Заварра посмотрела на меня с укором и вскинула руки.

Лёд, что покрывал стены домов и брусчатку, захрустел, откололся и ощетинился, сверкнул голубым блеском и со скрежетом поднялся в воздух. Глыбы развернулись острыми углами, как копья невидимой армии, и замерли, готовые обрушиться на моих бойцов в любую секунду.

Но и это было не всё.

Льдом обросла вся округа.

Глыбы с треском наслаивались друг на друга, снова покрывая стены, заборы и крыши, а из них вырастали ледяные воины, целая армия.

Под её прикрытием появились ниуды — отряды, возглавляемые Кувалдой Тамхасом.

Гигант с ледяным ирокезом и маской на полморды вышел со стороны станции Караванного портала. В руках Кувалда держал шипастую палицу. Его окружили десятки ниудов поменьше, вооружённые боевыми цепами.

С ними явились и отряды элитных чароитов под руководством Филлина, брата когда-то убитой мной Джад.

Никто не собирался отдавать нам ни город, ни портал.

— Сколько новеньких беленьких пальти-и-ишек! — прорычал Кувалда на всю улицу, оскалив слюнявый рот с клыками.

Его обезьяньи глаза жадно сверкнули за ледяной маской.

Огонь, что разожгли бомбы по всему Тафалару, погас окончательно. Лишь остатки дыма ещё напоминали о том, что там когда-то горело пламя.

На город опустилась обжигающая морозом тьма.

Колкий иней закружился в воздухе, хлопьями повалил снег. Дочь Сидха использовала самый сильный свой навык — холодный ужас и управление льдом. Её шакалы дружно зарычали и вышли вперёд.

— Разрешаю убить их все-е-е-х... не щадите никого-о-о... — Шёпот царицы пронёсся над городом, заставляя сердце сжаться от боли.

Мои бойцы тут же сменили тактику: Стражи выставили защиту, прикрыв Охотников и Витязей, а те достали бомбы, приготовленные как раз на такой случай.

— Ты знаешь, что делать, — сказал я Акулине, стоящей рядом со мной на крыше. — Найди то, что нужно. Они не должны хранить их далеко отсюда. Нужно достать все три. Как найдёшь, подай знак.

Девушка уверенно кивнула, но прежде чем оставить меня, ответила, глядя в глаза:

— Не рискуй собой зря, прошу тебя. Ни один портал не стоит твоей жизни.

Мы одновременно спрыгнули вниз. Она направо — в сторону тыла, где сразу несколько групп Дома Волкова сражались с отрядами ниудов; а я прямо — навстречу царице и её шакалам.

Те сразу бросились в мою сторону, но неожиданно сбоку мелькнула рычащая тень.

Демон.

Уже один, без Мидори.

Волк выскочил из-за угла и сшиб обоих псов с ног. Я успел услышать, как Демон брезгливо бросил на бегу:

— Ш-ш-ш-шавки, мать их!..

Один из шакалов взвизгнул, его снесло в сторону, а второй увернулся и вцепился волку точно в шею. С рычаньем они кубарем покатились через улицу, снося забор за забором, за ними бросился и третий пёс.

По городу снова загрохотали бомбы.

И не простые, а самые мощные и покрытые золотом. Эти маленькие устройства вызвали такую огненную бурю, детонируя одна за другой, что пламя загудело, как ураган, и снова озарило и согрело окоченевший город.

Кувалду Тамхаса и его ниудов окружали мои бойцы во главе с Платоном Саблиным и Андреем Котовым; чароитов атаковала другая группа, в ней были Егор-Глыба, Лёва Зверев и Рада Бородинская. Всех прикрывали Стражи под руководством Мичи Хегевары.

Ну а я нацелился на царицу и её сокрушительную магию.

Мне помогали Жрецы, которыми управлял коротышка Назар Хобин, искусный Клирик в пятом поколении. Не смотря на свои габариты, парень оказался настолько сильным Жрецом, что его голос постоянно оглушал врага, а молитвы атаковали целые отряды сразу. Теперь Хобин и вся его группа нападала издалека только на одну царицу и тех, кто порой пытался встать на её защиту: ниудов и чароитов.

