— Мы договорились, Кирилл... всё в порядке, — повторила Мидори и наконец решилась посмотреть на меня.

Её наивное «Всё в порядке» вызвало у меня ещё больше злости, чем «Мы договорились». До меня тут же дошло, что хотела сказать мне Джанко, но так и не рискнула.

— Ты нахрена им рассказала? Кто тебя просил?

Мидори сжала кулаки и с вызовом подняла подбородок.

— А что такого? Они должны были знать. Это их судьба тоже, а не только твоя! И не ори на меня. Джанко не стала сопротивляться богам. Она разрешила...

— Что разрешила?

Девушка покраснела и тут же замялась.

— Ну... кхм... разрешила всё. Пока предварительно.

Я оставил Мидори в полной растерянности и отправился на поиски Джанко.

«Она разрешила всё».

Они, мать их, договорились! Предварительно! За моей спиной!

Охренеть!

Джанко я нашёл в коридоре, по дороге в госпиталь. Увидев мою перекошенную физиономию, девушка сразу поняла, в чём дело. Она остановилась, моментально побледнев.

— Ты всё знаешь?..

Я взял её за руку и отвёл в одну из подсобок. Мне не хотелось повышать голос, поэтому я старался разговаривать как можно деликатнее и тише:

— Джанко, а теперь расскажи мне, о чём вы там договорились?

Похоже, она долго готовилась к этому разговору, потому что ответила чётко и вразумительно:

— Скажу честно, я испытала облегчение, когда увидела твою реакцию. Акулина и Мидори тоже не сразу меня поняли, но потом согласились и поддержали. Мы даже поклялись друг другу, что будем верны общей цели и сделаем всё, как показано в свитке богини судьбы. Это не твоя воля, Кирилл, и не моя. Это воля богов.

— Да плевать мне на богов! — Я выдохнул, чтобы не заорать на неё, и сказал уже спокойнее: — Ладно, разберёмся.

— Что значит «разберёмся»? — Джанко покачала головой. — Мы должны сделать, как сказал свиток. Разве воздушные маги Пачуа не сделали то же самое две недели назад? Мне Мичи всё рассказал. Они перешли на твою сторону, потому что так требовал от них свиток Ковентины. А если бы они отказались тебе помогать, то что бы постигло их род? Ты знаешь?

Я знал, но ничего не сказал.

Род Пачуа постигла бы смерть уже в ближайшие годы — вот, что с ними бы случилось.

Я достал свой свиток и недолго думая подкинул его вверх.

Полотно развернулось быстро и бесшумно, замерцало серебром и выдало новые картины. Совсем другие — не те, которые я видел раньше.

Теперь от меня шла только одна родовая ветка — с Джанко Ян. Род Колидов обрывался на гибели нашего общего сына, а род Чи вообще так и не был продолжен и затухал на Мидори.

— Что ты видишь? — шёпотом спросила Джанко, наблюдая за моим лицом. — Там всё хорошо?

Я покачал головой.

Мне не хотелось ей ничего говорить и беспокоить, но, как сказала Мидори, это и её судьба тоже.

— Нет, — мрачно ответил я. — Свиток изменил будущее. Род Колидов прервётся на следующем поколении, если моё решение останется прежним.

Джанко закусила губу и бросилась ко мне, крепко обняв.

— Кирилл... прошу тебя... ты должен сделать это быстрее...

Чёрт возьми, она меня ещё и торопит!

Прижав девушку к себе, я посмотрел на полотно. Изображения на нём снова изменились: там появились три родовых ветви, какие я уже видел раньше. С Джанко, Мидори и Акулиной. И опять свиток показывал мне процветание.

Через секунду я услышал уже знакомый бесполый голос и те самые слова, что свиток говорил мне раньше:

«Если ты сделаешь так, как изображено, то продолжишь рода Колидов и Чи.

