Мидори опередила мои собственные планы.

Мне и самому нужен был варвар, чтобы опробовать на нём призыв молитвы. А предложив своего отца как первого освобождённого раба, Мидори разрешила мне эксперимент над родным человеком.

И если всё получится, то у меня будет ещё один козырь в рукаве.

— Ты готова к тому, что может не сработать? — спросил я у неё. — Никто не даёт гарантий.

— Готова. — Такой серьёзной Мидори я никогда не видел. — Буду вечно тебе благодарна, помогу во всём, сделаю всё, что нужно.

Я потёр лоб.

— Ты должна понимать, что будет, когда твой отец вспомнит, что с ним произошло. Представь себя на его месте.

— Приведём к нему маму — и он успокоится.

— Этого мало. Он отправится убивать Жрецов, загремит в «Бутон», и на этом его свобода закончится. А там могут докопаться, кто снял с него обработку Оракулом.

Несколько минут Мидори молча ждала моего ответа.

Она была далеко не дурой, поэтому понимала, чем грозит освобождение её отца, а ещё понимала, что молитва Оракула когда-нибудь покорится мне.

— Хорошо, — наконец согласился я. — У меня найдётся, что сказать твоему отцу, если он всё вспомнит, но твоя помощь тоже понадобится. Нужно привезти твоего отца сюда под каким-нибудь предлогом. Пусть его используют как грузчика, а мы купим у магазина товар. Тебе помогут Мичи и Исидора.

Девушка приложила ладонь к сердцу.

— Спасибо.

Она уже собралась уходить, но у двери обернулась.

— Кирилл, я ещё раз хотела бы поздравить тебя с будущей свадьбой. Акулина — хорошая партия. И вообще… она очень красивая и талантливая. Тебе повезло.

Странно было слышать такое от не менее красивой и талантливой девушки.

Я помнил, как она нравилась мне в Ютаке. Возможно, это была моя первая влюблённость, но Джанко всё затмила, и сейчас, глядя на Мидори, я ощущал только тепло дружбы.

Она вышла, а я опять погрузился в мысли.

Со всех сторон давили сложности. Свадьба, война, Тафалар, фагнум, земли. Никто не давал мне гарантий, что после женитьбы всё станет проще. Нет, всё станет лишь сложнее и опаснее.

Я вышел из кабинета, в котором проводил большую часть времени, и отправился встречать Акулину — она должна была привезти мою мать в чайный домик.

Использовав Небытие, я быстро переместился на площадку у домика. Верхолёт Снеговых уже приземлился.

Из машины вышла мама в сопровождении Акулины, обе улыбались.

При виде матери, счастливой и здоровой, беспокойство на время ушло, и я быстро пошёл ей навстречу.

— Кири! — Она крепко обняла меня. — Акулина сообщила, что ты сделал ей предложение! Я не сомневалась, что так будет. Ещё тогда заметила, как между вами искрит. Андрей Аристархович тоже хотел прилететь, поздравить тебя, но у него появились неотложные дела.

Я переглянулся с Акулиной и взял её за руку.

Кажется, она такого не ожидала — вскинула брови, но потом крепко стиснула мою ладонь и прижалась ко мне плечом.

Когда мы прошли в домик, Акулина засуетилась с чайниками, и мама не упустила возможности наставить меня на путь истинный, пока никто не слышит.

— Тебе досталась такая красавица и умница, Кирилл. Не обижай её, не обманывай, не делай её несчастной, понял?

— Да я не собирался.

— Все вы так говорите, а потом… уходите искать приключения и не возвращаетесь. — Она вздохнула, явно подумав об отце.

Я тоже о нём подумал.

Мне предстояло самое сложное — рассказать ей жестокую правду о том, что отец жив и ведёт войну. Она имела право знать, но я хотел сделать это перед свадьбой, чтобы у неё не осталось времени на истерику, слёзы и требования.

Моя мать могла быть очень жёсткой.

К тому же сейчас она восстановила силы, а значит, и магию.

Мы просидели около получаса, и всё это время ладонь Акулины поглаживала мне то плечо, то запястье, а мать не сводила с нас глаз и улыбалась.

Одно её беспокоило — мои красные зрачки.

— И ты жениться вот с этим собираешься, да? С красными глазами, как вампир? — Она не стала ждать от меня ответа, а сразу обратилась к Акулине (они явно спелись). — Повлияй на него, дорогая. Пусть он уберёт этот ужас.

— На вашего сына сложно повлиять, — ответила Акулина совершенно серьёзно, — только если приставить к его шее меч, да и то вряд ли чего-то от него добьёшься.

— Да ну! Ты точно добьёшься, и без меча! — засмеялась мама, посчитав, что девушка пошутила.