Заварре такая атака показалась детским садом.

Она с улыбкой посмотрела на меня и поманила пальцем с острым ледяным ногтем.

— Иди ко мне-е-е, глупе-е-е-ец! Тебя не спасут твои слабые воины! Тафалар станет вашей братской могилой!

Под монотонные жреческие нашёптывания я и Заварра пошли друг на друга. Вокруг царицы всё больше разрастался лёд, зато вокруг меня разгоралось пламя.

Цуо и Ган опять встретились в противостоянии.

Только в прошлый раз приближался День Бартла, а сейчас — День Сидха, и даже на приличном расстоянии я ощущал ледяное дыхание Заварры и давление её силы на своё астральное тело.

— Пропусти меня к Иномирцам, что стерегут портал! — крикнул я на ходу. — У меня есть, что им предложить!

Её глаза сверкнули гневом.

— Я не веду переговоры с жалкими предателями! Ты бросил свой народ и перешёл на сторону врага! О чём с тобой говорить?

Огонь вокруг меня вспыхнул ярче, искры и молнии затрещали в ночном небе. Активный резерв во мне начал расти бешеными темпами.

Тридцать тысяч...

Сорок...

Пятьдесят....

— Для моего народа есть земля!! — рявкнул я. — А ты ведёшь их к гибели! Если они оставят войну, то...

— Никто не оставит эту войну!!! — резко перебила меня Заварра. — Война должна уничтожить всех наземных магов Стокняжья! Я хочу этого больше всех! Отомстить за столетия гнёта, унижения и тлена! За века обмана!!

— Так расскажи всем правду!

— Никто не поверит дочери бога мрака и иллюзий! Поэтому я выбрала кровь и месть! Они надёжней! Им верят все! А ты, сгинь во мраке, предатель!

Заварра взмахнула рукой, и куски льда, что всё это время ждали в воздухе, устремились в меня одного.

Я расставил ноги шире, приняв стойку Стража, быстро выставил левую руку со щитом и отправил огненную волну в сторону летящих глыб. Часть из них отшвырнуло назад, часть взорвались осколками и брызгами воды, и лишь несколько кусков льда упали у моих ног.

Тогда в бой отправились десятки ледяных воинов царицы.

Они повылезали отовсюду, но их постигла та же участь: щитом Стража всех наколдованных тварей отшвырнуло в стены и добило огнём Ган.

— А ты неплох! — сощурилась Заварра, морщась и отмахиваясь от навязчивых жреческих атак Хобина. — Неплох для мертвеца! Я приготовила для тебя красивый гроб!

Вокруг меня начал расти ледяной купол. Он появился прямо из воздуха, оставив под собой только меня, а затем его стены с шелестом стали сдвигаться внутрь.

За стенами купола послышался хохот царицы.

— Ну и где теперь твой огонь? Где твоё пламя, мальчик?

Под напором Цуо мой Ган тут же ослаб, пока и вовсе не погас.

Год назад это бы означало мою смерть, но не сегодня. Заварра не знала, что кроме Сферы Огня я освоил и другие мировые знаки.

Сжав кулаки, я начал разгонять вокруг себя мощь знака Форхо, Сферы Эфира, а от него снова принялся подпитывать астральное тело.

Активный резерв продолжил расти.

Шестьдесят тысяч...

Семьдесят...

К Сфере Эфира присоединилась ещё одна — Сфера Света, Рай.

Своды купола ослепило белой вспышкой, и лёд вздрогнул, затрещал, покрылся сеткой проломов. Заварра перестала хохотать и тут же укрепила льдины — на них вырос новый слой. Стены купола ускорили движение, чтобы вот-вот меня расплющить.

Но мой резерв всё рос и рос.

Восемьдесят...

Девяносто...

И вот наступил момент, когда стены купола сдвинулись настолько, что коснулись моих плеч. Ну что ж. Пора. Я глубоко вдохнул, затем протянул руку и приложил ладонь к скользкой ледяной поверхности.

Знак Цуо среагировал на моё усиленное астральное тело.

