В полумраке лестницы мы спускались по узорчатым ступеням.

Судя по дрожи земли и фундамента, вся Атифа уже знала, что отряд диверсантов проник в Третий Храм Сидха и приближается к знаку Цуо.

Штурм наверху уже начался.

Я шёл впереди, принюхиваясь и внимательно оглядывая пол, стены и потолок с роскошными фресками, коваными фонарями и лепниной. С виду — ничего подозрительного, но Виктор предупреждал о ловушках и хитроумных магических устройствах, убивающих за мгновение.

На лестнице их можно было обмануть — они не реагировали на владеющих Сферой Холода.

Я постоянно применял знак Цуо и охлаждал перед собой воздух. За мной вплотную шёл Бес, в любую секунду готовый применить свой основной навык к скоростному перемещению. Следом шла Акулина, а замыкал отряд Пророк.

Если бы я мог, то взял бы с собой всех своих бойцов, но пришлось оставить их наверху, чтобы они помогли агентам Саргона сдержать штурм Храма и обеспечить нам время.

Сейчас, перед самым Днём Бартла, Сфера Холода Цуо должна была ослабнуть, а Сфера Огня Ган, наоборот, усилиться.

На это и был расчёт.

— Киджо, — прошептал Бес за моей спиной. — Теперь моя очередь. Я проверю коридор. Не рискуй собой зря.

На последней ступени лестницы я остановился.

Об этом мы с Бесом договаривались заранее, но от его слов мне всё равно стало паршиво. Я был единственным из отряда, кто владел настолько большой силой Ган, чтобы уничтожить Цуо быстро, и любой боец из отряда ценил мою жизнь выше своей. Кажется, даже сама Акулина, которая частенько подставлялась под удары врага, чтобы меня прикрыть.

Вот и сейчас собой должен был рисковать Бес.

В коридоре перед покоями давно умершей царицы Заварры нас ждали куда более сложные ловушки, которые не обмануть. По сообщениям Виктора, никто, кроме тех, кто следит за опочивальней, не знал, что ждёт нас в этом коридоре.

Бес встал рядом и положил руку мне на плечо, будто попрощался.

— Как доберусь до конца коридора, подам знак.

В конце, у стены, находилась каменная статуя Бога Сидха, подпирающая головой потолок и охраняющая вход в опочивальню, как привратник.

Это был высоченный молодой воин в чёрных чешуйчатых доспехах и с острозубой короной, у него во лбу мерцал ледяной глаз. Воин прижимал к груди перекрещенные руки, в которых держал два крупных меча с серповидными клинками, издалека напоминающими изящные топоры.

Я впервые видел статую Бога Сидха вживую, а не на картинках в книгах, и она рождала нехорошее предчувствие.

Бес тоже бросил на изваяние тревожный взгляд, задержал дыхание и рванул по длинному коридору. Его скорость была невероятной, он двигался куда быстрее, чем я в образе Следопыта — это и спасло его от ловушек.

Пока он мчался, те срабатывали одна за другой.

Копья из пола.

Гильотины из потолка и стен.

Ледяные заслоны.

Как только они показывались, я тут же отправлял таранную волну щитом Стража. Со скрежетом, хрустом и лязгом ловушки ломались, сминались под натиском тарана, а после них оставались только осколки, стальные обломки и покорёженные конструкции, торчащие из стен, пола и потолка.

Через несколько секунд Бес был уже в конце коридора.

Целый и невредимый.

Он развернулся и поднял руку, подавая знак, что с ним всё в порядке. В эту секунду статуя Сидха за его спиной пошевелилась.

Или показалось?..

Зрение Следопыта не заметило никаких признаков движения, но интуиция твердила об опасности, а я привык ей доверять.

— В сторону!! — Я рванул к Бесу по коридору, перескакивая через покорёженные ловушки.

Бес сразу выполнил мой приказ, но всё равно не успел уйти от удара.

Изнутри изваяния шагнул полупрозрачный образ Сидха, похожий на привидение. Такой же трёхметровый, с мечами-серпами и в короне.