Когда Акулина засобиралась домой, я пошёл её проводить, чтобы заодно перекинуться парой слов наедине.

— Твоя мама так и не поняла, что между нами ничего нет, — тихо сказала она у верхолёта и покосилась на окно чайного домика.

Оттуда за нами уже наблюдали с большим любопытством.

Чтобы у матери не возникло лишних вопросов, я обнял Акулину и чмокнул в губы. Правда, не ожидал, насколько сильно это спровоцирует моего Следопыта.

Кровь внутри будто забурлила, и руки сами обхватили Акулину крепче.

— Кирилл… ты что… — Девушка тяжело задышала от моей внезапной хватки, но не стала вырываться.

И пока я всеми силами давил в себе рвущегося наружу Следопыта, Акулина изумлённо смотрела на меня, будто не могла поверить.

— Извини, — выдавил я наконец и отпустил её, шагнув назад. Чтобы уйти от неловкой ситуации, сразу задал вопрос: — А почему твой отец сегодня не прибыл? Я ждал его.

Она перевела дыхание и ответила:

— У него появилось срочное дело по Тафалару. Встреча с Николаем Ланне в одном из ресторанов Измаила. Она, скорее всего, уже должна была начаться. Впервые за последние годы они встретятся за одним столом, лицом к лицу.

Я насторожился.

— А кто кого пригласил?

— Николай Ланне пригласил отца, чтобы передать ему дела. Это в какой-то мере даже необычно. Глава Дома Ланне довольно замкнутый, и такое приглашение — большая редкость.

Это была паршивая новость.

Возможно, Ланне решил использовать последний шанс остаться при власти — пустить в ход один из кубков Колидов. Я не знал, каким влиянием обладают остальные артефакты, но история с Гедеоном показала, что даже при слабой магии они серьёзно влияют на людей.

— Отправляйся к отцу, срочно, — сказал я. — Под любым предлогом уведи его оттуда. Соври что угодно, но не дай ему ничего пить с Николаем Ланне.

— Считаешь, его хотят отравить? — Акулина покачала головой. — Это невозможно. Сначала всё пробует помощник отца, а потом — уже он. С ним куча охраны.

— Это неважно. Помнишь, как тебя приглашал на встречу Гедеон Ланне? Помнишь, что с тобой было? Так вот сейчас то же самое пытаются провернуть с твоим отцом. Возможно, тревога ложная, но лучше проверить.

Акулина сразу поняла, о чём я говорю, и забеспокоилась.

Ту встречу с Гедеоном она наверняка помнила до сих пор и, конечно, слышала разговор о кубках Колидов, один из которых сейчас лежал в моём сейфе.

Я подтолкнул девушку к верхолёту.

— Поторопись. Давай! И посмотри, есть ли на столе кубки, и как они выглядят. Если твоей отец будет вести себя странно, не как обычно, то срочно вези его ко мне. И быстрее!

Она бросила на меня тревожный взгляд и побежала к кабине пилота.

Я проводил глазами её верхолёт, удаляющийся в ночном небе.

— Что случилось? О чём ты молчишь, Кирилл? — вдруг прозвучал голос матери за моей спиной. — Я вижу, когда ты мне врёшь. Этим ты занимаешься каждую нашу встречу. Может, пора поговорить серьёзно?

Я обернулся.

Она стояла совсем далеко, у двери домика, но её голос звучал близко. Ветер колыхал её русые волосы, а вокруг блестели взвешенные капли воды.

Водяная колдунья — так её когда-то называли.

Значит, она действительно восстановила свою магию, а та была сильной, очень сильной. Я видел мощь своей матери, когда был ещё мелким пацаном. Тогда она не болела, и считалась одним из сильнейших магов своего круга, но я уже и забыл, насколько Ольга Волкова могущественна как маг.

Моя мать обладала навыком накладывать временные чары.

Из простого воина она могла сделать могучего бойца, а обычное оружие превратить в бронебойное. Для этого ей нужна была только вода, поэтому она всегда стремилась быть ближе к ней. Вот почему при первой нашей встрече в чайном домике она ходила к озеру.

— И что ты скажешь мне, сын? — опять прозвучал рядом её голос.

Взвешенные капли воды, что собрались вокруг неё, рухнули вниз и разбились брызгами о каменные ступени крыльца.

Я направился к ней.

— Поговорим, мама.

* * *

Я рассказал ей всё.

Вообще всё.

И про Колидов, и про историю этого мира, и про отца, подстроившего свою смерть, и про чокнутого Герасима, и про артефакты, и про Котлованы, и про свои планы по спасению Иномирцев, и даже про истинные причины свадьбы с Акулиной.

