Нет, это был не отец.

Простыня упала к ногам мумии, перебинтованной с ног до головы. Только живой — она дышала глубоко и размеренно, и в этом дыхании чувствовалось облегчение и наслаждение.

Мумия сделала уверенный шаг.

Потом — ещё один.

И с каждым движением её тело освобождалось от лент: те с треском рвались, соскальзывали вниз и оставались на полу, а мумия всё шла и шла.

Подземный маг, что стоял рядом со мной, скрестил руки на груди и низко поклонился мумии, прошептав:

— Великая волшебница Заварра... ты восстала, чтобы защитить свой народ...

Он замер в поклоне, будто забыв, что рядом с ним находится «огненный пёс», с которым только что пришлось драться насмерть.

А ленты всё падали и падали.

В это невозможно было поверить, но каким-то невероятным образом подземные маги умудрились возродить давно умершую царицу. Видимо, когда они поняли, что кто-то сильный прорывается к знаку Цуо, то решили, что только Заварра сможет отстоять свою реликвию.

А ведь я проходил мимо саркофага и даже не додумался заглянуть внутрь.

Ну какой же идиот! Надо было проверить гроб царицы прежде, чем спускаться в подземелье, тогда бы я иначе распределил силы своего отряда.

Только рвать на себе волосы было поздно.

Я смотрел, как мумия освобождается от лент и идёт по гладкому полу пирамиды к выходу, а моя рука медленно опускалась к рукояти револьвера.

Патронов в нём не осталось — я разрядил весь барабан в мага — но если постараться, то можно было успеть перезарядить оружие и выстрелить. Хотя вряд ли любое магическое заклинание от Алхимиков сможет остановить дочь самого Сидха.

Бомб у меня тоже не было.

Если не считать ту, что вмёрзла в пол пирамиды.

Тем временем с тела мумии упали последние ленты, но вместо иссохших останков предстала живая молодая женщина, полностью обнажённая и невероятно красивая.

Её длинные рыжие волосы колыхал ветер, глаза излучали синий свет, а пухлые губы что-то шептали. По коже каплями стекала влага и замерзала льдинками, которые превращались в мерцающие кристаллы, будто бриллианты. На голове женщины вырастала острозубая корона — такая же, как у Сидха, только белая.

Я положил ладонь на рукоять револьвера, но сразу почувствовал, что оружие покрыто льдом. Уронив взгляд вниз, я понял, что и сам наполовину вмурован в глыбу.

Как это произошло, я даже не заметил.

Меч в другой руке перестал источать пламя Ган, броня охладилась. Весь огонь, оставшийся от взрыва бомб, тоже погас. Заварра потушила любые искры, оставив вокруг себя только холод и лёд.

Когда царица подошла к выходу из пирамиды, мелкие кристаллы почти полностью покрыли её голое тело, но когда она шагнула за границу своей крепости, камешки дробью осыпались вниз. Лишь в её рыжих волосах остались висеть нити с кристаллами.

Заварра предстала в блестящих белых доспехах.

К её ногам прильнули два чёрных шакала, покрытые бронёй с шипами. Твари то по-щенячьи поскуливали, то рычали, но ни на шаг не отставали от своей хозяйки.

Выйдя за пределы пирамиды, царица величественным кивком поприветствовала подземного мага и с нежностью положила ладонь на его плечо.

— Подними голову, мой верный слуга. Пришло наше время.

Она сказала это на языке подземных магов, но я всё отлично понял.

Её взгляд устремился на меня, ярко-синие глаза будто посмотрели прямо в душу, и, глядя на царицу, я не смог даже руками пошевелить — так и замер, наполовину вмороженный в глыбу. Лишь крепче стиснул в ладони рукоять меча.

— Он пришёл уничтожить наш Цуо, — торопливо сообщил царице подземный маг, указывая на меня.

— Почему же ты не убил его? — спросила она спокойно и невозмутимо, не сводя с меня глаз.

— Он говорит, что он сын великого Колида, который заключил с нами союз. Я сам видел: у него нет ограничений. Возможно, он действительно Колид. Он использует всю магию мира.

— Всю магию мира... — эхом повторила за ним Заварра.

Женщина не стала подходить ко мне ближе, а остановилась, расправив плечи и посмотрев наверх — туда, откуда до сих пор слышались отголоски боя.