Ты вдохнёшь в них новую жизнь. Эти дети не будут ограничены Знамением, у них будет твоя божественная родовая особенность. Двое отпрысков понесут дальше силу рода Колидов, а один — силу рода Чи.

Так вернётся могущество твоей Династии!

Так восторжествует справедливость!

И теперь лишь от тебя одного зависит, случится ли это прекрасное будущее, самое лучшее из всех!».

Джанко ничего этого, конечно, не слышала.

Она так и стояла, обняв меня.

— Мне нужно покинуть Атифу, чтобы найти Оракула Ма, — сказал я. — По возвращении окончательно разберусь с вами троими.

Девушка с облегчением выдохнула, но ничего не сказала.

Я нежно поцеловал её в губы, забрал свиток и быстро покинул подсобку. У меня ещё оставалось время подумать, но чем дольше я думал, тем менее чётким выглядело то процветающее будущее, которое рисовал мне свиток.

К тому же, у меня перед глазами был пример воздушных магов Пачуа.

Они в конце концов покорились воле богов, перейдя на мою сторону, чтобы уберечь свой род от исчезновения.

Теперь я и сам вляпался в такую же предопределенность. Судьба поставила мне ультиматум: или ты делаешь, как надо, или главный род Колидов, за который ты так печёшься, перестанет существовать.

Но при этом в голове всё равно не укладывалось.

С одной стороны, ситуация щепетильная и странная. С другой — все три девушки поклялись общей цели. Это значит, что между ними не будет обид, хотя я пока даже не представлял, как такие, как Джанко, Мидори и Акулина вообще умудрились договориться...

* * *

Кроме свитка меня серьёзно тревожил Оракул Ма.

Поговорив со всеми, кто имел с ним хоть какие-то дела, я сделал вывод: никто ничего не знает. Он никому не говорил о своих планах, был дружелюбен и вежлив, помогал и подсказывал. Также участвовал в военных советах, рассказывал, как лучше сопротивляться атаке Жрецов Стокняжья, делился знаниями о главном Оракуле империи, Устине Хакане, но о своих делишках не говорил никому.

Поэтому все так удивились, когда он исчез, да ещё и прихватил с собой бочонок фагнума.

— Лысый поганец! — сокрушалась Заварра, когда я лично рассказал ей свои мысли насчёт Оракула Ма. — Он решил нас предать!

— Он ищет, где безопасней, — заметил я. — Не удивлюсь, если он побежит в Горный Озай. У меня ещё есть время до Дня Сидха, чтобы найти Оракула.

Царица нахмурилась.

— У тебя три с половиной недели, чтобы всё подготовить, господин Волков. Мы должны успеть по всем направлениям, чтобы День Сидха прошёл так, как хотим мы, а не император Искацин и его цепной пёс.

— Два цепных пса, — поправил я её. — Не забывайте, что воскрешён не только Ладислав, но и морской маг Син, сын богини Матамару. Что вы вообще о нём знаете?

Заварра вздохнула.

— Он силён, жесток и хитёр. Если Ладислав прёт напролом, то Син всегда идёт в обход. Скользкий, как морской угорь. Ты даже не заметишь, что он подплыл незаметно и встал у тебя за спиной, готовый вонзить свой трезубец тебе в затылок.

Да уж.

Её слова не сильно обнадёживали.

Я не стал задерживаться у Заварры, чтобы больше не терять времени, а отправился к Демону. Теперь именно от него зависело, смогу ли я догнать Оракула Ма или нет.

Волка я нашёл, как всегда, в отдельной комнате, которую для него специально выделили подземные маги. В чашке рядом с лежанкой засох фарш из котлованных упырей — его я узнал по серо-грязному цвету и неприятному запаху. Но другой еды для Демона тут не имелось.

Рядом со зверем сидела Мидори, вся в слезах.

Увидев меня, она вскочила и принялась быстро вытирать щёки.