Она выслушала меня, почти не меняя выражения лица.

Лишь, когда услышала про то, что отец жив, чуть вздрогнула и посмотрела в окно, на озеро. Вода на его поверхности всколыхнулась рябью.

Потом мать долго молчала, а я всё ждал, когда она хоть что-то скажет, но то, что она произнесла, заставило меня побледнеть.

— В твоих словах обида на отца, но ты сам не замечаешь, что поступаешь точно так же, как он. Твой отец бросил свою семью ради мифической великой цели. Его план почти невыполним, как и твой. Вы оба можете погибнуть, и что тогда делать мне?

Её голос стал ровным и холодным.

— Я никого не бросаю, — ответил я сквозь зубы. — Моя цель — чтобы Иномирцы выжили и остались на своей земле. Я хочу остановить кровопролитие.

Она покачала головой.

— Да. Ты такой же, как твой отец. Готов всё отдать ради цели.

— Но ты простишь его, когда он вернётся?

Последовал тяжёлый вздох.

На озере опять зарябила вода, ещё сильнее, чем раньше, потом — забурлила и ударила в берега. Брызги поднялись над поверхностью и закружились мелкими водяными вихрями.

На столе загремели чашки и блюдца. Недопитый чай запенился в посуде, та приподнялась над столом, а затем с кресла встала и мать.

От её взгляда по спине пробежал холодок.

— Не спрашивай про своего отца!! Пока он не придёт и не посмотрит мне в глаза, ничего не спрашивай у меня! Но я и сама хочу влиять на судьбу нашего народа. Я помогу тебе преодолеть всё! Не будь я твоей матерью!

Посуда перестала дрожать, озеро успокоилось, и она с любовью посмотрела на меня.

— Вместе мы справимся. Но прошу тебя, не поступай, как твой отец. Не жертвуй всем, что у тебя есть.

— Постараюсь. — Я крепко обнял её.

Моя мать была стойкой, таким же воином, как и отец, но всё-таки она была ещё и женщиной, поэтому после того, как успокоилась, начала расспрашивать меня про свадьбу.

— Ты уверен, сынок?

— Уверен. Я доверяю Акулине, мы с ней вместе через многое прошли, а её отец — это уже другая история.

— Акулина тобой дорожит, я вижу это. Она любит тебя. Но как ты сам к ней относишься?

Я нахмурился.

Мне не хотелось это обсуждать, потому что с Акулиной всё было совсем непросто. Видя это, мать не стала давить, лишь добавила, что всё равно рада, что именно Акулина Снегова станет моей женой.

Мать попросила, чтобы я оставил её в чайном домике.

— Не хочу никому мешать, а здесь мне спокойно, — сказала она. — Тут есть озеро, я могу тренировать навыки, сюда часто прилетает Акулина. И передай своему учителю, что я буду рада видеть его у себя в гостях за чашечкой чая.

Я не стал спорить, но приставил к домику охрану.

На следующее утро, сразу после завтрака, ко мне в кабинет пришла Акулина. Она сильно нервничала, хотя ничего не выдавало её волнения, но я всё чаще замечал, что отлично чувствую её телесные реакции на расстоянии: когда она волнуется, когда радуется, когда расслаблена или испугана.

— Я видела кубок, — сообщила она, плотно закрыв за собой дверь. — Янтарный, с узором. Похожий на тот, из которого я пила во время встречи с Гедеоном. Только на этом были ещё красные кристаллы. Ты оказался прав, Кирилл. Спасибо. Николай Ланне собирался повлиять на моего отца своим кубком.

Я поднялся с кресла.

— Что с твоим отцом?

Она с облегчением выдохнула.

— Всё в порядке. Я успела. Пришла в ресторан как раз в тот момент, когда папа и Ланне садились за стол. Я попросила отца, чтобы он прервал встречу, что у меня есть важная информация, которая требует срочных решений, и он покинул ресторан. Отец привык доверять моему чутью. Сам Ланне остался очень зол и, кажется, возненавидел меня ещё сильнее. Там, кстати, я столкнулась и с Гедеоном.

Она не сдержала эмоций и с омерзением поморщилась.

— Кубок на столе был только один? — уточнил я.

— Да. — Акулина нахмурилась. — Но отец, конечно, был недоволен моим поведением, ведь я отвлекла его от важного дела из-за какой-то мелкой неурядицы на фронте, о которой он и так знал. Вчера он планировал получить от Ланне подтверждение с печатью о том, что Дом Ланне более не участвует во внутренних делах Тафалара. Из-за моего появления этого не произошло.

— Без твоего появления этого бы тоже не произошло, — ответил я.