Сфера Холода поддалась не сразу, пришлось потратить почти половину наращенного резерва на её покорение, но это стоило того. Ледяной гроб, сдавивший меня со всех сторон, перестал сдвигаться.

Задрожал.

Заходил ходуном.

Напряжение в нём скопилось до предела.

Я ещё раз глубоко вдохнул, выдохнул и сжал ладонь в кулак, а затем ударил в стену. Хлестанул так, что глухо звякнула стальная броня, покрывающая костяшки.

С треском и скрежетом купол взорвался на осколки.

Они процарапали мои латы и завертелись вокруг. Сфера Холода покорилась мне и сама начала наполнять силой моё астральное тело. Приближающийся День Сидха дарил столько магии, сколько не дал ни один другой знак.

Активный резерв возрос до невероятных значений.

Сто тысяч...

Двести...

Триста...

Меня бросило в жар, тело пошатнулось и напряглось от удовольствия, эйфория ударила в голову — это было похоже на оргазм, но сильнее, в сотни раз сильнее.

В глазах на секунду потемнело.

Я выдохнул и посмотрел на царицу.

Она больше не хохотала, ей было уже не до смеха. Вот теперь я мог сражаться с ней даже в прямом бою. Да, она всё равно была сильнее меня, с дочерью бога тягаться было почти невозможно, зато у меня появились шансы её ослабить.

— Ты покорил Цуо, — прошептала она, — но не покоришь меня. Смертному не убить дочь бога!

Она взмахнула рукой, и в воздухе зазвенели льдинки. Они моментально срослись и сплавились в длинную цепь с шипами. Заварра ухватилась за рукоять своего орудия и размахнулась. Хлыст из ледяных звеньев изогнулся, сверкнул в ночном небе и ударил в мою сторону.

Я бросился вбок, под прикрытие груды камней.

Цепь рубанула брусчатку за моей спиной и разнесла её вдребезги. Обломки шрапнелью ударили в броню, волна мороза сшибла меня с ног. Рухнув на живот, прямо на камни, я вскочил и тут же швырнул в Заварру всю эту груду щитом.

Булыжники разбились о латы царицы и с грохотом попадали рядом.

Снова ввысь поднялась её ледяная цепь, ощетинилась шипами и со свистом резанула воздух. На этот раз я не стал убегать, а рванул прямо на цепь.

Спасибо Следопыту.

С таким бешеным резервом мои звериные навыки стали невероятными. Я оттолкнулся от переломанной брусчатки, подпрыгнул и ухватился за цепь прямо в полёте. Шипы резанули мне руки, пробив стальные перчатки, зато я смог зацепиться. Вместе с цепью рухнул на землю, натянул звенья, насколько хватило сил, и пустил через неё огонь, опять обратившись к Ган.

Пламя пронеслось по льду, напрямую к Заварре.

— Слабовато! — усмехнулась она, отбрасывая цепь.

Этого я и добивался.

Пока она создавала новое оружие, я нарисовал перед собой знак Небытия и оказался у царицы за спиной, молниеносно вытянул из ножен Меч Колидов и немедля замахнулся.

Не знаю, как Заварра успела среагировать, но она развернулась за мгновение и остановила мой удар ледяным мечом.

От звона оружия эхо пронеслось над городом, смешалось с другими звуками: грохотом бомб, криком и треском пламени в отдалении — там, где мои отряды бились с остатками ниудов Тамхаса и чароитами Филлина. Там была настоящая мясорубка.

Краем глаза я заметил, как палица Тамхаса пробивает Платону Саблину грудь, насаживая того на гвозди, а потом со всей дури ударяет в стену. К ниуду тут же подскакивает Егор-Глыба с мечом, а за ним — Лёва Зверев...

Что произошло дальше, я не видел.

Царица отбила мой удар и мечом отшвырнула меня назад, затем склонила голову набок, разглядывая моё оружие.

— Ты не достоин носить Меч Колидов, предатель!

На это я ничего не сказал.

Клинок вспыхнул от силы моего астрального тела, раскалился, языки пламени смешались с эфиром, светом и льдом — все элементы воронкой закружились вокруг клинка.

