Наше появление в Котлованах должно было остаться незамеченным.

До поры до времени, конечно.

Верхолёт телепортировался точно между двумя дымящими вулканами, и я сразу же начал снижение, чтобы нас не засекли. На машине не было никаких опознавательных знаков, а корпус выкрасили под цвет чёрно-серого песка, повсеместно покрывающего горы и долины Котлованных Земель.

Такого же цвета была и наша форма.

Каждый боец вымазал кожу специальной краской, а голову и лицо спрятал под чёрной тканевой маской с вырезом для глаз.

Я ювелирно посадил наш маленький верхолёт между камнями, после чего маскировкой машины занялся Борей.

Единственный в нашем отряде толстяк отошёл подальше и примерился к машине. В его больших навыкате глазах мелькнул красный свет фагнума, и через секунду он раздул вихри песка вокруг машины, закидывая корпус.

В итоге получилась гора, на которую навалили ещё и камней.

На карте я точно запомнил это место, но отмечать не стал.

Спрятав верхолёт, отряд перераспределился. Акулина встала рядом со мной.

В вырезе маски её глаза казались ещё более яркими и зелёными, чем раньше. Зрачки девушки вытянулись, она принюхалась и зорко оглядела округу.

— Никого не ощущаю.

Я тоже пока никого не ощущал — ни присутствия ниудов, ни других тварей на поверхности.

Но это могла быть только видимость: всё, что происходило под землёй, засечь было почти невозможно, а там у подземных тварей могла находиться целая сеть тайных ходов.

Прямо под нашими ногами.

Риск был чудовищный, ведь среди подземных уродцев были не только ниуды, но ещё и упыри, которых я видел лишь на картинках в учебниках.

А там было чему ужаснуться.

Котлованные упыри изображались крупными ползучими хищниками, похожими на гигантских удавов. Они устраивали засады, зарываясь в песок клубком, и при малейшем давлении на поверхность, сдвигали тело так, что образовывалась воронка. Из неё жертва уже выбраться не могла. Оставалось её сдавить и укусить, чтобы выпить кровь, а потом заглотить целиком.

Эти твари убивали всё живое, что попадалось на поверхности, не делая ислючений даже для своих собратьев.

Ниуды устраивали на упырей охоту, чтобы завладеть их кожей, костями и зубами. После переработки из них делали ценные ингредиенты для магических заклинаний и лечебных зелий.

Находились и охотники среди жителей Стокняжья — на рынке части тела упырей стоили очень дорого.

И если упыри и ниуды встречались в Котлованах почти повсеместно, то высшие подземные маги были редкостью.

Говорят, они уже давно не выходили на поверхность. Сохранились лишь изображения этих магов, оставшиеся в древних военных хрониках.

Я сразу вспомнил свой многострадальный доклад для профессора Фергаса: «Падение Атифы и Царства подземных магов в Эпоху соляных войн».

Говорят, именно с того времени высшие подземные маги больше никогда не выходили на поверхность, а отправляли наверх только ниудов — своих верных солдат.

На картинках в книгах подземные маги изображались невысокими существами с твёрдой серой кожей, похожей на рыбью чешую. При желании они могли убирать защиту внутрь тела и становились не отличимыми от людей. Лишь рост и широкие ступни могли их выдать.

Отвлекшись от мыслей, я огляделся.

Дым от чёрной спёкшейся земли стал для нас прикрытием, и я повёл отряд вдоль подножия горы. Мы старались не шуметь и пользовались теми же знаками и жестами, которые я использовал на турнире. Идея братьев Саблиных нашла отклик и среди моего нового отряда.

Акулина заменила целую группу разведки, сразу же пустив в ход образ Следопыта. Двигаясь бесшумно, по-звериному быстро и грациозно, она уходила вперёд, проверяя территорию.

Я тоже принял образ Следопыта, но от отряда не отходил, ещё раз изучая округу, после чего вёл парней дальше.

Так мы преодолели четверть пути без единой задержки.

В сизой горячей дымке, среди чёрных песков и холмов, нас можно было принять за девять скользящих теней — бесшумных и почти невесомых.