Один из мечей резанул Беса по плечу, но если бы тот не отошёл в сторону, то удар пришёлся бы в затылок, и, скорее всего, Бес остался бы без головы.

Раненый парень повалился на стену, зажимая покалеченную руку, но привидение не стало его добивать. Сидху было наплевать на Беса — он направился по коридору в мою сторону, снова сложив руки крестом на груди и приготовив свои изогнутые мечи.

Его ледяной глаз на лбу сверкнул голубизной.

На мгновение вспышка ослепила меня, а когда я проморгался, то понял, что нахожусь уже не в коридоре: вокруг распростёрлась чёрная пустыня, а я стоял в середине огромного знака Цуо. Линии треугольника были выложены белыми человеческими черепами, те скалились в предсмертной усмешке.

В одном из углов Цуо стоял всё тот же полупрозрачный Сидх.

— Умри в моём мраке, смертный... смертный... с-с-сме-е-ер-р-р-тный... — шёпотом отозвалось в моей голове, хотя привидение не открывало рта, а лишь пристально смотрело на меня всеми тремя глазами.

Сидх опустил руки с мечами и пошёл вперёд.

Ну а я только сейчас понял, что на мне нет образа Следопыта, и что нет ни брони Витязя, ни кобуры с револьвером, ни пояса с бомбами и зарядами, ни щита Стража, ни моего драгоценного атласа — ничего.

Один лишь меч, который я держу в руке.

Обычный меч, без соляных знаков.

На мне не было даже той формы, в которой я отправился в Котлованы. Ни маски, ни перчаток, ни ботинок. Я стоял босоногий и практически голый, в обрывках одежды, которая никогда мне не принадлежала.

Горячий песок обжигал ступни, ветер пустыни дышал в лицо, острые раскалённые песчинки кололи кожу.

От ветра колыхнулся на груди стальной кулон в виде когтя, с фагнумом внутри — он будто напомнил о себе. И это была единственная магия, которая у меня осталась.

Трёхметровое привидение подняло руки с мечами, надвигаясь всё быстрее.

— Умри в моём мраке, смертный! — завыло оно вместе с ветром. — Во мра-а-а-аке! В моём мра-а-а-аке!

Я шагнул назад и приготовил меч, пытаясь применить силу астрального тела для защиты. И снова ничего не вышло.

Сидх навис надо мной, размахнулся.

Серпы резанули воздух и сшиблись с моим мечом. Раздался оглушительный звон — и меня отбросило назад, к самой границе треугольника. Я еле удержался на ногах, но босой пяткой задел один из черепов. Тот клацнул зубами, будто хотел укусить.

Молния боли пронзила ногу и пробила до самого темечка.

В глазах потемнело, а потом меня резко потянуло за границу треугольника, будто засасывала неведомая сила.

Я вбил меч в песок и смог устоять на месте.

— Позади тебя мра-а-а-ак! — захохотало у меня в голове. — Перейди границу и умри во мраке! Тихо и мирно умри во мраке! В моём мра-а-а-аке!

Он снова устремился ко мне, приготовив мечи, но я пригнулся и сделал кувырок прямо под ноги Сидху.

Это существо ведь не было настоящим Богом Мрака.

«Просто привидение», — я убеждал себя в этом всё усерднее: так мне было легче с ним драться и хоть на что-то надеяться.

Привидение.

Без плоти и крови.

Иллюзия.

Мираж.

Не зря ведь Жрецы обращаются с молитвой именно к Сидху, когда создают Духовный Мираж. Я и сам делал это не раз.

Мой кувырок вышел удачным: я проскочил под ногами привидения и даже не задел его, ведь оно оказалось бесплотным. Единственное, что было настоящим — это его огромные мечи.

Сидх развернулся и опять пошёл в атаку, ну а я рванул от него к границе треугольника.

«Привидение... всего лишь привидение... кто-то призвал его», — повторялось в моей голове.

Сидх настиг меня за мгновение и сшиб с ног одним ударом.

Я пропахал грудью песок, а тот вдруг превратился в зыбучее месиво. Сначала оно поглотило выпавший из руки меч, а затем и я сам начал стремительно утопать.

