Я развернулся спиной к армии Иномирцев, вставая на их защиту, и посмотрел на верхолёты Императорского Дома.

Какого хрена они явились?

В планах по захвату города такого не было. Внутренне я ждал подвоха, удара в спину, но сомнения ещё остались.

Может, Борислав Искацин всё же не такой ублюдок, как я про него думаю? Может, его бойцы прибыли только для того, чтобы помочь мне отбить город, и только?.. (Ну конечно. Не будь наивным идиотом).

— Готовься к битве, в которой ты проиграешь, наследник, — напряжённо прошептала царица Заварра, стоя рядом со мной. — Наземные маги воскресили сына Бартла, Витязя Ладислава. Я чую его! Это он когда-то давно предложил истребить Колидов. Остальные подчинились его воле. Сын богини Матамару, морской маг Син, и дочь богини Ковентины, воздушная ведьма Санидаг. Слабовольные трусы! И только я, дочь Сидха… я одна воспротивилась его дурной затее!..

— Ты уверена, что это Ладислав? — тихо спросил я.

— Уверена. Наземным магам, как и подземным, придётся дорого заплатить за то, что они потревожили уже умерших отпрысков богов для своих битв. Таковы законы беспощадной божественной природы.

— И что им придётся за это отдать?

Царица не ответила, но нахмурилась.

Я окинул взглядом вошедшие в город штурмовые войска императора. Ни на одном из бойцов не было синей формы Дома Снегова, только красная форма Дома Ланне — с гербом трёхголового льва на щите.

В этот момент из первого верхолёта по трапу спустился Андрей Снегов с двумя помощниками из своего Военного Дома. Увидев его, я немного успокоился. Каким бы ни был отец Акулины, он бы не предал того, кто собственной кровью отбивал город. Снегов уважал воинскую доблесть.

Он посмотрел на меня и удовлетворённо кивнул, оценив работу моих ребят.

Затем из другого императорского верхолёта вышел ещё один маг. Крупный Витязь в золотистых доспехах, ростом выше двух метров точно. Вокруг его тела затрещали жёлтые вспышки и заиграли всполохи огня, предрассветное небо раскололи молнии. Разразился гром. Жаркий ветер окатил город.

И всё же Заварра оказалась права. Император воскресил своего предка.

Это был легендарный Ладислав, сын Бартла, бога бури и правосудия.

Посмотрев на мои потрёпанные отряды, Ладислав нахмурил светлые брови и встал позади Снегова.

— Ну вот и пришло время казни! — Его голос смешался с раскатами грома.

Он поднял гигантский меч и обрушил его… на шею Снегова.

Прямо на глазах у всех отрубленная голова мужчины упала на брусчатку и покатилась, разбрызгивая кровь. Обезглавленное тело дёрнулось и рухнуло под ноги Ладиславу.

Во мне всё оборвалось.

Через секунду ещё две головы слетели с плеч — Ладислав казнил и двух помощников Снегова, которые даже не успели среагировать.

Сукин сын!

Император предал всех!

— Я поклялся именем своего небесного отца, что покончу с Колидами! — прогремел голос Ладислава над городом. — Примите смерть от моих рук!

Я сжал меч крепче.

Император показал своё истинное лицо и предал меня. Дождался, когда я ослаблю царицу и пробьюсь к порталу, а теперь собрался устроить всё так, будто я погиб в битве за Тафалар. Для простого народа Стокняжья я так и останусь героем, и никто не узнает, что их государь — трусливая гнида.

Не будет бунта.

Не будет восстания, не будет народных волнений. А заодно не будет Дома Волкова и Дома Снегова. Не будет проблемы с Иномирцами и Котлованами. Портал снова достанется Военному Дому Ланне и императору.

Всё станет по-прежнему, будто рода Колидов никогда не существовало.

В ту же секунду я подумал и про свою мать, что осталась в тылу. Если уж император вознамерился уничтожить весь главный род Колидов, то придёт и за ней, а там на пути у императора встанет только Галей…

Все эти мысли пронеслись за секунду.

— Учитель, — прошептал я, сжимая меч.

Волна гнева захватила с головой, активный резерв зашкалил.

Пятьсот пятьдесят тысяч…

Пятьсот семьдесят…

В шоке стояли все. Остатки моих боевых отрядов, батальон Иномирцев позади, царица Заварра.

Я глянул на Акулину, стоящую на крыше и наблюдающую всю эту чудовищную картину с высоты. Девушка будто окаменела, глядя на преданного императором и обезглавленного отца, но через секунду почувствовала, что я на неё смотрю, и тоже поглядела на меня.

Мне не хотелось даже представлять, что сейчас творилось в её душе.

Акулина прикоснулась окровавленными пальцами к лычкам на погоне с изображением герба Императорского Дома, а потом в одно движение сорвала его с себя. Смяла в кулаке и швырнула с высоты.

