Сразу пятьдесят одинаковых верхолётов с гербами Клана Волкова поднялись в небо с разных площадок территории.

В какой из машин сидел я сам, не знал никто, кроме самых приближённых бойцов.

Кортеж выстроился боевым порядком, стремительно набрал скорость и тут же скрылся в телепортационных молниях, а возник уже на границе с Измаилом.

Полетев дальше, машины начали менять строй, как будто устраивали смотры на военном параде, демонстрируя синхронность.

Этот пролёт над столицей был согласован с Домом Снеговых, поэтому никто нас не остановил. Лишь несколько патрульных машин столичного Военного Дома Ланне присоединились к нашему строю и полетели позади.

— Это будет грандиозное воскрешение из мёртвых, мать вашу! — с восторгом прошептал Мичи, сидевший рядом со мной. — Так громко о себе ещё никто не заявлял. Они все там охренеют!

Снующие внизу горожане задирали головы, чтобы посмотреть, кто затенил им небо.

Кто-то показывал пальцем, кто-то останавливался и внимательно вглядывался в гербы и флаги с рычащей волчьей мордой, а кто-то махал рукой или бежал следом, чтобы узнать, куда направляется столько машин.

Возможно, некоторые уже догадывались, что кортеж летит в центральный Храм Бартла.

С утра журналисты Вещания наперебой сообщали, что именно сегодня состоится «свадьба века». Говорят, сотни людей ночевали у крыльца Храма уже несколько дней, чтобы успеть занять самые близкие места и увидеть молодых хотя бы с улицы.

Люди узнавали в небе гербы Волкова и с улыбками приветствовали летящие машины.

Ровно в полдень, секунда в секунду, все верхолёты приземлились на площадке у Храма Бартла. Там специально подготовили место для кортежа жениха, застелив ковровой дорожкой путь от верхолётной станции до самого входа в Храм.

Машины встали идеально ровно, как по линейке. Затем из них вышли бойцы в парадных мундирах и прошлись военным строем, распределяясь двумя рядами до самого крыльца. Одновременно они подняли сотни знамён с гербом Клана.

Серые полотна с чёрной волчьей мордой захлопали на весеннем ветру.

Собравшиеся у Храма толпы простого народа зашумели и зашептались. Все знали, что главы Клана Волкова нет в живых, тогда кто мог быть женихом Акулины Снеговой? Похоже, основным претендентом для сплетен стал Фуми Галей. Сейчас именно он официально выступал главой Клана, и об этом знали все.

Народ, оттеснённый оцеплением охраны, заликовал, когда двери салона моего верхолёта распахнулись и опустился трап.

Но когда люди увидели, кто появился на первой ступени, наступила тишина.

Тысячи людей замерли в едином шоке.

А потом из толпы донеслось:

— Это же Волков!!! Это же сам Во-о-о-олков!

— Это он уничтожил Цуо!

— Волков жив!!!

— Он вернулся! Верну-у-улся!! Волков вернулся!

Толпа взревела.

Казалось, весь Измаил вздрогнул от восторженных воплей народа, огромная людская масса подалась вперёд, ближе к верхолётам, чтобы рассмотреть всё до мелочей.

— Волков! Это Волков! — радостно слышалось отовсюду, со всех концов площади. — Волков жив!

Именно простые люди узнали обо мне первыми, и это было важно. Так я обеспечил себе первоначальную безопасность — потому что даже император не смог бы теперь проигнорировать голос собственного народа.

Новость передавалась по площади и улицам столицы, распространяясь с бешеной скоростью. Журналисты сновали у Храма и наперебой сообщали горячую весть по Вещанию, а это значило, что уже через минуту всё Стокняжье узнает о моём возвращении.

Толпа заволновалась, заликовала.

Вверх поднялись тысячи рук, разноцветных флажков и лент, цветов и воздушных змеев с бантами. Возгласы людей заглушили даже звуки салюта, столица зашумела, как улей.

Я оглядел толпу из-под козырька фуражки, поднял руку, здороваясь со всеми, и начал спускаться с трапа.

И снова толпа взревела, ещё громче, ещё радостнее.

Народ заскандировал:

— Волков! Волков! Волков!!

Под залпы салютов и треск праздничных молний я направился к входу в Храм, ступая по мягкому красному ковру. За мной пошла охрана под руководством Мичи и основные представители Клана.

Тут была и моя мать.

Не знаю, что она сейчас думала, но, наверняка, такого всё же не ожидала. Её прикрывали Мидори и Бородинская. Несмотря на то, что обе девушки надели торжественные платья, они были готовы в любую секунду вступить в бой.

Бойцы Клана, стоящие рядами по всему пути, отдавали честь и вскидывали знамёна выше, а заодно прикрывали меня от возможного нападения. Меры безопасности были на самом высоком уровне. Столицу и пригород контролировали службы безопасности всех ста Военных Домов, прибыла охрана из других государств и, конечно, бойцы Императорского Дома. Вокруг здания Стражи высшего ранга возвели защитные заслоны, отряды охраны вели наблюдение с воздуха и под землёй.