Я пошёл прямо на царицу.

Мы столкнулись в поединке среди раскуроченной улицы. Ледяной меч Заварры с каждым ударом увеличивался в размерах, и Меч Колидов подстраивался под мощь её оружия.

Это был бой насмерть.

Заварра отшвыривала меня своим мечом, но я снова и снова обрушивал на неё очередную атаку. Использовал не только ловкость Следопыта, щит Стража и броню Витязя, но ещё и успевал начитывать молитвы прямо во время боя, вторя атакам Жрецов.

Эхо от ударов по шаманским бубнам гудело в небе, утопало в звуках сражения и стонах умирающих.

Царицу постоянно пробивало то ослеплением, то удушьем.

И только сейчас я заметил, что половина Жрецов Назара Хобина попадали навзничь. Кто-то хохотал, переваливаясь с боку на бок, кто-то лежал и смотрел отрешённо в одну точку, а кто-то и вовсе был мёртв. Сам Хобин стоял на коленях и глядел на небо, а его разум поглощало жреческое безумие.

Теперь атаковал в основном я сам.

Огромный резерв придавал моим молитвам такую силу, что порой Заварра замирала или отшатывалась, но когда я использовал молитву миража, то она так разозлилась, что город затрясло.

— Как ты смеешь обращаться к великому Сидху, чтобы ударить его дочь?!

Я тут же повторил молитву богу мрака, чтобы ещё больше разгневать царицу, довести её до исступления и ослабить внимание, а когда это случилось, то ударил снова.

Пустил в ход все мировые знаки и провёл мощную атаку: сначала Огонь, потом Эфир и Свет, ну а припечатал всё это Сферой Холода, рубанув мечом так, что впервые Заварра не удержала удара.

Её отбросило назад и повалило на переломанные глыбы льда и камней. Женщина тут же вскочила и, разъярённая, посмотрела на меня.

Её гнев был настолько сильным, что промёрзшая земля под ногами задрожала. Брусчатка полопалась и вздыбилась, по стенам ближайших домов поползли трещины.

В этот момент я услышал вой Демона.

Такой тоскливый и слабый, что у меня сжалось сердце.

— Чароде-е-е-ей...

Я рванул на его голос, вскочил на забор и увидел, что волк еле стоит на ногах, весь в крови, с разодранной и смятой в клочья шерстью.

Один шакал царицы лежал у его ног на боку и еле дышал, а вот второй готовился напасть. Он стал размером вдвое больше Демона, и у того не было ни единого шанса выжить в этой схватке.

— Эй! — крикнул я и сработал щитом Стража, чтобы отшвырнуть шакала.

Пса снесло моментально, прижало к стене, но тут меня атаковала Заварра.

Её меч чуть не разрубил меня пополам. Она поднялась в воздух, зависла надо мной и рубанула сверху. Вместе с ударом её клинка на меня обрушились тысячи ледяных осколков. Как пули, они пробарабанили по моей броне, кое-где её пробив.

Меня сшибло с забора, но я успел увидеть, как к Демону подскочила Мидори.

Девушка взобралась на раненого волка, оплела его лианами, делая из них что-то вроде друидской брони, а потом они вместе рванули на гигантского шакала.

Что произошло дальше, я уже не увидел — от удара царицы меня подбросило вверх, а там сковало её ледяным дыханием. Тело распяло на высоте пятиэтажного дома, и оно моментально покрылось слоем льда.

Я специально позволил себя атаковать, чтобы использовать самый главный свой козырь.

Психодух.

С таким резервом он должен был выдать такой контрудар, что мало не покажется даже дочери бога.

Пятьсот тысяч резерва!

Лёд сковал моё тело полностью, не оставив возможности даже дышать. Царица подняла меня в ночное небо, всё выше и выше. Я ощутил, как давление в ушах сдавило перепонки, как меня подбросило вверх, будто замороженную статую с расставленными вбок руками.

Заварра показывала всем моим бойцам, что их командир сдался, что он почти мёртв, что осталось только разорвать его прямо в воздухе, расщепить на кровавые кусочки.