— Ты обидел эту неугомонную друидку, — пробурчал Демон, глядя на меня исподлобья. — Нельзя было с ней как-то понежнее? А то на тебя никаких самочек не наберёшься. Лучше бы обнял её или что вы там делаете. Бочком бы её толкнул или по мордашке лизнул, я не знаю... в крайнем случае можно было сзади подойти...

Я громко кашлянул, чтобы его заткнуть.

Вот сейчас мне его советы точно были не нужны.

— Ненавижу тебя! — бросила мне Мидори и выбежала из комнаты.

Внезапно кто-то двинул меня в поясницу.

Ещё и чёртова Тучка тут как тут.

Она явилась за своей хозяйкой, а теперь отомстила мне за её слёзы, ударив лбом чуть ли не по заднице.

Фыркнув, лама унеслась вслед за Мидори.

— Ну не могу я её сожрать, не могу, даже не проси... мы с ней вроде как даже разговариваем, когда она не кроет меня матом. — Демон поморщил нос. — А друидка, между прочим, только что говорила, как тебя любит и всё такое. Как ты ей дорог. Как она жалеет, что отшила тебя, когда ты к ней клеился...

— Я к ней не клеился, — отрезал я.

— Ну да, ну да. Она говорила, что ты, весь такой красивый, зачастил к ней в гости, и вообще, что она тебе нравилась больше всех, но её подружка тебя своими чарами к себе привязала. А ведь друидка даже другого самца из-за тебя бросила.

— Смотрю, ты много знаешь?

Волк закатил глаза.

— Бедняжка просто выговорилась, и я дал ей пару дельных советов. А ещё она рассказала, что ты отказываешься от трёх самочек сразу, а ведь они все не против. Мне даже за тебя стыдно стало, честное слово. Я б на твоём месте вообще не мелочился...

— Может, о деле поговорим? — перебил я его и тут же сунул ему под нос вещь Оракула Ма, один из чёрных шёлковых колпаков, что нашёл в его бывшей комнате. — Сможешь взять след?

Волк уткнулся носом в колпак, понюхал тесёмки и уже собрался выдать вердикт, но вдруг посмотрел мне за спину.

Хвост Демона моментально пришёл в движение, да и сам он будто заулыбался, вывалив язык из пасти.

— Знаешь, Чародей, я ни на что не намекаю, но на твоём месте я бы начал именно с неё...

Я обернулся и увидел, что в комнату вошла Акулина. В руках она держала два янтарных кубка.

* * *

Интерлюдия четырнадцатая. Акулина Волкова

От его взгляда мурашки пронеслись по телу.

Следопыт снова начал рваться к Волкову, как бешеный. Акулина еле сдержалась, чтобы не бросить эти треклятые кубки на пол и не кинуться Кириллу на шею. Плевать, что он про неё подумает, и как она при этом будет выглядеть!

Акулина столько дерьма пережила за последнюю неделю, что уже ничего бы не стала стесняться, ведь на днях частично свершилась её месть.

Всё это время Акулина мечтала воздать по заслугам проклятому Дому Ланне за предательство её отца — и она это сделала. Не полностью, но всё же.

Те, кто находился в особняке Николая Ланне в ту ночь, когда Акулина и Галей явились туда, теперь были мертвы. Она пожалела лишь слуг, и то не всех. Только варваров — повариху и горничную. В последний момент Фуми Галей остановил её руку, чтобы она не убила и несчастных служанок.

Ещё три недели назад Акулина бы даже не подумала, что проникнет в особняк Ланне, а теперь стояла здесь, в Атифе, с артефактами Колидов в руках. Ей удалось достать сразу два: кубок страха и кубок любви. Остальные — кубок памяти и кубок смены облика — так и остались у врага.

Если бы не Галей, Акулина, возможно бы, тоже погибла той ночью, но он её спас.

Учитель позволил ей свершить кровавое правосудие, да и сам убил многих из охраны Ланне, но всегда прикрывал и защищал, даже когда Акулина теряла над собой контроль. Жажда крови в ней зашкаливала настолько, что она помнила далеко не всё из того, что натворила.