Я выбирал маршрут так, чтобы успеть дойти до точки спуска в катакомбы до захода солнца. Пользовался сразу тремя картами, но все они были составлены по тем скудным данным, которые имелись у картографов Стокняжья.

Никто точно не знал, где и как расположены под землёй поселения ниудов и подземных магов, а уж про ходы в обширных лабиринтах катакомб в пригороде Атифы можно было только догадываться.

Карты давали лишь примерные координаты поселений.

Даже главный город Котлованов, древняя Атифа, был полон слепых пятен.

Но самое главное — мало кто знал, где именно в Атифе находится тот самый тайный соляной знак Сферы Холода, символ треугольника Цуо, который мы должны были уничтожить.

По предположениям учёных, великая Заварра, дочь царицы подземных магов и бога мрака Сидха, создала этот знак в своих катакомбах ещё в Эпоху магического развития, как дополнительный источник силы для всех подземных магов и ниудов.

Историки писали, что многие века назад, когда воздушные маги осаждали Атифу, они так и не смогли найти Цуо, хотя ощущали его. Значит, он действительно там был, но по сути, наша миссия всё равно выглядела самоубийством: как можно уничтожить знак силы, о существовании которого знают, но никто никогда не видел?..

В этом плане Акулина Снегова пошла дальше всех и вычислила, в какой точке Атифы он находится.

У неё имелись вполне чёткие данные с допросов высокопоставленных пленных ниудов, и мне даже не хотелось думать о том, как Акула вытащила эту информацию из ниудов, но те указали даже точное расположение Цуо. По их словам, знак силы прятали под мраморным полом царских покоев, в которых почивала Заварра.

Сейчас там был Третий Храм Сидха, а под ним имелся гигантский Котлован с вырубленной по стене круговой лестницей, уходящей в самые глубины.

Там и скрывали свой знак силы подземные маги, а над ним, в Третьем Храме Сидха, они возносили дары статуе Бога мрака.

Храм тщательно охранялся и находился в центре одного из трёх подземных лабиринтов, по которому надо было ещё умудриться пройти.

* * *

Через три часа вполне спокойного передвижения мы впервые столкнулись с засадой упырей.

Акулина, шедшая впереди, внезапно съехала в воронку песка, которая образовалась перед ней за мгновение.

Девушка сдавленно вскрикнула.

Я поднял руку, подавая знак Пауку.

Высокий и накачанный блондин умел виртуозно создавать и управлять клейкими сетями. Он молниеносно вскинул руку, отправив в Акулу поток из крепких красных нитей, и тут же зацепил падающую девушку за ногу.

Я снова подал знак, но уже Трефу.

Длиннорукий парень вскинул лук, прицелился и пустил три стрелы в появившуюся из песка зубастую голову упыря.

Удар.

Вспышка энергии фагнума.

Брызги крови.

Прицел.

Ещё удар. Ещё вспышка. Ещё кровь.

Тварь повалилась в песок, гигантское змеиное тело извернулось и тут же затихло в яме.

Тем временем шустрый и жилистый Бес с навыком Ускорение уже успел ухватиться за сеть и вытянуть Акулину из ловушки. После этого Борей быстро задул яму песком, скрыв все следы побоища.

Всё произошло почти бесшумно и за считанные секунды.

Больше никто из отряда не шевельнулся. В том числе, и я.

Тихо закашлявшись, девушка поднялась, посмотрела на парней и перевела взгляд на меня.

— Беру свои слова обратно, Киджо. Слаженность ребят невероятная. Я была неправа, когда говорила, что ты зря тратишь на это время.

Теперь она называла меня по прозвищу и никак иначе.

Мы двинулись дальше, тщательно проверяя путь впереди, но как ни старались, от ловушек упырей всё равно не ушли. За час нам пришлось раз пятнадцать применить ту же тактику по убийству подземных тварей.

Ни я, ни Акулина, ни остальные — никто из нас не ощущал, что наступает в ловушку. Упыри меняли температуру тела под температуру песка, и взгляд Следопыта не мог их заметить. Приходилось надеяться только на быстроту реакции и слаженность команды.