— Мой мра-а-ак ждёт тебя! — зашумело вокруг.

Я стиснул в кулаке стальной кулон.

Глоток фагнума мог бы меня спасти, всего несколько капель, и я бы выбрался...

— Я заключу тебя во мраке, смертный! — прогудел ветер.

А песок всё стремительнее поглощал меня.

«Фагнум! — кричал внутренний голос. — Фагнум! Единственное твоё спасение!».

— Не единственное, — прошептал я сам себе, затем убрал руку от кулона и крикнул Сидху: — Это недостойно бога! Ты лишил меня силы и оружия!

— Недостойно?! Узри же смерть, человечишка!

Оба его серповидных меча загребли меня в тиски и вытянули из песка.

Лезвия вонзились в бока, будто собираясь выпотрошить. Я закричал, но из-за слепящей боли так и не понял, насколько громко. Голыми руками обхватил гигантские клинки, подтянулся, вырываясь из стальных ножниц, и вскочил прямо на мечи Сидха.

Из ран хлестала кровь, но я будто этого не замечал.

У меня была одна задача.

Затолкать грёбанное привидение в его же мрак. Пусть само там сдохнет, кем бы оно ни было!

Стоя на клинках, я размахнулся и ударил кулаком в его ледяной глаз на лбу. Боль пронзила руку, костяшки хрустнули. Раздался оглушающий треск, затем — пронзительный визг. Привидение отпрянуло назад, за границу с черепами.

— Мра-а-а-а-а-а-а-а-а-ак! — загудела чёрная пустыня вокруг, зашумела песками, подняла вихри. — Мой мра-а-а-а-ак!

Я сошёл с клинков Сидха и спрыгнул вниз, но на этот раз он не стал на меня нападать. Его всё сильнее затягивало за границу треугольника, в беспроглядную темноту. Сотни черепов тряслись и проваливались в песок — знак Цуо вокруг меня исчезал.

Снова сверкнула ослепительная вспышка.

Я зажмурился. Ноги меня уже не держали, и пришлось опуститься голыми коленями на землю. Но вдруг ощущение реальности изменилось, и очнулся я уже на холодном полу.

—...ещё бинты! Ещё! Быстрее! — прокричал кто-то рядом. — Дай свои! Ещё! Он истекает кровью! Мазь! Дайте кровоостанавливающую ма-а-а-азь! Быстрее! Какая сволочь его кромсает!!

Это был голос Акулины.

Она пыталась остановить кровь от порезов. Каким бы иллюзорным ни было то привидение, но раны на мне оно оставило настоящие.

Я открыл глаза. Увидел девичье лицо, растрёпанные белокурые волосы в косе. За спиной девушки, у стены, всё так же возвышалось каменное изваяние Сидха.

— Статуя... — прошептал я Акулине. — Уничтожьте у неё глаз... который на лбу...

Увидев, что я очнулся, девушка с облегчением выдохнула.

— Живой!

В её глазах появились слёзы.

Она даже не обратила внимания на то, что я сказал. Склонилась к моему лицу и прижалась губами к моим губам, долго и нежно.

Потом тихо сказала:

— Ты упал в обморок посередине коридора. Мы не поняли, что случилось. Перенесли тебя сюда, но на твоём теле вдруг начали появляться порезы... всё больше и больше, неясно откуда. Я не успевала обрабатывать твои раны. Никто не понял, откуда они появляются, чтобы это остановить... и я подумала... подумала, что уже ничем не смогу тебе помочь... и что ты умрёшь на моих глазах...

Она закусила губу и вернулась к перевязке.

Я лежал с задранной курткой и футболкой и ждал, когда девушка закончит меня перебинтовывать. Друидские мази почти сразу сняли боль и остановили кровотечение, и мне стало легче уже через минуту.

За спиной Акулины появился Пророк.

— Держись, Киджо.

— Где Бес? — хрипло спросил я, ожидая услышать самый хреновый ответ.

— Тут, командир, — послышался голос Беса.

Он встал рядом с Пророком, показывая мне перевязанную руку.

— Отлично... — Я выдохнул. — Тогда уничтожьте глаз у статуи, парни, — повторил уже громче.