Сегодня по Измаилу без разрешения не пролетела бы муха.

Толпа тем временем бушевала от восторга всё больше, кричала, рвалась вперёд. Людей еле сдерживали военные Снегова из оцепления.

У входа в Храм я снял фуражку. Передо мной открылись двустворчатые ворота, и замерцала золотистая дорожка, ведущая через огромный зал к алтарю Бартла.

Я перевёл дыхание — нервы натянулись в струну — и переступил через порог.

Там меня встретил Галей, и его было даже не узнать: причёсанный, свежий, во фраке, он будто даже помолодел.

— Господин Волков, всё готово, — он поклонился, пропустил меня вперёд и пошёл следом, прикрывая мне спину вместе с Мичи.

Моё появление громогласно объявил лакей:

— Глава Военного Клана Волкова, Витязь высшего ранга Белый Орден, господин Волков Кирилл Миронович, подданный Стокняжья! Его первый свидетель: Сановный Наставник Международной Академии Линий, Витязь высшего ранга Белый Орден, господин Галей Фуми, подданный Стокняжья! Его второй свидетель: Страж четвёртого ранга Алмазный Щит, господин Хегевара Мичи, подданный Стокняжья!

Все, кто расположился в креслах огромного зала — а это не меньше тех самых двух тысяч человек из списка — замолчали.

И вот тут шока было не меньше, чем у людей на улице.

В порыве любопытства и изумления аристократы ничем не отличались от простого люда, только руки не вскидывали и не радовались. Пока я шёл по золотистому ковру к алтарю, гости перешёптывались, а эхо разносило гул по залу.

— Это же Волков… это Волков… — доносилось отовсюду. — Живой… он вернулся…

— Он что, воскрес из мёртвых?

— А Снегов сделал свой ход, господа… женит дочь на народном герое… слышите, что творится на улице? Толпа его боготворит и растопчет любого, имейте в виду…

— Это же простой телохранитель! Это её телохранитель! — выкрикнул кто-то громче всех. — Снегов женит дочь на простолюдине! На прислуге без рода! У Бутона к нему вопросы!

Я узнал этот голос.

Гедеон Ланне.

Краем глаза я заметил его сидящим на втором ряду, тоже в военном мундире, только в красном, с гербами Дома Ланне — трёхголовым львом на щите. Он сидел рядом с пожилым пузатым бородачом. Видимо, это и был легендарный Николай Ланне.

Мне было плевать, что кричит Гедеон.

Понятное дело, золотого отпрыска променяли на простолюдина, и у него взбрыкнуло самолюбие. Его отец положил руку ему на плечо, и тот сразу заткнулся, но вряд ли надолго. Да и не до него мне сейчас было, потому что на первом ряду расположился сам император со своей семьёй.

Я знал, что он будет, но всё равно внутренне нехило напрягся. До этого мне приходилось видеть его только на портретах, но не узнать Борислава Искацин было невозможно.

Поджарый седой мужчина с волосами до плеч, бульдожьим подбородком и неестественно бордовыми щеками.

Он был без императорского венца, но одежда всё равно подчеркивала его статус: мантия с меховым подбоем расшитая золотыми нитями, а под мантией — коронационный военный мундир тёмно-синего цвета с золотистыми нашивками, орденами и лентами.

Рядом с ним по обе стороны сидели члены его семьи: две дочери с мужьями и три сына с супругами, в том числе, Бажен Орлов.

Прежде чем пройти к алтарю, я подошёл к императору.

Напряжение во мне выросло в разы: вот сейчас, именно в эту секунду, он либо вызовет инспекторов из «Бутона» и прикажет арестовать «Иномирца Волкова, вражеского шпиона и агента Котлованов», либо…

Наши взгляды встретились.

Тускло-голубые подозрительные глаза Борислава внимательно меня оглядели. Его лицо осталось спокойным, но мой Следопыт ощутил сильное напряжение императора.

Через несколько секунд он коротким почти незаметным жестом отдал приказ своим слугам. Те моментально поднесли золотистую подушку и положили её у моих ног, чтобы я преклонил колено перед главой государства, оказавшим Дому Снегова и Клану Волкова столь высокую честь. То же самое должны были сделать мои свидетели, им тоже поднесли подушки.

Втроём мы преклонили колени перед Бориславом и склонили головы.

В зале воцарилась звенящая тишина. Казалось, сам воздух нагрелся и завибрировал от напряжения.

Все замерли.

Ждали, что будет.

Император поднялся с кресла и шагнул ко мне. Скрипнули его сапоги из чёрной кожи.

— Благословляю тебя на венчание в Храме Бартла, мой подданный, — заговорил он густым баритоном. — Пусть Бог бури и правосудия одарит благоденствием твой дальнейший путь. Пусть огонь Ган укрепит твои силы, наземный маг Стокняжья. Пусть твой род будет продолжен на благо родины.