Галей рассказал ей об этом потом, уже на обратном пути, когда лечил её раны.

Зато она отлично помнила самое главное. Когда они добрались до комнаты Николая Ланне, где хранились кубки, то увидела там того, кого вообще не ожидала увидеть.

Гедеона Ланне.

Этот сукин сын всё-таки выжил тогда в упавшем верхолёте!

Хотя выглядел Гедеон так, что лучше бы погиб. Он спрятался в комнате отца в его отсутствие, когда понял, что в особняке творится резня. Только это его не спасло. Сын Ланне сидел в инвалидном кресле, часть его тела была парализована, он мог двигать только одной ногой, руками и немного поворачивать голову. Бледный, худой, испуганный и несчастный.

Увидев Акулину с окровавленными когтями Следопыта, Гедеон попытался откатить кресло к окну, но ничего не вышло — он лишь конвульсивно дёрнулся и замер.

— Ты... ты?.. Акулина Андреевна...

— Благодарю, у меня всё в порядке, Гедеон Николаевич. — Она быстро подошла к нему, ухватила за грудки и швырнула на пол. — Поговорим?

Он задёргал головой.

— Прошу тебя, Акулина Андреевна... оставь мне жизнь... ты же видишь, что боги и так наказали меня...

— Что мне боги, когда я хочу твоей крови, — прошептала она, нависнув над ним.

Её когти скребанули по его щеке, оставив глубокие царапины.

— Где кубки Колидов, мразь?

Он не стал отпираться и всё ей рассказал.

Даже показал, куда идти, и где находятся артефакты. Николай Ланне не хранил их в сейфе, как думала Акулина. Он намеренно спрятал кубки среди других таких же, в наборе дорогой посуды.

Все кубки из набора — а их имелось не меньше двадцати штук — были похожи как две капли воды. Гедеон клялся, что не знает, какие из них — артефакты, а какие — подделка.

И здесь Акулине на помощь пришёл Галей.

— Артефакты Колидов могут уничтожить только сами Колиды из главного рода, остальным это не под силу, — сказал он и просто начал рубить кубки один за другим.

Его клинок, который сделал для него сам Волков, моментально рассекал фальшивые янтарные чаши, а вот те, которые не поддались, Галей сразу отставлял в сторону. В итоге удалось обнаружить два кубка из четырёх. Один — с красными кристаллами, а второй — с белыми. Акулина помнила, что рассказывал Кирилл насчёт кубков и как он их описывал.

Значит, нашлись именно те, что вызывают страх и любовь.

Галей сам забрал кубки, а Акулина опять склонилась над Гедеоном.

— Вы соскучились по мне, Гедеон Николаевич? — Она наступила ногой на его живот и положила ладонь на крепления с метательными ножами, что опоясывали её бедро. — Вас заводит моя нога с кинжалами, как раньше? Вы всё ещё хотите жениться на мне?

— Акулина Андреевна... ради Бартла...

— Не упоминай! — прошипела она. — Не упоминай имя бога правосудия, тварь! Он не спасёт тебя! Потому что ты и сам сейчас на суде, ублюдок!

Акулина повернула голову и посмотрела на Галея.

— Учитель, прошу вас, оставьте меня с Гедеоном Николаевичем наедине. Это ненадолго.

Галей бросил на парня тяжёлый взгляд, кивнул и тихо вышел из комнаты вместе с кубками.

Надо было торопиться. Скоро о резне в особняке Ланне будет известно и сюда нагрянет целая армия, но у Акулины оставалось несколько минут, чтобы завершить дело.

Не убирая облика Следопыта, она взяла Гедеона за шею, подняла и вжала его затылком в стену.

— Ты предал моего отца. Ты чуть не изнасиловал меня. Ты опозорил свою семью, как и твой отец. Ты единственный сын, который у него остался, и на тебе род Ланне прервётся, обещаю. Ваш Военный Дом перестанет существовать, и я буду той, кто вас уничтожит. Дом Волкова — вот, кто будет править в Стокняжье.

