Если бы вчера мне сказали, что моим убежищем станут Котлованы, я бы покрутил пальцем у виска.

Но сегодня всё изменилось.

К концу дня мы добрались до Атифы и её подземелий. Всё это время я держал Акулину на руках, лишь порой делая передышки и опуская девушку на чёрный песок котлованных пустынь.

Регенерация её Следопыта шла быстрыми темпами, но Акулина всё равно долго не могла встать на ноги. Не знаю, о чём она думала весь этот путь от Тафалара до Атифы, но часто оглядывалась в сторону границы со Стокняжьем.

Глядела долго и тоскливо.

Её великая империя осталась где-то там, за нашими спинами. Её легендарный отец хотел бы погибнуть в бою, а не вот так — получив удар со спины от собственного государя, которому служил.

— До сих пор не верю, что его больше нет, — прошептала она, прижавшись к моей груди.

Я крепче обнял её.

— Прости за эту кровавую брачную ночь.

Она сжалась в моих руках и ничего не ответила.

Добравшись до Атифы, царица Заварра провела всех в город, распахнув перед нами массивные каменные створы люка, и впервые я подумал о том, что рад неприступности этого подземного убежища.

— Войдите в мои владения не как завоеватели, а как союзники! Атифа примет вас! — провозгласила царица, когда ребята из моего Клана шли по мерцающим ледяным коридорам и залам столицы подземного царства.

Перед нами расступались ниуды и чароиты, пропуская дальше.

Их осталось совсем немного, буквально наперечёт.

Лидер ниудов, Кувалда Тамхас, погиб в Тафаларе от рук моих парней, и ждать доброго отношения от ниудов не приходилось. Это я понимал сразу. Они с ненавистью смотрели на меня и моих бойцов. Все здесь отлично помнили, кто уничтожил Цуо и перебил сотни их товарищей.

И этого они никогда не забудут, как бы ни встречала нас царица.

Мои уцелевшие Целители сразу устроили в Атифе госпиталь, ими управляла Мидори. От её взбалмошности и детской безалаберности не осталось и следа. Она распределяла раненых чётко, быстро и строго следила за исполнением своих приказов, а сама бралась за самых тяжёлых и безнадёжных пациентов.

Таких было много, до горечи много.

Двое умерли прямо у Мидори на руках, но кого-то ей удавалось спасти, буквально вытащить с того света. Таким стал Платон Саблин, которого Кувалда Тамхас насадил на гвозди своей гигантской палицы.

— Ну вот... он уже нормально дышит, — тихо сказала мне Мидори, когда я пришёл помочь ей с целительством.

Я, конечно, был не так хорош, как она. Даже близко не так хорош, но мог помочь всё равно.

Сейчас каждая секунда и любая помощь могли спасти чью-то жизнь.

Мидори отдавала приказы всем полевым Целителям. В том числе, и мне, потому что госпиталь был территорией её безграничного господства. Я покорно выполнял всё, что она говорила. Готовил мази, останавливал кровотечения, промывал раны растворами, а порой мы вместе читали заговоры на призыв природных сил, чтобы усилить действия зелий, которых было совсем немного.

Всю ночь мы лечили раненых, и никто не сомкнул глаз.

Те, кто не был Целителем, помогали, как могли. Бегали за водой, носили полотенца, перевязывали раненых. Совместными усилиями мы спасли многих. Мичи, Котов, даже однорукая Бородинская — все забыли про собственные раны и помогали. Пришёл и мой отец с помощниками. Он лечил людей совсем иначе, но тоже действенно, и его врачебный опыт сильно пригодился.

Даже Демон, и тот старался помочь. Он подходил к раненым, вставал рядом и будто лечил их своей аурой, но порой поскуливал, когда чуял, что пациент совсем плох. Так он скулил около Лёвы Зверева, долго и протяжно, но именно Лёва стал последним, кто выжил в эту ночь.

Я буквально молился о его жизни, пока Мидори колдовала над умирающим парнем. Она никого не подпускала к Лёве, всё делала сама и истратила почти все свои силы.

И в который раз я поразился, откуда в ней столько резерва?..

Порой мне казалось, что она, как и я, наращивает его, когда очень нужно, но даже сама этого не замечает. Именно при спасении Лёвы Мидори повысила свои лечебные навыки настолько, что все Целители смотрели на это, как на чудо.

Девушка читала заговор, а тело почти бездыханного парня покрывали полупрозрачные лианы. Они вырастали из пола, опутывали каменную кровать и оплетали Лёву, как мумию — с ног до головы. Их лечебное действие начиналось сразу, как только лианы прикасались к коже.

При этом сама Мидори тоже менялась.

На её голове вырастал венец из ветвей, а когда она прилагала максимум сил, то на венце распускались мелкие белые цветы. Её измазанная в пыли кожа начинала озаряться светом и становилась будто фарфоровой. В эти моменты Мидори была особенно красивой.