— Он пришёл не один, а привёл с собой врагов, — опять сообщил ей маг. — Они осквернили твою усыпальницу, госпожа. Они ворвались в Храм твоего отца и посеяли смерть среди твоего народа, а теперь вознамерились уничтожить твою реликвию, в которую ты вложила часть своей души.

Царица улыбнулась и прошептала:

— Тогда пусть идут ко мне, глупцы...

От её шёпота Котлован затрясся, а затем из его стен начала выдвигаться лестница с остроконечными перилами.

— Идите ко мне, глупцы! Все идите ко мне!! Дорога открыта! — Голос Заварры огрубел и загудел по всему подземелью, смешался с треском льда и дрожью земли.

Женщина вскинула руки.

— Идите же ко мне! Я сокрушу последние искры огня, ветра и света! Всё поглотит мой мра-а-а-ак!..

Она смолкла и снова посмотрела на меня.

— Ни один Колид в здравом уме не пошёл бы против царицы Заварры! — В её голосе послышалось шипение разгневанной змеи. — Я была единственной, кто не поддержал уничтожение вашего рода! Вот так ты отплатишь мне, маленький стервятник?

На её бледном лице отразился гнев, синие глаза на секунду стали чёрными, а потом вспыхнули белизной.

Заварра шагнула ко мне. Её гипнотический шёпот зашелестел у меня в ушах.

— Ты пришёл, чтобы уничтожить то, что я создала. А такого я не прощаю, кем бы ты ни был.

Её глаза опять сверкнули, она запрокинула голову и захохотала на весь Котлован.

— Ты наивен! Глух и слеп! Ты служишь тем, кто веками скрывает истину! А значит, не достоин жить! Ты сам решил свою судьбу!

Пока она отвлеклась, у меня наконец получилось побороть ступор.

— Так расскажи мне правду!! — выкрикнул я, срывая голос.

Смех женщины оборвался.

Она резко повела рукой, будто отмахнулась от мухи — и глыба, что меня сковывала, взорвалась на осколки. Не удержавшись, я упал на колени, но тут же поднялся, держа меч наготове.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — оглушающе громко провозгласила царица. — Ты не из тех, кто легко меняет сторону!

Коротким движением руки она отправила в меня клубы пара.

Он выглядел безобидным, но что-то подсказывало, что соприкоснувшись с этой дрянью, я уже не выживу. Единственное, что могло сейчас меня спасти — это щит Стража.

Рванув в сторону, я размахнулся левой рукой и рассёк клубы пара таранной волной, после чего опять крикнул:

— Расскажи мне всё! Я хочу знать!!!

Царица меня уже не слушала.

Она всё больше впадала в неистовство, вознамерившись всех тут прикончить, и если бы её Цуо не ослаб из-за Дня Бартла, то она приморозила бы меня одним взглядом, а вместе со мной — и остатки моего отряда.

Подземный маг тем временем опять покрылся чешуёй, бросился к лестнице и с невероятной скоростью устремился наверх: либо на подмогу своим товарищам, дерущимся с моим отрядом, либо подальше от гнева царицы.

Котлован опять затрясло.

Воздух стал обжигающе холодным и колким, в нём засверкал иней.

Заварра снова вскинула руки — и на её пальцах выросли ледяные когти. Шакалы зарычали и втрое увеличились в размерах вместе со своей шипастой бронёй.

— Идите ко мне! Все идите ко мне!! — утробно и жутко завыла царица. — Идите и сгиньте в моём мраке, глупцы!!!

Под её ногами вырос ледяной торос и поднял женщину вверх на несколько метров. Оттуда она и атаковала сразу в разные стороны. По всему Котловану откололись куски льда, завертелись в смерче и смертоносной лавиной отправились наверх.

Остальное досталось уже мне.

Несколько глыб ударили в дно подземелья и чуть меня не расплющили. На этот раз спасла ловкость Следопыта: я вскочил на одну из летящих в меня льдин, оттолкнулся и приземлился рядом с пирамидой.

Мой взгляд упал на вмороженную в пол бомбу, и я уже собрался бежать к ней, но в этот момент у пирамиды появились два шакала. Громадные псы оскалили клыки, утробно зарычали и рванули на меня.

Одного я рубанул мечом, но второй вцепился мне в бок, прокусил доспех и повалил на землю, а там присоединился и второй. Извернувшись на спине, я резанул его клинком по шее, но рана моментально затянулась льдом, и псина с ещё большим усердием принялась меня грызть.