— Смотрите, глупцы!!! Смотрите, как я покараю его!!

И вот когда боль стала невыносимой, а я начал задыхаться — психодух среагировал на риск смерти.

На чудовищной высоте, прямо над многострадальным городом, ледяная корка на моём теле взорвалась, а я вспыхнул огнём Ган, как птица феникс.

Вспыхнул так, что снизу увидели все.

Вообще — все.

И армия Стокняжья, которая штурмовала город с внешних сторон, и мои бойцы, бьющиеся с отрядами Тамхаса, и чароиты, и ниуды, и сама Заварра, и даже её чёртовы псы.

Такую вспышку сложно было не заметить.

Снизу, с многочисленных крыш, в меня полетели копья и красные лучи чароитов, но ни один не смог попасть — слишком высоко.

Перед тем, как начать падать, я увидел, что царицу тоже сковало слоем льда и отбросило в стену. Это сработал психодух и сразил Заварру контратакой. От удара часть здания обрушилась, похоронив под собой и царицу.

Правда, она выбыла из боя совсем ненадолго, и надо было использовать это время.

Я рухнул вниз, и это был самый крышесносный полёт в моей жизни!

Нарисовав знак Небытия, я влетел в него головой. Такое мне уже приходилось проворачивать в Котлованах, и сейчас я точно знал, как действовать, чтобы не зашибиться, а мягко приземлиться рядом с обрушенной стеной, где исчезла Заварра.

Опустился точно в огненную воронку, которая и спасла меня от удара о землю, а заодно подпитала силой.

Как раз в этот момент груда камней разлетелась в стороны, и царица вышла ко мне. Её кожа тлела, как бумага, но сила Цуо всё равно защищала её и не давала пламени разгореться.

— Ну что, мальчик? — Зелёные глаза царицы покрылись льдистой коркой, вокруг женщины закружился иней. — Это всё, на что способен главный наследник Колидов? Я же говорила тебе, глупец, что смертному не победить дочь бога!

Она могла бы не напоминать мне об этом — я и так знал, что тягаться с ней сегодня будет сложно, а победить боем невозможно.

Только сейчас это не имело значения.

— Тебе не выйти из моей ловушки! — засмеялась Заварра и опять пошла на меня.

Её белые латы восстановились, сбросив с себя пыль, и засверкали голубизной.

— Ты сама попала в ловушку, — негромко ответил я.

Царица не заметила, что позади неё, на одной из крыш, появилась Акулина.

Девушка была тяжело ранена в бок, её левая нога выглядела так, будто её пожевали шакалы Заварры, но Акулина всё равно сделала то, ради чего я так отчаянно тянул время и сражался с царицей.

* * *

Интерлюдия пятая. Акулина Снегова

Она нашла их.

Все три.

Нюх не подвёл Акулину и на этот раз. Да, сейчас она еле стояла на ногах, потеряв много крови в схватке сразу с тремя сильными подземными магами. В мире их осталось немного, они практически вымерли, но сюда им пришлось явиться. Они бы никому не доверили хранение секретов своей царицы.

И если бы Акулине не помогла Рада Бородинская со своей боевой группой, то ничего бы не вышло.

Но всё получилось. Акулина отыскала в этом кровавом хаосе оставшиеся сосуды с внутренними органами воскрешённой Заварры.

Ещё когда мумию царицы возрождали больше года назад, три сосуда так и остались в её опочивальне у кровати, а три были использованы в Котловане с Цуо. Когда Кирилл готовился к встрече с царицей, то изучил этот вопрос досконально и понял, что подземные маги заберут сосуды с собой, чтобы держать их рядом с хозяйкой.

Эти сосуды позволяли ей оставаться сильной и крепко связывали мумию с этим миром. И именно Акулина, сильный Следопыт, должна была отыскать их здесь, а потом ещё и забрать у тех, кто хранил сосуды.

Тот запах опочивальни она запомнила на всю жизнь, а сейчас сразу же учуяла его, даже среди изрубленных тел и жара битвы. И сейчас Акулина стояла на крыше, еле дыша, почти при смерти, и держала в руках все три сосуда.