Кажется, последнюю фразу он сказал скрипя сердце, но деваться было некуда — вся его речь произносилась по протоколу.

Получив благословение императора и дождавшись, когда он снова усядется в кресло, я, Галей и Мичи поднялись и поклонились всей императорской семье.

Вот теперь можно было отправляться к алтарю.

Там ждал когда-то опозоренный мной Оракул Хакан — по статусу именно он должен был провести венчание. Мы поклонились друг другу, будто никаких раздоров между нами не было. Оракул всё так же ненавидел меня, это было видно, а ещё находился в потрясении, в таком шоке, что его короткие толстые пальцы подрагивали, держа свечи.

Я развернулся, посмотрел на огромный зал, на тысячи любопытных и подозрительных глаз, а затем замер, ожидая, когда наконец появится невеста.

Не думал, что ждать невесту — насколько нервно.

Я будто раздвоился.

Одна половина хладнокровно считывала реакции людей в зале, продумывала варианты отхода и воспринимала это событие как стратегический ход в войне. Но другая половина вопреки всему считала эту свадьбу настоящей и с волнением ждала, когда Акулина тоже переступит порог этого Храма. Предчувствуя её появление, Следопыт рвался наружу и был готов показать свою силу. Не хватало только Демона с его ехидными замечаниями по этому поводу.

По залу снова начал распространяться гул и шёпот.

Сливки общества до сих пор находились в шоке, и непонятно из-за чего больше: из-за того, что я жив, или из-за того, что Андрей Снегов выдаёт дочь замуж за её же телохранителя, безродного простолюдина, пусть и народного героя.

Все понимали, что, скорее всего, это не единственный сюрприз, поэтому напряжённо ждали подвоха. Журналисты, сидевшие позади всех, волновались от потрясения не меньше остальных и строчили в блокнотах заметки.

Я постоянно ловил на себе взгляд императора, он изучал меня.

Ещё через минуту двери Храма Бартла распахнулись второй раз, и громогласный голос лакея оповестил:

— Глава Военного Дома Снеговых, Витязь высшего ранга Белый Орден, господин Снегов Андрей Аристархович, подданный Стокняжья! Его дочь, Охотник высшего ранга Хищник, госпожа Снегова Акулина Андреевна, подданная Стокняжья! Её первый свидетель: Целитель четвёртого ранга Врач Трёх Богов, госпожа Демидова Елена Павловна, подданная Стокняжья! Её второй свидетель: Витязь третьего ранга Старший Рыцарь Гран Исидора Ильинична, подданная Стокняжья!

Это наконец произошло.

Отец Акулины повёл её к алтарю.

Девушка появилась в пышном свадебном платье с такой же синей лентой через плечо, как у меня, и венце с фатой, прикрывающей лицо. При взгляде на неё у меня вспотели ладони, но я постарался не выдать эмоций.

Непривычно было видеть её такой… женственной.

Она шла торжественно и легко, держа отца за руку, улыбка играла на её лице под фатой. По залу снова пронёсся шёпот, на этот раз больше женских голосов: кто-то оценивал платье, а кто-то удивлялся, почему Акулина не надела фамильные драгоценности.

— Военное время… нельзя… — быстро пояснил кто-то.

Вместе с отцом и свидетелями Акулина прошла к императору и склонилась в реверансе.

Борислав снова поднялся и произнёс протокольную речь:

— Благословляю тебя на венчание в Храме Бартла, моя подданная. Пусть Бог бури и правосудия одарит благоденствием твой дальнейший путь. Пусть огонь Ган укрепит твои силы, наземный маг Стокняжья. Пусть твой род будет продолжен на благо родины.

Акулина ещё раз поклонилась императору и прошла к алтарю.

Её отец уселся рядом с семьёй Искацин, а свидетели остались с Акулиной. Она встала рядом со мной, убрав фату назад, и мы оба повернулись лицом к Оракулу Хакану.

Тот одарил нас натянутой улыбкой и приступил к церемонии.

— Сегодня великий Бартл скрепляет новый союз в стенах своего Храма! — Эхо от его голоса оглушило зал и ударило по золотистым мраморным сводам. — Кирилл Миронович и Акулина Андреевна сочетаются не только телами, но и силой! С сего момента и до конца своих дней! Великий Бартл желает лицезреть ваши астральные тела и благословить их!

Оракул взял зажжённую свечу с алтаря и передал её в руки девушки, а затем обратился к Галею и Елене.

— Уважаемые свидетели, наступает очередь венцов над головами молодых, чтобы увидеть их астральные тела. Сначала подданная Акулина Андреевна. Она тёмный маг, и ей подлежит венец из чёрных цепей.

Елена подняла над головой Акулины корону, украшенную чёрными камнями.

Через несколько секунд я увидел, как рядом с короной появился ещё один тёмный венец — Знамение астрального тела. Оно засияло энергией, обнажая силу Акулины.

