считал, что фагнум — не природный, а искусственно созданный яд, так?

Исидора заулыбалась.

— Ну вот, у Волкова наконец-то заработали мозги.

— Только зачем это «озеро яда» там понадобилось? Именно в этом месте?

— Это точно не случайность, Кирилл, но пока я не могу понять, в чём тут дело. Всю голову сломала. Зато я откопала ещё одну связь.

Девушка взяла три книги со стола:

«Усиление магов со Знамением. Магические амулеты и не только»;

«Жизнь без Знамения. Варвары»;

«Неизвестный фагнум. Исследования Герасима Андронникова».

— Все эти книги — звенья одной цепи, — сказала она. — Оракул изучал усиление магов со Знамением. Но ведь всем известно, что их можно усилить только одним способом — соляными амулетами. Они очень дорогие в производстве, поэтому редкие. Фагнум магам не подходит. А вот люди без Знамения могут его употреблять. Иномирцы и варвары.

Она указала на книгу «Жизнь без Знамения. Варвары».

А потом сунула мне под нос исследования Герасима Андронникова.

— Но вот это самое важное. Учёный из Тафалара экспериментировал на Иномирцах. Он проводил не самые гуманные опыты, но предположил, что фагнум, побывавший в организме человека без Знамения, становится безопасным для мага со Знамением, а значит тоже может его усиливать. Ты понял, к чему я веду?

Я открыл рот.

Ну конечно, понял. Ещё бы этого не понять. А Герасим-то оказался совсем непрост! И я сейчас не про кактус.

— Вот почему Оракул стащил фагнум, который вытянула Джанко из чароитов, — пробормотал я, нахмурившись. — Он выявил эту закономерность и решил усилить магов этим фагнумом. Только куда он отправился?

Исидора покачала головой.

— Возможно, переметнулся к императору Искацин?

Я задумался и кое-что вспомнил.

— Жрец Ма читал ещё кое-что. Когда я его в первый раз тут встретил, он брал книгу по древнейшим молитвам севера. Автор — какой-то Жрец из Горного Озая. А если Оракул Ма хочет поработать на соседнюю страну?

Девушка уставилась на меня.

— На Горный Озай?

— Ну да. Соседняя империя имеет претензии к Стокняжью, а тут такая возможность ударить с севера, пока империя разбирается с Котлованами. Возможно, Оракул собирается усилить их Жрецов?

— Может быть. Но что-то мы упускаем из виду, что-то важное... скорее всего, самое важное.

Мне тоже казалось, что какого-то звена не хватает. Главный секрет Оракула Ма.

Я ещё раз просмотрел все книги на столе, взял пару карт с ландшафтом Горного Озая, тщательно изучил местоположение источника фагнума.

— Это бывшие земли Колидов. Здесь же рядом находятся и склепы... — начал я, но мои размышления прервали.

В читальный зал вошёл Бахадур.

— Госпожа Гран, из госпиталя вам просили передать, что некий Платон очнулся.

Услышав имя «некого Платона», Исидора вскочила и умчалась из библиотеки, бросив все свои книжки.

Я же решил, что самый главный секрет Оракула Ма лучше всего выяснить у него самого. Это значило, что мне предстояло отыскать хитрого Жреца и наконец-то прижать его к стенке. И чем раньше, тем лучше.

Собрав все книги и передав их Бахадуру, я уже собрался покинуть читальный зал, но неожиданно столкнулся с Мидори.

Девушка буквально ворвалась в гробовую тишину библиотеки с воплем:

— Ты привёз тело Камэко! Кирилл! Это невероятно!

Увидев, как Бахадур с возмущением на неё уставился, Мидори моментально стихла и уже шёпотом продолжила:

— Теперь у меня есть возможность воскресить Камэко, осталось лишь найти знак её силы. И я знаю, где его искать.

Она была так счастлива, что крепко обняла меня и поцеловала в щёку. Но потом внезапно нахмурилась, будто что-то вдруг вспомнила, и оно не давало ей покоя.

— Слушай, Кирилл... ты, наверное, очень разозлишься... тут кое-что произошло, пока тебя не было.

Мне уже не понравилось начало разговора.

Мидори дождалась, когда Бахадур отойдёт в дальний отсек, и шёпотом добавила:

— Я всё им рассказала.

— Не понял, ты о чём вообще?

Она зажмурилась, будто боялась посмотреть мне в глаза, и выпалила на одном дыхании:

— Я всё рассказала им о том, чего хотят от тебя боги насчёт продолжения рода Колидов и Чи. Теперь Джанко с Акулиной тоже всё знают. Только ты не беспокойся, мы обо всём договорились.

Я уставился на Мидори.

Чего?..