Только она одна знала, чего ей это стоило.

В сражении за сосуды погибла почти вся группа бойцов Бородинской, а сама Рада потеряла кисть руки. Ей просто заморозили ладонь, а потом разбили, как стекло. Девушку отбил вовремя подоспевший Андрей Котов. Он бросился на подземных магов с бешеной яростью, когда увидел, что случилось с Бородинской.

Вместе с Акулиной они добили последнего хранителя сосудов.

Только это была не вся потеря.

Пока Акулина добиралась до Кирилла через поле битвы, по крышам и заборам, еле передвигаясь после ранения, она видела, как Кувалда Тамхас насадил Платона Саблина на гвозди своей гигантской палицы, а потом вбил его тело прямо в стену и стряхнул с гвоздей, как кусок мяса.

На Тамхаса накинулись сразу два отряда бойцов.

Егор-Глыба, увидев друга у стены всего в крови, бросился на ниуда, а за ним — и Лёва Зверев. Оба они сражались насмерть. Глыба и Зверев рубили Тамхаса беспрестанно, выбивая искры о его ледяную броню и оттесняя тварь дальше от смертельно раненого Саблина.

Ну а потом оба достали бомбы.

Только никак не выходило вбить их в броню ниуда — слишком толстая и крепкая. Несколько раз от ударов Тамхаса Глыба почти лишался сознания. Враг атаковал его чаще, как более крепкого и опасного бойца. И вот наступил тот момент, когда Глыба уже не смог подняться. Тогда Зверев встал между Саблиным, Глыбой и предводителем ниудов, не давая тому добить своих друзей.

— Хр-р-р-р-р-рен тебе, ур-р-р-р-род! — рявкнул он на всю улицу и рванул с мечом на противника.

Тот пробил палицей и Зверева, вбив того в стену точно так же, как Саблина, которого он так отчаянно защищал. Но тут неожиданно с земли поднялся Егор-Глыба. Шатаясь и сплёвывая кровь, он отбросил меч, затем отцепил сразу три бомбы от пояса, стиснул их в руках, а потом понёсся на гиганта.

Тот насадил на гвозди и его.

Вместе с бомбами.

Они наконец нашли свою цель. Егор-Глыба вдавил их прямо Тамхасу в ирокез. Раздалось три взрыва, один за другим. Стены ближайших домов окатило волной пекла, снесло заборы, воздух раскалился. Всё скрыла огненная пелена, клубы дыма заполонили улицу.

Акулина уже ничем не могла бы помочь.

В рваном дыму остались лежать мёртвыми Тамхас и Егор-Глыба. Что случилось с Саблиным и Зверевым, она не знала, но видела, что туда побежали полевые Целители.

— Пусть великий Бартл хранит ваши героические души, — прошептала Акулина и начала взбираться на крышу.

Переломанная нога тянула её назад, но она упорно лезла вверх.

Её миссия была не менее важной, чем у Егора-Глыбы, и Акулина была готова, как и он, отдать за это жизнь. За своих друзей, за свою страну, за этот ненавистный город, каким бы он ни был!..

* * *

Царица почуяла неладное, но было уже поздно.

Акулина швырнула сосуды один за другим прямо с крыши, ну а я использовал щит Стража и пустил огненную волну вверх. Заварра задрала голову, и её глаза расширились от ужаса. Она успела лишь увидеть, как все три сосуда сгорают в пламени Ган. Это не могло убить её, но должно было серьёзно ослабить.

— Огненный ублюдок... — её шёпот снова пронёсся над городом, а потом она вскрикнула от боли, согнулась.

Её ледяная корона покрылась трещинами, латы потускнели. Её слабостью воспользовались уцелевшие Жрецы Назара Хобина. Они завалили её парализующими молитвами.

Заварра упала на колени и опустила голову.

— Где мои шакалы?..

— Они немного устали! — зло выкрикнули сбоку.

Из переулка появилась Мидори верхом на Демоне. Волк, овитый защитным слоем лиан, тяжело дышал, но крепко держался на ногах. Целительница залечила его раны.

