— Да, Акулина Андреевна, — ответил я. — Свадьба должна состояться не раньше чем через месяц. Но и не позже. До этого момента никто не должен обо мне знать. Позаботься об этом.

Услышав мой ответ, Акулина впервые не справилась с эмоциями на людях.

Ей не хватило выдержки.

Красные звериные татуировки замерцали по её телу. Она прикрыла глаза и выдохнула, быстро беря чувства под контроль.

— Хорошо, Кирилл Миронович.

За столом повисла тишина.

Никто не позволил себе высказаться по поводу моего решения, хотя Мидори с сочувствием покосилась на Джанко, но та спокойно смотрела на меня, как раньше. Будто ничего не произошло.

А вот я стоял с ощущением, что моё лицо превратилось в камень.

Всё было решено.

Если бы у меня имелось больше времени до Дня Сидха, то я не полез бы в брак, но, хладнокровно всё взвесив, я пришёл к выводу, что другого пути просто нет.

Ясно, что Снеговы преследовали свои интересы насчёт меня, и отец Акулы не упустил возможности использовать свою дочь на пути к могуществу.

Но и мне Дом Снеговых давал большие возможности.

Как минимум, он обеспечит мой вход в Императорский дворец, куда без Снеговых я буду добираться ещё пару лет, если вообще доберусь.

Галей всё же решил, что пора бы сказать хоть что-то.

— Мои поздравления, Кирилл Миронович. — Он повернулся к Акулине. — Мои поздравления, Акулина Андреевна. Это будет сильный союз.

— Спасибо, господин Галей. — Девушка улыбнулась остальным. — Благодарю, господа.

Кажется, она сказала это совершенно искренне.

Все поздравили нас, не исключая Джанко, после чего я сразу же продолжил собрание, но уже по другим вопросам, будто моя собственная свадьба была рядовым событием.

На самом деле это было не так, и внутреннее я ощущал напряжение и тревогу, но серьёзные задачи требовали серьёзных решений.

В зале для совещаний мы задержались ещё на два часа.

Когда собрание закончилось, я попросил Акулину остаться, и как только все вышли, сразу к ней подошёл.

— Привези мою мать сюда, минимум через две недели. Она должна жить рядом со мной.

— Ты не доверяешь мне? — Девушка шагнула ближе. — Кирилл... я тебя прошу, давай будем хотя бы внешне походить на пару, когда отец представит нас обществу.

— Будем, без проблем, — кивнул я. — Через месяц.

Её зрачки стали звериными.

— Я всё устрою. Это будет изысканная свадьба военного времени. Без грандиозного пиршества, чтобы не раздражать армию, но достойная королей. Это событие всколыхнёт все восемь империй. Наш союз затмит по силе даже союз императорской четы. Возвращение молодого наследника Колидов будет невероятным. Мы вдохнём новую надежду всему миру.

Она целомудренно поцеловала меня в щёку, потом замерла на пару секунд и неожиданно улыбнулась. Широко и счастливо, а такое за ней водилось редко, очень редко. Почти никогда.

— Ты же понимаешь, что в наших отношениях всё будет непросто? — спросил я.

— Понимаю. Конечно, понимаю.

Она нежно провела ладонью по моему плечу, затем — по нашивке герба с волком на груди.

— Ты ни на мгновение не пожалеешь о своём выборе, господин Волков.

Когда девушка вышла, я ещё минуту смотрел на закрытую дверь зала.

Брак с Акулиной Снеговой был необходимостью.

Возможно, он станет для меня самым тяжким испытанием из всех, но в одном она была права: это действительно всколыхнёт Мир Восьми Империй.

* * *

Всю последующую неделю я занимался Кланом.

Проверял оружие, экипировку, мобильность и силы всех подразделений, от отрядов Витязей и Стражей до целительского госпиталя. Наблюдал за тренировками и сам в них участвовал, причём не только у Витязей, но и у Охотников и Стражей.

А ещё до седьмого пота сражался с Галеем в поединках.

Очень тяжёлых поединках.