Оторванный золочёный погон полетел вниз, подхваченный ветром, как жухлый листок, пронёсся над головами моих измотанных бойцов и лёг на раскуроченную брусчатку.

Я посмотрел на тех, кто всё это время сражался за меня — на раненых и уставших ребят из моего Клана — и понял, что они не выдержат ещё одной битвы. Они ведь и сами уже поняли, что император не оставит их в живых, а уничтожит вместе со мной. Если он не пощадил Снегова, то не пощадит и остальных.

Мичи Хегевара стоял с измазанным в крови лицом, но даже это не скрыло, насколько оно бледное. Он будто никак не мог поверить в то, что происходит, глядел то на мёртвого Снегова, то на Ладислава, то на бойцов Дома Ланне.

Мидори верхом на Демоне отступила ближе к Мичи, волк оскалился, а сама девушка вцепилась в его шерсть на шее и посмотрела на Ладислава с такой ненавистью, что её глаза позеленели, а на голове вырос ветвистый венок Друида.

Андрей Котов придерживал раненую Раду Бородинскую, прислоняя её к каменному забору. Они тоже были в шоке, как и все остальные. Даже Иномирцы, ожидающие истребления и нападения, замерли ошеломлённые.

А потом, в жуткой тишине, прозвучал звук рвущейся ткани.

Один за другим, мои бойцы поступили так же, как Акулина: сорвали погоны с гербами Императорского Дома, смяли и выбросили. Ну а потом это сделал я сам. Рывком сдёрнул с себя погон, бросил под ноги и наступил подошвой, втоптав его в кровавый грязный снег.

За моей спиной раздалось фырканье варанов, а через полминуты за мной встал батальон Иномирцев.

— Ну вот и свершилось, сын, — рядом раздался голос моего отца. — Ты и сам должен был пережить предательство, чтобы выбрать сторону.

— Я никогда не менял своей стороны, отец, и сейчас не собираюсь, — ответил я.

Он встал со мной плечом к плечу.

— Тогда погибнем за свободу. Это наша последняя битва.

— Нет, не последняя. Мы не доставим императору такой радости. Я хочу сохранить Иномирцев и остатки своих бойцов. Мы отступим и сдадим город. Портал они всё равно не смогут закрыть.

— Но это будет поражение…

— Отступление — не значит поражение. Мы вернёмся. Ничего ещё не кончено.

Рядом со мной встал ещё один человек, усатый пожилой мужчина. Судя по всему, это был тот самый генерал Демьянов, руководящий батальоном.

— Согласен с вашим сыном, господин Волков, — сказал он. — Сохраним людей. У нас нет подкрепления. Вараны дадут нам возможность уйти быстро.

Я посмотрел на Заварру.

— Раз уж ты здесь, то присоединишься ко мне, иначе и сама будешь уничтожена вместе со своими Котлованами.

Она выдохнула и дёрнула рукой, скованной огненным наручником.

— Я ослаблена, а такой как сын Бартла, способен убить меня.

— Сколько тебе надо времени, чтобы восстановиться?

Заварра мрачно посмотрела мне в глаза.

— Не меньше двух месяцев. Но я никогда не смогу восстановиться полностью. Ты уничтожил половину моих внутренних органов. Теперь я буду сильна лишь наполовину, и то не сейчас.

Я убрал огненный наручник с её руки.

— Прикрой моих раненых бойцов, помоги увести их в Котлованы. Мы возьмём часть Иномирцев для боя, а я отвлеку сына Бартла на себя.

Демьянов вернулся к своим солдатам, чтобы отдать им приказы, ну а я только сейчас посмотрел на отца.

— Ты поможешь мне?

Его уставшие глаза стали такими ясными, будто засветились изнутри. И ничего, что в них мерцал красный огонь фагнума.

— Я буду горд помочь тебе, мой мальчик. Я знал, что ты вернёшься.

* * *

Меч Колидов всё ещё полыхал в моей руке, но с мечом сына Бартла всё равно был несравним.

Тот был огромен, как и сам Витязь.

Я сразу же пошёл на Ладислава, чтобы он больше ни на кого не отвлекался. Заварра тем временем должна была прикрыть ледяной защитой моих раненых людей, потрёпанных в схватке с ниудами и чароитами, хотя добить их они всё-таки успели.

Демьянов быстро распределил свои отряды так, чтобы одни прикрыли отход других. Ещё два отряда пошли в атаку вместе со мной. Они планировали задержать армию Дома Ланне, которую сейчас возглавляли оба сына Николая Ланне, Гедеон и Яков.

Для них это был принципиальный бой. Они хотели не только вернуть себе город, но и выслужиться перед родом Искацин. Да и желания отомстить Снегову и Волкову никто не отменял.

Только Иномирцы тоже были не просты.