Они таскали меня по льду, рвали, тянули в разные стороны, не давая встать и отбиться щитом, резали клыками броню и вскрывали её, как консервную банку, чтобы наконец добраться до тела своей жертвы.

«Нужен огонь!! — кричал мне внутренний голос. — Только он отгонит этих тварей!».

Огонь.

Конечно, огонь.

Но Заварра погасила даже малейшие искры знака Ган, когда вышла из пирамиды, и теперь я никак не мог его восстановить. Мне не хватало сил — я слишком потратился на мага.

Псы продолжали рвать меня на части. Ни меч, ни щит не помогали: клинок беспомощно звенел о броню шакалов, а таранные волны разбивались об их шипы.

Тогда в дело пошёл кулак Следопыта, крепкий, как кувалда.

Лёжа на спине, я ухватил одну из собак за крупное ухо, а второй рукой хлестанул прямо в нос.

Пёс взвизгнул.

Ещё удар.

Зверь дёрнул головой, его огромная пасть раскрылась у меня перед лицом, а потом обхватила мою шею. Зубастые тиски прорезали сталь.

Это был конец...

Идя в Котлован, я предполагал разное: что умру от вражеского меча, от копья ниуда или их ледяных заклятий, от красных лучей чароитов, но даже в самых мрачных мыслях мне не приходило в голову, что меня загрызут шакалы.

А ведь это просто безмозглые звери, совсем не похожие на моего Демона. Просто звери... звери...

И тут меня осенило.

В ту самую секунду, когда одна тварь прокусывала стальную защиту Витязя на моей шее, а вторая грызла голень, добравшись до самой кости, я выкрикнул заговор Друида на призыв природных сил:

— Лурекко арджиа назу этта иман индарра!

Никогда я не произносил этих слов с таким вдохновением и силой, с таким усердием и чёткостью.

«Свет земли, защити меня и дай мне сил, чтобы вершить магию, дарованную тобой. Во имя природы, во благо ветра и воды, воистину всего живого!».

И как только мои окровавленные губы сказали последнее слово, я ощутил энергию обоих шакалов, а они увидели мою.

Как говорила когда-то учитель по Зоологии София Лайфоро:

— Это называется «эффект великого чародея». Когда Друид вызывает у животных страх одним лишь появлением. Такое происходит, если в маге слишком высокое число пассивного резерва, и зверь интуитивно ощущает эту мощь, пугается.

Это был мой последний шанс, и эффект не заставил себя ждать.

Недаром Демон называл меня Чародеем. Он и сам чувствовал мою энергию, а значит, и эти твари почувствуют.

Первый пёс сразу оставил мою ногу в покое, а потом и второй раскрыл пасть, отпустив мою шею. Оба шакала отошли, но всё ещё пристально наблюдали за мной. Теперь надо было встать и показать псам, кто тут магически сильнее.

В покорёженной броне, истекая кровью, я оперся на меч и кое-как поднялся на одну ногу (вторая была разодрана). Выпрямив спину, я снова прошептал:

— Лурекко арджиа назу этта иман индарра. — Посмотрел собакам в глаза и добавил: — Сгиньте в ад, черти.

Псы пригнули головы к земле и попятились в сторону своей хозяйки, под защиту. Увидев, что я ещё жив, а её шакалы не доделали дело, царица сама пошла ко мне.

— Ты сильный чародей! Но это тебя не спасёт!

Из её синих глаз вырвался свет, и в то же мгновение меня атаковало что-то такое, чему я сразу не смог дать определения: то ли ментальная атака, то ли какое-то заклятие подземных магов.

Началось всё с ног.

В них будто разом замёрзла кровь.

Затем волна оцепенения достигла живота и груди. Я ощутил, как в ледяном вакууме замирает сердце, как пульс замедляется, а холод окутывает тело, добираясь до головы и рук. Моя окаменевшая ладонь так и замёрзла, опираясь на меч, остриём воткнутый в землю.

Я смотрел на царицу заледеневшими глазами, а мой умирающий мозг покидали последние мысли. Десятки картин крутились в голове: мои улыбающиеся родители, смех моих друзей и любимых, лицо моего учителя — вся моя жизнь...

Только это был не конец.