Гедеон захрипел, но сил, чтобы сопротивляться хватке Следопыта, у него не хватило.

Он беспомощно повис, а она продолжала держать его за шею и вжимать в стену. Её пальцы с когтями всё сильнее душили его, не давая вдохнуть.

И тут он зашептал:

— Я знаю, ты убьёшь меня... я вижу это в твоих глазах... но ты... ты и твой Волков... вы оба сдохнете, ты поняла, сука? Отец усиливает армию имперских магов, и вашему отребью не победить нас.

Акулина чуть ослабила пальцы, хотя ей неистово хотелось свернуть шею этому уроду.

— Усиливает? Чем усиливает?

Гедеон дёрнулся.

— Отпусти меня... и я покажу...

Времени оставалось совсем немного, и Акулина не стала его терять. Отпустила парня, и тот сполз по стене на пол.

Он хрипло закашлялся, потёр ладонью шею с красными отметинами от хватки Акулины, а потом вдруг пополз к тумбочке у кровати. Успел открыть ящик и сунуть туда руку.

Больше он ничего не успел.

Кинжал Акулины вонзился ему меж лопаток.

Гедеон выгнулся от боли, повернулся боком и вытаращился на неё.

— Чтоб ты сдохла... чтоб ты сдохла, как твой отец... — зашептал он из последних сил. — И пусть...

Это последнее, что он смог произнести перед смертью.

Акулина быстро подошла к тумбе и заглянула в ящик. Там лежал амулет из белой магической соли. Значит, вот что имел в виду Гедеон, когда говорил об усилении магов. Император решил снабдить всю армию амулетами. Дорогое удовольствие, кстати. Даже для него.

Нужно сказать об этом Кириллу.

Акулина бросила на мёртвого Гедеона презрительный взгляд.

— Ты ответил за моё унижение в Тафаларе, Гедеон Николаевич. Ещё легко отделался. Не думаю, что твоему отцу повезёт так же. Он ответит за смерть моего отца намного серьёзнее, поверь мне.

Она так и оставила кинжал в его спине, чтобы Николай Ланне сразу понял, кто убил его последнего сына. На рукояти ножа блестел белый герб Дома Снеговых, и мимо него точно никто не пройдёт.

Именно этот кинжал, торчащий из спины Гедеона Ланне, до сих пор стоял у неё перед глазами. Даже сейчас, когда она была далеко от Стокняжья, в Атифе, и смотрела на Кирилла Волкова.

Её руки вдруг задрожали.

Кирилл даже не посмотрел на кубки. Он быстро забрал их и поставил на пол, а потом притянул Акулину к себе и обнял.

— Всё хорошо. Ты жива, это самое главное.

Он прижал её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание.

— Я убила Гедеона, — прошептала она. — И всех, кто был в доме. У Николая Ланне остались ещё два кубка. И сам он тоже жив, его не было в особняке.

— Гедеон всё-таки выжил?

— Ненадолго. Перед смертью он сказал, что император решил усилить армию своих магов соляными амулетами. Это очень дорого, Кирилл, и очень сложно. Ему понадобятся сотни первоклассных алхимиков и много серой соли.

— Понял.

— Мы обшарили весь дом, но больше ничего не нашли.

Его ладонь погладила Акулину по волосам. Он прикоснулся губами к её виску и прошептал что-то невнятное.

Акулина чувствовала все реакции Волкова и теперь могла точно сказать: даже обнимая её, он не на шутку напрягался. Скорее всего, ему уже было известно о том, что Акулина дала клятву продолжить род Колидов.

Что он сам об этом думал, пока оставалось непонятным, но его прикосновения, и его сильные руки, и его близость — всё это выбивало землю из-под ног.

Её Следопыт снова вбесился внутри.

— Перестань меня обнимать, я тебя прошу... перестань меня касаться... Кирилл...