Учитель создавал Иллюзион, и мы тут же нападали друг на друга с мечами. Галей сражался в полную силу Рыцаря Белого Ордена и нисколько меня не жалел. Его мастерство было на высоте, как всегда, такого виртуозного фехтования я пока ни у кого не встречал, но всё же порой замечал, что учитель уступает мне в силе.

Его активный резерв отныне был меньше, чем у меня, и это ощущалось.

Но даже при таком раскладе учитель выигрывал бои. Мне не помогал даже Меч Колидов — он требовал от меня больше мастерства. Изо дня в день я оттачивал навык, снова и снова вступал в поединок с Галеем, и в конце концов случилось так, что победил его.

Не помню, каким по счёту был наш бой, но впервые учитель проиграл мне.

Как только остриё Меча Колидов замерло в сантиметре от его шеи, он довольно улыбнулся.

— Вот теперь хорошо, опоссум. Я уж думал, ты никогда меня не одолеешь. Но, как обычно и бывает, ученик превзошёл своего учителя.

Я вытер пот со лба и перевёл дыхание, затем убрал меч в ножны и по-янамарски поклонился учителю.

— Спасибо, Галей-кин.

— И тебе спасибо, мой мальчик. Это был достойный бой. Твой резерв позволяет тебе считаться Витязем высшего ранга. Рыцарем Белого Ордена. Твоё мастерство прекрасно, но всё же кое-чему ты ещё не научился.

Он глянул на белые своды потолка своего Иллюзиона.

— Не может быть... — прошептал я с колотящимся сердцем и тоже посмотрел туда же. — Вы считаете, что у меня получится создать свой Иллюзион? Вы научите меня?

— Научу.

Это было сложно, мне пришлось ещё несколько дней тренироваться создавать настолько сильный и крепкий поток силы от астрального тела, что я пару раз завалился на землю от резкого перепада давления, а один раз — вообще упал без сознания.

Рядом всегда оказывалась Джанко, которая и приводила меня в чувство.

— Вставай, Оками-кин, — шептала она мне. — Сегодня ночью я залечу все твои раны и верну тебе силы.

Один её шёпот заводил меня даже на поле для поединков, когда рядом был Галей и ждал, что я вот-вот поднимусь и продолжу тренировку.

Я поднимался и продолжал.

День за днём, час за часом.

Долгожданное событие произошло, когда я в очередной раз еле удержался на ногах, у меня поплыло в глазах, потянуло вбок... а потом вокруг началось настоящее чудо.

Заблестел образ появляющегося Иллюзиона.

Моего собственного!

Округлые своды потолка, белые стены, идеально ровный и гладкий пол. На турнирном поле остались только я и Галей.

Учитель рассмеялся, наблюдая, как его ученик с детским восторгом разглядывает зал для поединков, созданный им самим.

— Ну что, Кирилл Миронович? Теперь твоя очередь говорить заветную фразу своему противнику.

Мы встали друг напротив друга и взяли мечи на изготовку.

— Чтобы выйти из моего Иллюзиона, вы должны победить меня, учитель, — сказал я.

Он облачился в броню, по его латам и под потолком засверкали жёлтые вспышки, над шлемом с орлиными крыльями появился нимб из белых молний. Галей глубоко вдохнул, будто заглатывал вместе с воздухом и часть молний, бьющих вокруг. На месте обрубка его левой руки выросла полупрозрачная копия.

— Сразимся, господин Колид! — громко и грозно объявил он.

С мечом наперевес я рванул на учителя, и мы столкнулись в мощнейшей схватке.

Почему-то я наивно считал, что учитель больше не сможет меня удивить, но в этом поединке он выложился настолько, что мне приходилось лишь встречать и отражать его удары. Скорость боя всё росла, учитель применял свой навык к скоростному перемещению, и меня спасала лишь реакция.

Мы бились долго, очень долго.

Я не хотел проиграть ему в своём первом Иллюзионе, но понимал, что всё равно сделаю это. Мой великий учитель должен был выйти отсюда победителем, и никак иначе.

Это было справедливо.

Ещё через полчаса тяжёлого боя Галей выбил меч у меня из руки. Не знаю, понял ли он, что я поддался, но в его глазах было столько уважения и благодарности, что мне никогда не забыть этот взгляд.