Нет, не конец. Колида так просто не убить.

Я дождался, когда царица увлечётся наблюдением за моей смертью, и сделал то же самое, что уже делал на экзамене у Жрецов. Отразил атаку с помощью психодуха.

Моё заледеневшее тело вспыхнуло лучами такого же голубого света, каким Заварра атаковала меня, а затем за счёт большого активного резерва увеличило мощь удара.

В то самое мгновение, когда моё сердце остановилось, психодух ударил царицу её же оружием. Ударил так сильно, что она отпрянула и вскрикнула от боли, только вместо обледенения, её тело вспыхнуло пламенем Ган.

Мой психодух не просто повторил чужую атаку, он преобразовал её в противоположное оружие — в огонь. Кровь царицы вспыхнула внутри тела, и её не спасли даже белые непробиваемые доспехи — она горела изнутри.

Заварра попятилась, а я всё смотрел, не сводя взгляда. Казалось, мои глаза воспламеняют её сами по себе. Женщина схватилась за обугленное лицо — кожа на нём тлела, как бумага, оголяя череп мумии.

— А ты всё-таки Колид... — прошептала царица. — Наследник проклятого рода...

Её рыжие волосы вспыхнули, нити с кристаллами полопались и взорвались мелкими вспышками.

Опираясь на свой меч, как на костыль, я пошёл на Заварру, и каждый шаг давался мне всё легче: близкий огонь восполнял мои истощённые силы.

Царица же горела, как факел. Свет пламени Ган озарял мрак подземелья, и в этом ярком свете я увидел, как по лестнице спускаются те, кого я мысленно уже похоронил.

Лёд, Пророк, Борей, Перун, Бес, Треф и Паук.

Все семеро. Израненные, в крови, но живые. Все до единого!

Только Акулы среди них не было.

— Прикройте командира! — выкрикнул Лёд. — Он должен доделать дело!

Двое бросились в бой с шакалами, трое окружили горящую, но не сдавшуюся царицу. Сам Лёд взял с собой Беса, и вместе они подхватили меня на руки и потащили к пирамиде.

— Сейчас здесь будет жарко! — на бегу крикнул Лёд. — Нашу оборону прорвали! Виктор и его ребята погибли! Мы приняли решение спуститься и помочь тебе завершить нашу миссию!

— Где Акула? — спросил я.

— Она погибла. Убила себя вместе с одним из подземных магов, — быстро сообщил мне Бес. — Вцепилась ему в глотку и упала на дно вместе с ним.

Сердце сжалось от скорби и боли.

Акулина Снегова погибла, как и хотела — героически спасая свою Империю, но в голове это всё равно не укладывалось.

— Через несколько секунд штурмовые отряды врага будут здесь! — добавил Лёд.

Стоило ему это сказать, как наверху Котлована послышались крики и топот множества ног. Звуки размножило эхо, сверху полетели копья ниудов, отовсюду загрохотало.

— Идите ко мне, мои де-е-е-ети!! — завыла царица, вскинув объятые пламенем руки. — Защитите свою госпожу!!

После этого она завизжала так оглушающе, что стены Котлована потрескались.

Огонь на женщине начал гаснуть...

— Быстрее! — Я вцепился парням в плечи. — Царица скоро восстановится!

Парни втащили меня внутрь пирамиды и сразу же рванули обратно, в схватку с сотнями ниудов, которые за секунды заполонили Котлован.

Я же, еле опираясь на изуродованную ногу, похромал к единственной точке, где мог находиться знак силы подземных магов — к самой середине с углублением в полу.

Там действительно ярко светился треугольник Цуо, совсем небольшой, в основании не длиннее пары метров.

Встав на краю ямы, я собрал остатки сил и попытался вызвать в себе огонь Ган: на броне или на клинке меча — хоть одну искру.

Бесполезно.

Слишком много энергии ушло, чтобы ослабить царицу, а теперь пламени уже не осталось. Нужно было искусственно его вызвать, и имелся только один способ сделать это.

Я рванул к бомбе, что так и осталась вмороженной в пол пирамиды.

Земля под ногами опять задрожала, битва моего отряда с армией ниудов набирала силу: снаружи слышались пронзительные крики раненых, сверкали молнии, дробью били красные вспышки, гудел ветер, крушились и падали льдины.