Усиленные фагнмумом бойцы на варанах были серьёзными противниками для наземных магов, поэтому люди Ланне подготовились к этой битве. Они отлично знали, с кем имеют дело.

Следом за Ладиславом из верхолётов вышли группы бойцов Императорского Дома, их вывел один из сыновей императора, самый младший, по имени Август. Длинноволосый низенький блондин с таким же массивным бульдожьим подбородком, как у отца.

Самого императора Борислава тут не было.

Зато среди элитных боевых групп императора я увидел Германа Григорьева и его ребят. Их тоже сюда отправили.

Наши взгляды встретились, но по глазам Германа я так и не понял, о чём он думал в этот момент. Он ведь присутствовал на военном Совете, слышал обсуждения штурма Тафалара, а теперь видел, что стало со Снеговым — с тем, кто давно и успешно служил государству. Видел, что и я неожиданно стал врагом, хотя почти отбил город. Он видел всю эту грязь. С другой стороны, Герман исполнял приказ императора, а значит, и для него я тоже стал врагом.

Битва началась сразу.

Никаких переговоров. Всё было понятно без слов — нас пришли уничтожить и, как всегда, тайно от всей страны.

Отряды Иномирцев на варанах, обогнув меня, рванули с флангов. К ним присоединились мои уцелевшие Друиды на панголинах. Стражи Мичи встали во фронте, как тараны, они же прикрыли наступление Витязей и Охотников. В императорские верхолёты полетели бомбы, прогрохотало на весь город. Несколько машин вспыхнули, только успев взлететь, а потом, одна за другой, рухнули вниз.

Иномирцы и остатки моих отрядов столкнулись в схватке с армией Дома Ланне и бойцами Искацин.

Ладислав, как и ожидалось, ни на кого не смотрел. Только на меня. Я был основной его целью, ведь если не будет меня, то не будет и продолжения рода Колидов с уникальным психодухом.

Сын Бартла взмахнул мечом, и в меня отправилась волна жёлтых молний. Лавиной она пронеслась над головами остальных бойцов, пробивая воздух разрядами.

Я отбил её Мечом Колидов, но от удара меня всё равно швырнуло на спину.

Даже при ослабленном знаке Ган Ладислав был очень силён. Это был самый могущественный отпрыск из всех четырёх богов. Теперь понятно, почему его так испугалась Заварра.

Только если у неё имелся выбор — сбежать или остаться — то у меня его не было. Мне предстояло продержаться настолько долго, насколько получится, чтобы дать моим людям уйти.

Удерживать высоченный резерв становилось всё труднее. Он начал падать, ведь я слишком выложился в битве с Заваррой, поэтому теперь приходилось импровизировать.

Я вскочил на ноги, убрал меч в ножны и использовал Следопыта.

Кинулся в сторону, прыгнул на стену одного из полуразрушенных домов и, цепляясь когтями за кирпичи, вскарабкался наверх. Оттуда перемахнул на другую крышу, потом — на следующую.

Ладислав продолжал атаковать снизу, пуская в меня мечом волну за волной. Молнии раскалили воздух, разрушили часть здания, но ловкость Следопыта позволяла мне уходить от ударов и тянуть время.

А ещё я вынудил Ладислава развернуться спиной к моим бойцам.

Его тут же атаковали сразу несколько групп, но любые атаки разбивались о его доспех. В него летели таранные волны Стражей, жреческие молитвы, друидские заговоры, хворь Божественных Врачей, кинжалы Охотников.

Но этот бронированный говнюк даже не пошатнулся!

Все атаки сгорали ещё на подлёте к нему!

Латы Ладислава лишь вспыхнули ярче и озарили светом улицы, пламя разгорелось над его головой, молнии опять протрещали в небе.

Именно оттуда — прямо с неба — в меня и хлестануло гневом Бартла.

Над городом громыхнуло, перед моим лицом вспыхнул сноп жёлтых разрядов, а потом меня выгнуло от удара током и скинуло с крыши. В полёте я зацепился за выступ дома одной рукой, но в меня ударил ещё один разряд сверху.

Ах ты ж, мать его!

С самими небесами сражаться я не планировал…

Разряд пронзил тело, меня снова парализовало, и я рухнул вниз, на груду камней. Подняться смог не сразу, тело никак не хотело слушаться, ещё отходя от паралича.

Очухаться мне не дали.

Ладислав издалека умудрился швырнуть меня в сторону. Его огненная волна ударила с такой мощью, что я пролетел, как щепка, десятки метров, впечатался в стену и съехал по ней вниз.

А потом удар молний с неба повторился.

Точный, как кинжал! Жёлтый разряд пронзил мою стальную броню и отколол латы с одного плеча. Заодно обжёг кожу. Китель под бронёй вспыхнул, но я успел укротить пламя, потому что тоже владел знаком Ган, но всё же не так мастерски, как сын огненного бога.