Когда эта адская ночь всё-таки закончилась, я вышел из госпиталя в соседнюю комнату, прислонился к ледяной стене и прикрыл глаза от усталости.

— Они ведь выживут? — тихо спросили рядом.

Я открыл глаза и увидел, что ко мне идёт Акулина.

Она опиралась на костыли, хотя Мидори вообще не разрешала ей вставать, чтобы кости на ноге срослись нормально.

— Не знаю, — ответил я.

Многих удалось спасти после отхода из Тафалара, но, похоже, Акулина говорила не о них. Мы оба подумали об одном и том же.

О тех, кто остался в доме, в Западном Нартоне. О моей матери, о Фуми Галее, о семье Хегевара и остальных.

Я опустил глаза.

Если одновременно со штурмом Тафалара происходило уничтожение моего Клана в тылу, то я уже ничего не мог сделать. Не знаю почему, но я подумал об Исидоре. Она тоже осталась там и должна была следить за обстановкой вместе с Галеем.

— Исидора... она не подведёт, — прошептал я, глядя на Акулину.

Та уверенна кивнула.

— Да. Уж Исидора точно не подведёт.

* * *

Интерлюдия седьмая. Исидора Гран

Она ждала чего угодно, но только не этого!

Исидора не сомкнула глаз после того, как основной костяк Дома Волкова отправился в Тафалар воевать.

В те восемь боевых групп вошли Витязи Платона Саблина, Андрея Котова, Рады Бородинской и Лёвы Зверева, Стражи Мичи Хегевара, Жрецы Назара Хобина, Охотники Ильи Разумовского и Целители Мидори.

Исидора волновалась за каждого, как за саму себя.

Но когда представляла, что кто-то причинит боль Платону Саблину, то её охватывала такая паника, что она не могла дышать.

Кирилл доверял Платону самые сложные и опасные задания, и все это знали, а тот никогда не отказывался от этой роли и даже сам лез туда, где погорячее.

Он был сильным и смелым бойцом, но порой слишком много на себя брал, и за эту тупую самонадеянность Исидоре хотелось его пристукнуть. И как бы она ни уговаривала себя, что такой, как Саблин — не для неё, всегда находила тысячи причин опровергнуть это.

Ну как можно было по уши влюбиться в отмороженного придурка, который по разуму иногда напоминал трёхлетнего малыша?

Исидора не находила ответа.

Глупо, очень глупо. Недальновидно, неразумно. Саблин занимал все её мысли, будто никого больше не существовало. А уж как он целовался, о боги... У неё подкашивались ноги в такие моменты. А ведь умение целоваться — не показатель присутствия мозгов.

Глупо, очень-очень глупо.

Но когда Исидора провожала Платона в Тафалар, то не хотела его отпускать. Крепко-крепко обняла его в библиотеке дома Волкова и жадно поцеловала. Кажется, от такого напора он даже смутился, а потом вдруг прошептал:

— Слушай... я не знаю, вернусь ли... но может... может, когда я вернусь, то ты забудешь, что я не такой умный, как ты, и... ну... и выйдешь за меня замуж?

У Исидоры в тот момент перехватило дыхание, но она сделала вид, что нисколько не удивлена.

Первый отморозок их студенческой группы предлагает первой отличнице руку и сердце. Ну кто бы мог подумать? Такие союзы по статистике редко приносят счастье, и только последние идиоты считают, что брак плохиша и отличницы — отличное решение.

Исидора идиоткой не была.

— Ты серьёзно? — Она сощурилась, глядя ему в глаза. — Это же самоубийство.

Он потёр лоб.

— Лучше бы просто сказала «Нет».

— А при чём тут «Нет»? Я сказала, что это самоубийство.

— И что это значит? — не понял он.

Исидоре опять захотелось его пристукнуть. Ну точно трёхлетний малыш!

— Платон, это просто значит то, что значит.

— То есть лучше убить себя, чем выйти за меня замуж, да? — Его лицо стало мрачным.

— Нет, я такого не говорила, дурак!

— Ты сказала, что это самоубийство... или я ни хрена не понимаю...

Вместо ответа она толкнула его в стену.

— Ты ни хрена не понимаешь. Но надеюсь, нам хватит мозгов на двоих.

Её поцелуй был настолько настойчивым и страстным, что Платон моментально завёлся. Он подхватил Исидору, что была вдвое ниже его ростом, и посадил её на тумбу с книгами.

Прямо на два толстенных фолианта по Истории мира.

Кощунство!

Платон, наверняка, и сам понимал, что пыльный склад с книгами — не самое романтичное место, но уже не мог себя остановить.

— Погоди... это же библиотека... — выдохнула Исидора.

Эта мысль возбуждала не на шутку, самой стыдно становилось.

— Всё, иди... тебя ждут... — Она снова поцеловала его. Нежно и с надеждой на то, что они ещё встретятся.

Он перевёл дыхание.

— Только я так и не понял, что ты ответила?