Я встал за пару шагов от бомбы, вытянул револьвер из кобуры и зарядил барабан патронами с заклинаниями мини-пушки, затем взвёл курок и прицелился в стальной шар в полу.

Палец мягко лёг на спусковой крючок.

— Жаль, мы так и не встретились, папа, — прошептал я и задержал дыхание.

Мысленно попрощался со всеми.

И выстрелил.

* * *

Заряд мини-пушки ударил точно в цель.

Лёд вокруг бомбы раскололся, шар провернулся, и тут же послышались еле слышные щелчки — бомба раскрылась до конца.

«Раз, два, три, четыре...», — начал машинально считать я.

На счёт «пять» раздался взрыв.

Громыхнуло так, что заложило уши. Меня швырнуло на стену, тело прожгло жаром, лицо окропило брызгами воды и искрами, раздался треск льдин, по полу прогудело, пирамида затрещала со всех сторон.

Сверху повалились куски льдин, но я отшвырнул их щитом Стража, вскочил и рванул прямо в бушующее пламя. Пол пирамиды разворотило, стены оплавились и почернели, всё трещало и дрожало, но это не помешало мне ворваться в огонь, как в благодатные объятья.

Да-а...

Это было похоже на блаженство. Моё истощённое астральное тело моментально впитало в себя силу Ган, тело окрепло, как и броня Витязя, меч снова вспыхнул пламенем, а затем — и доспех.

Уже не хромая, я подошёл к яме со знаком Цуо и посмотрел вниз.

Треугольник всё также лучился светом, совершенно беззащитный и ослабевший.

Я поднял раскалённый меч остриём вниз и занёс над знаком. Один удар — и подземные маги лишатся дополнительной силы, ослабнув до самого Дня Сидха.

— Не-е-е-ет! — завизжали откуда-то сбоку. — Ты не посмеешь!!

Из дыма выскочила Заварра — полуобгоревшая мумия в короне, но в этот момент позади неё появилась... Акулина.

Израненная и еле держащаяся на ногах, она подняла кинжалы, целясь царице в спину. Мы посмотрели друг другу в глаза и ударили одновременно.

Я — в знак Цуо.

Она — в Заварру.

От крика царицы Котлован загудел и затрясся так, что всё заходило ходуном. С двумя кинжалами в спине Заварра отшвырнула от себя Акулину, а затем посмотрела на меня.

— Это ещё не конец... — прошипела она.

К ней подскочили два её шакала, женщина оседлала одного из них, и оба пса рванули из полуразрушенной пирамиды.

Я бросил взгляд на Цуо.

Он больше не светился лучами, погас, потрескался и потерял силу. По всему Котловану раздался вой ниудов, больше похожий на плач, до дрожи пронзительный и тоскливый.

Я кинулся к Акулине и быстро поднял её на руки.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что девушка находится одной ногой в могиле — на ней не было живого места.

— Мы сделали это... — прошептала она, открыв глаза и чуть улыбнувшись.

Выйдя из пирамиды, я увидел, что толпы ослабевших ниудов уходят вслед за своей царицей, поднимаясь по лестнице всё выше.

А ещё понял, что весь мой отряд погиб.

Они до последнего защищали пирамиду, в которой я находился, и отдали за это свои жизни.

Мёртвый Пророк лежал в обломках окровавленных льдин, а рядом с ним — его старший брат Лёд. Перун висел на стене, пригвождённый огромным копьём точно в сердце. Бес лежал на боку возле пирамиды, его голову размозжило льдиной, и это явно сделала царица — только она смогла бы достать такого быстрого бойца, как Бес.

Треф и Паук лежали среди мёртвых тел ниудов. Прежде чем умереть, они забрали жизни десятков врагов.

Толстяк Борей погиб последним — он лежал, навалившись на стену пирамиды, и смотрел на небо, на его крупных щеках замёрзли ледяные крошки, похожие на слёзы.

Увидев убитых парней, я сделал ещё несколько шагов, а потом у меня подкосились ноги. Я прикрыл глаза и положил умирающую Акулину на землю, не в силах справиться с дрожью в руках.

— Акула... ты слышишь?

Склонившись над девушкой, я убрал доспех Витязя и поднёс запястье к её губам.

— Кусай. Давай. Кровь вылечит тебя, как меня в Тафаларе. По-другому ты не выживешь, а я не успею применить Целительство.

Она посмотрела мне в глаза.