Если бы мы охотились за кожей и зубами упырей, то уже бы насобирали останков на приличную сумму и смогли бы обогатиться.

Ещё через пару часов мой нос учуял запах падали.

У одного из холмов мы обнаружили место расправы над десятком котлованных упырей. Тварей умело разрезали на части, вынули кости и зубы, содрали кожу, а всё остальное бросили среди скудных песчаных кустарников, окроплённых запёкшейся кровью. Скорее всего, это произошло вчера.

Неподалёку обнаружилась и оставленная стоянка охотников-ниудов: кострище и обглоданные свиные кости.

Но это было не самое главное. За холмом послышались выкрики на ниудском языке.

— В строй! Налево-о-о-о!

Оставив отряд в укрытии, я взял с собой Акулину и отправился разведать, что там происходит. С высоты холма нам открылся завораживающий вид.

Целый полк ниудов.

Не меньше двух тысяч воинов в ледяных доспехах, с саблями и мерцающими копьями. Кроме пехоты тут были и отряды наездников, они использовали больших пустынных варанов с серыми бородавчатыми мордами.

— Я думала они давно вымерли, — нервно выдохнула Акулина. — Где ниуды их взяли? Да ещё столько. Вывели новую породу?

— Они давно готовятся к Дню Бартла, — тоже шёпотом сказал я.

Хотел добавить ещё пару слов насчёт ниудов, но тут увидел вдали другую группу солдат, численностью не меньше батальона.

Было видно, что это не ниуды, и телосложение у них не такое мощное, да и рост ниже. Они были одеты в кожаную броню пурпурного цвета, их лица скрывали тканевые маски, и сразу бросалось в глаза, что они тут не просто солдаты.

Это были элитные воины и вели они себя соответствующе. Некоторые из них активно командовали ротами ниудов.

— Это высшие подземные маги? — спросил я у Акулины.

Та всмотрелась внимательнее.

— Не знаю. Слишком далеко... не могу понять. Да и не видела я никогда подземных магов вживую.

Пока нас не засекли, мы спустились с холма, и я в очередной раз сверился с картой.

Судя по ней, в пяти километрах отсюда находилось крупное поселение ниудов под названием Дуах, что на языке подземных магов значило «Холодная рука». Под землёй ниуды выстроили целый городишко с выходами на поверхность.

Значит, тут одно из мест сбора их армии.

Его мы обогнули подальше, по холмам, чтобы себя не обнаружить, но чем ближе отряд подходил к тайной точке входа в катакомбы Атифы, тем чаще нам приходилось пережидать и прятаться.

Один раз чуть не попались, когда прямо передо мной разверзлась песочная яма с упырём, зашумел песок, застучали мелкие камни.

Треф успел поразить голову упыря стрелами, а Паук удержал меня сетью, но вот спрятать следы нам удалось не сразу. На шум прибежал один из ниудов, и увидев мёртвого упыря, собрался позвать сородичей.

Пришлось быстро его убирать.

Я сделал это сам.

Воспользовался знаком Небытия из атласа и в одну секунду переместился ниуду за спину. Одно движение мощными руками Следопыта — и шея противника переломилась с глухим хрустом.

Труп пришлось прятать вместе с убитым упырём в яме с песком и надеяться, что его не станут искать, посчитав, что им полакомилась одна из тварей, на которых они охотятся.

Группы ниудов промышляли здесь повсеместно, будто им приказали вырезать всех упырей в округе и пустить на переработку ценные их части.

Объяснение тут могло быть только одно: народ Котлованов готовился к противостоянию с наземными магами. Они ведь тоже понимали, что совсем скоро наступит День Бартла, а значит, усилится знак Ган, и враг обязательно этим воспользуется.

Когда задымленное солнце начало опускаться к закату, мы сделали короткий привал перед решающим рывком. Парни практически не устали, а вот я и Акулина немного выдохлись. Надо было хоть ненадолго убрать образ Следопыта, чтобы дать астральному телу передышку.

Сидя за камнями и жуя кусок вяленой говядины, я открыл совсем другую карту — ту самую, которую забрал из кармана мёртвого стюарда ещё во время крушения верхолёта полгода назад. На листе был обозначен тайный вход в катакомбы Атифы, а до него оставались считанные километры.