Иллюзион исчез.

Галей выдохнул и приобнял меня за плечи.

— Ну вот и славно. Ты уже не такой криворукий, и у меня почти нет желания тебя прирезать.

Рассмеявшись, мы вместе отправились в гостиную, чтобы пропустить по кружке пива. Именно тогда я озвучил учителю свои планы насчёт Жрецов и попросил устроить мне тайную встречу с его другом Саргоном.

У него сейчас был совсем иной статус, нежели раньше.

Да, он так и остался Патриархом, вторым человеком после Оракула Хакана, но после того, как всплыли массовые утечки фагнума к чароитам, у Хакана появились проблемы с «Железным Бутоном».

Сейчас Саргон практически стал исполняющим обязанности Оркула, хоть и не имел высшего жреческого ранга.

Я доверял ему, как Галею, и когда Патриарх Саргон наконец прибыл в мой дом, загримированный, с бородой, под видом обычного повара, то никто его, конечно, не узнал.

Саргон вошёл в мой рабочий кабинет и с порога предупредил:

— За мной следят, господин Волков, поэтому у нас с вами есть всего полчаса, не более.

Я крепко пожал ему руку.

— Спасибо, господин Патриарх.

Больше ничего не стал добавлять, но он отлично понял, за что я его благодарю. Его агенты-чароиты помогли мне сбежать из плена, рискнув собственной жизнью, как когда-то Виктор.

Наша встреча длилась ровно полчаса, и за это время мы успели обсудить много чего. Саргон поделился тем, что его босс, Оракул Хакан, пытается усидеть в кресле главного Оракула Стокняжья, но в Тафаларе с каждым днём теряет власть. Император решает сейчас, в чьё ведение отдать фагнум, который поставляется на фронт.

Я же рассказал ему, что услышал от Оракула Тарэта в Котлованах.

— Он говорил, что Устин Хакан создал новую молитву, которой убирает неугодных Жрецов и конкурентов. Она повергает их в жреческое безумие. Так что будьте осторожны, Патриарх. Хакан играет очень грязно. Как я понял, от этой молитвы уже пострадали некоторые Духовные Дома Стокняжья и обычные Жрецы. Вы тоже можете быть на очереди.

Это для Саргона оказалось большой и очень плохой новостью.

— Я этого не знал, Кирилл, — нахмурился он сразу. — Выясню, что за молитва. И думаю, «Железный Бутон» очень заинтересуется этим делом. Но ты ведь позвал меня не только за этим?

Я кивнул.

— Вы помогли мне научиться сопротивлению молитвы подавления воли, но теперь я хочу спросить у вас, как мне самому применять её? Активного резерва для ранга Оракула мне хватает, но нет ни умений, ни навыков вызывать ту молитву самостоятельно.

Саргон задумался.

— Я знал, что когда-то ты попросишь меня об этом. Призыв этой молитвы только внешне выглядит простым, но она требует большой концентрации, траты огромного числа резерва за один раз и самое главное — у тебя должно появиться умение связываться с силой тёмных духов, у которых ты эту молитву просишь. Именно поэтому Шаманам проще её вызывать, чем Клирикам. Они ближе к тёмным духам, чем к божественным текстам, они поют и погружаются в транс, соприкасаются с духами, получая от них силу.

— А мне что делать? Я Клирик, и с пением у меня как-то сразу не пошло.

Саргон мягко повёл рукой по воздуху.

— Учись плавности, которой тебе очень не хватает. Ритуальному жесту. Эта молитва вызывается не словами и обращением к богам, как простые молитвы ослепления, оцепенения или удушья. Она вызывается силой астрального тела, а затем читается текст, который невозможно запомнить. И, как я уже говорил, призвав молитву, ты не сможешь сделать это повторно. Только потратив огромные силы и истощившись. Это опасно. Нужно сначала восстановиться.

Я повторил жест рукой, проведя ладонью по воздуху.

Мне показалось, что я сделал всё точь-в-точь, но Саргон скептически вдохнул.