— Всегда мечтала... попробовать... каков ты на вкус...

Её слабые пальцы сжали мою руку, а клыки Следопыта мягко впились в кожу на запястье, прокусывая вены.

Она сделала глоток и тут же отпустила мою руку, а затем убрала образ Следопыта, чтобы не тратить силы. Я же быстро сдёрнул несколько бинтов с другой своей раны, на боку, и перевязал кровоточащее запястье. Появился шанс, что Акулина выживет, но теперь нас двоих мало что могло спасти.

Чтобы прорваться к выходу, который подготовил для нас Виктор, нужно было подняться наверх и выйти из склепа. Ниуды ушли, но это не означало, что нас не похоронят в этом проклятом Котловане, как в братской могиле. На смену ниудам придут те, кто не зависит от Цуо: чароиты и Иномирцы.

Оставался только один рискованный вариант.

Я опять поднял девушку на руках и сказал ей тихо:

— Мне никогда не приходилось такого делать, но другого выхода нет. Попробуем уйти через Небытие. Держись за меня крепче и не отпускай, пока не перенесёмся.

Она кивнула и обняла меня за шею.

— Буду держать, как смогу...

— С ношей у меня вряд ли получится перенестись далеко, но постараюсь выбраться сразу на поверхность. Использую все силы. — Я ещё раз посмотрел на свой погибший отряд и горько прошептал: — Простите, парни. Простите за всё. Прощайте.

Акулина прикрыла глаза, по её грязной щеке потекла слеза.

Я окинул взглядом разрушенный Котлован. Он больше не мерцал и не сверкал силой Цуо, теперь он превратился в обычное подземелье.

— Приготовься, — сказал я девушке, перехватил её удобнее и нарисовал перед собой знак спирали со стрелой внутрь.

Небытие приняло меня в свои тёмные просторы почти мгновенно.

Я вцепился в Акулину, обняв её так крепко, как смог, чтобы не выпустить из рук, но девушку всё равно начало от меня оттаскивать, как лишнюю деталь. Нас всё сильнее разъединяла чёрная пустота: меня тащило в сторону открывшегося портала, а её — наоборот, в бездну Небытия.

Она вонзила когти Следопыта в мою спину, обхватила меня ногами.

Её жаркое дыхание окатило моё лицо.

— Не отпускай... только не отпускай... — выдохнула она.

И я не отпускал.

Стиснул её тело так сильно, что мне самому стало больно.

Нас швыряло из стороны в сторону, вертело в Небытие. Оно будто никак не могло перетащить нас вместе, но и не могло разъединить.

— Держи-и-и-ись! — крикнул я Акулине, почувствовав, что даже её когти уже не помогают.

Она процарапала мне спину вместе с одеждой, но всё равно не смогла удержаться, чтобы перенестись вместе со мной, и тогда я не придумал ничего другого, как швырнуть её в портал первой.

Впереди маячил выход из Небытия. Там мелькали холмы, чёрный песок Котлованных Земель и дым. Я ухватил Акулину за предплечье и со всего размаху толкнул в портал.

То мгновение растянулось до вечности.

Наши тела разъединились, девушку отнесло вперёд и закрутило в воронке пространства. Она беспомощно протянула мне руку и что-то беззвучно прокричала, от ужаса распахнув глаза.

В следующую секунду мы оба рухнули в песок и кубарем покатились с холма.

За нами поднялись клубы пыли.

Я кое-как остановил падение, а потом рванул за Акулиной и в пару звериных прыжков догнал её, снова крепко прижал к себе и понёсся за холм, чтобы убраться в укрытие.

Только прятаться было поздно — пыль, поднятую на холме, уже заметили.

С другого холма к нам помчались несколько отрядов, ведь появились мы недалеко от того места, где находился вход в катакомбы, и сейчас тут всё заполонили толпы ниудов и Иномирцев.

Скрывшись за камнями, я вытащил все карты, что у меня были, и сунул в карман Акулине, потом стянул с себя пояс с зарядами и кобуру с револьвером и тоже отдал ей.

— Сможешь найти место, где мы оставили верхолёт?

Она вцепилась мне в плечо.

— А ты?.. — Девушка замотала головой, в её голосе появилась мольба. — Пожалуйста... не надо... Кирилл, я прошу тебя... нет... нет...