Единственным спасением было обратиться к Цуо.

Для его покорения уходило много резерва, а он и без того падал, но другого выхода не оставалось.

Я отыскал глазами Заварру.

Царица прикрывала ледяными щитами моих раненных бойцов и отводила их под прикрытие Иномирцев. Ей помогали другие ребята, со всех улиц несли раненых. Андрей Котов тащил на руках Лёву Зверева, а за ним шли ещё двое — они несли Платона Саблина.

Тут я увидел, что в переулке они столкнулись с группой Германа.

Котов уже приготовился отбиваться, но Герман, увидев, что ребята несут раненых, вдруг приказал своим бойцам торопиться дальше, к одному из верхолётов. Его группа сделала вид, будто не заметила ни Котова, ни остальных.

Больше я на них не смотрел. Мне было не до этого.

— Дай мне льда-а-а-а!!! — выкрикнул я царице.

Дважды просить не пришлось.

Заварра хоть и была ослаблена, но отлично меня услышала, а потом развернулась и выдала такой удар Сферы Холода, что меня скрыло воронкой вьюги, облепило снегом и оттащило ледяным ветром в сторону. Знак Цуо начал подпитывать моё астральное тело и снова разгонять резерв до высоких значений.

Это было смертельно опасно.

Дважды за бой наращивать силу астрального тела — слишком серьёзно. Я и так ощущал, как во мне всё болит, как что-то внутри лопается от напряжения, и как изо рта сочится кровь.

Тем временем снег вокруг моего тела превращался в льдинки, те росли в размерах, пока не стали глыбами и не засверкали голубизной. Я в очередной раз вытянул Меч Колидов. Только вместо привычного огня его клинок покрылся льдом и ощетинился шипами.

В этот момент из-за угла дома выскочил Мичи Хегевара, а с другой стороны — Мидори на Демоне.

— Мы прикроем тебя, Чародей! — пронёсся голос волка у меня в голове.

Я опять начал карабкаться на стену дома, уже под прикрытием щитов Мичи и лиан Мидори — именно в них ударила молния с неба, тут же уничтожив всю защиту. Зато это дало мне время, чтобы подобраться к крыше, а оттуда спрыгнуть прямо на спину Ладислава.

Когти Следопыта вцепились ему в шлем, а клинок, усиленный Цуо, пробил его броню на плече.

Кусок золотистых лат откололся и со звоном упал к ногам Ладислава. Второго удара не вышло — Витязь попятился и вшиб меня спиной в ближайший забор. Каменная конструкция рухнула от напора, но я всё равно удержался, так и не отпустив противника.

Когти Следопыта держали меня надёжно.

Жёлтый доспех Ладислава сильнее вспыхнул пламенем Ган, чтобы я наконец слез с его спины и перестал пробивать холодным клинком защиту его шеи. Когда пламя не помогло, Витязь начал таранить спиной всё подряд: столбы, заборы, стены домов.

Но я вцепился в него, как клещ.

Держался за его шлем одной рукой, а второй методично пробивал клинком броню. Молнии с неба больше не атаковали меня, иначе задели бы и самого Ладислава. И когда осталось совсем немного, чтобы отколоть часть защиты противника, мне в спину ударила огненная волна. Обжигающе мощная.

Я не сразу понял, что это не просто волна.

Это было горящее копьё. Оно воткнулось в броню и осталось торчать из моей спины, немного пробив сталь. Через пару секунд в спину прилетело ещё одно такое же копьё.

Кто-то сильный бил в одну и ту же точку — в мою спину.

Бил откуда-то сверху. Опять с неба?..

Я задрал голову.

Так и есть. С неба. Только это был не гнев Бартла, а всего лишь верхолёт, на подножке которого стоял Гедеон Ланне. Он оказался сильным наземным магом и сейчас тоже использовал Ган. Его прикрывал Герман Григорьев, стоя рядом с ним.

Мичи попытался достать до верхолёта ударами щита с земли, но не смог.

И тут на ближайшей крыше мелькнула тень Следопыта. Прыжок… ещё один… полёт…

Это была Акулина.

Девушка подпрыгнула так высоко, что я бы никогда не поверил, что она на такое способна. Было видно, что Акулина позволила своему Следопыту завладеть собственным телом полностью и отдаться жажде крови. А тут ещё и Гедеон, которого она так ненавидела.

За отца, за себя, за уничтожение Дома Снеговых.

Прямо в прыжке девушка вбила два кинжала в обшивку верхолёта, зацепилась и вскарабкалась на бок машины. Ещё в два прыжка она достигла подножки у распахнутого салона, а потом без колебаний набросилась на Гедеона и Германа, сшибла обоих с ног, и вместе они скрылись внутри верхолёта.