— Уж прости, но даже слон двигается изящней.

Он ещё раз показал, как надо.

— Пальцы должны двигаться мягко, гладить воздух, чуть загребая его к себе и сжимая. Представь, что ты ласкаешь женщину, ведёшь пальцами по её коже и нежно обхватываешь грудь.

Саргон так увлёкся, что не сразу заметил, что уже десятый раз обхватывает грудь воображаемой женщины.

Опомнившись, он смущённо кашлянул.

— Ты должен практиковаться. Долго, очень долго. На это уходят месяцы упорных тренировок. Ты должен виртуозно владеть не только ритуальным жестом, но и своим астральным телом. Ты ведь его высвободил полностью?

— Кажется, да, — ответил я. — Но измерения бы не помешали.

— Я отправлю к тебе Йону, но только через пару недель. Сейчас она сильно занята. — Он внимательно осмотрел мои зрачки. — Йона ищет способ вывести фагнум из организма без последствий. Она безвылазно сидит в своей лаборатории. Мы понимали, что это будет тяжело, но необходимо.

Патриарх Саргон не догадывался о моих планах насчёт северных земель, свадьбы и Иномирцев. Он ждал, когда я присоединюсь к войне на стороне Стокняжья, и пока я ни в чём не стал его переубеждать. Время правды ещё не наступило.

Уже у выхода я опять пожал руку Саргона.

— Спасибо, господин Патриарх. Передайте Йоне мою благодарность. Буду признателен, если она измерит резерв и у моих ребят из Клана. Хотелось бы точно знать, на что рассчитывать.

Когда Жрец ушёл, я ещё несколько раз повторил жест призыва молитвы и всеми силами попытался ощутить связь астрального тела с тёмными духами. Даже мысленно представлял, что прикасаюсь к воображаемой Джанко.

На двадцатый раз пришлось признать, что из меня может получиться всё, что угодно, но только не Оракул. С такими-то деревянными руками.

«На это уходят месяцы тренировок», — крутилось в голове.

Только не было у меня месяцев. Максимум три недели, и за это время надо было хоть в лепёшку расшибиться, но научиться вызывать молитву.

* * *

Назавтра из гостиницы Измаила доставили янамарцев из Ютаки.

Из окна кабинета я наблюдал за тем, как на дорожке у одного из гостевых домов обнимаются Мидори с матерью, госпожой Наоки Арадо. Женщина совсем похудела и осунулась, но была счастлива видеть дочь, а Мидори всё не могла от неё отлипнуть, что-то рассказывала и улыбалась.

Совсем другая картина была во время встречи Джанко и её слепого отца, господина Акиро Ян.

Девушка лишь положила руку на его плечо и поцеловала в щёку, а тот даже не улыбнулся. Непонятно, какие эмоции скрывались за его тёмными очками, но мне показалось, что он не особо рад, что его приютил Клан Волкова. Этот человек был чересчур гордым, чтобы принимать от меня помощь. Возможно, согласился только ради дочери.

Наш разговор о Джанко до сих пор не выходил у меня из головы.

— Если ты её не сбережёшь, то я лично тебя убью, — сказал он мне тогда. — Гарантируй мне, что будешь с уважением относиться к моей дочери и её судьбе.

И я гарантировал.

А сейчас, наблюдая за тем, как Джанко встречает отца, я ощущал горечь. Его дочь стала моей во всех смыслах, но, когда господин Ян узнает, что я жив и женюсь на Акулине, то не удивлюсь, если он явится меня убивать.

От мрачных мыслей меня отвлек шум.

На дорожке появилась огромная семья Хегевара. Они обступили Мичи, а тот принялся обнимать мать, братьев и сестёр по очереди, всех шестерых. Я даже помнил их имена: Юмико, Шаман Ю, Азуми, Сэтору, Мейса и Кейко.

Четверо Стражей, Целительница и Жрец.

Они заметно подросли.

Юмико, самая старшая после Мичи, больше не скручивала волосы смешными бубликами на затылке, вытянулась в росте и казалась уже не такой неугомонной. Ну а Шаман Ю, не по годам серьёзный и мрачный, стал ещё серьёзнее и мрачнее.