Я погладил её по волосам и прошептал:

— Надеюсь, ещё увидимся.

А потом рванул по холму, опять поднимая за собой пыль.

Мчался на самой бешеной скорости, какую смог дать мне Следопыт, уводил за собой отряды врага, бежал и бежал по песку и камням, всё дальше от раненой Акулины, и молился, чтобы они её не нашли.

И они, как по команде, понеслись только за мной.

Оглянувшись, я увидел, что меня догоняет отряд Иномирцев на варанах, их звери бежали настолько быстро, что мой истощённый Следопыт не мог от них оторваться. Вараны приближались, воины в пурпурных доспехах виртуозно ими управляли: один гнал ящериц вперёд, а второй метал сферы красного огня.

Те взрывались уже совсем рядом.

Вараны начали окружать меня, зажимая в кольцо.

Небытием я воспользоваться больше не мог — истратил все силы, чтобы перетащить Акулину. Ничего не оставалось, как отбиваться щитом Стража. Красные сферы сверкали и неслись за мной, взрывали песок, разбивались о камни, а я всё бежал. Бежал и бежал, как загнанный зверь, пока сразу две сферы с разных сторон не сшибли меня с ног.

Тело обожгло пламенем фагнума.

Я рухнул на землю, кубарем прокатился вперёд, снова вскочил и... опять упал, сбитый ещё одной сферой красного огня, а когда поднялся, то понял, что попал в плотное окружение.

Вараны и их наездники отрезали мне любые пути к отступлению.

От одной мысли, что это Иномирцы — такие же, как я — меня пробирал мороз. Убивать их не хотелось, поэтому я постоянно пользовался только щитом Стража и лишь отшвыривал их, скидывая с седла, а то и переворачивал вместе с варанами.

Когда они подошли практически вплотную, а в их руках снова вспыхнули красные сферы огня, я поднял руки и выкрикнул:

— Мне нужен Керук! Я хочу увидеть его! Скажите ему, что пришёл Киджо!!!

Один из наездников вдруг воскликнул что-то и, пришпорив ящерицу, подъехал ближе. Внимательно меня оглядев, он посмотрел на товарищей и быстрым движением стянул тканевую маску на подбородок.

Увидев его лицо, я замер.

Это был мой второй одноклассник, Сергей Авдеев, с которым на поезд мы садились вместе, и его тоже на моих глазах похищали чароиты.

Судя по взгляду, и он меня узнал, а это могло значить только одно: парень не обработан Жрецами, прекрасно всё осознаёт, помнит и понимает, что делает.

— Кирилл?.. — Он смотрел на меня во все глаза, не в силах поверить в то, что видит. — Волк! Чёрт! Это же ты!! Волков! Кирилл Волков! Господи! Как ты здесь...

В этот момент перед моими глазами сверкнула красная вспышка, и всё исчезло.

Я почувствовал только, как падаю в горячий песок лицом вниз и теряю сознание...

* * *

Сначала слух уловил металлический звон.

От этого я и очнулся.

Потом руки ощутили оковы, на которых и свисало моё ослабевшее тело. Я шевельнулся и повёл головой, затем глубоко вдохнул затхлый воздух и только после этого открыл глаза.

Меня окружали стены с прослойками льда, а сам я повис на цепях, распятый и закованный так, чтобы не смог воспользоваться магией, да и силы будто иссякли. Каждый мой палец был обит сталью, и эти жуткие перчатки не давали ни единого шанса даже пошевелить руками и нарисовать хоть один знак.

Вместо изодранной формы на меня надели красную робу: куртку и широкие штаны. Босые ноги заковали в кандалы, а рот заклеили чем-то вроде пластыря — чтобы не смог прочитать молитву. Напротив, у стены, стояло большое красное кресло, с которого, скорее всего, наблюдали, пока я был без сознания.

Через секунду за моей спиной щёлкнули замки, поток прохладного воздуха окатил тело, а потом дверь закрылась.

Меня бросило в холодный пот.

Я уже знал, кто стоит за спиной, и всё ждал, когда он заговорит. И вот раздались до дрожи знакомые шаги... всё ближе и ближе...

Шаг.

Ещё один.

Ещё шаг.

Остановка. Оглушающая тишина. Тяжёлое дыхание.

Я напрягся до боли в мышцах и наконец услышал долгожданное:

— Ну здравствуй, сын...