— Вы согласны скрепить вечный союз с Кириллом Мироновичем и объединить с ним в законном браке силу вашего астрального тела? — спросил Оракул.

Акулина выдохнула и ответила уверенно:

— Да, Духовный Владыка.

— Тогда одарите его брачным ожерельем и поцелуем вашего согласия.

Второй её свидетель, Исидора Гран, поднесла девушке массивную цепь из золота. Акулина взяла её с бархатной подставки и, повернувшись ко мне, медленно надела на меня ожерелье.

Затем посмотрела мне в глаза и прижалась губами к моим губам.

Я знал, что так будет, поэтому усиленно готовил своего Следопыта к испытанию, но сейчас он забастовал внутри, как бешеный. Не знаю, ощущала ли моё состояние сама Акулина, но она не стала меня мучить. Поцеловала нежно и целомудренно, а потом шагнула назад и опять посмотрела на Оракула.

— Какую силу вы разделите с Кириллом Мироновичем, Акулина Андреевна? — спросил тот.

— Шесть тысяч единиц активного резерва и десять тысяч единиц пассивного резерва, — ответила она.

Лакей тут же провозгласил на весь зал:

— Наследница рода Снеговых дала согласие и сочеталась в новом союзе!

Хакан кивнул и приступил уже ко мне.

Он передал в мои руки зажжённую свечу с алтаря, обратившись вежливо и доброжелательно, но его губы дёрнулись в презрительной усмешке.

— Кирилл Миронович считается светлым магом по основной Линии, однако не имеет Знамения, поэтому показать его астральное тело Богу Бартлу не получится. Светлый венец станет всего лишь атрибутом смирения перед Богом бури и правосудия.

Галей поднял над моей головой венец из белых ветвей.

По залу пронёсся напряжённый шёпоток.

Андрей Снегов, сидящий на первом ряду, коротко кашлянул, и все разом смолкли. Мой Следопыт почувствовал, как сильно заволновалась Акулина. Она знала, что будет дальше.

Я глянул на Оракула и чётко произнёс, чтобы услышали все:

— Мне не нужен атрибут, чтобы показать силу астрального тела Бартлу, господин Оракул!

Огонь свечи, что я держал в руках, затрещал и начал разгораться сильнее, а вместе с ним — и пламя всех остальных свечей в зале, а их тут были сотни. В воздухе под потолком заискрились молнии и вспышки, всё ярче и плотнее, пока не создали ровный круг из огня.

Он закружился над моей головой, превращаясь в огненный венец.

Вот теперь зал загудел возгласами.

— Это венец самого Бартла?..

— Сколько в нём силы?

— Это что за представление, Андрей Аристархович?

Оракул отшатнулся от меня.

Его лицо, освещённое жёлтым пламенем венца, вытянулось, но он сумел совладать с собой и вернулся к венчанию.

— Кхм… э… итак, вы согласны скрепить вечный союз с Акулиной Андреевной и объединить с ней в законном браке силу вашего астрального тела?

Я выдержал паузу, вескую и торжественную, и только потом ответил:

— Да, Духовный Владыка.

— Тогда одарите её брачным ожерельем и поцелуем вашего согласия.

Ожерелье принёс мне Мичи. Это была тонкая цепь из золота, украшенная вставками из бриллиантов.

Я надел ожерелье на шею Акулине, затем взял её за руку, притянул к себе и поцеловал, давя в себе любые порывы Следопыта. Правда, как бы ни старался, поцелуй вышел не таким уж официальным.

Сердце девушки тут же отозвалось и заколотилось быстрее, я даже почувствовал, как её тело задрожало от удовольствия. Потом она долго не могла успокоиться, хоть и не подавала виду, что переволновалась.

— Какую силу вы разделите с Акулиной Андреевной, Кирилл Миронович? — спросил Оракул глухим голосом.

К огненному венцу знака Ган над моей головой присоединились ещё три других: из потока воздуха знака Форхо, из световых искр знака Рай и из ледяных осколков знака Цуо.

— Двадцать тысяч единиц активного резерва и бесконечное число пассивного резерва, — ответил я.

Глаза Оракула чуть из орбит не вылезли.

И в гробовой тишине всеобщего потрясения лакей Снеговых провозгласил:

— Наследник рода Колидов дал согласие и сочетался в новом союзе!

* * *

Это был настоящий шоковый удар.

Точно в яблочко!

Аристократы, все без исключения, пооткрывали рты. Кто-то поднялся с места, кто-то ошарашенно оглядывал других, кто-то смотрел на реакцию императора, кто-то — на Снегова.

— Наследник Колидов?..

— Что происходит?

— Кто такие Колиды?..

— Не может быть! Наследник Колидов!

— Они же исчезли, или нет?

Зал будто завибрировал голосами, отовсюду послышалось: «Колиды… Колиды… Колиды».

Обстановка раскалилась до предела.

И тут с кресла поднялся император — ему, как никому другому в этом зале, сейчас требовалось сохранить лицо перед подданными. И на это тоже был мой расчёт, как и расчёт самого Снегова. Мы оба вынудили его принимать решение прямо сейчас, на глазах у всех.