Машину завертело в воздухе, мотнуло вверх и вбок.

Лопасти затрещали синими молниями.

Верхолёт ещё пролетел несколько сотен метров, а потом врезался в башню в другом квартале города. Раскуроченная машина так и застряла в стене дома, готовая вот-вот рухнуть вниз.

— Акула… нет… — выдохнул я.

Всё моё естество рвалось туда, на место крушения, чтобы спасти Акулину, но Ладислав снова вшиб меня в стену.

Два копья, что торчали из моей брони, всё-таки пробили защиту и вонзились в спину. От боли потемнело в глазах. Я не удержался, повалившись на землю, и Ладислав тут же замахнулся мечом, чтобы добить меня.

Я рванул в сторону вместе с торчащими из спины копьями.

Клинок сына Бартла резанул воздух у моей головы, но я снова успел увернуться. Правда, от боли в спине в сознании помутилось.

— Ну вот и всё, Колид. — Ладислав шагнул ближе и занёс меч над моей головой.

Я уже собрался нарисовать знак Небытия, чтобы перенестись куда-нибудь дальше и хоть немного восстановиться. Регенерация тела Следопыта уже начала работать, но мне нужно было время.

— Это ещё не всё! — Рядом со мной неожиданно встала Мидори верхом на Демоне. — Сначала тебе придётся убрать нас!

Волк оскалился, пригнулся и зарычал, готовый броситься на Ладислава.

— Легко, — усмехнулся тот.

— Мидори! Не лезь! — крикнул я и попытался ухватить Демона за заднюю лапу, чтобы удержать.

Не успел.

Волк вместе с девушкой бросился на Ладислава. Мидори отправила в него мощный поток лиан, а Демон вцепился Витязю в руку с мечом. Воина начало окутывать зелёными плетьми, растущими прямо из брусчатки, заборов, стен и даже крыш.

Это задержало Ладислава всего на несколько секунд, а потом все лианы Мидори вспыхнули огнём, девушку и Демона пробило молниями. Послышался щенячий визг. Волка парализовало, он рухнул под ноги Ладиславу.

Тот занёс меч.

В эту секунду его вместе с оружием оттащило в сторону. Клинок вонзился в брусчатку, не попав в лежащего Демона и упавшую вместе с ним Мидори.

Кто-то использовал удар телекинеза. Причем очень мощный, потому что только такой смог бы сдвинуть сына Бартла в сторону.

Я повернул голову и увидел, что по улице к нам бежит отец.

— Уйди от моего сына!!! Сгинь, тва-а-а-арь!

Он снова ударил телекинезом — и Ладислава в очередной раз сдвинуло в сторону.

Это спасло Демона от следующего удара. Мидори успела вскочить и оплести волка лианами, которые оттащили его за груду камней. Девушка встала на защиту Демона, а потом неожиданно свистнула и позвала:

— Ко мне, пёсики-и-и-и!!!

В конце улицы показались два шакала Заварры. Оба пса покрылись ледяной шипастой бронёй, зарычали и бросились в атаку, на бегу увеличиваясь в размерах.

За ними вышла сама царица.

Она завыла и пустила вслед своим шакалам ледяной ветер, будто подгоняя псов и придавая им силы и скорости. Шакалы накинулись на Ладислава с двух сторон, принялись грызть его. От их укусов его тело начало покрываться льдом Цуо. Пламя на его доспехе потускнело.

Он повернул голову и посмотрел на приближающуюся Заварру.

— Убери своих шавок, подземная тварь! — Его грозный голос опять смешался с громыханием небес.

Ладислав ухватил одного пса за шкирку и со всей дури шибанул его о землю, а потом всадил в него свой меч. Несчастная псина даже не успела взвизгнуть, как испустила дух.

Заварра вскрикнула и подняла руки.

— Ты ответишь за это!!!

От гнева царицы улица покрылась льдом и вспыхнула голубым сиянием. Тем временем с земли вскочил Демон. Он не стал дожидаться, пока Мидори его оседлает, а один бросился на Ладислава.

— Хир-р-рур-р-р-гически! — прорычал волк.

Вместе со вторым шакалом Заварры они снова принялись грызть и тянуть Ладислава в разные стороны, прокусывали ему доспех и сильно отвлекали.

Это позволило мне ещё немного отползти боком.

— Убить его! Убить Колида! — приказал кто-то густым баритоном.

Перед глазами двоилось, но я всё равно увидел, как на меня надвигается группа бойцов в красной форме во главе со старшим из сыновей Ланне, Яковом.

Только до цели никто из них так и не добрался.

У них на пути встал мой отец.

— Колиды вам не по зубам!

Он вскинул руки.