Но он лишь крепче обнял её.

Она вдохнула запах его кожи, такой возбуждающий, и всё-таки не сдержала своего Следопыта. Он вырвался из-под её контроля так быстро, что ей оставалось лишь наблюдать, что тот творит.

Тело моментально преобразилось, став сильнее.

Акулина рывком сдёрнула китель с Волкова и отшвырнула в сторону, затем обхватила его за плечи и толкнула в стену, но он сделал только шаг назад — его Следопыт был сильнее, чем её.

Через пару секунд на Акулину смотрел уже другой Волков: весь в красных татуировках, мускулистый, с короткими клыками. Как всегда, сильный, уверенный в себе и опасный.

В этот момент её сознание поглотил туман.

Акулина кинулась на Волкова, как львица в брачный сезон.

Тем временем Демон, который за всем этим наблюдал, вытаращился, будто не поверил глазам. Что происходило с животным потом, она уже не видела — ей было не до него. Она жарко поцеловала Кирилла, не давая ему даже опомниться.

Её язык задел его клыки.

Тело тут же охватила дрожь. Ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание от постыдной звериной похоти, но ничего не могла с собой поделать. Акулина хотела его прямо здесь и сейчас.

Последние крупицы человеческого сознания исчезли.

Опомнилась она, когда поняла, что Волков прижимает её спиной к стене, а сам смотрит в глаза и тяжело дышит, побеждая в себе желание продолжить. Красные татуировки на его теле начали ослабевать, а потом и вовсе исчезли.

Кирилл Волков в очередной раз победил своего Следопыта... в отличие от самой Акулины.

— Извини, не сдержался, — прошептал он с хрипотцой в голосе.

Она перевела дыхание.

— Мы ведь от этого всё равно не уйдём?

— Скорее всего, нет, — ответил он прямо и уверенно. — Но это будет не сегодня и не так.

От его признания у неё ослабли колени. Если не сегодня, то когда-то всё равно будет.

— Сейчас мне нужно найти Оракула Ма, — добавил он всё так же твёрдо, — пока Жрец не ушёл далеко. Дождись, когда вернусь. Кубок с белыми кристаллами спрячь у Галея. Второй я возьму с собой.

— Хорошо, Кирилл Миронович, — еле слышно ответила Акулина.

Он отпустил её, быстро накинул на себя порванный китель, прихватил кубок с красными кристаллами и вывел Демона из комнаты.

Акулина же осталась стоять у стены, будто парализованная. Ей казалось, что она никогда раньше не ждала возвращения Кирилла Волкова так мучительно, как сейчас.

* * *

Мой Следопыт в очередной раз сорвался.

Чтоб его.

Еле остановился. Ещё бы немного — и крышу точно снесло. Если бы не Демон, который пробурчал «Ничего, я подожду», то Акулина бы стала моей женой уже по-настоящему. Прямо там. И вместо брачного ложа у нас была бы волчья лежанка.

Только мысли о Джанко и свитке до сих пор проедали мне мозги.

Джанко: «Это не твоя воля, Кирилл, и не моя. Это воля богов».

Мидори: «Мы договорились. Всё в порядке».

Акулина: «Мы ведь от этого всё равно не уйдём?».

Боги: «Только так вернётся могущество твоей Династии! Так восторжествует справедливость!».

Я: «Род Колидов прервётся на следующем поколении, если моё решение останется прежним».

— А ты хорош, Чародей. Как ты её сгрёб, а! Осталось довести дело до конца, — довольный голос Демона выдернул меня из раздумий. — А потом можно и друидку приласкать, чтобы она не плакала.

— Лучше молчи и иди по следу, — бросил я ему.

Мы как раз покинули Атифу.

— Да иду я, иду! — осклабился Демон и помчался по пустынным котлованным землям. — Запах еле заметный. Этот маг ушёл далеко, но мы его настигнем... и кстати... он не один. С ним идёт кто-то ещё...