Бес покачал головой.

— Нечего уничтожать, Киджо. Этот глаз сам по себе потрескался и погас. Как раз перед тем, как ты очнулся. Мы даже не поняли, что это связано с тобой.

— Значит, вы не видели привидение?

Парни переглянулись и покачали головами.

— А ты видел? — нахмурилась Акулина, не отвлекаясь от перевязки.

— Да. Меня атаковал мираж, который оставляет реальные раны, так что будьте осторожны. Нам ещё опочивальню вскрывать.

— Мы уже, — ответила девушка.

Она закончила со мной возиться, а Бес с Пророком помогли подняться.

Держась за стену, я оглядел коридор, потом ещё раз взглянул на статую. Ледяной глаз, и вправду, весь покрылся мелкими трещинами и больше не мерцал.

Дверь в опочивальню стояла распахнутой.

— Заходили уже? — спросил я у Акулины.

Она кивнула.

— Да, Бес успел только бегло всё осмотреть. Там пусто.

Я быстро вошёл в огромный зал-опочивальню, освещённый резными фонарями на потолке и стенах. На самом деле это, конечно, была не опочивальня, а склеп с мумией древней царицы Заварры — первой подземной волшебницы со Знамением, рождённой от бога Сидха и смертной женщины без магии.

Посередине зала стояла большая кровать с балдахином и шёлковыми занавесками, на кровати покоился саркофаг Заварры, а вокруг, на постаментах, возвышались глиняные сосуды. В них должны были храниться внутренние органы царицы, которые вынули ещё во время мумификации её тела, сотни лет назад.

Трёх сосудов почему-то не хватало.

Ещё один момент меня смутил. На пьедестале у одной из стен стояли маленькие статуэтки богов из драгоценных камней: Сидх с серпами, Бартл с мечом, Матамару с трезубцем, Ковентина с луком и ещё два неизвестных бога. Женщина в тунике с тетрадью в руке и мужчина — с кубком.

Про этих богов слышать мне не приходилось. Почему их тут не четыре, а шесть? Ладно, потом спрошу у Галея, если доживу, конечно.

Я осторожно обошёл кровать.

Вроде ничего необычного. Всё стоит ровно, ничего не сдвинуто, крышка саркофага плотно закрыта на задвижки, драгоценные камни на нём мерцают светом.

Всё это, конечно, красиво, но нам предстояло открыть люк, который скрывал вход в подземелье под склепом.

Я опять принял образ Следопыта, правда, на этот раз с большим усилием.

Люк обнаружился между двух статуй остроухих чёрных шакалов у изголовья кровати. Видимо, по поверью подземных магов, эти твари должны были охранять царицу в её загробной жизни.

Вчетвером мы еле сдвинули тяжеленный каменный люк и увидели ступени лестницы, уходящей вниз.

— Проверю... — начал Бес, но я его остановил.

— Нет, пойдёшь замыкающим.

Я спрыгнул на ступени первым, за мной отправился Пророк, потом — Акулина и Бес.

Теперь никто из нас не знал, что ждёт внизу — эта информация была известна только тем, кто хранил покои царицы, и это точно были не ниуды и не чароиты.

Я быстро раздал каждому по бомбе.

— Взрывайте, как только будете уверены, что видите Цуо. Не тратьте бомбы зря, но если что, вы знаете, где Виктор подготовил выход.

Мы осторожно начали спускаться всё ниже по лестнице.

Она была вырезана в стенах гигантского Котлована, который имел форму перевёрнутой трёхугольной пирамиды, и уходила вниз до самого дна. Её остроконечные перила мерцали голубым светом во мраке подземелья, а с потолка на цепях свисали ледяные фонари в виде пирамид, десятки фонарей.

С каждой ступенью становилось всё холоднее, густой пар вырывался изо рта.

Стены сверкали вкраплениями льда, как драгоценными камнями, переливались голубизной и источали тусклый свет. И чем ниже мы спускались в это царство тишины и холода, тем больше становилось льда, и он сверкал всё ярче.

Выглядело это величественно и красиво.