Жилы под его кожей напряглись, вздыбились от чудовищного напряжения, покраснели от фагнума. Именно магический яд и придал отцу столько сил. Он поднял телекинезом подожжённый бомбами императорский верхолёт, а затем одним движением швырнул его в отряд Ланне. Следом отправил обломки стен, заборов и брусчатки. Никто не ушёл от его ударов.

Яков отступил назад и даже не заметил, что позади него появилась Заварра.

— Охладимся?

Её изящная ладонь обхватила мага за шею и моментально заморозила ему голову, а в следующее мгновение эта голова взорвалась ледяными осколками. Царица оттолкнула от себя обезглавленное тело Ланне и посмотрела на моего отца.

— У нас ещё один! — крикнул он ей и показал на человека с бульдожьей челюстью, который взлетал на верхолёте над городом вместе с охраной.

Это был Август, младший сын императора.

Отец взмахнул рукой, отправляя удар телекинеза в сторону одной из крыш. Там, на пьедестале, стояла статуя Бартла, огромное, каменное изваяние. С хрустом и треском статуя откололась от пьедестала, а затем метнулась ввысь, точно во взлетающий верхолёт.

Удар.

Скрежет металла, искры.

Изваяние сшибло машину в сторону, и пилот почти сразу потерял управление. Этим и воспользовался отец: он поднял груду камней в воздух и отправил их в верхолёт, как ядра из пушки.

Машина рухнула совсем рядом со мной, прямо в переулок.

От удара затряслась земля, задребезжали и обрушились окна ближайших домов. Заварра была у верхолёта в считанные секунды. Она добила пилота и принялась за охрану Августа, а мой отец опять поднял в воздух статую бога Бартла, что упала вместе с машиной.

Сын императора был далеко не слабым Витязем. От удара его меча двери выбило из салона, и он шагнул наружу. Крепкая броня защитила его от ран, на нём не было ни царапины, ни капли крови, ни пылинки.

Он посмотрел на отца, улыбнулся и без страха крикнул на всю улицу:

— Ладисла-а-а-ав! Тут ещё один Колид возомнил о себе слишком мно-о-о-го!

Август не боялся отца. Похоже, в отличие от самого императора, он не до конца понимал, кто ему противостоит.

— Опусти руки и сдайся, Керук! — рявкнул он. — Опусти руки, приказываю!

— Как скажете, — сощурился отец.

И покорно опустил руки.

Статуя Бартла, что нависла над головой Августа, тоже опустилась. Она пронеслась с высоты на бешеной скорости и придавила собой сына императора, смяв его вместе с доспехом, как консервную банку. Нет, не насмерть. Но двинуло серьёзно.

Послышался скрежет стали, грохот, треск камня, затем — короткий хрип из-под обломков статуи.

Отец вытянул меч из ножен и быстро направился к Августу, тот уже поднимался на ноги и наращивал силу огня вокруг себя. Я решил помочь отцу и, лёжа на боку, отправил в переулок таранную волну щитом Стража.

Никто этого не ожидал, даже сам Август. Его сшибло на спину, и отец без колебаний вбил в его шею клинок.

— Передайте вашему отцу моё почтение, господин Искацин, — процедил он, глядя, как умирает один из сыновей императора.

Так, с мечом в шее, Август и остался лежать посреди обломков статуи своего любимого бога.

Бога бури и правосудия.

Через несколько секунд отец подбежал ко мне, без разговоров перевернул меня на живот и аккуратно взялся за копьё, чтобы выдернуть его из моей спины.

— А-а-а-а-а-а! — завыл я от боли.

— Я сама-а-а-а-а! — Отца оттолкнула появившаяся рядом Мидори.

Девушка зашептала заговор, одновременно заливая мне спину одним из свои зелий. Видимо, это была сильнейшая анестезия, потому что через десять секунд я уже не ощущал половины своего тела, только увидел, как Мидори отбрасывает сначала одно копьё, а потом второе.

— Всё! Готово! — крикнула она, после чего продолжила шептать заговор.

Регенерация Следопыта заработала быстрее, её усилили друидские навыки Мидори. Мне даже не пришлось пить чью-то кровь, чтобы восстановиться.

Пока Ладислава отвлекали сразу трое: Заварра, её уцелевший шакал и мой Демон, я наконец поднялся на ноги и проверил резерв. Где-то пятьдесят тысяч, не больше. Много силы ушло на регенерацию тела.

Отец обхватил меня за плечи.

— Ты должен уходить, сынок. Основные наши отряды успели отойти, но люди Ланне уже плотно окружают город. Я задержу сына Бартла, а ты…

— Нет! — отрезал я, вцепившись в его локоть. — Уводи оставшихся! Я уйду последним!

— Ты уйдёшь сейчас!! — рявкнул отец.

Мы посмотрели друг на друга, как два упёртых барана.

— Я рассчитываю на тебя, папа! — Я сжал его локоть сильнее. — Помоги! На кого мне рассчитывать, если не на тебя?