— Если в слове «самоубийство» сделать много ошибок, то получится: «Я согласна».

Саблин широко улыбнулся.

— Лучше бы просто сказала «Да».

Когда он вышел из библиотеки, Исидора так и осталась сидеть на двух фолиантах по Истории мира.

Она не хотела плакать, но слёзы сами собой покатились по щекам. Слабыми пальцами Исидора застегнула две верхних пуговицы на блузке, которые Платон уже успел расстегнуть, а потом зажмурилась от боли. А вдруг он не вернётся?..

Исидора вышла из библиотеки только тогда, когда все ребята уже отбыли в Тафалар, а потом, всего через несколько часов, начался настоящий хаос.

На рассвете она услышала, что на улице кто-то закричал. Дом вздрогнул, раздался звон разбитого стекла.

Затем прогремели четыре взрыва.

Четыре!

Именно столько верхолётов стояло на площадке у ворот!

Она вскочила с постели, накинула китель прямо на ночную сорочку, сунула ноги в сапоги, схватила ножны с мечом и рванула вниз по лестнице.

В окнах вспыхнуло зарево.

Пожар!

Исидора столкнулась в гостиной с Гричем Гамзо и его сестрой Кикой. В эту ночь они тоже остались здесь, отпустив по домам своих ребят из группы Мастеров Материй.

Кика была ранена, стояла босиком, в майке и пижамных штанах, с ожогом во всю руку.

— Что происходит?! — крикнула Исидора. — Пожар?

— Это не пожар! — рявкнул Грич, держа в руках заряженную трубку-метатель заклинаний. — Территорию обстреляли с верхолётов! Я так и не понял, кто это! Никаких гербов!

В эту секунду в дом ворвался парень из охраны, один из Стражей. Из его живота торчало копьё, а из спины и плеча — по кинжалу.

Исидора и Кика бросились к нему, а Грич быстро закрыл дверь.

— За... за... — прохрипел Страж, опускаясь на пол. — За... захват...

Он умер прямо на руках у Исидоры.

— Ложи-и-и-ись! — провопил Грич и бросился на Исидору и Кику, повалив их на пол.

Окно гостиной взорвалось осколками. Внутрь ворвался заряд заклинания, искры и дым заполонили дом, загорелась мебель, вспыхнули шторы.

Прогрохотало несколько взрывов.

Закашлявшись, Исидора посмотрела на Грича.

— У вас же остались бомбы!

— Они в мастерской у отца Мидори...

Исидору бросило в ещё больший ужас. Родители Мидори, отец Джанко и семья Хегевара остались в гостевом доме!

Она вскочила на ноги и моментально покрылась бронёй.

— Уходим через подвал!

Втроём они побежали через горящую гостиную к лестнице, ведущей в цокольный этаж. Добравшись до подвала, Грич поднял люк и помог спуститься раненой сестре, последней пошла Исидора.

Этот ход был сделан давно.

Идея Кирилла и Мичи.

Коридор из подвала вёл под землёй через всю территорию. Люки на поверхность имелись в трёх местах: в загоне для пространственных животных, на верхолётной площадке и в лесу за ограждением.

— Бегите в лес! — велела Исидора Гричу. — Уводи сестру!

— Нет! — Кика с угрозой глянула на Исидору. — Доберёмся до бомб! Выведем людей!

Исидора спорить не стала, чтобы не тратить время. В конце концов, Кика — не ребёнок, и сама может принимать решения о собственной судьбе.

Втроём они вылезли из люка в загоне с пространственными животными. Те в панике таранили ворота, пытаясь вырваться из горящего загона. Отчаянное ржанье лошади, визг ламы и верещанье панголинов утопали в треске и гуле огня. Два панголина были сильно обожжены.

Девушка-Друид, которая присматривала за животными, лежала мёртвой посреди загона. В неё попало заклинание, которое пробило крышу.

— Бедняжка... — выдохнула Кика, увидев девушку, которая так и не успела спасти своих животных.

Грич прицелился в ворота из метателя заклинаний.

— Сейчас громыхнёт!

Он запустил такой разряд, что ворота снесло в щепки, а сам Грич плюхнулся задницей на тлеющую солому.

Перепуганные звери ринулись кто куда, понеслись по двору, не разбирая пути.

— Прости, Тучка, — прошептала Исидора, глядя, как белая лама Мидори несётся через полыхающий двор, огибая воронки от взрывов.

Прикрывая друг друга, Исидора, Грич и Кика побежали к мастерской через двор. В небе зависли верхолёты без каких-либо обозначений и гербов, оттуда велась безостановочная стрельба зарядами заклинаний, лавинами огня и таранными волнами.

Казалось, вся территория Дома Волкова полыхает, дрожит и дробится от ударов. Во дворе отбивались уцелевшие Стражи из охраны, но без подкрепления надолго их точно не хватит.

Кто именно напал, Исидора никак не могла определить, да и не до этого ей было. Добраться бы до бомб и спасти людей — вот, что главное.