Уверен, такие же дополнительные знаки силы имели и другие народы. Наземные маги — знак огня Ган; воздушные — знак эфира Форхо; морские — знак света Рай. Наверняка, их прятали точно так же, как подземные маги прячут свой Цуо.

Пока я спускался, то ловил себя на мысли, что если бы Котлованы не объединились с чароитами и не имели планов уничтожить Стокняжье, испепелив его до основания, то я бы ни за что не подписался на уничтожение великой реликвии целого народа, кем бы этот народ ни был.

Но я шёл и шёл вниз, понимая, что уже сделал выбор.

Акулина, шедшая за Пророком, вдруг прошептала:

— Там, внизу... четверо, кажется. Я только что засекла движение.

Мне тоже показалось, что там четверо.

Яркое свечение лучей с самого дна Котлована мешало разглядеть точно, что там происходит. Нас никто не атаковал, но я отчётливо слышал постукивание, монотонное и негромкое.

Тук. Тук. Тук.

Тук-Тук. Тук. Тук. Тук.

Мы приближались к цели, постукивание внизу учащалось и набирало силу. Звук эхом отражался в стенах Котлована, множился и становился громче и объёмнее.

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

— Приготовьтесь, сейчас что-то будет, держитесь за... — прошептал я, но даже фразу закончить не успел.

Лестница вздрогнула и быстро начала сдвигаться внутрь стен, причём одновременно по всему Котловану.

Острые перила провернулись внутрь под прямым углом и теперь норовили проткнуть любого, кто находился на лестнице.

— Прыгайте! — крикнул я. — Цепляйтесь за камни!

Мы оттолкнулись от ступеней и зацепились за отвесную стену.

Я и Акулина использовали когти Следопыта, Бес вбил между камнями кинжал и повис на одной здоровой руке, а вот Пророку пришлось сложнее всех — он держался буквально на пальцах.

Я быстро переместился к нему и придержал, но в этот момент увидел, что со дна к нам поднимаются три человекоподобных существа, покрытые чёрной защитной чешуёй.

Ну вот и подземные маги пожаловали.

Самые настоящие.

Они настолько виртуозно владели Сферой Холода, что это казалось невозможным. Такого я ещё не видел. Пластины льда вырастали под их ногами прямо из воздуха, выстраивались в ступени и несли своих хозяев сами по себе.

Маги бежали над бездной, отведя руки назад, будто собираясь взлететь, поднимались всё выше и выше, легко отталкивались ногами от льдин, набирали скорость.

Стены Котлована стали покрываться коркой льда и ощетиниваться кольями. С треском и гулом волна обледенения нарастала снизу вверх, параллельно движению магов.

— Рассредоточимся и разъединим их, — негромко сказал я остальным. — Кто-то один должен добраться до дна и уничтожить Цуо. Это сильно ослабит магов.

— Это сделаешь ты, — сразу сказала Акулина. — Мы уже обсуждали. Ты сделаешь это быстрее всех, а мы отвлечём чешуйчатых. Трое на троих.

Я глянул вниз, на поднимающихся по воздуху магов. Это были сильные противники, чертовски сильные. По сравнению с ними тот слоноподобный ниуд казался малым дитём.

— Тогда продержитесь, сколько сможете.

Я начал карабкаться вверх по стене, мощными рывками набирая скорость, а потом резко оттолкнулся ногами, сделал переворот назад и камнем полетел вниз.

Мимо поднимающихся магов.

Они успели только увидеть, как какой-то псих сиганул вниз и на бешеной скорости пронёсся мимо.

Если бы я мог, то выстрелил бы в них из револьвера, но скорость была слишком высокой.

Сердце замерло.

Я падал и ждал, когда увижу дно, чтобы сразу применить знак Небытия и не дать себе разбиться в кровавую лепёшку. Сам себе я сейчас напоминал дебила, решившего, что у него есть крылья и несколько жизней в запасе.

Летел в мерцающую ледяную бездну, всё ниже и ниже, на самое дно. Котлован сужался к основанию, цель приближалась. Лучи снизу ослепляли и не давали разглядеть дна.