— Попробуй объясни это моему отцу. Только из-за свадьбы он смягчился. Возможно, подумал, что я волнуюсь перед столь важным событием и веду себя нервно.

— Нужно забрать эти кубки у Ланне, все три. Они могут повлиять на любого человека, в том числе, на императора. Правда, с ним сложнее. Нужно ещё заставить его пить из этих кубков.

Акулина насторожилась.

— А ведь ты тоже можешь влиять на людей через эти кубки, раз являешься Колидом. И твоё влияние должно быть намного сильнее. К тому же, у тебя есть один из кубков.

— Это крайний вариант. Не думаю, что твоему отцу нужно об этом знать. Можешь не беспокоиться, на него я влиять не собираюсь, пока он сам не перейдёт черту.

Девушка покачала головой.

— А тебя следует бояться, Кирилл Миронович. Колиды, и правда, крайне сильны, опасны и неуправляемы. Особенно ты.

— Боишься выходить за меня замуж?

Она посмотрела мне в глаза.

— После того, что мы вместе пережили, я ничего не боюсь. — Акулина одарила меня опасной улыбкой. — К тому же, в моей маленькой сумочке всегда лежит кнут, и ты об этом знаешь.

Эти странные отношения в очередной раз выбили меня из колеи.

А может, дело было в другом. Именно сегодня Джанко должна была “умереть”. К этому событию всё было готово, и я старался держать себя в руках, не выдавать тревоги и вести дела, как обычно.

Эту смерть должны были увидеть свидетели.

Я знал, что за Джанко давно наблюдают и ведут тайную слежку вне моих земель, это были люди Снеговых. Именно для них представление и готовилось.

Это было трудное и скрупулёзное дело.

Помня о том, что чокнутый Герасим из Тафалара устраивал ложные смерти десяткам людей, я принялся копать в том направлении. Расспросил мать, как выглядело тело отца во время похорон, заставил её вспомнить все детали до самой последней мелочи: цвет кожи, запах, повреждения и прочее.

Сам я помнил всё не так детально, потому что почти не смотрел на отца в те дни, закрывшись в себе. Мне было пятнадцать, и я мечтал отправиться в Тафалар, чтобы отомстить за смерть родного человека. Как он выглядел мёртвым, знать я не хотел — хотел оставить память о живом отце.

Зато мать всё хорошо запомнила.

— Я обратила внимание, что кожа на теле порой отливала еле видимым розоватым оттенком, — сказала она мне.

А ещё я вспомнил свои разговоры с отцом в плену, когда он выводил меня из сна, чтобы снова и снова заставить встать на его сторону. Я спрашивал тогда, как так вышло, что то мёртвое тело было точь-в-точь похоже на него. Ну не двойник же это был, в конце концов.

— Алхимия и фагнум делают чудеса, — ответил он коротко и больше ничего не пояснил.

«Алхимия и фагнум».

У меня был доступ и к одному, и к другому.

Алхимик в Клане имелся не просто отличный, а очень дотошный любитель экспериментов Грич Гамзо из княжества Сатория. Его золотые руки когда-то спасли нас при крушении верхолёта в Котлованах: в полевых условиях и в смертельной опасности он умудрился переделать стержневое заклинание в патрон для моего револьвера.

Пришлось раскрыть ему свои планы с ложной смертью Джанко.

Он долго слушал мои мысли насчёт того, что именно делал Алхимик Герасим с чужими телами, чтобы они были похожи на определённого человека, а потом задал самый ожидаемый и морально сложный вопрос:

— А где мы тело возьмём?

— Мичи нашёл одну погибшую девушку в Янамаре, она утонула, — ответил я с тяжёлым вздохом. — За ней так никто и не пришёл, и местные целители хотели похоронить её в безымянной могиле.

Грич кивнул и тоже печально вздохнул.

— Ясно. А фагнум мы где возьмём, Кирилл? Он на дороге не валяется.

Тут он был прав.

На дороге фагнум не валялся — он хранился в тайнике у Галея и ждал своего часа. Все двадцать четыре стальных флакона в ящике, который я забрал у Жреца Ючи Хамады ещё в Академии.

— Всё есть, — кратко ответил я Гричу.

Он улыбнулся и потёр руки. Его синие волосы будто посинели ещё больше — парень любил сложные задачи.

— В лабораторию никому не заходить! Где там мой многоцелевой паяльник?

Он так заторопился, что даже забыл спросить, зачем мне вообще нужна ложная смерть Джанко. Всё же учёные — реально фанатики, порой им плевать на жизни людей, лишь бы провести эксперимент.

На исследования Гричу понадобилась неделя и десять флаконов фагнума.