— Он собирается достигнуть высшего ранга по Линии Жрецов и стать Оракулом, чтобы править Духовным Домом Янамара, — говорил мне Мичи при первой нашей встрече.

Почему-то эти слова всплыли в памяти, пока я смотрел из окна на мальчишку с бубном.

И тут у меня появилась идея.

Я спустился вниз и еле дождался, когда Мичи уведёт свою семью в гостевой дом и вернётся.

— Мич, приведи мне Шамана Ю, — сразу попросил я его.

Он удивился.

— Вся моя семья до сих пор считает, что ты погиб. Знаешь, как они плакали. Юмико не выпускала флаг с твоим гербом из рук и ревела по углам, а Шаман Ю вообще полгода не разговаривал.

— Он немой, Мич.

Тот закатил глаза.

— А я не в курсе, да?.. Но чтоб ты знал, есть моменты, когда даже немой выглядит так, будто не может говорить больше, чем обычно.

Через час он привёл ко мне в кабинет Шамана Ю, но, видимо, так и не сказал ему, кто его ждёт. Поэтому когда пацан вошёл, то так оторопел, что резко попятился назад и чуть не сбил Мичи с ног.

— Эй! — Тот подхватил брата подмышки и толкнул вперёд. — Это же наш Оками! Иди, поздоровайся. Он вообще-то живой, просто слишком бледный, выглядит хреново и, возможно, воняет, как труп.

Насчет «воняет» я бы поспорил.

После Котлованов я еще полдня в ванной отмокал.

Шутейку Мичи мальчишка не оценил. Его бубен упал на пол, глухо загремев колокольчиками, но Шаман Ю этого не заметил. Он со слезами бросился ко мне.

Я крепко обнял его, приподняв над полом.

— Привет, Шаман. Ты уж прости, что так получилось.

Он замотал головой, а когда я опустил его на пол, то ударил кулаком мне в живот, не сильно, зато с таким выражением лица, будто я виновен во всех грехах.

Когда мальчик наконец успокоился, я попросил его научить меня чувствовать связь с тёмными духами. Он удивился моей просьбе, но был явно горд.

— Все Шаманы умеют петь, это их основной навык, но ты немой, и при этом сильный Жрец, — сказал я ему прямо и честно. — Ты ведь всё делаешь через связь с духами и звуки бубна, верно?

Шаман кивнул, снова приняв не по-детски серьёзный вид.

— Ну вот. Научи меня.

Не знаю, как я вообще до такого додумался: тренировать навык Оракула с десятилетним пацаном, но я всегда считал Шамана Ю талантливым и сильным магом.

Чутьё не подвело.

Мы тренировались с мальчишкой ежедневно по три часа и уже на четвёртую тренировку у меня кое-что начало получаться. Шаман учил меня плавным жестам рук, частенько тряс бубном, сопровождая мои жесты музыкой, а порой и топал ногой в такт.

Ему нравилось мне помогать — каждый вечер он нёсся в мой кабинет со всех ног, счастливый, как никогда (я видел это из окна), но когда заходил в кабинет, то становился серьёзным и деловитым.

Никому из своей семьи Шаман не сообщил, что я жив, но однажды вместе с ним явился кое-кто ещё.

Сначала в кабинет вошёл Шаман, всё, как обычно, но потом влетела Юмико, а за ней — Мичи.

— Стой, негодяйка! — орал он на бегу. — Сто-о-о-ой! Туда нельзя!

Но девчонка уже стояла, тяжело дыша, и во все глаза смотрела на меня.

— Я так и знала! У Шамана такая физиономия счастливая, что трудно не заметить!

— Прости, Кирилл... — замялся Мичи позади неё. — Это пигалица меня перехитрила.

Я улыбнулся.

— Привет, Боевая Бабочка с Лазурными Крыльями, Затаившаяся на Трепещущем Цветке Сакуры.

Юмико вскрикнула, задыхаясь от восторга, и кинулась мне на шею.

— Оками! Ты живой! Живо-о-ой!..