Правда, добежать до мастерской они так и не успели.

Здание взорвалось.

Обломки брёвен и кровли подняло в воздух, округу заполонил чёрный дым, от мощного взрыва загорелся соседний дом. В нём должны были находиться родные Мичи и Джанко.

— О нет... нет! — Исидора собралась кинуться к гостевому домику, но Кика ухватила её за руку.

— Смотри! Кто это?!

Со стороны раскуроченной мастерской, в густом дыму, появился человек. Он бежал, прижимая к себе ящик.

— Это же Кудинов! Отец Мидори! — выкрикнул Грич.

Под прикрытием дыма мужчина пробежал половину двора, потом остановился, поставил ящик на землю, достал оттуда сразу несколько бомб и швырнул одну из них ближайшему Стражу.

— Отбей!

Страж рванул навстречу летящей бомбе, поднял руку и замахнулся щитом, посылая таранную волну. Бомбу подхватила золотистая лавина энергии и швырнула в небо, в сторону верхолёта.

Мимо!

Страж промахнулся.

И тут за его спиной возник высокий человек в тёмных очках и с тростью. Он вышел из дыма, не прячась и не пригибаясь от летящих сверху зарядов.

Это был слепой Страж, господин Акиро Ян.

— Кидай! — крикнул он Кудинову.

И вот ещё одна бомба метнулась через едкие клубы дыма, сверкнув золотистым боком.

Господин Ян встал в стойку Стража, воткнул трость в землю, будто третью ногу, а затем выставил руку со щитом.

Исидора так и не поняла, как слепой человек смог точно определить, откуда летит бомба и куда её нужно швырнуть, но господин Ян выглядел уверенно. Его щит отправил густую серебристую волну над двором. Энергия охватила и окутала бомбу, после чего швырнула её в небо. Точно в один из верхолётов, шелестящих лопастями над гостевым домом.

Раздались щелчки. Такие громкие, будто раскрылись тысячи бомб, а не одна.

Глухой удар о кузов, и...

Взрыв.

Зарево окатило небо, прогрохотало так, что Исидора пригнулась и прижала ладони к ушам, над двором пронеслась ударная волна. Машину раскурочило прямо в воздухе, швырнуло в сторону и уронило прямо на полигон для тренировок.

А Кудинов и отец Джанко продолжили свой расстрел верхолётов бомбами. Они действовали слаженно, быстро и чётко. Кудинов швырял бомбы, а Акиро Ян отправлял их в машины.

Одна, вторая, третья...

Грич и Кика кинулись помогать Кудинову, а Исидора понеслась в горящий гостевой домик. Уже на крыльце, тлеющем углями, ей навстречу выбежала Юмико с маленькой сестрёнкой на руках.

— Там мама в обмороке! — выкрикнула Юмико в панике.

Исидора рванула прямо в пламя.

Она помнила, как Кирилл черпал силу у огня, и решила, что сможет так же. Вокруг полыхало и гудело пламя, трещали искры, а она бежала вперёд, в комнату госпожи Хегевара и её детей. Броня жгла кожу и раскалялась докрасна, но Исидора замечала это лишь вскользь.

Она отыскала госпожу Хегевара на лестнице, женщина уже не дышала, а рядом с ней маячил Шаман Ю.

Мальчик пытался приподнять мать, но ему не хватало сил. Он и сам обгорел и сильно задыхался. За него цеплялись ещё двое: брат и сестра помладше, но Шаман никак не хотел отпускать мать.

Исидора добежала до мальчика, толкнула его в сторону и рявкнула:

— Уводи детей! Я принесу её!

Он на секунду замер, будто никак не желая доверять жизнь матери какой-то хрупкой девчонке, пусть и Витязю, но потом кинулся спасать брата и сестру. Подхватил обоих детей за руки и потащил с лестницы вниз.

Исидора склонилась над женщиной, собралась с силами и подняла её на руки.

Госпожа Хегевара была совсем худой, поэтому весила немного, но для Исидоры и этот вес был приличным. Она пустила на усиление брони часть резерва, чтобы удержать женщину, и поспешила из горящего дома на улицу. По лестнице, потом — по коридору, через полыхающую гостиную.

Но там всё завалило.

Исидора в отчаянии замерла посреди гостиной, а потом рванула прямо в окно. Разбежалась и протаранила плечом раму со стеклом. Вывалилась наружу вместе с госпожой Хегевара, а потом вскочила, ухватила женщину за руки и потянула по земле ближе к забору.

В Исидору стреляли метатели заклинаний, но она упорно прикрывала женщину спиной в броне и тянула... тянула...

И тут над её головой пронеслась холодная таранная волна. Она снесла все заряды, что летели сверху. Исидора обернулась и увидела, что неподалёку стоит Акиро Ян и прикрывает её своим щитом. И в очередной раз она ошарашенно смотрела, каким сильным и смелым может быть слепой человек. Акиро Ян вышел один против верхолёта, продолжая посылать в него волну за волной от своего щита.