Я напряжённо ждал результатов и уже собирался обращаться к Йоне, но вчера утром Грич явился ко мне, весь в разноцветной пыли и ожогах от фагнума по всему лицу.

— Готово, командир! Это шедевр! Когда Кика узнает, она сойдёт с ума от зависти!

— Она узнает, но потом, — сразу урезонил я его. — От этой тайны зависит реальная жизнь Джанко.

Он закивал.

— Ну конечно!

Знали об этой тайне в Клане всего несколько человек. Кроме Грича и меня, это были Галей и Мичи.

Когда алхимическая сторона процесса была подготовлена, всё остальное было уже делом техники и чёткого выполнения плана. Главное, чтобы в Доме Снеговых узнали о смерти Джанко сами, без посторонней помощи, чтобы не было подозрений.

Акулина тоже ни о чём не должна была догадаться.

Но с ней, как обычно, всё было непросто.

* * *

Интерлюдия четвёртая. Акулина Снегова.

Она ненавидела эту свадьбу.

И в то же время хотела её всей душой.

Но Акулина слишком хорошо знала своего отца, поэтому понимала, зачем ему Кирилл Волков. Отец сильно рисковал, связывая свой Дом с Колидами и создавая конкуренцию Императорскому Дому Искацин, только жажда власти и могущества была слишком сильной.

Кровь Колидов даст огромные силы Дому Снеговых, а ради такого отец пойдёт на всё. Даже “Железный Бутон” ему не помешает.

Волков и сам прекрасно понимал, к чему ведёт эта свадьба, и, согласившись, рискнул не меньше.

Отец хотел от него наследника, желательно не одного, и если бы у него было несколько дочерей, то он бы предоставил Кириллу всех без исключения. Только дочь имелась одна, и на ней лежала вся ответственность.

Сама Акулина не ждала ничего.

Скорее всего, Кирилл к ней и пальцем не притронется. Только отец вряд ли оставит такое просто так и найдёт способ, как повлиять и на это. А когда повлияет, то уже не оставит Кирилла в живых.

Никому не нужен столь могущественный конкурент, даже если он собственный зять. Потом настанет очередь Керука, его отца, а потом — и матери. Единственных представителей правящего рода Колидов истребят, уже навсегда.

Акулина стала игрушкой в чужих руках.

В руках отца. В руках Кирилла.

Она сама на это пошла, только в её мечтах всё было совсем иначе, без смертей и интриг, без войны и предательства. По чести, слову и, возможно, даже по любви.

Акулина тоже хотела сильный Дом и могущественного мужа, хотела семью, хотела уважения и почёта своей фамилии, но не таким путём.

Отец собирался сделать её вдовой.

Он всё больше разочаровывал её, да и, кажется, не до конца понимал, с кем столкнулся.

Кирилл Волков был совсем не прост. Он тоже мог быть беспощадным и тоже умел играть на опережение, уж она-то насмотрелась на это во время вылазки в Котлованы.

У него имелись дерзкие планы, но Акулина ничего не сказала о них отцу, ни единого слова. Сообщила лишь, что наследник Колидов согласился на брак.

Эта новость отцу понравилась.

Он даже улыбнулся и сказал:

— Молодец, Акулина Андреевна. Никакая лекарша тебе не помешала. Она, кстати, всё ещё около него крутится, да?

— Она сошла с ума, папа, я же говорила тебе. Она не опасна.

— Неважно, — бросил отец. — До свадьбы лекаршу всё равно надо убрать, ты слишком церемонишься, либо стараешься быть великодушной. Похоже, пора взять дело в свои руки. У Волкова не должно остаться никаких любовных привязанностей. Только ты. Поняла? Только ты и больше никто.

После этого разговора Акулина приказала своей личной охране присматривать за любыми передвижениями Джанко за пределами земель Волкова.

Лекарша покидала поместье Кирилла нечасто, но всё же порой выполняла различные поручения Клана вместе с Галеем. Ни с кем другим Кирилл её не отпускал. Он ведь тоже был не дурак, и понимал, что Джанко в опасности.

И вот однажды охрана Акулины срочно сообщила ей, что верхолёт Галея, в котором летели Мичи Хегевара и Джанко Ян, потерпел крушение по пути в Измаил, в глухих лесах на границе Западного и Северного Нартона.

«Папа сделал своё дело», — первое, что подумала Акулина в ту минуту.

А ещё ей стало жаль эту несчастную девушку. Она не заслужила такой смерти.

Это случилось за две недели до свадьбы.

— Верхолёт! Срочно! — приказала она и рванула на улицу.