И он неожиданно сдался.

— Хорошо. Делай так, как считаешь нужным.

Я быстро отдал ему один из двух атласов, после чего повернулся к Мидори.

— Уходите, пока вас не окружили! Уводи Демона! За мной не возвращайся! Это приказ!

— А ты?! — запаниковала она.

— Я вернусь позже!

Не оглядываясь больше ни на отца, ни на Мидори, я опять рванул к Ладиславу, который уже успел окружить царицу стеной огня.

— Эй! Ты не забыл, кто тут Колид?!

Этого хватило, чтобы Витязь оставил Заварру в покое и перевёл внимание на меня.

— Не дерзи мне, мальчик! — Вокруг него затрещали молнии. — Ты слишком мелок, чтобы дерзить сыну бога!

Тяжёлой поступью он пошёл мне навстречу.

Я ускорил шаг, тоже надвигаясь на него. Среди огня Ган, дыма и сверкающего инея Цуо мы надвигались друг на друга, как два танка. Мой резерв продолжал падать, но наращивать я его не собирался — рисковал подохнуть от разрыва внутренних органов.

Ладислав шёл на меня с таким выражением лица, будто уже выиграл эту битву и похоронил Колидов.

И вот когда до столкновения оставались считанные метры, я нарисовал перед собой знак Небытия и исчез прямо перед носом своего противника. Появился за его спиной и крикнул:

— Эй, сын бога! Ты промазал! Протри глаза! Твой папа будет недоволен!

Ладислав развернулся. В его глазах сверкнули молнии.

В небе опять прогромыхало. Под ногами Витязя загорелась земля. Огонь придал ему скорости, и он оказался передо мной за мгновение, но я опять скрылся от него в Небытие и появился за его спиной.

— Ты сегодня не в форме! Не выспался за сотни лет?

И опять он развернулся и бросился на меня.

Всё повторилось. Я исчез в Небытие буквально за секунду до удара мечом.

— Сосредоточься, дружище! Ты мажешь! — выкрикнул уже за его спиной.

Пока я тянул время, отвлекал Ладислава и выводил его из себя, отец уводил оставшихся Иномирцев. Мидори опять оседлала Демона и помчалась за убегающими варанами и друидами на панголинах. Царица погасила стену огня вокруг себя и вместе со своим шакалом скрылась в снежном вихре.

Они успели уйти как раз вовремя.

За считанные минуты улицы Тафалара заполонила армия Дома Ланне, а посередине остались только я вместе с Ладиславом. И теперь мне тоже надо было уходить, причем срочно.

В очередной раз нарисовав знак Небытия, я больше не появился за спиной противника, а перенёсся в другой квартал, прямо на крышу башни — туда, где до сих пор висел застрявший в стене верхолёт Гедеона Ланне.

Где-то внутри оставалась Акулина. Если она выжила, то я должен был вытащить её. Лучше сдохнуть, чем оставить её тут.

Около машины суетились бойцы Ланне, пытаясь спасти Гедеона, но как только я возник рядом с ними, они оставили раскуроченную машину и бросились на меня. Правда, после Ладислава все эти Витязи казались мне шпаной. Я направился к верхолёту, перемахивая переломанные стены башни и перегородки, а заодно на ходу рубя магов, расшвыривая их щитом и пробивая молитвами. Через минуту рядом никого не осталось.

Верхолёт висел на волоске и готов был рухнуть вниз от любого движения. Его остов гудел, в стальной кабине шумел ветер, и покачивался труп пилота в красной форме.

Я осторожно подошёл к дымящей машине, но тут… башня вздрогнула.

Она вздрогнула, мать её! Верхолёт начал накреняться и съезжать со стены.

Глянув вниз, я увидел, что стену башни внизу рубит Ладислав.

Вот настырный урод! Башня затрещала от мощных ударов мечом, покрылась трещинами, продолжая вздрагивать, будто вот-вот переломится и сложится, как карточный домик.

Я ухватил верхолёт за выступы трапа, пытаясь удержать его на месте, напряг все свои силы, что у меня остались, и отчаянно позвал:

— Акули-и-и-на-а-а-а!

Машина перестала накреняться, появился шанс… но внезапно кузов вспыхнул пламенем Ган.

Ладислав поджёг верхолёт, который я так отчаянно пытался спасти! Тварь!!

Я призвал силу Цуо, чтобы погасить огонь, но мне не хватило резерва — я тратил его на то, чтобы удержать тяжеленную махину в стене. Машина снова начала сползать и крениться, гудя и скрипя металлом. Мать его! Я стиснул зубы, напряг руки и потянул верхолёт на себя.

И тут внутри салона, в дыму и языках пламени, мелькнул силуэт.

— Акули-и-и-ина-а-а-а! — снова заорал я.

Нет, это была не Акулина.