Дыхание перехватило на вдохе, от чудовищного перепада давления казалось, что башка сейчас взорвётся. Глаза заслезились, но закрывать их было подобно смерти. Наоборот, я распахнул их, чтобы не пропустить появление дна.

И вот зрение Следопыта всё же разглядело его.

Дно.

Да, это было оно!

Узкое основание Котлована, а посередине — пирамида, на этот раз не перевёрнутая, а углом вверх, и размером с небольшой дом. Самого знака Цуо видно не было.

Всё. Пора.

Я нарисовал знак спирали так, чтобы не пролететь мимо него на такой скорости, поэтому буквально влетел головой в Небытие...

...и рухнул около пирамиды на твёрдый светящийся лёд.

Мать его!

От удара в глазах потемнело.

Показалось, что рёбра, все до единого, переломались в крошку, ведь упал я животом вниз. Процарапал щеку, получил хороший ушиб грудины, часть одежды треснула и прорвалась от шершавого льда.

После такого падения я никак не мог встать. Лежал, как расплющенный, скребя ногтями по льду и еле приподняв голову. В груди болело, лёгкие никак не желали нормально дышать. Пространство кружилось, ехало вбок и растягивалось, из носа на лёд обильно капала кровь.

«Ты псих, Оками-кин! А психов я не лечу и не надеваю для них красное кимоно!», — пронеслось в моей голове голосом Джанко.

«Вставай, опоссум! Нечего тут валяться!» — а это уже сказал Галей.

«Голос разума говорит мне, что этот бледнолицый не так прост», — засмеялся Мичи.

«Очень непрост! У него всё получится!» — объявила Мидори.

Хорошо же мне от удара мозги встряхнуло: голоса в башке появились. Надо их поскорее заткнуть, пока не начали что-нибудь советовать.

Я кое-как встал на четвереньки, вытер кровь рукавом и огляделся. У пирамиды никого не было, но интуиция подсказывала, что подземные маги не могли оставить без присмотра свой главный знак. Теперь бы его ещё отыскать.

Как он выглядит, какого размера — мне было неизвестно.

Где-то наверху послышались звуки боя, вспыхнул огненный смерч Пророка, донеслось эхо от боевых выкриков Акулы и звона клинков Беса. Остатки отряда обеспечивали мне последние минуты для миссии, и, скорее всего, никого из них я больше никогда не увижу. Даже Акулу.

Я поднялся на ноги, бросил отчаянный взгляд наверх и рванул к пирамиде. Наверняка, знак был внутри, а эта оболочка защищала его от любых атак. В пирамиде не имелось никаких дверей — совершенно гладкая ледяная поверхность.

Подбежав, я приложил ладонь к стене и нарисовал на ней знак Ган.

Ничего.

Обжигающе холодная гладь никак не среагировала.

Тогда в ход пошёл раскалённый меч, и... опять ничего. Пирамида не поддавалась огню Ган.

— Ладно. Попробуем это, — прошептал я сам себе и вытянул из-под рукава желейную липучку, купленную ещё в магазинчике Саргона.

Она всё это время жгутом овивала мою левую руку под одеждой и была готова к работе. Я прикрепил клейкую дрянь по всей стене пирамиды, затем отстегнул бомбы от пояса и тщательно прикрепил к липучке. Сразу три штуки, чтобы уж наверняка. Себе оставил одну бомбу для детонации и одну про запас.

Приготовив всё к взрыву, я отбежал к стене Котлована, укрепил на себе броню Витязя и взял в руки самую маленькую бомбу, зато с золотыми знаками. С этой малышкой мы с Мидори провозились дольше всего.

— Не подведи, крошка... — Не знаю зачем я чмокнул бомбу в стальной бок, но мне вдруг захотелось это сделать.

Я будто поцеловал в щёку саму Мидори за то, что она умеет создавать такие крутые конструкции.

Подкинув стальной шар вверх, я толкнул его щитом Стража, придав направления и максимальной скорости. Золотистая волна тарана отправилась вместе с бомбой в пирамиду.

Вжавшись лопатками в стену, я снова сработал щитом Стража.

— Хого!