На бегу Акулина обратилась в Следопыта и за считанные секунды подняла машину в небо. Так быстро она ещё не летала никогда. Верхолёт нёсся на максимальной скорости, какую только мог выдать, а затем пропал в телепортационных синих молниях.

Она сама не знала, зачем туда понеслась. Хотела помочь? Или хотела увидеть труп конкурентки? Или добить, если она вдруг выжила?

Зачем она вообще туда отправилась?..

У места крушения Акулина была, когда там собрались люди.

Галей стоял истуканом, бледный, весь в крови, и отрешённо смотрел на переломанный остов машины, рядом с ним суетились Целители, а Хегевару уже увозили на скором целительском верхолёте с тяжёлыми переломами.

Быстро посадив машину, Акулина выскочила и всё в том же образе Следопыта бросилась к Галею.

— Все выжили? Все?

Он на неё даже не посмотрел, продолжая безотрывно глядеть на искорёженную кабину.

Из дымящихся обломков в это время спасатели извлекали изуродованное тело.

Акулина зачем-то кинулась туда.

— Джанко! Джа-а-анко!

Она сама не заметила, как начала выкрикивать её имя, и смолкла только тогда, когда ближе увидела лекаршу. Мёртвую, с частично обгоревшим лицом. Акулина отпрянула от трупа, тяжело дыша, и замерла от странного оцепенения.

Джанко Ян мертва.

Мертва.

— Прости… не уберегла… — прошептала Акулина, стоя в дыму разрушенного верхолёта и не сводя глаз с мёртвого лица соперницы.

Она тяжело вздохнула, представляя, какая трагедия ждёт Кирилла. Акулина не собиралась говорить ему, кто в этом виноват, и очень надеялась, что он никогда не узнает. Ведь если узнает, то уже никто не позавидует участи Андрея Снегова.

Акулина опустила голову и беззвучно произнесла, обращаясь сама к себе:

— Что же ты наделала? Зачем тебе эта кровавая свадьба?..

И тут её звериный нюх уловил еле ощутимый запах.

Его тут же сдуло ветром и перешибло другим запахом, будто намеренно сбивая столку, но её Следопыт уже успел зацепился за след. Если бы не звериный облик, то Акулина не учуяла бы ничего, но из-за адреналина звериные инстинкты обострились.

Она сдержалась и не подала виду.

Попрощалась с Галеем, выразила соболезнования и сказала, что отправится к Кириллу, чтобы поддержать его. Уселась в верхолёт, подняла его в небо и, набрав скорость, исчезла в телепортационных молниях.

Только далеко не стала улетать, а приземлилась в низине, дальше от места аварии.

Выскочив из машины, она спрятала свою белокурую косу под курткой, закрыла лицо тканевой маской с вырезами для глаз, чтобы её не узнали, и рванула в чащу, принюхиваясь на бегу. Двигалась быстро и почти бесшумно, цеплялась за ветки, пробегала по упавшим стволам и скрывалась в листве кустов, выискивала следы, тепловые образы и снова принюхивалась.

Она бежала не меньше пары часов без остановки.

Охотничий азарт будоражил кровь.

Кто-то стремительно уходил от неё в самую чащобу. Акулина неслась вперёд, всё дальше, всё глубже в лесные заросли, её цепкое зрение выхватывало мелкое зверьё — они скрывались от неё и удирали в панике. Перепуганные птицы впархивали со своих гнёзд от её приближения.

А она всё неслась и неслась, как пантера, напавшая на след.

В одном из перелесков остановилась и перевела дыхание.

Здесь.

Она чувствовала, что этот кто-то — здесь.

До её звериных ушей доносился еле слышимый шелест листвы в зарослях. Это точно не ветер — Акулина была слишком опытна, чтобы спутать. Она принюхалась, резко повернула голову и с места рванула на запах, прямо в кусты.

Запах стал густым и знакомым.

Акулину пробрала дрожь, потому что она узнала, кому он принадлежит. Только такого не могло быть, ведь она лично видела труп этого человека буквально несколько часов назад…

Стоило ей об этом подумать, как за спиной всколыхнуло воздух.

Мелькнула тень, а потом в Акулину метнулись два белых кинжала в виде змеиных клыков. И если бы не её звериная реакция, то она бы уже получила удар в шею.

Акулина рванула вбок и развернулась прямо в прыжке, сама метнув кинжалы в противника. В лицо ей тут же пахнуло зелёное марево ядовитых паров. Потом опять мелькнула чёрная тень, уже сбоку, и белые кинжалы резанули воздух у самого лица.

Янамарская Кобра!

Так могла делать только она — скрывалась в тенях и била настолько молниеносно, что даже Следопыт мог не успеть увернуться.

Это был её знаменитый Змеиный удар.