Будь Джанко жива, то гордилась бы своим отцом.

Через несколько секунд в мужчину полетело одно из мощнейших заклинаний — ядро с красным хвостом энергии. Господин Ян рванул ему навстречу, выставив щит, а затем, когда ядро почти долетело до него, упал на спину и швырнул заряд обратно в небо.

Ядро метнулось вверх, просвистело по воздуху с бешеной скоростью, а потом его вбило точно в кабину пилота. Машину провернуло, как в водовороте, и ударило о землю совсем рядом с забором, до которого всё пыталась добраться Исидора.

Если бы не Акиро Ян, её бы уже ничего не спасло, но она всё-таки успела добраться до укрытия, повалилась рядом с госпожой Хегевара на землю, еле дыша и надрывно кашляя.

— Госпожа... госпожа Хегевара... — Исидора обхватила женщину за плечи.

Та не дышала.

Был бы рядом Целитель... но его не было!

И тут рядом появилась Юмико. Девчонка оттолкнула Исидору и склонилась над матерью.

— Мама... мамочка... не умирай, родная... — Её ладони вспыхнули зелёным божественным огнём.

Через секунду к матери прибежали и остальные её дети.

Шаман Ю тоже тут был. Он ухватил Исидору за руку и с благодарностью посмотрел ей в глаза. Немой Жрец, как умел, говорил «спасибо» за то, что Исидора вытащила его мать из огня. Сам бы он не справился.

Исидора обняла мальчика дрожащими руками.

К ним подбежали остальные уцелевшие: Николай Кудинов и его жена, Акиро Ян, Грич и Кика, а также трое Стражей из охраны.

— Галей! Где Галей?! — спрашивал у всех Акиро Ян. — Кто-нибудь видел господина Галея?

— Он наверняка у матери Кирилла! В чайном домике! — выкрикнула в ужасе Исидора. — Он должен был её охранять!

Она рванула туда первой.

Помчалась прямо так, напрямую через всю территорию. Расстояние приличное, но Исидоре было плевать, она неслась на бешеной скорости. Через поля, мимо тропинок и дорожек, в тени деревьев.

Один раз она встретила панголина из загона, хотела его оседлать, но животное, испугавшись, ринулось через кусты.

Минут через десять Исидора увидела вдалеке белое пятно и остановилась, тяжело дыша.

— Тучка...

У одной из рощиц стояла лама Мидори.

С Тучкой Исидора встречалась не раз и даже порой гладила её по морде и приносила сена, но никогда не садилась на неё верхом, хотя Мидори как-то предлагала покатать.

— Ту-у-учка... — Исидора вытянула руку и осторожно пошла к ламе. — Тучка, иди сюда. Это я, Исидора. Ты же помнишь меня, крошка?

Лама замерла, перестав жевать, и с подозрением уставилась на неё.

Шерсть на одном её боку немного опалилась, но в целом Тучка не пострадала.

— Тучка... иди сюда... ну...

И лама пошла. Она узнала Исидору.

— Хорошая девочка...

Животное подошло ближе и, вытянув шею, уткнулось Исидоре влажным носом в ладонь.

Погладив ламу, Исидора кое-как вскарабкалась ей в седло и ухватилась за поводья. Мидори немного объясняла, как ими управлять, хотя Исидоре тогда было не особо интересно, и она слушала вполуха.

— Мне нужно в чайный домик, — прошептала она зачем-то. — Он во-о-о-н там, за тем холмом.

Лама вдруг повернула голову туда, куда показывала Исидора, будто услышала и поняла её.

— Мой друг в опасности, — продолжила шептать Исидора. — Я должна успеть помочь ему... это приёмный отец твоей хозяйки...

Тучка встрепенулась, чуть пригнулась и набычилась, будто рассчитывая нужную скорость, а потом рванула с места, да так рьяно, что Исидора чуть не свалилась с её спины.

Лама неслась, как ужаленная.

Она преодолела расстояние до чайного домика за считанные минуты, но когда тот показался вдалеке, Тучка резко остановилась и встала как вкопанная. Домик горел.

Исидора натянула поводья.

— Вперёд! Мы должны успеть! Там отец твоей хозяйки, Тучка! Ну! Давай, вперёд!

Лама фыркнула, снова пригнулась и помчалась дальше, в сторону домика.

Исидора была около него уже через пару минут, и то, что она увидела, повергло её в ужас. Десятки убитых на верхолётной площадке. Погибла вся охрана, выставленная Кириллом, но не только. Погибли и те, кто пришёл. Это были люди в красной форме Дома Ланне.

Осознание вдруг обрушилось на Исидору ледяным морозом.

Военный Дом Ланне!

Значит, это они решили убрать Дом Волкова, пока его глава штурмует Тафалар! А ещё это значит, что и самому Кириллу угрожает смерть. Его убьют прямо там, во время штурма, а вместе с ним — и всех его бойцов, все восемь боевых групп, включая Патона Саблина.