Он глянул на Андрея Снегова, придавив того тяжёлым взглядом, затем посмотрел на взволнованных гостей, перевёл взгляд на Акулину и меня, а потом неожиданно… улыбнулся и величественно захлопал ладонями.

Остальным ничего не осталось, как рукоплескать следом за главой государства.

Затем он поднял руку, прося тишины, а когда все стихли, заговорил:

— Род Колидов когда-то существовал в Стокняжье и был забыт в веках, но семья Искацин рада, что наследник явил себя миру в столь сложный для нас период истории. Императорский Дом поддержит новоиспечённый союз…

Он хотел добавить что-то ещё, но тут к нему подошёл помощник и о чём-то тихо доложил.

Император кивнул и быстро попрощался со всеми:

— Что ж, господа. Дела государственные не ждут. — Он кивнул мне и Акулине. — Кирилл Миронович, Акулина Андреевна, уверен, ваш союз послужит на благо Империи. Можете рассчитывать на аудиенцию в Императорском Дворце.

Мы поклонились Бориславу, и в сопровождении охраны он вышел через незаметную боковую дверь зала.

После прилюдного одобрения императором нашего брака никто не посмел даже прошептать в мой адрес ни единого комментария.

К тому же, объявленная мной сила никого не оставила равнодушным.

Николай Ланне сидел, как пришибленный, а рядом замерли два его сына, Гедеон и Яков. Никто из них больше не кричал, что Снегов женил дочь на безродном простолюдине.

Аристократы Стокняжья до сих пор не пришли в себя. Мужчины с опаской смотрели на меня, а вот девушки с завистью и ненавистью, но уже на Акулину. Представители других империй переглядывались и пока тоже не решались сказать хоть что-то.

Церемония венчания завершилась, и по приглашениям гости должны были пройти по специальному подземному коридору прямо из Храма в соседнее здание, уже на банкет и дальнейшее празднование торжества.

Всё это было организовано ради безопасности высоких гостей, да и меня с Акулиной тоже.

Но мы всё равно сделали ещё кое-что: вместе вышли на крыльцо Храма, чтобы в новом статусе семейной пары поприветствовать собравшийся народ. Это был большой риск. После того, как я объявил себя Колидом, можно было ожидать чего угодно.

Взявшись за руки, мы вышли на улицу.

Толпа заликовала, заскандировала:

— Волков! Волков! Волков!

Акулина крепче сжала мою ладонь и прошептала:

— Они пойдут за тобой, когда ты их позовёшь…

Когда над головами людей затрещали салюты, очень похожие на залпы метателей заклинаний, нас прикрыла охрана, и мы вошли обратно в Храм. За нами закрылись тяжёлые ворота.

Вместо того, чтобы идти следом за гостями на дальнейшее торжество, я быстро повёл Акулину к боковым дверям, в одну из жреческих комнат, специально подготовленную и проверенную моими людьми.

У дверей встали Галей, Мичи, Елена и Исидора, а я и Акулина зашли внутрь.

Оставшись наедине, мы наконец смогли хоть немного выдохнуть.

— Ну как ты? — шёпотом спросил я.

Девушка прислонилась к стене спиной и прижала ладонь к груди, переводя дыхание.

— Это было нервно. Я всё время ждала нападения, или что тебя арестуют... всех нас.

— Дальше будет не менее нервно, будь начеку. Как отвечать на неприятные вопросы, мы с тобой обсуждали…

Акулина крепко меня обняла.

— Будь осторожен. Меры безопасности невероятные, но нет никаких гарантий. Гости все непростые, хотя никто из них сейчас не осмелится даже косо глядеть в твою сторону.

Она провела пальцами по нашивке моего мундира и тревожно улыбнулась.

— Всё будет хорошо, правда?

— Конечно. Но если что-то случится, ты знаешь, что делать.

Мы перевели дух и в сопровождении свидетелей и охраны отправились на торжество.

* * *

В огромном зале для торжеств нас встретили громкими аплодисментами.

Аристократов как подменили.

Пока я и Акулина шли до пьедестала с креслами, все улыбались, кланялись и всячески выказывали своё расположение. За те полчаса, что нас не было, гости уже успели рассказать друг другу, кто такие Колиды, и почему во мне столько силы.

А потом я впервые услышал фразу:

— Кирилл Миронович и Акулина Андреевна Волковы.

Это не было неожиданностью, но всё равно вызвало странное чувство. Акулина вдруг перестала быть Снеговой.

Мы уселись в кресла, на самые главные места.

Торжество началось.

Заиграл оркестр, официанты засновали с закусками, шампанское полилось рекой, но без излишеств. Как говорила Акулина: «Это будет изысканная свадьба военного времени. Без грандиозного пиршества, чтобы не раздражать армию, но достойная королей».

Так и вышло.

Всё было красиво и достойно.