В таких же лианах лежали два шакала царицы, уже не такие огромные. Они заметно сдали не только в размерах, но и силе. Мидори скрутила их и обездвижила, как мумии, и теперь тащила за собой скулящих псов, упакованных в друидские сети.

Не в силах встать, царица лишь протянула к ним руки.

— Терпите, мои милые... нас невозможно убить...

Я подошёл к Заварре, взял её за холодную руку и пустил через свою ладонь огонь, создавая вокруг наших запястий наручники из пламени.

— А теперь пройдёмся.

Я потянул пленницу за собой, и ей ничего не оставалось, как подчиниться.

Она покорно поднялась на ноги и пошла за мной. Отряды ниудов не сразу увидели, что случилось, но когда Заварра прошла по улице с огненных наручниках, то началась паника. Мои бойцы принялись добивать ниудов и чароитов.

Я и царица тем временем направлялись к станции Караванного портала.

— Сегодня ты победил меня, наследник Коолидов, но ты всё равно останешься предателем для своего народа, — процедила Заварра, продолжая смирно идти за мной.

Её ледяная кожа порой прикасалась к моей и до боли жгла холодом. Отморозить руку мне не давал огонь Ган, но даже он не всегда справлялся. Рука ныла, будто уже гнила от обморожения.

Когда мы наконец дошли до станции, я увидел батальон в пурпурных доспехах.

Это были Иномирцы, вставшие на защиту портала. Несколько сотен человек верхом на варанах. Они ждали только приказа царицы, чтобы вступить в бой, но увидев её пленённой, приготовились вступить в схватку.

Я окинул их взглядом, отчаянно выискивая глазами отца, но все люди скрыли лица за пурпурными масками. Я поднял руку с полыхающим Мечом Колидов и крикнул:

— Я такой же, как вы! Иномирец! Потомок Колидов! Их наследник! И для нас есть место в этом мире без кровопролития! Мы вернём наши земли!..

В эту секунду раздался смех Заварры рядом.

— Они не верят тебе, предатель!

Иномирцы молчали, наблюдая, как всё ярче разгорается пламенем клинок моего меча, и как всё громче смеётся пленённая царица, скованная огненными наручниками.

И тут один из Иномирцев вышел вперёд. Он снял маску и бросил её себе под ноги. Это был мой отец. Худой, уставший, измождённый, но до сих верящий в свою победу. Такой же упёртый болван, как я.

Не знаю, что именно он хотел сказать сначала, но выражение его лица внезапно изменилось, исказившись гневом

— Ты предал нас, мой сын! Ты предал нас дважды!

Я не сразу понял, что он имел в виду.

Только когда услышал панический выкрик Акулины (она всё ещё стояла на крыше).

— Император!

Обернувшись, я увидел, что в освобождённый город входит армия Стокняжья, а вместе с ней торжественным кортежем приземляются верхолёты Императорского Дома.

Через минуту трапы спустились, и распахнулись двери салонов.

Царица, что стояла рядом, замерла и внезапно дёрнула рукой в наручнике.

— Чуешь, Колид?.. Ты чуешь его? — Она повела головой, в её глазах отразился гнев вперемешку с ужасом. — Сюда явилось существо такое же, как я. Оно пришло сделать то, чего не сделало много веков назад. Истребить Колидов под корень. И оно хочет твоей крови, наследник, и крови твоего народа...

* * *

Интерлюдия шестая. Ольга Волкова

Сегодня должно было что-то произойти.

Что-то плохое.

Она чувствовала это, а интуиция её никогда не обманывала. Именно это сверхчутьё Ольга передала и своему сыну. В отличие от отца, Кирилл был всегда более сдержанным и проницательным, зато фанатичной упёртости в нём имелось не меньше, чем в Мироне, а может, даже больше.

Если уж он вобьёт себе в голову идею, то её уже не вытравить.

Вот и сейчас Кири вбил себе идею завершить войну и сохранить Иномирцев, уберечь их от кровопролития, в которое они ввязались по доброй воле. Задача практически невыполнимая, но Ольга поклялась, что поможет сыну, чего бы это ни стоило.

И если её муж вступит в битву с собственным сыном, то она примет сторону сына.