На этот раз это была защитная стена энергии, выставленная перед собой. Такими чаще всего пользовался Мичи, как Телохранитель, и я подсмотрел у него много хороших приёмов.

Через несколько секунд раздался металлический стук.

Бомба ударилась в другую — они встретились как два бильярдных шара — и обе тут же раскрыли своё нутро. Щелчки отозвались эхом по всему Котловану. Стальные конструкции ощетинились, сверкнув множеством знаков огня Ган и эфира Форхо.

«Раз, два, три, четыре...», — начал считать я.

На счёт «пять» громыхнуло так, будто разверзлась преисподняя. Сначала один взрыв, потом — второй.

За ними — ещё два.

Золотая малышка взорвалась первой, а от неё сдетонировали остальные бомбы.

Огненная буря скрыла всё вокруг.

Меня вжало в стену, защиту Стража пробила шрапнель из камней. Они застрекотали по броне Витязя, как пули, рубя сталь и пробивая вмятины.

Котлован задрожал.

Вверху загудело, как из адской трубы.

Послышался треск, а через пару секунд с высоты посыпались ледяные глыбы и отколотые от стен камни. С грохотом они начали заваливать дно, сотрясая землю.

Я не стал ждать, когда огонь уляжется, а сразу направился к пирамиде. Ни дым, ни пламя Ган меня не пугали — оно наполняло моё астральное тело силой, и пока я шёл через огонь, броня Витязя всё больше тяжелела, укреплялась и сама вспыхивала пламенем. Сверху валились куски льда, шипели и даже взрывались, но на меня ничего не попадало — сгорало ещё на подлёте.

И тут вдруг сверху упало тело, рухнуло за обломки так быстро, что я даже не успел увидеть, кто это: боец из моего отряда или один из противников, с которыми они бились наверху.

Всё вокруг продолжало греметь, трястись, плавиться и рушиться, земля под ногами трещала, льдины лопались, ощетинивались сколами, дыбились и наваливались одна на другую. Упавшее тело моментально скрыло под обломками, но я всё равно рванул туда и принялся раскидывать их щитом Стража.

Бесполезно!

Всё сгинуло в этом проклятом хаосе!

А если это Акула?.. Или Пророк? Или Бес?

В дыму и языках пламени тем временем показались блестящие стены пирамиды. Ледяная крепость, охраняющая Цуо, осталась целой и невредимой, на ней не появилось даже царапины.

Зато произошло кое-что другое: открылась дверь в виде треугольника, а оттуда вырвался ослепительный свет. В ярких лучах я увидел, как внутри пирамиды единственный подземный маг склонился над лежащим на полу телом, укутанным простынёй. Вокруг валялись разбитые глиняные сосуды из склепа царицы Заварры.

Маг оставил тело, развернулся и кинулся на меня.

Это был худощавый мужчина, совершенно обычный с виду, в белой одежде, но прямо на бегу его покрыла чёрная землистая чешуя. Остались светлыми только глаза, злые и гневные.

— Сгинь, огненный пёс!!! — крикнул он.

Я молниеносно отстегнул от пояса последнюю бомбу и швырнул её внутрь пирамиды, пока та открыта.

Стальной шар со щелчками начал раскрываться на лету, преодолел границу пирамиды и влетел внутрь, но внезапно из пола дыхнуло морозом, окутало летящую бомбу и остановило прямо в воздухе, а затем опустило вниз и мягко вморозило в ледяной пол, так и не дав ей раскрыться до конца.

Стальной шар беспомощно замер внутри мерцающего ледяного пола.

Меня и самого сковало льдом, выросшим из-под ног, но я смог из него вырваться, вытянул меч из ножен и бросился на мага. Тот подпрыгнул, сделал кувырок и встал на ледяную пластину. Завис на ней прямо в воздухе и уже оттуда атаковал: с обеих рук отправил мощный поток холодного воздуха.

Тот легко погасил часть огня, бушевавшего после взрыва. Меня оттащило назад, но пламя на броне не поддалось холоду, оно лишь сбавило мощь. Через секунду сталь Витязя снова покрылась пламенем Ган, и то стало ещё ярче.