Исидора замерла в ступоре, но треск огня и искры над горящим домом вернули её к реальности.

— Господин Галей! — отчаянно позвала она. — Гале-е-е-е-й!

Исидора побежала к домику.

— Госпожа Волкова! Ольга Михайловна!

Никто из них не отзывался. Ни Галей, ни мать Кирилла.

В панике Исидора выкрикнула в небо:

— Отзовитесь! Кто-нибу-у-у-у-удь!

И тут в треске огня она услышала всплеск воды.

Озеро!

Исидора бросилась туда, на берег, утонувший в тумане, и маленький причал, а когда добежала, то увидела ещё более жуткую картину.

На берегу, измазанный в грязи, наполовину в воде, лежал Бажен Орлов. Он еле дышал и еле моргал, глядя в утреннее небо. Из его груди торчал окровавленный меч Фуми Галея. Этот легендарный меч Витязя Белого Ордена сложно было не узнать. Исидора столько раз видела его на тренировках, что помнила каждую деталь.

Только теперь часть его клинка была разбита, хотя это не помешало Галею вонзить меч в противника.

— Господин Гале-е-е-е-й! — опять позвала Исидора, оглядывая берег, окутанный густым молочным туманом.

Услышав её голос, Орлов повернул голову и, будто не веря глазам, посмотрел на Исидору.

Его губы задрожали.

— Ты... пришла... — По грязной щеке Орлова покатилась слеза.

Исидоре показалось, что он спутал её с кем-то другим, но потом Орлов произнёс её имя:

— Исидора... девочка моя...

Она шагнула к нему ближе.

— Я ведь твой отец... — ещё громче произнёс он, дёрнувшись всем телом. Его ноги булькнули в воде. — Исидора, я твой родной отец... ты слышишь меня?

Исидора замерла.

Волна ужаса охватила её сознание. Это чудовище не может быть её отцом!

— Я поручился за тебя в Академии... потому что хотел тебе успеха... ведь ты моя дочь, Исидора... скажи что-нибудь... Исидора...

Его грязная рука скомкала мокрый ил берега.

— Ты не спасёшь меня? Ты так и оставишь умирать своего отца? Исидора... скажи что-нибудь... Исидора... скажи...

Она ответила холодно и брезгливо:

— У меня уже есть отец. Его зовут Илья Гран. А вы для меня никто, господин Орлов. Никем и останетесь.

— Исидора... Исидора... — Его шёпот смешался с плеском волн и гулом пламени, в котором догорал чайный домик. — Исидора... Исидора...

Она повернулась к нему спиной и снова вгляделась в туман берега.

Судьбы Фуми Галея и Ольги Волковой были для неё дороже судьбы того, кто назвался её отцом.

В белой дымке Исидора наконец увидела тёмный силуэт — там, на правом берегу — и рванула туда, так и не обернувшись больше на Орлова.

Этот человек не был достоин того, чтобы она на него смотрела, лишь его умоляющий шёпот «Исидора... Исидора...» всё звучал в её сознании, и чтобы его заглушить, она снова позвала:

— Господин Гале-е-е-е-ей!

— Он здесь! — крикнули из тумана.

Это была Ольга Волкова.

Утопая по щиколотку в вязком иле берега, Исидора рванула на голос, и добежав, увидела наконец их обоих: Галея и Ольгу.

Женщина склонилась над телом учителя, колдуя над ним руками и приманивая волны озера. Над Галеем кружились капли воды, будто блестящий жемчуг. Они то прикасались к коже учителя, то снова взлетали вверх и создавали воронку.

— Милый Фуми... — шептала Ольга. — Прошу вас... боритесь... боритесь, что есть сил... я продержу вашу жизнь недолго, насколько смогу, но вы должны бороться... прошу вас...

Исидора опустилась на колени рядом с Галеем.

Она не хотела видеть, как умирает легенда Янамара, великий воин и целая эпоха. Умирает от руки бывшего ученика, который предал его когда-то, а теперь предал ещё раз.

Это было настолько несправедливо, что Исидору затрясло от гнева.

— Не-е-е-ет!!! — вскочила она. — Не-е-е-т! Мы не позволим ему умереть!

Она снова оглядела берег и крикнула:

— Тучка! Тучка, я нашла его!

Из тумана проверещали, а потом показалась лама.

В молочном тумане Исидора её не сразу разглядела.

— Тучка! Мы должны перевезти его в безопасное место!

Животное глянуло на умирающего Галея, видимо, оценивая его габариты, после чего фыркнуло и взвизгнуло на всю округу. Эхо прокатилось над озером, прогудело в лесу.

Через несколько секунд из тумана вышли два броненосца-панголины. На одном из них верхом сидела Юмико, сестрёнка Мичи. На втором — Шаман Ю.