Неужели она жива?..

Акулина снова кинулась в сторону, подпрыгнула и, уцепившись за ветку, резко развернулась и набросилась сверху на мелькнувшую тень Джанко. Когти Следопыта впились в спину сопернице, и та вместе с Акулиной покатилась с горы.

— Это я… — пыталась сказать Акулина или хотя бы стянуть маску с лица.

Бесполезно.

Пока они кубарем неслись с пригорка в кусты, Джанко обхватила шею Акулины и пробила её кожу целительским огнём. Та начала задыхаться и сипеть, из её рта потекла кровь.

Хворь.

Эта янамарская змея наслала удушье!

Они обе рухнули в кусты, с шумом и треском переломали ветки, но не отпустили друг друга. Акулина врезала Джанко кулаком точно в живот.

Удар.

Удар.

А кулак у Следопыта был что надо. Не такой мощный, как у Кирилла, но всё же. Затем в ход пошли когти: они разорвали на сопернице рубашку, полоснули по руке и вонзились в плечо.

Джанко вскрикнула, а потом неожиданно рванула вверх, подпрыгнула и ударила Акулину ногами в лицо. Ноги у этой гибкой заразы оказались сильными. Акулину отбросило на спину, на переломанные кусты, но она тут же вскочила.

Вся в крови, Кобра не дала ей даже опомниться, а из-за удушья Акулина никак не могла выкрикнуть своё имя, у неё не было даже мгновения, чтобы сдёрнуть маску.

Белые кинжалы, сочащиеся ядом, знали своё дело.

Такого жестокого боя Акулина вообще не припомнила, Джанко не уступала ей по силе, а её ядовитое оружие то и дело норовило пробить толстую кожу Следопыта. Едкое зелёное марево жгло глаза и вызывало кашель.

Они дрались как в последний раз.

Листва летела в разные стороны, хрустели ветки, кинжалы били по стволам деревьев и земле, брызгал яд. Белые острия проносились у самого лица — Джанко целилась в глаза и шею, всё настырнее, всё яростнее.

Акулину такое не удивляло.

За прошлые месяцы она успела насмотреться, как Кобра режет целые отряды ниудов в одиночку, но никогда бы не подумала, что им самим предстоит смертельная схватка.

Извернувшись, Акулина приложила Джанко кулаком по лицу, а потом добавила ногой. Та отлетела в дерево, ударилась спиной и упала на землю. Акулина тут же подскочила и замахнулась, чтобы вырубить её, но соперница вдруг скрылась в тенях.

Акулина успела ухватить вёрткую змею за раненную руку и снова вонзила в неё когти, а потом ударила коленом в лицо. Этого ей показалось мало, и она хлестанула Кобру о ствол дерева… ещё раз… и ещё… пока та не начала обмякать.

И в этот момент их взгляды встретились.

Акулина начала стягивать маску с лица, но тут Джанко сощурилась, а затем молниеносным движением рук вбила оба кинжала в живот Акулины.

Лекарша вложила все силы в этот удар.

Брызнул яд.

От слепящей боли потемнело в глазах. Акулина сделала короткий отчаянный вдох и шагнула назад, руки сами собой отпустили Кобру, и образ Следопыта начал исчезать — отрава попала в организм.

Джанко, окровавленная от ран, в порванной рубашке, стояла и смотрела, как на её глазах соперница слабеет и теряет защиту, как яд от кинжалов распространяется от живота во все стороны и зеленью покрывает тело.

Смерть…

Акулина пошатнулась и медленно начала оседать на землю, на перемолотые в схватке кусты. У неё не хватило сил устоять.

О, великие боги, она бы всё отдала, чтобы умереть стоя, глядя Кобре в глаза!..

Но увы, она опустилась сначала на колени, а потом и вовсе легла на бок, тяжело выдохнула и помутившимся взглядом посмотрела на Джанко. Хромая на одну ногу, та подошла к Акулине и посмотрела на неё сверху вниз, затем осторожно опустилась рядом и сдёрнула маску сама.

В лесу пропали все звуки.

Не шумел ветер, не трепетала листва в кронах над головой, запахи исчезли.

— Акула?.. — От ужаса и шока Джанко отпрянула.

Акулина закрыла глаза, сделала последний мучительный вдох, а на выдохе прошептала:

— Я ведь люблю его… ты знаешь?

Больше она ничего не смогла произнести, да и не хотела: всё, что нужно, было сказано. Пусть с большим опозданием даже для самой себя, но стало легче.

Сознание погрузилось в темноту, яд сожрал её тело… а потом Акулина ощутила прикосновение прохладных целительных рук к своему животу.