— Откуда у тебя эта карта? — услышал я шёпот Акулины позади.

Девушка бесшумно подошла и пристроилась рядом.

— Случайно попала ко мне в руки, — тихо ответил я. — Она принадлежала Оракулу Тарэта, и эта точка отмечена его собственной рукой.

— А кто такой Керук? — Акулина указала на надпись рядом с точкой.

— Наверное, какой-то местный воевода. Не знаю.

— Как думаешь, Оракул Тарэта уже успел сюда добраться?

— Скорее всего, да, — мрачно ответил я, сложил карту и сунул её в карман. — Ладно, пора отправляться.

Я уже собрался встать, но Акулина придержала меня за плечо.

— Кирилл... Киджо. С этого момента я прошу тебя перестать быть моим телохранителем. Главное — выполнить задачу. Кто выживет, тот выживет. Не отвлекайся на мою охрану, понял? Мы должны уничтожить знак, всё остальное — неважно.

Она заглянула мне в глаза.

— Посмотрим, — нахмурился я.

Мне не хотелось вести беседы на тему, выживем мы или нет. К тому же, с Акулиной я всё это уже обсуждал, и не раз. Мы даже просчитывали варианты, когда кто-то из нас погибнет: она или я.

Или оба.

Тогда главным должен был остаться Сергей Усов, один из братьев-Иномирцев, по прозвищу Лёд. Для отряда задача не менялась ни при каких обстоятельствах — уничтожить главный знак Цуо любой ценой, используя все ресурсы, включая жизнь.

Будто почуяв, что я о нём думаю, Лёд уселся на камни рядом со мной и неожиданно спросил:

— Тебе снятся сны, Киджо?

— Ну... иногда, — ответил я, замявшись.

— А мне не снятся. Совсем. Но сегодня ночью приснился. — Он стянул с головы маску и провёл пятернёй по влажным русым волосам. — Я даже не сразу понял, что это такое. Видел старый клён у окна и скособоченную скамейку. И рыжеволосую девушку с книгой в руке. Хрупкую такую, в синем платье.

Я опустил голову, уставившись на песок.

Сейчас Сергей описывал наш двор, и клён у одной из многоэтажек, и скамейку у детсткой площадки. А рыжеволосая девушка с книгой — это девушка, с которой он встречался.

Я как-то видел их пару раз вместе. Ещё запомнил девушку по тому, что встречал её у отца в больнице, она работала там медсестрой и, возможно, до сих пор продолжает работать.

— А ещё мне кажется, что я тебя знаю, — добавил Лёд. — Видел тебя... где-то далеко-далеко отсюда.

От его слов меня будто обожгло.

Я покосился на остальных парней из отряда. Снятся ли воспоминания им? Лупоглазому толстяку Борею, или кудрявому крепышу Трефу, или жилистому маленькому Бесу?

Я поднял голову и посмотрел в красноватые глаза Льда.

— А ты бы хотел вспомнить ещё что-то?

Он задумался и ответил уверенно:

— Нет. Пусть лучше так останется.

Акулина слышала весь наш разговор, но ничего не сказала, лишь закусила губу.

Лёд посмотрел на младшего брата по прозвищу Пророк, который сейчас дремал у другого камня, чуть подальше.

— Главное, я не хочу забывать, что он мой брат. — Сказав это, Лёд поднялся и бесшумно направился к Пророку, чтобы его растолкать и подготовиться к дальнейшему пути.

Глядя ему вслед, я подумал о том, что мог бы попробовать вызвать ту молитву, с помощью которой Иномирцев лишают памяти и воли, и попытаться убрать её действие.

Только не сейчас.

Слишком велик риск, что поведение парней сразу изменится, и они сделают только хуже, но самому себе я пообещал, что сделаю всё возможное, чтобы сохранить жизнь отряду, а потом... возможно, когда-нибудь у меня получится вернуть им то, что у них отобрали.

Память и свободу.

* * *

Перед заходом солнца мы вышли к долине.