К нам почти беспрестанно подходили гости, выражали почтение, поздравляли и дарили подарки, от раритетного оружия до драгоценностей. Я отлично помнил весь список из двух тысяч фамилий и отслеживал реакцию каждого Дома.

В итоге главы всех ста Военных, ста Торговых и ста Духовных Домов Стокняжья поспешили выразить почтение и познакомиться. Все они понимали, что ещё немного, и я создам свой Военный Дом, а значит, нужно подстелить соломки и подружиться.

Одним из первых на поклон подошёл Николай Ланне с сыновьями.

— Моё почтение, господин Волков, — поклонился он, затем поцеловал руку Акулине. — Моё почтение, госпожа Волкова.

Николай Ланне отлично знал о существовании рода Колидов и об их силе, раз уже не раз пытался пользоваться кубками. Его взгляд постоянно падал на мой меч в ножнах. Узор на гарде и рукояти, как и на кубках, явно говорил о том, что это очень непростой Меч Колидов.

Гедеон тоже на него косился, но чаще он поглядывал на Акулину, будто сожалея о том, что тогда, в театральной комнате, не довёл своё грязное дело до конца. А может, сожалел о том, что так и не успел сплавить меня в тюрьму из-за резни в Тафаларе.

Тогда меня прикрыл сам Снегов, а сейчас речи о моём аресте уже не шло.

После одобрения императором «Железный Бутон» пока отошёл на задний план, хотя самих агентов в этом зале имелось предостаточно — незаметных и улыбающихся, но очень профессиональных спецов.

Подходил к нам и глава Военного Дома Паули, Брай Паули с дочерями, среди которых была и Улья. Сейчас она уже не вела себя, как в Академии, будто хотела всех прибить и обматерить одновременно. Девушка улыбалась и была само добродушие.

— Кирилл Миронович, Акулина Андреевна, — поклонилась Улья следом за отцом.

Тот чуть приблизился ко мне и тихо сказал:

— Мы получили послание от вашего Клана, господин Волков. Это интересно. Думаю, есть отличные перспективы.

Он говорил про идею Мичи помочь Дому Паули на границе и заодно заручиться их поддержкой.

— Я скажу господину Хегевара, чтобы обсудил подробности с вашим представителем, — ответил я.

Услышав фамилию Хегевара, Улья быстро отыскала Мичи глазами.

Он стоял неподалёку, внимательно следил за обстановкой и больше походил не на свидетеля, а на телохранителя (им он, по сути, и являлся). Заметив на себе взгляд своей богини, Мичи даже бровью не повёл, лишь чуть нахмурился, делая физиономию ещё серьёзнее.

Поздравлял нас и отец Платона Саблина, глава Военного Дома Таванского княжества.

— Господин Волков, примите наши искренние поздравления, — произнёс он, поклонившись, и добавил: — Отдельно хочу поблагодарить вас за успешную службу своего старшего сына. Вы сделали из моего оболтуса совершенно другого человека, уж извините за откровенность.

Мужчина крепко пожал мне руку и благодарно улыбнулся.

Я понимал, откуда такое рвение. Потеряв статус почтенного Дома, отец Саблина рассчитывал восстановить потерянные позиции за счёт связи с перспективным военным Кланом, в котором ещё и сын служит.

Отметился и ректор Бессмертнов.

Подойдя к нам, он широко и радостно заулыбался.

— Ох, господин Волков! Мои самые тёплые пожелания вам и вашей супруге. Вы поразили всю Академию. — Он поцеловал руку Акулине. — Госпожа Волкова, надеюсь, вы ещё окажете нам честь и посетите наше учебное заведение в качестве преподавателя?

— Только после нашей победы, господин Бессмертнов, — ответила она, улыбнувшись.

Преподаватели Академии, один за другим, тоже приглашали меня и Акулину посетить их уроки.

Все, кроме профессора Дао Фергаса.

Высоченный воздушный маг в торжественной серебристой мантии поклонился и сказал:

— Моё самое глубокое почтение супругам Волковым. — Его цепкие глаза уставились на меня, и он добавил: — Я безмерно рад, что тогда вы соизволили переделать свой доклад по Атифе, Кирилл Миронович.

Мы оба понимали, что если бы не тот доклад, то, возможно, мой отряд вообще бы не добрался до знака Цуо в Котлованах.

Я кивнул, пожимая его крупную ладонь.

— Спасибо, профессор.

Он неожиданно улыбнулся, чего с ним вообще никогда на моей памяти не бывало.

Когда же дело дошло до Рио Маямото, то он не мог сдержать эмоций.

— Господин Волков, торговцы всего Янамара шлют вам свой нижайший поклон! — Толстяк крепко пожал мне руку и добавил почти беззвучно: — Я же чуял, что ты не прост. Сразу чуял. Надеюсь, молодой Колид не забудет помощь своего бывшего покровителя?

Я улыбнулся, глядя ему в глаза.

— Мы непременно обсудим наше сотрудничество, господин Маямото.