Я отправил в мага таранную волну от щита Стража и сопроводил её огнём.

Раскалённая энергия столкнулась с морозным вихрем и сгинула вместе с ним, вспыхнув искрами. Зато пока маг отвлёкся, я быстро зачитал молитву ослепления и вскинул руку в жреческом ритуальном жесте, обратившись к богу Бартлу. Тому самому богу, который, по всем признакам, противостоял Сидху.

Молитва сработала, будто сам Бартл услышал меня!

У вскинутой руки сверкнула оранжевая молния и озарила вспышкой весь Котлован. На мгновение подземелье поглотила ослепительная белизна, а когда свет исчез, то подземный маг оказался уже передо мной, на дне, среди обломков камней и льдин.

Он стоял в своей землистой чешуе и бил холодными потоками ветра во всё подряд. Маг ослеп от моей молитвы, и теперь, чтобы не тратить время, вместо меча я использовал револьвер. Вытянул его из кобуры, взвёл курок и без промедления пустил в противника заряд заклинания мини-пушки.

Потом ещё раз.

И ещё раз.

Нашпиговал мага зарядами.

Снова прогрохотало на всё подземелье, противника скрыло за мириадами искр и взрывной волной откинуло к пирамиде. Но это всё, что с ним произошло — его защитила чешуя.

Недолго думая, я бросился на него уже с мечом.

Он вскочил, мотнул головой и рванул на меня, в его руках блеснули два серповидных меча, как на статуе Сидха. Слепота прошла, и теперь маг снова видел.

— Сгинь, огненный пёс!! — повторил он с гневом. — Сгинь, стервятник!

Мы сшиблись в поединке у пирамиды.

Его клинки били холодом и при любом прикосновении замораживали часть моего меча, но огонь Ган снова поглощал лёд и вспыхивал ещё жарче. Подземный маг дышал на меня морозом и постоянно пытался сбить с ног ледяными кольями из земли. Пару раз я действительно споткнулся и чуть не завалился на эти же колья животом, но успел использовать щит Стража, чтобы оттолкнуться.

Бой насмерть — мы знали это оба.

Кто-то из нас двоих должен был погибнуть в этой схватке огня и льда, Ган и Цуо.

Звон наших клинков дробило эхо Котлована и уносило вверх — туда, где продолжали биться остатки моего отряда. Отзвуки того боя до сих пор до меня доносились.

Схватка продолжалась, мы оба наращивали силу ударов и фехтовали всё виртуознее. То один, то другой попадал по телу противника, но до смертельного удара дело никак не доходило.

Враг был сильный, заметно сильнее меня, но я использовал против него разные Линии магии, и этим постоянно сбивал его с толку. То молитвы, то щит Стража, то когти Следопыта и его невероятная ловкость. А ещё мой знак Ган всё больше укреплялся, а Цуо — ослабевал.

— Кто ты такой?! — внезапно выкрикнул маг, когда в очередной раз отшатнулся от моего удара.

Он чувствовал, что скоро не выдержит.

— Иномирец! — рявкнул я. — Такой же, как ваш Керук!! Меня зовут Киджо! Так ему и передай, если выживешь!

Мои слова на мгновение заставили его замереть.

Я сразу пошёл на него, подняв полыхающий меч выше.

— Ты ведь знаешь, кто такой Керук?

— Великий Колид, — прошептал маг. В его глазах появилось благоговение. — А ты кто?

— Его сын. А теперь скажи, как мне найти Керука. Я хочу увидеть его!

Совершенно ошарашенный, маг шагнул назад и мотнул головой, будто не веря в происходящее.

А потом вдруг опустил руки с мечами, и те упали на землю. Его защитная чешуя начала исчезать, оголяя обычное человеческое лицо, но тут краем глаза я заметил движение внутри пирамиды. С пола поднялось тело, закутанное в простыню.

На секунду я даже подумал, что это отец.

Сердце пропустило удар. Может быть, эти чешуйчатые уроды проводили какой-нибудь ритуал, но не добили отца, и вот теперь он поднимается.

Простыня соскользнула с тела, и я наконец увидел того, кто под ней скрывался...