Без колебаний.

Ольга не хотела даже думать, как встретится с Мироном, как будет говорить с ним, смотреть ему в глаза и видеть его худое усталое лицо. Обида и гнев на мужа наполнили её душу, не оставив там почти ничего. Ни тепла, ни любви.

В её жизни остался только сын.

Он стал таким взрослым, таким сильным и таким... хладнокровным. Лидерство обязало его быть серьёзным, а ответственность за других выковала его стальной характер. Ольга гордилась сыном, очень гордилась, но в то же время страдала от того, что её мальчик так и не увидел нормального детства, беззаботной и здоровой жизни.

Вся его судьба сводилась к борьбе и только.

С самых ранних лет, даже в те моменты, когда он вставал на ноги после очередного приступа имсо, когда у него тряслись колени, но он всё равно держался. Ольга всегда говорила ему, что он слабый, намеренно вдалбливала это ему в голову, чтобы хоть как-то успокоить его попытки казаться сверхчеловеком.

Глупая женщина.

Она просто хотела, чтобы он наконец познал счастье.

Но даже жениться у него не вышло по-человечески, это была лишь ширма, ещё один шаг к достижению цели. Несчастная Акулина, скорее всего, никогда не добьётся от него ласки, а Ольге так хотелось внуков. Неважно насколько сильными магами они будут. Она желала сыну счастья, а если будет счастлив он, то будет счастлива и сама Ольга.

Но сегодня беспокойство достигло пика.

Даже господин Галей ничем не смог ей помочь.

Ольга очень прониклась к наставнику сына, мудрый и смелый человек, хоть и одинокий до слёз. Ещё бы к бутылке прикладывался поменьше — цены бы ему не было.

Вот и сегодня Галей навестил её в чайном домике.

Зашёл, грузный и хмурый, но через минуту уже улыбался. На удивление, сегодня он был кристально трезв.

— Как вы себя чувствуете, Оля? Я обещал вашему сыну, что буду охранять вас.

— Ох, спасибо, дорогой Фуми! — Она пошла ему навстречу, чтобы пожать руку.

Хотела добавить, что тревога в ней уже зашкаливает, но не успела.

Улыбка Галея исчезла с лица, он резко развернулся к двери и велел:

— Отойдите дальше, не подходите к окнам, приготовьтесь использовать магию! К нам идут!

— Кто?

— Не знаю, но их очень много.

Ольга услышала, как у домика прозвучал громкий голос:

— Именем Императорского Дома! По приказу и повелению государя, бросьте оружие! Эти земли более не принадлежат Дому Волкова!

Затем раздался голос охранника, которого Кирилл оставил тут вместе с отрядом для защиты:

— Стойте! Стойте, я вам...

Он захрипел и смолк.

Ольга сжала кулаки и встала рядом с Галеем, но тот толкнул её себе за спину.

— Оставайтесь там!

Она не собиралась скрываться за спиной однорукого воина, хоть и сильного мага. Ольга и сама была не слаба.

В дверь издевательски постучали и через секунду уже вошли.

На пороге возник человек, которого Ольга видела на свадьбе. Их с Кириллом отношения дружескими точно не выглядели, это было заметно при их коротком разговоре.

Мужчина посмотрел сначала на Галея, затем бросил холодный взгляд на Ольгу.

— Доброе утро. Господин Галей... госпожа Волкова. У меня для вас прискорбная новость. Кирилл Миронович.... кх-х-х-х... погиб при взятии Тафалара.

Галей не поверил ни единому его слову, как и сама Ольга.

Тот сразу это понял и вытянул из ножен меч, как-то странно посмотрев на Галея.

— Лучше бы вам посторониться, учитель. Я могу лишить вас второй руки, а потом и головы. Больше не существует ни Дома Волкова, ни Дома Снегова. А значит, у вас больше нет покровителей.

Мужчина не сдержал улыбки и добавил:

— Но это уже неважно. Важно другое. У меня новость для госпожи Волковой. По приказу императора, все Колиды подлежат немедленному уничтожению. Вы ведь понимаете, что это значит?..