Она разревелась в голос и повисла на мне, а потом ещё пару минут никак не хотела отцепляться, пока Мичи сам её с меня не снял. Он сто раз извинился, что не углядел за сестрой.

Сама же Юмико сразу разглядела мои красные зрачки.

— Ты что, теперь чароит?.. — Сначала она с ужасом замерла, но потом сощурилась и заявила: — Я Божественный Врач и найду способ, как тебе вылечиться. Вот увидишь. Все книги по Целительству перерою.

Я, конечно, поблагодарил её за рвение, хотя и сомневался, что Юмико мне поможет. Пока даже Джанко не решалась выводить из меня фагнум.

Мичи еле увёл свою шуструю сестру, но перед этим Юмико поцеловала меня в щёку и загадочно произнесла:

— А помнишь, как в Янамаре я давала прозвища твоим ребятам из команды? Помнишь?

— Ну конечно. Каменная Гора, Держащая Небо на Макушке — это Егор. А Исидора — Стальной Мотылёк, Порхающий у Древа Истины. Был там и какой-то Козёл. Возможно, даже не я.

— Резвый Горный Козёл, Бесстрашно Карабкающийся по Отвесному Склону! — быстро напомнила Юмико, а потом сделала вескую паузу и добавила: — Но ведь я тогда не сказала, какое прозвище у тебя. А, между прочим, оно есть. Правда, я долго думала какое выбрать.

— И какое? — Я не сдержал усмешки. — Раз Козёл уже занят, то должно быть что-то, связанное с Бараном, да?

— Бери выше! — Юмико вскинула руки и на одном дыхании выпалила: — Ты Могучий Волк, Не Знающий Страха и Ведущий Свою Стаю за Добычей.

Я вскинул брови.

— Не слишком длинно?

— В самый раз. Живи теперь с этим.

Улыбаясь во все зубы, Юмико наконец позволила старшему брату вывести её из кабинета.

Я и Шаман переглянулись. Мальчишка пожал плечом и со знающим видом оценил моё прозвище, многозначительно кивнув.

Кроме занятий с ним, у меня была ещё куча дел.

Я управлял Кланом из своего рабочего кабинета и лишь поздними вечерами выбирался на полигон для тренировок или чтобы навестить Демона. В такие моменты волк уже не смущался, что виляет хвостом.

Раз в два дня основные члены Клана собирались в зале для совещаний и докладывали о том, что сделано, какие поручения выполнены, где возникли проблемы, и какие есть ещё идеи по усилению наших позиций.

Каждый раз это были уже не просто разговоры, а бурное обсуждение. Мне не перечили, но порой возражали, и каждый вопрос проходил обкатку мнением сразу у всех. И в который раз я поражался, как же изменились вчерашние первокурсники.

Теперь никто бы и не вспомнил, что когда-то все они считались слабаками.

Платон Саблин предложил наладить связи с Военным Домом своего отца из Таванского княжества, которое находилось на границе с Валафемом. Военный Дом Саблиных потерял статус Почтенного Дома, но всё равно оставался сильным и одним из самых крупных на востоке империи.

Я отлично помнил о проблемах Платона с отцом, но ради усиления нашего Клана Саблин был готов отодвинуть свою гордость. К тому же, сейчас там служил его младший брат Тарас вместе со своим другом Яковом Вьюгиным, и они могли поспособствовать переговорам отца и сына Саблиных.

Глядя на Саблина, Исидора тоже предложила:

— Я могу привлечь своего отца, Илью Гран. Он хороший Витязь и раньше работал на Военный Дом Орловых. У него есть свои проверенные бойцы.

Я смотрел на Исидору, а в голове тем временем вспоминались слова Галея:

«Эта девочка — внебрачная дочь Бажена Орлова... Она считает, что её кровный отец — Витязь Илья Гран, когда-то служивший на Военный Дом Орловых, а сейчас прозябающий где-то на окраине восточного княжества Бригантия. Но позже ты расскажешь подруге правду. Сам поймёшь, когда наступит момент».

Неужели этот самый момент приближался?

Исидора говорила об отце, а я всё время представлял на его месте ненавистного Бажена Григорьевича. Не мешало бы выяснить, вышел ли он из тюрьмы.