Юмико быстро соскочила с животного и бросилась к Галею. Девочка была Божественным Врачом, как Джанко, и подавала большие надежды в целительстве. На бегу её ладони покрылись всполохами зелёного огня.

— Учитель! — отчаянно позвала Юмико. — Нет, нет, нет!

Она приложила ладони к колотым ранам Галея на груди и со слезами прошептала:

— Учитель, миленький... учитель, это Юмико... вы нам ещё конфеты приносили... учитель...

Она всхлипнула. Её ладони вспыхнули ярче. Юмико старалась изо всех сил, но не могла остановить кровотечение.

И тогда к ней присоединилась Ольга.

— Давай, помогу.

— А вы умеете? — усомнилась Юмико.

— Я врач.

— Я тоже.

Они переглянулись и объединили усилия: Юмико смешала свой божественный огонь с водными каплями Ольги, и это было невероятное зрелище. Над Галеем разлетелись бисерины воды, горящие зелёным пламенем, завертелись в воронке, а затем опустились на его раны.

Исидора тем временем молилась о том, чтобы учитель выжил.

Она стояла на коленях и думала обо всех. О Платоне Саблине, о Кирилле Волкове, о Мидори Арадо, о Раде Бородинской... обо всех.

В её молитвах не нашлось места только для одного человека.

О Бажене Орлове она больше никогда не вспоминала. Он так и остался для неё никем, испустив дух на берегу этого красивого озера, с мечом своего учителя в груди...

* * *

Пока я стоял в тесной комнатке у госпиталя и думал о том, спасся ли хоть кто-то из тех, кто остался дома, вокруг меня собрались ребята, в бинтах и примочках, измазанные зельями и еле стоящие на ногах.

Здесь были не все из основной группы — только те, кто мог хоть как-то самостоятельно передвигаться.

Мичи, Котов, Бородинская, Мидори и Акулина.

— От Дома Снеговых осталось только шестьдесят восемь бойцов, — мрачно сказала Акулина. — Их мало, но они готовы сражаться насмерть. Предательства моего отца они не простят никогда и не успокоятся, пока не накажут предателя и всех, кто ему помогал. Императорский Дом и Военный Дом Ланне.

Котов покачал головой.

— У нас большие потери. Половина Жрецов группы Назара Хобина погибли, а сам он находится в приступе безумия и, скорее всего, вылечить его уже не удастся. Треть Охотников тоже не выжили, но среди Витязей потерь больше всего... и ещё... Глыба, то есть Егор Горцев. Он погиб, взорвав вместе с собой Кувалду Тамхаса.

Мы все замолчали, отдавая дань другу.

Бородинская уткнулась лицом в плечо Котова и всхлипнула.

Она скорбила не только по Егору-Глыбе, но и по своей группе боцов, ведь они все положили жизни, чтобы отбить у подземных магов сосуды с внутренностями Заварры. Сама же девушка осталась без кисти руки, но на это ей было наплевать — она планировала серьёзно отомстить.

— У Стражей погибли пятеро, — добавил Мичи. — Основная боевая группа сохранена, но нас всё равно осталось немного, если говорить обо всех.

— Целителей тоже напересчёт осталось, всего шестеро вместе со мной, — вздохнула Мидори. — Хорошо, что нам сегодня помогли, иначе бы мы не справились. Только... — она посмотрела на меня, — только что делать дальше, Кирилл?

Мидори озвучила вопрос, который у каждого читался на лице.

«Что делать дальше, Кирилл?».

Я посмотрел каждому в глаза.

Они ждали от меня ответа, но не напирали. Никто из них не хотел оставаться в Атифе надолго, но все понимали, что её подземелья стали для нас хорошим убежищем.

— Мне нужно поговорить с царицей и отцом прежде, чем принять решение, — ответил я наконец.

На самом деле, я уже принял решение, но мне всё равно нужно было кое-что узнать.

Заварра будто услышала, о чём я думаю, и прислала за мной помощника-Иномирца.

— Тебя ждёт царица, — произнесли за моей спиной.

Ко мне подошёл мой бывший одноклассник из кадетского корпуса, Сергей Авдеев. Он умудрился выжить в этом замесе и теперь, как и ребята из моего Клана, с надеждой смотрел на меня, будто именно я должен всех спасти и всё изменить.

Я кивнул, быстро вытер о штаны руки, измазанные в зелье, и отправился за ним.

Он привёл меня в один из залов Атифы, оттуда мы спустились по винтовой лестнице на нижний ярус и преодолели ещё несколько коридоров.

— Ниуды покидают Атифу, их осталось совсем мало, — шёпотом сообщил мне Сергей. — Они не хотят больше воевать, собираются скрыться у океана, на самом западе Котлованных земель.

— А чароиты? — спросил я.

— Насчёт них ничего не знаю, там заправляет Филлин, а он плотно общается с Оракулом Ма. Тот скрытный мужик. Терпеть его не могу.