Ничего не указывало на то, что здесь вообще есть что-то, кроме чёрного песка, дыма и камней. Раскалённый ветер дневного зноя сменился прохладным дыханием с холмов.

Начало холодать.

Судя по карте, вход в катакомбы находился с восточного края долины, в одном из скалистых склонов.

Я остановил отряд с западной подветренной стороны, потому что не только у меня был отличный нюх, но и у ниудов. Конечно, не такой, как у Следопыта, но всё же.

Около часа мы наблюдали за долиной.

Ночь на пустыню опустилась быстро, песок и камни остыли — этого я и ждал. Теперь зрение Следопыта позволяло мне заметить даже малейшие тепловые образы противника.

Это оказалось верной тактикой.

Вскоре я засёк засаду и быстро сообщил об этом отряду, используя знаки:

«Двенадцать ниудов с северной стороны, в разломе».

«Ещё шестеро — с южной, за грудой камней».

«Десять наблюдают по периметру долины».

Я ещё раз всмотрелся в песок около предполагаемой точки входа, максимально напряг звериное зрение и задействовал свой возросший активный резерв.

Да, так и есть. Чутьё не подвело.

В укрытии, в блиндаже под песком, скрывался ещё один отряд из пяти ниудов, от них исходило еле заметное тепло — скорее всего, их тела покрывала ледяная броня, поэтому я не сразу их засёк.

Чтобы войти в катакомбы, придётся убрать всех.

Причём одновременно и так, чтобы никто не издал ни звука и не успел предупредить никого внизу.

Я снова воспользовался знаками, отдав приказы парням.

Борей должен был поднять небольшой ветер с вихрями и отвлечь наблюдателей. В это время их уберут шустрый Бес с кинжалами и Паук с сетями.

На северную сторону отправились Лёд с круговыми щитами и Перун с молниями, а на южную — Акула.

Треф со стрелами остался прикрывать с холма и добивать выживших, а Пророк с огненным смерчем отправился за мной, чтобы убрать отряд, затаившийся под песком у самого входа в катакомбы.

Всё произошло за считанные секунды.

Почти одновременно в этой чёрной долине погиб тридцать один ниуд, и ни один из них не издал ни звука.

Только вспорхнула со скалы испуганная ночная птица.

Я и Пророк ворвались в блиндаж, укрытый под пластинами льда и песком, и положили сразу троих. Ещё одного ниуда, который был нужен живым, я скрутил почти мгновенно, воспользовавшись молитвой удушья, которой меня научил Патриарх Саргон.

Ниуд схватился за горло, захрипел и повалился на пол, вылупившись на меня. И всё бы прошло без заминки, если бы не последний, пятый, противник.

Это был не ниуд.

Он рванул на нас из угла блиндажа, в кожаной пурпурной броне и тканевой маске, на бегу молниеносно вскинул руку, и в его ладони образовался красный шар энергии.

Правда, это всё, что он успел сделать.

В следующую секунду Пророк прожёг ему дыру в груди коротким огненным смерчем.

Воин упал замертво, и я, подскочив к нему, быстро стянул маску с его лица.

Были подозрения, что это высший подземный маг, но то, что я увидел на самом деле, заставило меня замереть в оцепенении на несколько секунд.

Я смотрел на мёртвое лицо своего одноклассника Дениса Звягина, с которым ещё полгода назад вместе садился в поезд Караванного портала. Он кричал мне тогда, чтобы я поторопился.

В моих ушах отчётливо прозвучал его насмешливый голос:

— Волк, шевели конечностями! Не задерживай!

Его, как и ещё одного моего одноклассника, похитили из поезда на моих глазах, и если бы не случайная телепортация в Янамар, меня бы постигла та же участь, что и Дениса.

А теперь он лежит здесь.

Мёртвый.

С обугленной дырой в груди.

Меня пробрала дрожь, к горлу подкатила тошнота. А ведь Пророк даже не понял, что только что убил парня из своего двора и из той же школы, в которой когда-то учился сам.

Убитый был таким же Иномирцем, как Пророк или Лёд. Или я. Только напичканный фагнумом до предела — его глаза даже у мёртвого мерцали и сочились красной дрянью.