Когда слово взял Мичи Хегевара, то сразу стало понятно, что сейчас он скажет что-то грандиозное.

— В партнёры можно заиметь Военный Дом Паули из западного Рийского княжества. У них сейчас серьёзные проблемы с ниудами на границе и от переговоров они не откажутся.

Все посмотрели на него с удивлением.

— Ну и чего вы пялитесь, господа? — ухмыльнулся он. — Думаете, не заимею Дом Паули? Заимею! У меня свой подход.

Он многозначительно переглянулся со мной, а потом покосился на свой щит, которым когда-то заинтересовал свою богиню Улью Паули.

После него заговорил Лёва Зверев.

— У нас в Клане есть такой парень, Назар Хобин. Жрец в пятом поколении. Мой брат Игнат с ним часто общается. Так вот Хобин говорил, что его жреческая династия приближена к Духовному Дому восточного княжества Бригантия, а его отец лично знаком с Оракулом Модестом Луцким. Предлагаю познакомиться и нам.

Все предлагали что-то своё, и порой это были дельные идеи.

От имени главы Клана выступал учитель Галей, а он имел авторитет в обществе, особенно сейчас, когда вернул себе статус Сановного Наставника Академии.

Но влияло и ещё кое-что.

— Твой герб, Кирилл, знают все, — сказал Галей. — Ты национальный герой Стокняжья, и союз с твоим Кланом даже без тебя самого воспринимают за честь. Народ любит тебя, а почтенные фамилии не упускают возможности поставить свой герб с гербом героя, пусть и погибшего. Так они пытаются быть ближе к народу, хотя бы внешне.

С каждым таким собранием у Клана росли связи и возможности, но всё это время мои мысли крутились вокруг будущего брака.

День шёл за днём, приближалась свадьба с Акулиной Снеговой, и к этому событию я тоже вёл тщательную подготовку. Моё решение о женитьбе подвергало опасности Джанко.

Я понимал это сразу.

Андрей Снегов — это не его дочь, и он не позволит Джанко остаться рядом со мной, а зная его методы, можно было не сомневаться, что он из кожи вон вылезет, но добьётся своего. Я боялся, что не уберегу Джанко, и однажды она просто исчезнет, ведь я не смогу держать её рядом с собой сутки напролёт и охранять.

Она каждую ночь проводила в моей постели, и в одну из таких ночей, когда Джанко, нежная и тёплая, лежала рядом и уже почти засыпала, мне пришлось сказать ей правду. Я и так оттягивал до последнего.

— На тебя будут покушаться, — прошептал я ей на ухо. — Придётся спрятать тебя, разыграв твою смерть.

* * *

Она распахнула глаза, села на кровати и нахмурилась.

— Что?..

Шёлковое покрывало соскользнуло с её голого тела, но она тут же прикрылась и поёжилась, будто её бросило в озноб.

— Тебе придётся спрятаться на время, — повторил я, притянув её к себе и крепко обняв вместе с покрывалом. — И ты сделаешь это в ближайшие дни. После того, как тебя посчитают погибшей, ты останешься у моего друга. Он поможет тебе.

Мертвецки бледная, она высвободилась из моих объятий, отбросила покрывало и встала с кровати.

— Кирилл, ты же понимаешь... я не могу тебя оставить, тебе нужна моя поддержка... и наша привязанность, она не позволит нам расстаться надолго. Ты ведь тоже будешь терять контроль из-за этого. И не забывай, что мы должны очистить тебя от фагнума.

За те несколько ночей, что мы провели вместе, она перестала стесняться своей наготы, и теперь стояла в лунном свете из окна, а я водил взглядом по её телу, понимая, что не увижу Джанко в ближайший месяц, это в лучшем случае.

— И я в состоянии себя защитить, — твёрдо сказала она. — Не нужно считать меня слабой.

Я знал, что так будет, поэтому пришлось надавить сильнее.