Больше Сергей ничего не стал добавлять. Остановившись у больших двустворчатых ледяных дверей, он пропустил меня дальше, а сам остался снаружи.

В небольшом каменном зале меня ждала не только царица Заварра.

Вместе с ней за круглым ледяным столом сидели ещё десять человек — все подземные маги. Их кожу покрывали серые чешуйки, но как только я подошёл ближе, они убрали защиту. Теперь это были обычные люди на вид.

Одного из подземных магов я узнал сразу.

Именно он воскресил Заварру в Котловане с Цуо. Высокий пожилой мужчина.

— Это мои потомки, господин Колид, — сказала Заварра. — Точнее, это всё, что от них осталось.

Я ещё раз оглядел каждого и нахмурился. Все уже в почтенном возрасте, не считая двух более-менее молодых: мужчины и женщины лет сорока.

— Всего десять магов?

— Да, подземных магов осталось всего десять.

В глазах царицы вспыхнул гнев.

Женщина поднялась со своего ледяного трона и положила ладонь на плечо одного из магов.

— И они помогут тебе восстановить справедливость и открыть правду всему миру о деяниях сына Бартла и его потомков. Но чтобы рассказывать правду, нужно её сначала узнать, не так ли?

Заварра обошла стол, подойдя к одной из стен зала, и плавным жестом руки провела по воздуху.

Стена поделилась на кубы, с шуршанием сдвинулась в сторону, образуя вход в ещё один зал, огромный, с высоченными колоннами. На ледяных стеллажах хранились книги, миллионы книг.

— Это легендарная библиотека Атифы! Такой нет нигде в мире! — провозгласила царица. — Немногие получают к ней доступ! Здесь хранятся знания с древних времён, и только здесь ты сможешь узнать всю правду о своём могущественном роде и тех двух богах, которые подарили вам безграничную магию. Ты готов к тому, что правда бывает очень неожиданна?

С замиранием сердца я глянул на стеллажи с книгами и ответил:

— Готов.

* * *

Интерлюдия восьмая. Джанко Ян

У неё имелась задача.

Важная настолько, что Кирилл не доверил её исполнение никому.

Джанко до сих пор помнила, как он говорил об этом лёжа в постели — сразу после того, как их бурная ночь закончилась. В ту ночь она решила довести его до такого оргазма, которого он никогда не испытывал.

И у неё получилось.

Джанко до сих пор не могла забыть его счастливого лица и бликов фагнума на стенах. Тогда Кирилл, конечно, не знал, что в этом бешеном блаженстве зачинает новую жизнь. Вот только сама Джанко была Тёмным Верховным Врачом и сразу почувствовала изменения в собственном теле.

Она забеременела и сделала это намеренно. Кирилл вёл слишком опасную жизнь и мог погибнуть в любую минуту, но должен был оставить после себя того, кто продолжит могущественный род Колидов.

Она безмерно любила его и хотела, чтобы он жил вечно, и в то же время понимала, что нужно поторопиться. Возможно, Акулина возненавидит её за это, но Джанко была готова бороться за своё счастье.

Хотя задача, которую ставил ей Кирилл, была связана совсем с другим.

— Пока тебя считают мёртвой, найди это для меня, — прошептал он тогда.

И она нашла.

Из южного княжества Сатория, где она пряталась, ей пришлось добираться до диких земель Северного Нартона. Джанко сильно рискнула, отправившись туда, куда Кирилл просил. Он и сам понимал, что подвергает её опасности, но всё равно доверил поиски только ей.

Сначала она тщательно перечитала все труды Андронникова, которые нашла для неё Лидия Зернова, а затем отправилась по тем местам, где проходили научные исследования.

Прошло прилично времени, прежде чем Джанко нашла то самое место.

Сейчас она стояла возле полуразрушенного склепа, где когда-то давно вёл раскопки профессор, и молилась, чтобы внутри оказалось то, что Кирилл так искал.

— Они должны быть здесь, — тихо произнесла она самой себе.

Затем сдвинула жухлые ветви, усыпанные снегом, и вошла внутрь одной из пещер-усыпальниц. Именно тут были похоронены предки когда-то великого рода Колидов.

Джанко долго исследовала холодные заброшенные склепы, один за другим, разглядывала наполовину сожжённые фрески на стенах, разбитые каменные статуи, рисунки на полу.

Именно тут Андронников нашёл те самые артефакты Колидов, которыми пользовался Кирилл, но осталось ещё кое-что важное. Профессор не успел изъять саркофаги с мумиями первых Колидов — тех, кто первыми получил магию. Его объявили сумасшедшим и официально запретили заниматься наукой, а склепы запечатали.

Именно их и искала Джанко.

Когда она еле добралась до последнего склепа, самого нижнего, самого труднодоступного, погребённого под завалом пыли и обломков стен, то поняла, что всё было напрасно.

Саркофаги стояли вскрытыми, со сломанными каменными крышками.

Тела первых Колидов исчезли...