В проёме салона появился окровавленный Герман Григорьев. Он подполз ближе, но, увидев меня, замер.

— Герма-а-а-н! — крикнул я. — Вытащи девушку!!

Он посмотрел назад, в задымленный салон, а потом из последних сил потянул за собой кого-то. Наверняка, Гедеона.

— Герма-а-ан! Вытащи её! — рявкнул я, срывая голос. — Вытащи!

Парень поднялся на колени и продолжил кого-то тянуть на трап. Увидев белокурые волосы и серую форму, я выдохнул. Господи… Акулина…

Еле дышит, но жива, даже немного глаза приоткрывает.

Герман наконец дотянул её до первой ступени трапа, но тут верхолёт вспыхнул ярче, вокруг затрещало, кузов прошибло молниями. Хвост машины обвила огненная лента, и всю стальную махину потащило назад с такой силой, будто его тянула целая рота.

На самом деле внизу стоял только Ладислав.

Он и тащил машину за свою огненную ленту. Башня продолжала трястись и вздрагивать, будто кренясь набок вместе с верхолётом.

— Герма-а-а-а-ан! — заорал я. — Не удержу-у-у-у-у!

Герман успел глянуть мне в глаза, а потом толкнул Акулину с трапа.

В этот момент верхолёт стащило со стены башни, машина жалобно скрипнула напоследок и, горящая, полетела вниз, с бешеной высоты. Я успел ухватить Акулину за китель когтями Следопыта, рывком притянул её и упал вместе с ней на спину, крепко прижал девушку к себе, так крепко, что наверняка сделал ей больно.

— Вот так. Всё хорошо… всё хорошо… — не знаю, кому именно я это прошептал, то ли Акулине, то ли самому себе.

— Кирилл… — Она приоткрыла глаза. — Зачем ты спас меня?.. Ненавижу тебя за это…

— Если бы не Герман, то я бы не успел, — прошептал я, поднимая девушку на руки и глядя с высоты башни.

Там, внизу, вспыхнул огнём рухнувший вместе с Германом верхолёт. Снова всё загрохотало, здание задрожало, чёрный дым заполонил округу, и башню скрыло в едких клубах. Ладислав так и остался где-то внизу.

Во мне всё тряслось от напряжения.

Резерва совсем не осталось, а ведь теперь надо было ещё отсюда скрыться вместе с Акулиной, и чтобы перетащить сразу двоих через Небытие, мне нужны были силы, а их хватит только, чтобы спуститься в соседний квартал, не дальше.

— Приготовься, будем перемещаться рывками.

Акулина обняла меня за шею слабыми руками и прошептала:

— Пообещай мне, что мы убьём его… убьём предателя.

Я окинул взглядом разрушенный Тафалар и ответил словами Андрея Снегова:

— Когда будем убивать — убьём всех.

Затем прижал Акулину крепче к себе и нарисовал знак Небытия.

* * *

Мы долго добирались до внешних стен города.

Мне пришлось использовать четыре рывка, и каждый раз перемещение давалось всё труднее. Резерв тратился сотнями, астральное тело истощалось. Два мощных боя подряд — сначала с Заваррой, а потом с Ладиславом — не прошли для меня даром. Внутри всё болело. Наращивать такой бешеный резерв дважды было смертельно опасно.

Я всё чаще кашлял кровью.

Акулина смотрела на меня, но ничего не говорила. Лишь крепко обнимала за шею, в её глазах пылала ненависть.

При перемещениях я старался избегать столкновений с военными, но дважды всё-таки пришлось отбивать атаки щитом Стража. В итоге за стены города мы смогли добраться только через полчаса.

Там, вдалеке, на границе с Котлованами, уже пробивал себе путь батальон Иномирцев на варанах и остатки моих отрядов. Также я увидел несколько групп бойцов в синей форме. Человек пятьдесят, не больше. Это всё, что осталось от всесильного Дома Снегова. Видимо, они успели отойти от внешних стен вместе с Иномирцами.

— Догоним… — выдохнул я из последних сил, держа Акулину на руках.

Ещё один рывок.

Ещё один.

Ещё.

И вот мы уже были рядом с границей.

— Кирилл, — прошептала вдруг Акулина, глядя мне за спину, на оставленный город. — Там огонь… какой-то странный…

Я обернулся.

За стенами Тафалара полыхало розовое пламя, над ним трещали жёлтые молнии, поднимались до неба и пульсировали вспышками.

— Кирилл, что это?

В то же мгновение раздался мощный взрыв. Огнём охватило полгорода, разряды молний пронеслись по крышам, ударная волна подкинула вверх обломки и пыль, а вместе с ними взлетели на воздух и куски белого поезда.

Меня бросило в холод, хотя такой поворот не был неожиданностью.

Я посмотрел на Акулину и ответил:

— Они уничтожили станцию Караванного портала…