Значит, и тот батальон в пурпурных кожаных доспехах, что я видел по пути сюда, состоял из Иномирцев. Несколько сотен человек.

На их броне имелся даже символ, правда, тогда издалека я не смог его разглядеть, как следует.

Но сейчас...

Это было изображение морды медведя. Точно такое же я видел на конверте, оставленным моим отцом в чемодане.

— Киджо? — Пророк сразу уловил моё состояние. — Ты ранен?

Я перевёл дыхание, сглотнул, смочив пересохшее горло, и жестом показал:

«Всё в порядке. Работаем дальше».

Ниуд, что задыхался на полу от удушья, начал терять сознание, и я быстро снял с него действие молитвы. Затем крепко обхватил его шею ладонью и поднял на вытянутой руке.

Следопыт во мне стал настолько сильным, что хватило небольшого нажима, чтобы ниуд затрепыхался от боли и снова захрипел.

— Когда смена караула? — спросил я по-ниудски: не зря же учил их язык целых полгода.

Ниуд отвечать не собирался, хотя мне его ответ был не нужен. Нужна была реакция его тела — через зажатую сонную артерию Следопыт ощущал малейшие изменения в сердцебиении пленника.

— Через час? — задал я ещё один вопрос.

Реакции не последовало.

— В полночь?

Опять нет.

— На рассвете?

Сердце ниуда пропустило удар.

Он дёрнулся в моих руках и тягуче просипел:

— Всё равно-о-о... не пройдё-о-о-ош-ш-шь... уро-о-о-о-д...

Пророк хрустнул костяшками в кулаках, но ниуду было плевать на угрозы — он знал, что умрёт в ближайшую минуту.

— У входа в катакомбы есть ловушки? — спросил я, не обращая внимания на его хрипы.

Реакции не последовало.

— У входа есть охрана?

Реакция однозначная: есть.

— Много?

Реакции нет.

— Пятеро, как вас?

Сердце ниуда сжалось в спазме.

— Среди них есть Иномирцы?

Ниуд выпучил глаза: он был настолько ошарашен, что не справился с оторопью и часто-часто заморгал.

Я поднял его выше.

— Есть или нет?

— Не знаю, кто это, — хрипнул он, но по реакции его сердца я понял, что он врёт.

Значит, вход со стороны катакомб охраняли пятеро: либо все ниуды, либо среди них был один Иномирец.

— Кто ещё? — спросил я. — Высшие подземные маги есть?

Он сглотнул.

— Да. Много.

Снова врёт.

Значит, больше никого. Только пятеро. В этом тайном месте прорыва не ждали, поэтому и охраны не так уж много.

— Третий Храм Сидха в какой стороне? — задал я следующий вопрос. — Это восточный лабиринт?

Мне было известно, где находится Храм, но я специально назвал неправильное направление, чтобы ещё раз проверить.

— Да... восточные катакомбы... — тут же соврал ниуд. — Но ты туда не пройдёшь.

Моя ладонь, которой я его держал, покрылась стальной бронёй Витязя и начала нагреваться. Пленник задёргался от боли и одновременно засмеялся.

Из его рта потекла пена.

— Вы-ы-ы... вы все здесь сдохнете... только владеющий Цуо сможет пройти...

Другой рукой я нарисовал знак треугольника Цуо прямо у него перед носом и отправил ледяной поток воздуха ему в лицо.

От ужаса в глазах ниуда появились слёзы.

Его сердце и физиономия сказали мне больше, чем он сам. Последнее, что пленник увидел перед смертью — как его обезьянья морда покрывается коркой льда.

Так, с распахнутыми от ужаса глазами, он и испустил дух, а в моей голове вдруг всплыла фраза Андрея Снегова:

«Когда будешь убивать врагов — убивай всех».

Я разжал ладонь, и тело мёртвого ниуда повалилось на пол.

Пророк никак не среагировал на мою жестокость — он и сам был безжалостен, только моралью и выбором при этом не мучился.

Мы вылезли из ямы как раз в тот момент, когда в тени скалы появились остальные из отряда. Они возникли бесшумно и встали, ожидая приказа.

— Все ликвидированы, следы убраны, — тихо доложила Акулина.