— Терпи, — прошептали рядом.

Джанко принялась её лечить.

Она долго водила ладонями по телу Акулины, по всем её ранам, после чего начала вытягивать яд из организма. Сколько это продолжалось, неизвестно, но с каждой минутой становилось легче. Янамарская Кобра была могущественной Целительницей, этого не отнять.

— Терпи… ещё немного… — порой говорила она тихо и продолжала исцелять.

Акулина смотрела на её избитое бледное лицо и не могла поверить в то, что сейчас происходит.

Во-первых, Джанко жива.

Во-вторых, лечит её.

— Зачем… ты это делаешь?

— Если бы ты хотела, ты бы давно меня убила, — ответила Джанко.

Акулина опустила глаза.

Да, так и было. Она могла бы убить любовницу своего будущего мужа, но не сделала этого.

— Мы должны объединить силы, если хотим, чтобы Кирилл выжил в этой войне, — продолжила Джанко, всё так же уверенно. — Ты жестокая стерва, но никогда не причинишь ему вреда, я знаю это. Ты выйдешь за него замуж всё равно и сделаешь так, чтобы он добился своего.

— А ты?

— А я помогу с тыла. Для остальных меня не должно существовать, лишь немногие знают, что я жива. Твоя задача убедить в этом своего отца, чтобы у него не осталось сомнений.

— Твоя смерть — идея Кирилла? — Акулина кашлянула и сразу же ответила сама себе: — Ну конечно… кто бы ещё мог на такое решиться.

Джанко приложила ладонь к её лбу, забирая головную боль.

— Ты намеренно привязала его к себе? — спросила Акулина.

Этот вопрос она хотела задать ей давно, очень давно.

— Нет, не намеренно. Так получилось. Я даже испугалась сначала, очень испугалась, но он мне так нравился, что я надеялась на будущее с ним. И сейчас надеюсь.

Джанко убрала руку и посмотрела Акулине в глаза.

— Я спасла тебе жизнь, и теперь мы квиты. Между нами будет только равноправное сотрудничество. Война не оставляет нам выбора. Стокняжье проигрывает, и ты лучше меня знаешь, что происходит на фронте. Мой родной Янамар может исчезнуть и твой Западный Нартон. Эти княжества находятся на границе, и на их землях уже бушует война. Если и Тафалар не устоит, то всё рухнет.

Акулина приподнялась и села.

Боль в животе ушла, хотя рана затянулась не до конца, зато от яда больше не кружило голову и не жгло по всему телу.

— Я расскажу Кириллу, что переговорила с тобой. Будем встречаться здесь же, на этом месте, у этого дерева. Только ты и я.

Она протянула Янамарской Кобре руку, и та крепко пожала её.

Джанко не только говорила дельные мысли, без истерики и слез, но и была сильным бойцом, а Акулина такое уважала.

— Он не собирается тебе изменять, — добавила она. — Можешь в нём не сомневаться.

— Я не сомневаюсь. — Джанко помогла Акулине подняться на ноги. — Но мы это ещё обсудим. Позже. А теперь иди.

Акулина уважительным кивком попрощалась с Коброй, а та склонила голову в янамарском поклоне.

Они договорились о следующей встрече и, не оглядываясь, разошлись в разные стороны.

* * *

Это было тяжело.

Очень.

Почти невыносимо.

Новость о гибели Джанко облетела всех за считанный час, и Клан погрузился в скорбь.

Я принимал соболезнования беспрестанно, а потом из окна своего кабинета наблюдал, как кто-то из ребят плачет на улице. Трагедия, боль, горе. Мидори ревела навзрыд у меня на груди, когда привезли тело — она за это время сильно привязалась к Джанко. Сейчас никто бы и не вспомнил, что они когда-то враждовали.

Ребята старались меня поддержать, как могли.

Больнее всего было наблюдать за отцом Джанко, но я должен был добиться того, чтобы всё выглядело естественно. Узнав о смерти дочери, мужчина заперся в комнате гостевого дома, и Мидори сразу прибежала ко мне.

— Он же убьёт себя, Кирилл! Он не выходит и ни с кем не разговаривает!

Если бы он знал, что я жив, то в первую очередь пришёл бы мстить мне, а уж потом убил себя.

— Никого не впускайте в гостевой дом, — попросил я Мидори, после чего нарисовал знак Небытия и из кабинета сразу же переместился туда.

Встал перед дверью комнаты Акиро Ян и постучал.

— Откройте, господин Ян. У меня к вам разговор.

Дверь почти сразу распахнулась.

Он узнал мой голос.

На его руке блеснул щит Стража, и не осталось сомнений, что на этот раз смерть приготовлена уже мне самому…