Он остался доволен моим ответом. Поклонился Акулине и отошёл, уступая место следующему гостю.

Кроме элиты Стокняжья нас поздравляли и представители других государств.

Прибыли делегации воздушных магов из горной империи Фатору и морских магов из островной империи Каталина. Это были не главы государств, конечно, а их помощники. Они подносили щедрые подарки в сундуках, а сами спешили не просто познакомиться, но и договориться о дальнейших встречах.

Кроме них поздравляли и делегации наземных магов из других империй: Валафема, Горного Озая, Римона, Золвея и Пустынь Нахо.

И все гости — все без исключения — уже понимали, что с появлением наследника Колидов расстановка сил в Стокняжье может измениться. Это читалось в их жестах и глазах.

Пока я принимал поздравления, краем глаза наблюдал и за своей матерью.

Мы договорились заранее, как она должна отвечать на вопросы, а то, что они последуют, никто не сомневался. Ольгу Михайловну Волкову никак не хотели оставлять в покое, подходили и подходили, что-то спрашивали, улыбались и целовали ей руки.

Моя мать умела быть хладнокровной, но при таком напоре даже она не справлялась с потоком лести и почтения. В итоге я попросил Мидори и Бородинскую увести её вместе с охраной в комнату отдыха, чтобы дать ей хоть немного прийти в себя.

Когда нескончаемый поток поздравлений наконец иссяк, наступил тот самый момент, про который Акулина говорила: «У элиты не должно остаться сомнений в твоём королевском происхождении».

Чёртов танец.

Все расступились и стихли. Оркестр заиграл торжественный свадебный марш, свет в зале приглушили, и я повёл Акулину на середину зала. Пришлось улыбаться и делать вид, что я всю жизнь только и занимался тем, что танцевал.

И всё это время за каждым нашим движением действительно наблюдали тысячи глаз, как и обещала Акулина.

Она сильно волновалась, это чувствовалось.

Я взял её за руки, притянул к себе и прошептал на ухо:

— Разве ты испугалась высшего общества, Акулина Андреевна?

Она перевела дыхание.

— Нет, я пугаюсь твоего влияния на это общество, Кирилл Миронович. Я вышла замуж за сильнейшего мага мира, и это пугает.

Мы улыбнулись друг другу и плавно закружились в танце.

Зал оглушили рукоплескания и звон бокалов, пронёсся одобрительный шёпоток.

Через минуту Андрей Снегов пригласил на танец мою мать, а следом осмелились выйти и другие пары. Краем глаза я даже заметил, как Улья Паули подошла к Мичи и сама пригласила его, но тот… отказался.

Он отказался, мать его!

Судя по жестам, сообщил, что сейчас находится на службе, а не на отдыхе. Кажется, Улья только раззадорилась его отказом и взяла беднягу на карандаш, чтобы в будущем “размазать его как кусок дерьма”.

Акулина крепко держала меня за руки всё это время, будто боялась, что я исчезну, а потом, когда танец завершился, так и не отпустила моей ладони.

Мы уже собрались отправиться к креслам, но тут позади я услышал знакомый голос:

— Мой почтение… к-х-х-х… господин Волков.

Акулина сильнее стиснула мою руку и моментально напряглась.

Обернувшись, я кивнул Орлову, но, если честно, хотелось ему врезать, и не раз.

— Господин Орлов.

Рядом с ним стояла его жена, высокая чопорная блондинка, одна из дочерей императора.

— Ваше Высочество… — Я поклонился.

Девушка подала мне руку.

— Потанцуете со мной, господин Волков? — Она как бы между прочим глянула на Акулину. — Вы не против, Акулина Андреевна?

— Конечно, Ваше Высочество, — глухим голосом отозвалась та.

Лицо Бажена Орлова вытянулось от рвения его жены, да и я не испытывал желания обхаживать императорскую дочку.

Меня спас личный помощник императора.

Он прошёл через весь зал напрямую ко мне, представился Иваном Мясниковым и тихо сообщил:

— Его Величество желает с вами побеседовать. Прямо сейчас. Я провожу вас в кабинет.

Этого было достаточно, чтобы все от меня отстали.

Я поцеловал Акулину в щёку, шепнул «Смотри в оба» и отправился следом за помощником императора, а за мной ненавязчиво последовала охрана Мичи.

* * *

В кабинете, куда меня привели, находился только сам Борислав Искацин.

Вокруг ощущалась защитная аура его охраны, ловушки в стенах, но все тут понимали, что если я захочу убить императора, то с таким резервом смогу сделать это, не оглядываясь на охрану и ловушки.

Император тоже это понимал.

Его телохранители даже не попросили меня оставить меч за дверью.

— Давайте называть вещи своими именами, Кирилл Миронович, — сразу же сказал император, как только я вошёл и поклонился.

За мной бесшумно закрылись двери.

Борислав снова изучающе посмотрел на меня тускло-голубыми глазами.