Теперь у нас оставалось не так уж много времени до смены караула — всего лишь до утра, а в Котлованах светало рано.

— Бес, со мной, — быстро велел я. — Треф, Паук, прикройте. Борей, засыпь блиндаж. Остальные — ждите сигнала.

Бес отправился за мной к скале, Треф и Паук притаились позади между камней, держа наготове стрелы и сети.

Подобравшись к скалистому выступу, я внимательно осмотрелся, но не обнаружил никаких следов перехода. Ощупав ладонью холодную поверхность камня и принюхавшись, я медленно нарисовал символ Сферы Холода Цуо, а затем ладонью направил поток воздуха на стену перед собой.

Ледяная корка начала медленно покрывать шершавую поверхность скалы, с тихим хрустом лёд разрастался в стороны и утолщался.

Со своим старым резервом я бы не смог создать столько льда с такой скоростью, но сейчас это выглядело так, будто я сам стал подземным магом — Цуо легко подчинялся мне, а на поверхности скалы всё быстрее рос блестящий панцирь.

И вот каменная поверхность вместе со льдом начала сдвигаться в сторону.

Значит ниуд не соврал — знак Цуо открывал вход в катакомбы.

Его не смогли бы так использовать ни воздушные маги, ни наземные, ни морские. Идеальная защита.

Если не считать мой атлас.

Я поднял другую руку, подавая знак остальным: «Приготовиться, ждать сигнала к атаке», а сам начал зачитывать молитву Духовного Миража, но таким образом, чтобы она подействовала на того, кто посмотрит на иллюзию.

Этому меня научил Саргон.

Он и сам использовал такую уловку, когда скрывал наши уроки в театральной гримёрке. Один раз это даже сработало: открывший дверь человек вместо нас увидел пустую комнату. То же самое Жрецы использовали на турнире, когда заменили мост его иллюзией.

Сейчас я применил такой же Мираж.

Мой активный резерв позволял крепко держать иллюзию несколько минут, а за это время можно успеть рассмотреть обстановку внутри и сориентироваться.

Когда скалистый пласт с шелестом и хрустом сдвинулся в сторону, я увидел перед собой трёх ниудов. Острия их ледяных копий замерли буквально в паре сантиметров от моей груди.

Охрана смотрела прямо на меня, но не видела.

— И какой придурок скалу открыл? — нахмурился самый крупный из них, тот, что стоял ближе всех.

За несколько секунд их заминки я рассмотрел тускло освещённую пещеру и успел подать знак отряду: трое ниудов впереди, ещё двое — за столом.

Иномирцев среди них не было, и, если честно, я испытал облегчение — убивать своих мне совсем не хотелось.

Мимо меня тенью пронеслись Бес, Паук и Треф. За несколько секунд они устранили всю охрану, а Борей и Пророк быстро убрали тела и спрятали их в блиндаже под песком.

Акулина встала рядом со мной и прошептала, чтобы никто из парней не услышал:

— Это было слишком опасно. А если бы твой Мираж не сработал? Не стоит недооценивать ниудов. Они могли нашпиговать тебя копьями за секунду. Ты бы глазом моргнуть не успел. Зачем так рисковать?

В её голосе послышались недовольство и тревога.

— Ты излишне беспокоишься, — тихо ответил я и развернулся, чтобы закрыть вход тем же способом: нарисовав символ Цуо.

Когда часть скалы сдвинулась на место, мы внимательно огляделись.

Это была первая пещера катакомб, из неё вглубь горы вёл коридор, освещённый резными фонарями изо льда, подвешенными на потолке. Они излучали мягкий, но яркий свет.

Здесь было прохладно.

Парни этого не замечали, их спасал жар фагнума в крови, а вот меня сразу пробрала дрожь.

Акулина тоже поёжилась и уже собралась идти первой как разведчик, но я остановил её.

— Пойдёшь шестой. Идём двумя группами. Ты ведёшь Пророка, Борея и Перуна. Я — остальных. Держимся плана.

Моя группа вошла в коридор первой, за нами двинулась Акулина.