— Ты поклялась исполнять задачи Клана, а сейчас ты в первую очередь боец Клана Волкова. Твоё исчезновение — это приказ, который ты должна выполнить. Мой приказ. К тому же, это не всё. Для тебя есть ещё одно задание, и от его результата будет зависеть наше будущее. Ты ведь хотела помочь моему народу.

Она отчаянно посмотрела на меня.

— Ты хочешь, чтобы я исчезла?

Я вскочил с кровати. Нервы почему-то сдали, и я повысил голос:

— Да, хочу! Ты должна исчезнуть! Для Снегова, а не для меня!

— А что потом?

— Потом ты вернёшься ко мне, вернёшься так грандиозно, что заметят все, — ответил я уже спокойнее. — Ставки слишком высокие, Джанко. Ради них люди пойдут и на убийство, можешь не сомневаться. Ты моя уязвимость, и я хочу уберечь тебя.

Она подошла ко мне и посмотрела прямо в глаза.

— А что за задание?

Я скрипнул зубами, злясь на то, что не могу поступить иначе, и обнял девушку, но она вдруг толкнула меня на кровать, а через пару секунд уже сидела сверху. Её поцелуй, такой горячий, спутал мне все мысли.

— Раз уж нам придётся расстаться, — прошептала Джанко, — то я хочу, чтобы ты надолго запомнил эту ночь.

Её глаза вспыхнули опасным зелёным огнём, ладони замерцали.

То, что она вытворяла дальше, я никогда не испытывал. Изощрённая женская месть в виде такого секса, после которого ещё неделю надо приходить в себя. Мне казалось, что из-за нас вздрагивает весь дом, с первого до третьего этажа, и, наверное, слышно даже на улице.

Вспышки красного огня фагнума раскалили воздух в комнате настолько, что можно было подумать, что тут происходило нехилое побоище.

Перед рассветом я рухнул без сил и, кажется, забыл, как меня зовут.

Джанко и сама вымоталась. Лежала рядом и никак не могла восстановить дыхание. Мы ещё долго молчали. Мне хотелось бы ей сказать, что всё отменяется, что никакой ложной смерти не нужно, что не нужно скрываться и прятаться, что я нашёл другой путь.

Но другого пути не было, и она это понимала, как и я.

* * *

Через пару дней, уже поздно вечером, когда я обдумывал детали "смерти" Джанко, ко мне в кабинет вдруг явилась Мидори.

Она выглядела расстроенной и злой.

— Ничего не получилось, Кирилл Миронович! — объявила девушка с порога. — Всё зря! Столько труда — и псу под хвост!

Я нахмурился.

Обычно ко мне никто так не врывался, но Мидори, похоже, об этом забыла.

— Может, ты не будешь орать, зайдёшь и закроешь за собой дверь?

Мои слова её сразу урезонили.

— Прости... — Она прикрыла дверь. — Помнишь, я говорила тебе про моё зелье для отца? Я так долго его готовила, искала ингредиенты, вложила столько целительских сил, всё просчитала по сто раз, переговорила с Софией Лайфоро, с госпожой Зерновой, с Джанко. Да со всеми!

Она опять начала повышать голос, но, натолкнувшись на мой взгляд, перевела дыхание и заговорила спокойнее:

— Если быть краткой, то ничего не вышло. Моё зелье мёртвого бы подняло, там такой серьёзный состав, но с папой не сработало. Я ходила сегодня в магазин Маямото на Третьей Восточной улице. Папа там разнорабочий. Мне даже пришлось подружиться с тамошними продавцами, чтобы они мне доверяли. Так вот сегодня я тайком подлила зелье в чай отцу, когда ему принесли обед. И что ты думаешь?

— Я уже понял, что ничего не вышло.

— Его только вырвало. И всё.

Мидори прошла ближе к столу, за которым я сидел. Мы посмотрели друга на друга, и по её взгляду я догадался, что она сейчас скажет.

Так и вышло.

— На собрании ты говорил, что сможешь вернуть варварам память и волю. А такой человек, как ты, просто так подобного бы не заявил.

Мидори умоляюще сложила руки у груди и, кажется, была готова упасть на колени.

— Прошу тебя, Кирилл, помоги моему отцу. Пусть он станет первым, кого ты освободишь...