— Вы поступили весьма рискованно и дерзко, как и ваш новоиспечённый тесть, Андрей Снегов. Я понимаю, зачем ему это нужно, и ещё вызову его на беседу, но вы… что нужно вам? Вы заявили о себе на весь мир, господин Волков, и от этого нам уже не уйти. Такая свадьба в военное время — событие опасное и громкое. Красная тряпка для врага. Мне докладывают, что Бутоном пресечено большое число попыток диверсии чароитов. Также доложили, что новость о вашем воскрешении и происхождении разлетелась за считанные мгновения по всему Стокняжью и уже вышла за его пределы. Народ ликует. Народ взбудоражен. И часть армии тоже. Их герой, уничтоживший Цуо, обладает ещё и невероятной силой, обладает знатным и уникальным происхождением, а это значит, что он защитит свою страну. Для них это так. Но что нужно вам на самом деле?

Если честно, я не ожидал от императора такой откровенной речи.

Он не стал растекаться мыслью, а спросил прямо: что ты затеял, обнаглевший пацан? Чего тебе надо? Хочешь сдвинуть меня с трона?

— У вас нет повода для беспокойства на мой счёт, Ваше Величество, — ответил я вежливо. — Мне не нужен ваш трон…

— Ты пришёл мстить, наследник Колидов? — перебил он меня, вдруг перейдя на «ты».

Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Если бы я хотел отомстить, то сделал бы это иначе, Ваше Величество, и вы это понимаете. Я бы сделал так, чтобы Стокняжья не существовало, а потом забрал бы всё, что когда-то было отобрано у моего рода.

— Что ж, господин Волков… — Борислав снова перешёл на «вы». — Это было очень давно. Века назад, а мы — лишь потомки былых королей. Племя Колидов когда-то подверглось истреблению, в том числе, и магами рода Искацин, это правда, но что сейчас? В ответе ли мы за деяния своих предков? И вы, и мы смотрим в будущее. Оно необходимо нам всем, и в наших силах сделать его процветающим. Сотрудничество — вот, что я вижу, господин Колид. А что видите вы?

Вот, значит, как запел император.

Мы не виноваты. Мы смотрим в будущее. Давайте смотреть туда вместе.

Я задумался на пару секунд, подбирая слова — ради этого разговора мне пришлось рискнуть всем — и наконец ответил:

— Я готов сотрудничать. Вы, как мудрый руководитель, Ваше Величество, понимаете, что Стокняжье не выстоит в День Сидха, а он наступит уже через два месяца. В масштабах войны это мгновение.

Император нахмурился и потёр массивный оплывший подбородок.

— Продолжайте.

— Я помогу империи выстоять, лишив Котлованы основной ударной армии, но мне нужны чёткие и ясные гарантии.

— Вы торгуетесь со мной, господин Волков? — вскинул брови Борислав.

— Это можно назвать как угодно, Ваше Величество.

Тот хмыкнул, но всё же кивнул.

— Продолжайте.

— Первое — это гарантии безопасности моего рода, моей семьи и моих людей. Второе — одобрение вами создания Военного Дома Волкова в Северном Нартоне. И третье — Императорский Дом Искацин передаст мне в дар земли, когда-то принадлежавшие племени Колидов. Это тунтурийское плоскогорье и территории на границе с Горным Озаем, включая источник фагнума, часть залежей и штолен по добыче серой соли.

Борислав на секунду будто окаменел.

Затем покачал головой.

— Нет, господин Колид, это уже слишком. Гарантии безопасности вашей семьи и людей — это одно. Создание Военного Дома — тоже. Но всё остальное… вы погорячились. Стокняжье не настолько нуждается в помощи одного-единственного мага, хоть и сильного, чтобы раздавать свои земли.

— Не раздавать, а возвращать законному владельцу, Ваше Величество. Это хорошая возможность сохранить остальные земли Стокняжья. Вы рискуете потерять их все. Враг беспощаден, знак Ган будет уничтожен, а потом империя перестанет существовать.

Император нервно сжал рукоять меча у себя на поясе.

— Совсем недавно, молодой человек, вы были никем, а сейчас имеете наглость ставить мне условия! Практически шантажируете, играя мускулами! Колиды сами покинули свои земли и сбежали в другой мир! Или это неправда? В столь тяжёлый час для империи вы пытаетесь разжиться её богатствами. Это не достойно воина! Попрошу вас покинуть кабинет. Вам отказано в аудиенции и покровительстве Императорского Дома. Передайте об этом господину Снегову. Его Военный Дом отныне тоже в немилости!

Я напрягся, ненавидя себя за излишнюю торопливость, и уже собрался надавить на императора припасёнными козырями, но в этот момент в кабинет постучали, а затем вошёл личный помощник Мясников.

— Иван Валентинович, уведите господина Волкова, наша беседа завершена, — тут же приказал ему Борислав.

Только помощник не собирался уходить так скоро.

Он был бледен, как смерть.

— Ваше Величество… — Мясников сглотнул и с отчаянием сообщил: — Тафалар пал…