Узкий прямоугольный коридор уходил вниз под уклоном и становился всё круче, пока, в конце концов, не перешёл в ступени. Синие фонари потрескивали в тишине и полумраке, а мы всё шли и шли. Воздух становился холоднее, пар вырывался изо рта. Порой попадались промёрзшие прослойки льда в камнях.

Около получаса мы спускались по единственному коридору.

До сих пор нам везло — никто не поднял тревогу, но каждый из нас понимал, что это лишь временно. Вряд ли нам удастся пройти по Атифе и добраться до Храма незамеченными.

Ещё через полчаса коридор стал шире, ступени закончились, уклон исчез.

Сейчас мы двигались на север, но через несколько метров в каменных стенах начали попадаться круглые ледяные двери, такие же резные и мерцающие голубым светом, как фонари. От этого в коридоре стало настолько светло, что порой слепило глаза, если дверей попадалось слишком много.

Проверять, что за этими дверьми, мы не стали — мало ли, как тут устроена система тревоги на взлом.

Постепенно коридор расширялся и теперь больше походил на широкие длинные залы с переходами, высокими потолками, резными ледяными арками и величавыми колоннами.

Вся эта красота никак не вязалась с гориллоподными волосатыми ниудами. Скорее, потрудились подземные маги.

Бесшумно двигаясь, мы наконец добрались до развилки коридоров: один вёл на восток, второй — на запад.

Свернув направо, мы вышли в ещё один зал с колоннами, но почти сразу чуть не напоролись на патруль. Я учуял их издалека, и отряд сразу спрятался за колоннами.

Десять ниудов в ледяной броне прошли мимо и уже почти вышли из зала, но тут их командира окликнули:

— Сержант! Эй, сержант!

Отряд остановился.

Высокий и широкоплечий ниуд обернулся и уставился на того, кто посмел помешать патрулировать территорию, но увидев, кто это, сразу сменил гнев на заискивающую угодливость.

— В чём дело, господа?

Прижимаясь спиной к ледяной колонне, я беззвучно прошептал молитву и укрепил Мираж перед собой, после чего медленно высунулся из укрытия.

То, что я увидел, заставило меня заволноваться.

Это были два чароита.

Не Иномирцы, а именно чароиты — варвары, давно и умело пожирающие фагнум. Женщина и мужчина, оба высокие, с ярко-красными глазами, в алых плащах с меховым подбоем и того же цвета фуражках.

— Вы чувствуете, сержант? — спросила женщина, нахмурившись и оглядев зал (меня она не увидела, хотя её взгляд на мгновение скользнул по моему телу). — Что-то не так. Разве не ощущаете?

— Простите, госпожа Катх, — тут же отреагировал ниуд, — не совсем вас понимаю.

— Да, я тоже ощущаю, — присоединился мужчина, прикрыв на секунду глаза. — Тени в темноте, чужое сердцебиение.

Он бросил быстрый взгляд на женщину, а потом резко развернулся и посмотрел на потолок. Из его глаз вырвался красный свет, ударился о каменные своды зала и медленно начал оседать вниз бордовым туманом.

— Парализующее облако лишним не будет, — добавил мужчина с улыбкой.

— Уборщики опять будут жаловаться, господин Кохт, — покачал головой ниуд.

— Остатки облака не опасны, сколько раз говорить вам, сержант, — вздохнула женщина. — Оно работает лишь, пока падает в воздухе. Уборщики потом подметут остатки с пола, если мы насорим зря.

Тем временем туман плавно накрывал весь зал.

Ни чароиты, ни ниуды уходить не собирались, наблюдая, как всепроникающее бордовое облако опускается всё ниже.

Скрыться от него было нельзя, и решение тут могло быть одно — убрать всех, включая чароитов. Желательно бесшумно, чтобы не переполошить охрану Атифы раньше времени.

Первым делом я подал знак Борею: «Задуй облако в угол зала, держи там, сколько сможешь».

Потом уже обратился к остальным:

«Лёд, прикрой щитами Борея».

«Перун, выруби женщину ударом молнии».

«Акула, добей».

«Треф, стреляй в мужчину».

Остальные должны были убрать отряд ниудов, я же взял на себя самого крупного — сержанта...